Я не оставлю тебя, мелочь.

Даже если идет дождь, завтра будет солнце. Я буду двигаться вперед, пока сердце бьется.

***

Теплый свет луны пробирается сквозь тело, врезаясь в самую душу, где сейчас так тепло… Чувствуется какая-то странная полноценность, законченность, будто всё так и должно быть, будто это и есть счастье и ничего больше не нужно. Запах зноя не покидает летние деньки даже ночью. Сейчас так уютно. Самая комфортная атмосфера: не душно, не холодно, а тепло, как и в сердце. Феликс решает резко остановиться, слегка отдернув Хвана за запястье. — Слушай, Джи сильно обидится, если мы немного припозднимся? — Она только что звонила и говорила, что пришла Лиа. Думаю, им там весело. — Оу, Лиа пришла тебя поздравить наверное… Тогда пойдем. — Мелочь, что ты задумал? — Ничего. Уже ничего. — Хван вынимает из кармана телефон и отправляет короткое сообщение сестре. — Говори. Я предупредил Йеджи. Лиа остается на ночь. — Сходим на пляж? На тот самый… где я всё вспомнил. И где мы тогда… — Феликс неловко запинается, покрываясь легким румянцем. — Я понял, пойдем. — Хван натягивает ту самую слегка опасную улыбку. Ликс утягивает Хёнджина за запястье и ведет в нужном направлении. Через добрых семь минут парни добираются до волшебного места, где слышится шум бегущих волн, где так спокойно. Это место навсегда пропитано воспоминаниями. Здесь останутся только самые теплые и яркие моменты. Хёнджин и Феликс опускаются на уже родной влажный и прохладный песок, а следом ложатся, устремив взгляд в небо. Эту ночь хочется посвятить звёздам. Теперь где-то там находится и бабушка Ликса. Парень сильнее вглядывается в белое сияние, пытаясь найти самую яркую звезду. Хёнджин, как бы случайно, кончиками пальцев нежно касается ладони Ликса, от чего тот вздрагивает. Феликс поворачивает голову на парня, совсем забыв о собственных последних действиях. Взгляд невольно скользит вниз, достигая пухлых и манящих губ, в которые хотелось вписаться и не отпускать жертву. — Твои веснушки… они идентичны этим звёздам, мелочь. Ты такой прекрасный. Ты, словно ночной пляж: с виду такой тихий, холодный и одинокий, но стоит узнать тебя ближе, погрузиться в твою суть… и ты становишься тем, посмотрев на которого можно согреться, отпустить все печали и неудачи и в один миг стать счастливым. Ты и есть уют, Феликс. Ты — образ того самого ночного пляжа. — И Ликсу нечего сказать. Он лишь переворачивается на живот и чуть приподнимает корпус, а следом, оказавшись в миллиметрах от лица Хвана, он льнёт к его сладким губам, оставляя короткий, но тёплый поцелуй. — Дай мне руку. — И Хёнджин делает то, что говорит Ликс. Он протягивает ему свою ладонь, а после поднимается на ноги. Феликс ведёт парня за собой, направляясь ближе к воде. Море, словно русалка, манит к себе необъяснимым образом. — Что ты задумал, Ликс. — Снимай обувь. — Хван удивлённо вскидывает брови, но послушно разувается, а следом… Взявшись за руки, парни плавно входят в воду. Тихие волны принимают их, как долгожданных друзей, расступаясь в стороны. Море радуется. Хёнджин и Феликс проходят на нужную глубину, а следом парень с веснушками ныряет под воду. — И куда… — Хёнджин усмехается и делает то же самое. Он скрывается за рябью волн, пытаясь разглядеть под водой Ликса. Когда дыхание заканчивается, парень всё-таки выныривает обратно. — Ликс? Не смешно уже, хватит. — Хван поворачивается, пытаясь найти Феликса, как вдруг тот выныривает прямо перед ним. — Потерял? — Придурок. — Хёнджин притягивает тёмную макушку ближе к себе, накрывая губы парня своими. Поцелуй выходит настойчивым и жадным. Язык Ликса скользит по деснам Хвана, изучая его рот, словно новую науку. Мокрая одежда липнет к телу, создавая особые ощущение. Хёнджин подхватывает Феликса на руки, обхватив за бёдра, а следом, запускает одну руку под его футболку, блуждая по всему телу парня. Через время им всё же приходится оторваться друг от друга, разорвав поцелуй, но лишь для того, чтобы перевести дыхание. Пока Ликс жадно глотает воздух, Хёнджин льнёт влажными губами к бархатной коже его шеи, оставляя мокрую дорожку и местами покусывая кожу, провоцируя Феликса издавать неловкие и сдержанные стоны. — Джинни… — Хван оставляет багровые следы на ключицах Феликса, не в силах отстраниться от манящей кожи. — Джинни, прошу… — Что, мелочь? — Хван ненадолго отстраняется, смотря прямо в туманные глаза Феликса. В тёмных зрачках Хёнджина блестит свет луны. — Пойдём домой. — Ох, нет, домой мы сегодня не идём. — Хван, всё также держа на руках Ликса, выходит из воды, поставив парня на песок, от чего тот мгновенно прилип к ногам. — Сегодня мы выспимся в отеле… — Феликс нервно сглатывает, пытаясь подавить приливы возбуждения. Одно мгновение — и парни уже бегут в «Red Eclipse», борясь с желанием прильнуть к друг другу вновь. Мокрая ткань футболки прилипает к телу, с волос градом вялятся капельки воды. На улице уже ночь, но это не отменяет количества людей, которые косятся на парней, как на дураков, хотя почему как… Хёнджин кивает охраннику и пробегает мимо, буквально запихивая Феликса в лифт. Нет времени сейчас идти по лестнице. Как только железные двери закрываются, оттеснив этих двоих от внешнего мира, по телу рассыпаются горячие и несдержанные поцелуи. Всё же, дойдя до нужного номера, Хван судорожно открывает дверь, а следом, войдя в помещение, резким движением закрывает её, тут же стягивая с Феликса ненужную одежду. Ликс, словно несбыточное желание: он так близко, буквально повсюду. Искушение пробивает Хёнджина со всех сторон. Он льнёт и льнёт к нежной коже младшего, целуя каждый миллиметр, изучая руками тело Феликса вновь и вновь, пытаясь запомнить каждый участок его тела. Спустя некоторое время, он всё-таки доходит до губ Ликса и, подхватив его на руки, целует бесконечно и долго, не хотя отпускать того из своих объятий. Парень направляется к двухместной кровати, а следом аккуратно укладывает Феликса на белую простынь, нависая сверху. — У тебя есть? — Хёнджин дразнящими поцелуями играет с прессом Ликса, обжигая кожу парня горячим шепотом. — В кармане шорт. — Феликс сжимает в руках простынь, слегка прогибаясь в спине. Когда Хван отстраняется, Ликс недовольно вздыхает, как бы требуя, чтобы тот быстрее вернулся и продолжал сладкие мучения. — Так ты всё продумал, малыш. Как мило… — Эта фраза заставила Феликса покрыться лёгким румянцем, но, спасибо Богу, в темноте этого не видно. Хёнджин кладёт пачку презервативов и тюбик с лубрикантом на прикроватную тумбу, а следом продолжает исцеловывать каждый миллиметр тела Феликса. И наконец, всю эту ночь они посвящают только друг другу. Им не нужны слова. Они с лёгкостью передают друг другу мысли через горячие поцелуи, через томные взгляды и прикосновения. Феликс, слегка подрагивая, громко вздыхает, когда Хван обводит кончиком языка пульсирующую головку, а следом старательно заглатывает до основания, проходясь языком по каждой венке. Ликс запускает руки в волосы Хвана, слегка надавливая на его голову, отчего слышится несдержанный и громкий стон. Всё это невыносимо заводит. Хёнджин наконец настраивается на нужный темп, принося парню яркие ощущения и наслаждение. В комнате то и дело, что раздаются громкие стоны и вздохи, которые лишь ласкают слух. Внизу живота всё скручивается во фламандский узел. — Джинни, я сейчас… Так хорошо… — Хван немного замедляет темп, а следом отстраняется, сжав член парня у основания, на что Феликс недовольно вздыхает. — Нет, мелочь. Не сейчас. — Он язвительно улыбается, а следом обводит младшего похотливым взглядом. Хёнджин стягивает с себя оставшуюся одежду, освобождая и свой орган, который тоже желает ласки и внимания. Ликс приподнимается, опираясь на локти, смотря на Хвана затуманенным взглядом. Хёнджин проводит по собственному члену несколько раз, томно и приглушенно простонав, от чего у Феликса по коже пробегает волна мурашек. Ликс стонет ещё громче, когда Хёнджин, достаточно растянув парня, входит в него, подарив приятное чувство наполненности. Он вскрикивает, когда Хван набирает быстрый темп, сжимает в ладонях белую простынь, когда парень нашептывает ему на ухо комплименты, которые только больше заводят. Феликс, тяжело дыша, отчаянно просит быстрее, с каждым новым толчком приближаясь к разрядке. — Сейчас, малыш, ещё немного… — Размашистые толчки становятся в разы грубее и быстрее. Частые вздохи и крики разрезают воздух. Хёнджин, запрокинув голову назад и закусив нижнюю губу, наконец издаёт приглушённый и протяжный стон, выходя из парня и достигая оргазма одновременно с Феликсом. Хван обессилено валится на кровать, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок. Они оба часто дышат, пялясь в потолок, каждый думая о друг друге. — Наверное, это лучший подарок на день рождения… — Секс со мной? — Усмехается Феликс. — Твоя восстановившаяся память, мелочь. — Хван обнимает Феликса, сильнее прижимая к себе, уткнувшись носом ему в шею. — Хотя, это тоже… — Придурок. — Феликс слегка толкает парня в плечо, а следом заливается смехом. — Только попробуй ещё раз утаить от меня что-то важное. — Только попробуй ещё раз потерять память. — Даже если потеряю, тебя я буду помнить всегда. — Ликс недовольно закатывает глаза. — Да что ты. Правда что ли? — Феликс уже открывает рот, чтобы язвительно ответить, но Хван не даёт этого сделать. Он вновь целует его. Только теперь совсем не настойчиво, а наоборот. Нежно и ласково, пытаясь запомнить все эти ощущения. Запомнить навсегда. — Я люблю тебя, мелочь. — И я тебя, Джинни. Они принимают быстрый душ, а следом укладываются в уютную кровать, удобно прильнув друг к другу. В этих объятиях хочется застыть навсегда. Хочется остановить время и лежать вот так: в тёплых и надежных руках Хвана. Хёнджин с радостью будет рассматривать созвездия на щеках Ликса, смотреть в его глубокие и родные карие глаза. И теперь у них есть на это время. Теперь у них есть целая вечность.

***

В гостиной царит, мягко говоря, творческий беспорядок. На столе куча опустошенных тарелок и бокалов, а на полу осколки стекла. Девушки уж слишком разошлись и уронили один из фужеров, но, как говорится, на счастье. Ёнджун уже давно ушёл. Теперь в квартире остались лишь Йеджи и Лиа, как в старые добрые времена. Подруга изначально предупредила Джи, что может придти на ночёвку, посвятив сегодняшний вечер ей. К сожалению, поздравить Хёнджина она не успела, на работе сегодня снова задержали, а отпроситься не вариант. Лиа прихватила с собой очень интересную вещь — карты таро. Для Йеджи это что-то новое. Она никогда не просила подругу гадать ей, но любопытство пожирало изнутри. Это искушение — узнать своё будущее, но порой туда не стоит совать нос. Никто не знает почему. Возможно, чтобы не разочароваться. Так и Йеджи. Ей очень любопытно, правда. Но и страшно… До жути страшно узнать то, что её до смерти напугает. Но сегодня, она переступит через эту черту страха. В эту ночь, Йеджи узнает свою судьбу. — Джи, тебе нужна помощь? Давай я уберу осколки. — Нет, Лиа. Я сама. Иди пока сходи в душ, а потом вместе выберем фильм. — Может, я всё-таки помогу? — Нет. — Ещё одна черта, которая преследует Джи с детства — упертость. Конечно, она умеет искать компромисс, но когда дело касается порядка в квартире… Нет. Точно нет. Лиа молча закатывает глаза, поднимая руки вверх, мол «сдаюсь», и направляется в ванную. Йеджи времени не теряет. Она опускается на пол, собирая крупные осколки, а после достаёт пылесос. К горлу подкатывает тошнота. В глазах темнеет. Это побочка от алкоголя? Нет, не может быть, она не так много выпила. Одно мгновение и Йеджи оказывается на полу, хватаясь за сердце, которое сейчас пробирает дикая боль. Голова идёт кругом, а дыхание сбивается. Больно. Будто прямо под сердцем вырезали дыру, а сейчас пытаются вырвать его прямо из груди. Джи ухватывается за край стола, отчаянно пытаясь подняться на ноги. Руки от чего-то дрожат. Йеджи вытаскивает из аптечки нужные таблетки, а следом направляет одну из них в рот, запивая водой. Она упираются двумя руками о стол, пытаясь отдышаться. С каждым новым глубоким вдохом картинка становится чётче. Девушка решает, что уборка может немного подождать, и усаживается на диван, смотря куда-то в потолок. — Почему именно сейчас… — Джи, всё хорошо? Я слышала звук, будто что-то упало. — Лиа выходит из ванной комнаты, одетая в пижаму. Девушка садится на диван, рядом с Джи, как бы пытаясь прочитать, что случилось. — Всё в порядке. Я… уронила тарелку. — Йеджи отводит взгляд, смотря куда-то в пол. — Врёшь. — Лиа щурит глаза, не отрывая взора от подруги. — Правда. — Йеджи. — Просто. Приступ… — Чего? Ты таблетки сегодня пила? — Да. И только что от приступа. — Когда операция, Джи? — В голосе Лии слышится беспокойство. — Не знаю. Хёнджину должны позвонить. — Лиа понимающе кивает. — Идиотское сердце… Почему именно мне. — Йеджи, твоё сердце способно любить, чувствовать, радоваться, жить не прошлым, а настоящим. Оно не идиотское. Пройдёт операция, и всё будет хорошо, слышишь? — Йеджи кивает, обнимая подругу. — Пойдём лучше на суженого погадаем. — Лиа подмигивает, усмехаясь, а следом тянет Джи в её же спальню. Подруги зажигают пару свечей для большей атмосферы, и обе усаживаются на пол. Лиа достаёт из своей сумки небольшую коробочку с заветными картами. — На что ты хочешь погадать, Джи? — А на что ты умеешь? — Да на всё… На любовь, на ближайшее будущее, на… — На будущее. — Голос Джи слегка подрагивает, но этого почти не слышно. Лиа вскидывает брови, поражаясь быстрому выбору подруги. Если честно, она сама немного волнуется гадать Джи на будущее… Но во время тасовки колоды, девушка умеет полностью сосредотачиваться. — Ты правда этого хочешь? — Лиа спрашивает аккуратно, не намекая на плохие исходы. — Правда. Я давно хотела… — Хорошо. Только… Джи, не воспринимай гадание близко к сердцу. Это всего лишь картонки. — Лиа тепло улыбается, получив кивок Йеджи в ответ. — Тогда начнём. Девушка вынимает колоду из коробки, начав перетасовывать карты в руках. — Какое ближайшее будущее ждёт Йеджи? — Сначала она спрашивает это вслух, а потом, прикрыв глаза, продолжает некоторое время перемешивать карты. На полу в ряд лежат три карты рубашкой вверх. Йеджи с опаской смотрит на пока ещё неизвестную собственную судьбу. Страшно. Страшно, но до жути интересно. Лиа выдыхает и открывает глаза, посмотрев на подругу. — Джи, мы можем прекратить. — Нет. Нет, продолжай. Всё хорошо, правда. — Лиа обеспокоено смотрит на подругу некоторое время, но всё же переворачивает первую карту. Дьявол. Глаза Лии заметно округляются. Конечно, всё зависит от последующих карт и комбинации, но начало очень… неожиданное. Дьявол намекает на то, что человек не контролирует ситуацию, и это станет причиной множества неприятностей. Эта карта — воплощение всех пороков и низменных инстинктов, которые торжествуют над разумом человека. Взгляд Йеджи плавно скользит по выражению лица подруги, пока та переворачивает вторую карту. Смерть. Сама по себе карта смерть означает серьёзные изменения, как отрицательные, так и положительные, в жизни человека, а также новое начало. Карта предупреждает о том, что в жизни человека закрывается одна дверь и открывается новая. Но в данном сочетании… Дьявол + Смерть. Изменения, которые принесут крайне негативные последствия. Разрушительные последствия. В этой ситуации играет не сам человек, а играют им. Серьезные кармические проблемы. Сильные мучения, которые доставят боль. Смерть в данном сочетании говорит о кардинальных изменениях негативного характера. Иногда присутствие Смерти рядом с данным арканом обозначает темное магическое воздействие, которое достигло цели. — Чего…? Смерть? — Йеджи ошеломленно вскидывает брови в испуге. — Спокойно, Джи. Эта карта никак не связана с физической смертью. Она олицетворяет новые начинания. — Тихо проговаривает Лиа. Сама карта нейтральна, но вот сочетание с дьяволом… Опасно. Джи с облегчением выдыхает, в то время как подруга переворачивает ещё одну карту. Башня. Сама по себе перевернутая Башня символизирует болезненное осознание происходящей несправедливости, удары судьбы, депрессию, бедствия, тяжелую болезнь, банкротство. Причем все это без «смягчающих» обстоятельств. Конечно же, «и это пройдет», однако черная полоса жизни в случае с перевернутой Башней обычно бывает длительной и тягостной. Смерть + Башня. Внезапное крушение надежд. Удар может быть до смерти. Смертельная опасность, угроза. К горлу Лии внезапно подступает ком. Что это только что было? Нет, девушка точно не думала о плохом, её разум пребывал в нейтральной зоне во время тасовки карт. Эта комбинация не только пугает, но и пробирает тело до мурашек. Напротив по-прежнему сидит Йеджи, которая с отчаянием ждёт благоприятного исхода. Конечно, карты таро не могут дать однозначный и ясный ход событий, но это… — Ну что там…? — Йеджи скрещивает руки на груди, с нетерпением ожидая ответа. — Ну… Во-первых, будет трудно, сложно, возможно больно, может возникнут какие-либо ссоры с близкими друзьями. Главное не променивать духовные ценности на материальные, не поддаваться на искушение и не становиться алчным человеком. Это может всё испортить. Будут рискованные ситуации, в которых надо делать верный выбор. В зависимости от твоего выбора, перед тобой откроется что-то новое. Возможно, новые успехи и достижения. И… черная полоса сменится белой, и всё у тебя будет хорошо. — В конце своего краткого повествования, Лиа натягивает улыбку, показывая подруге, что всё и вправду хорошо. С плеч Йеджи будто камень падает. — Слава богу. — Она улыбается во все тридцать два, а после поднимается с пола. — Пойдём фильм смотреть. Девушки решают остановиться на Гарри Поттере, как в старые добрые времена. Раньше они постоянно его смотрели, проговаривая реплики вместе с актерами. Вот только сегодня Лиа то и делала, что обеспокоенно поглядывала на радостную Джи, что не отрывала глаз от экрана. — Йеджи, я отойду в туалет. — подруга молча кивает, продолжая пялить в яркий экран.

***

В тёмной комнате царит тишина, которую нарушает милое сопение Феликса. Парни по-прежнему лежат в обнимку, грея друг друга своими телами. Их мирный сон нарушает звонок телефона. — Тише, мелочь. Спи, это мне. — Хёнджин аккуратно отстраняется от сонного Ликса, который приподнялся, облокотившись на локти. — Лиа? Что-то случилось? — Хёнджин скрывается за дверью ванной, чтобы не тревожить хрупкий сон парня. — Во-первых, с днем рождения, Хёнджин. Извини за поздний звонок, но да, случилось. — Слышится шепот по ту сторону телефона. — Спасибо. Что там? — В общем, мы с Йеджи гадали на таро. Она хотела узнать будущее и… Не то, что бы я верю, но… Хёнджин, нужно что-то делать. Возможно ли перенести операцию на ближайший срок? — Чего…? — Хван потирает переносицу двумя пальцами. — Сильно всё плохо? — Не скажу, что катастрофа, но чем быстрее — тем лучше. — Хорошо, я поговорю с врачом. Йеджи знает об этом…? — Нет, я сказала ей другую формулировку. — Ладно. Спасибо, Лиа. Будь рядом с ней, завтра утром приду. — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной. — Хёнджин сбрасывает звонок. Верит ли он таро? Нет. Но ситуация и вправду требует оперативности. Так что делать…? Хван молча пялится в зеркало, пытаясь прям тут не свалиться на пол и не разреветься. В проёме показывается силуэт Ликса. — Что случилось? — Всё очень паршиво, мелочь. — Хван прислоняет лоб к холодной плитке, которой покрыта стена, ища в телефоне нужный контакт. — Здравствуйте, господин Ким. Я извиняюсь за поздний звонок, но это срочно. — Хёнджин показывает Феликсу жестом, что скоро вернется, и выходит за двери номера, оставив того наедине со своими догадками. Через некоторое время Хёнджин возвращается в номер, усаживаясь на кровать и оглядывая взглядом полуоголенного Ликса. — Ну что? — Обеспокоено спрашивает Феликс, усаживаясь рядом. — Через три дня у Джи операция. — Чего? — Я перенес её. У Лии плохое предчувствие. Боже… Я так боюсь. — Феликс обнимает Хвана, обвив его шею обеими руками. С этим веснушчатым счастьем даже бояться приятно… — Всё будет хорошо, Хёнджин. Пойдёмте завтра погуляем? Я, ты и Джи. — Куда ты хочешь пойти? — Да хоть в тот же парк… или в центр. Проведем время вместе, а вечером посмотрим фильм. Тот самый детектив. — Усмехается Ликс. — Боюсь, смотреть снова буду я один. — Хёнджин тепло улыбается, а следом оставляет на щеке Феликса нежный краткий поцелуй. — Пойдём спать, мелочь. Завтра утром надо домой. Послезавтра вылетаем в Австралию. Поедем вчетвером. Ю Ци вряд ли успеет приехать… Они вновь принимают прежнее положение, обнимая друг друга, и наконец погружаются в теплый и уютный сон.

***

Следующий день проходит стабильно и насыщенно. Хёнджин с самого начала предупредил Йеджи о ближайшей операции, что заставило ту насторожиться и одновременно обрадоваться. Ликс, Хван и Джи всё же направились в центр, поели вкуснейшую еду в одной из точек «Red Eclipse», сделали кучу фотографий в известных фотобудках, а после направились в тот самый парк воспоминаний. Йеджи с Хёнджином умудрились упасть в фонтан, в очередной раз что-то не поделив. Феликс долго заливался смехом с их нелепого спора, в то время как Йеджи пихнула Хвана в холодную воду, а тот потянул её за собой. Теперь они похожи на два мокрых недовольных котенка, которых насильно заставили купаться. Феликс быстро достаёт телефон, запечатлив этот забавный момент у себя в галерее. Обратно брат с сестрой шли мокрые, но такие довольные, а улыбка с лица Феликса всё никак не сходила. Вечером на почту пришли электронные авиабилеты. Один Хёнджин сразу же отправил Лие, предупредив, чтобы девушка не опаздывала. — Не верится, что уже послезавтра я буду лежать на операционном столе… — Эй, всё будет хорошо. У тебя будет здоровое сердце. Тем более операция под командованием Ким Тэхёна. — Хван не сводит взгляд с сестры. — Завтра днём мы уже вылетаем, поэтому давайте насладимся фильмом и пойдём спать. — Ликс и Джи молча кивают, удобно устраиваясь на диване. — Только попробуйте заснуть. — Все трое заливаются смехом, а следом приступают к просмотру.

***

Утро в семье Хван проходит максимально сумбурно. Кое-кто решил запихать в чемодан полквартиры, хотя в Австралию они едут всего на три дня. И этот «кто-то», конечно же, Йеджи. Хёнджин пытался убедить девушку, что большее время она проведет в больнице, а не на море или набережной, но упертость в этой семье — главная черта. Не без лишних задирок и недовольных взглядов, все трое всё-таки доезжают до аэропорта на такси, где их уже встречает Лиа. Друзья проходят паспортный контроль и остальные подобные процедуры, которые влияют на допуск к выезду из страны. Когда до вылета остаётся около двух часов, Хёнджин и Феликс решают выпить кофе, а Йеджи и Лиа направляются в зону Duty Free. В детстве брат с сестрой постоянно ходили в такие магазины, играя в придуманную ими игру: они втихаря брызгались духами, запоминая марку. Победитель тот, выбор которого пал на более дорогой парфюм. — Ты что будешь? — Раф с соленой карамелью. — Хёнджин молча кивает, делая заказ.— Я и сам могу за себя заплатить. — Закатывает глаза Феликс. — С каких пор ты меня вообще содержишь? — Мелочь, ты можешь хотя бы раз в жизни не возникать? Иди лучше столик займи. — Ликс бросает недовольный взгляд на парня, но всё же направляется к более уединенному столику. Кругом толпа и суета. То и дело, что слышится голос в микрофоне, объявляющий посадку на рейс. Феликсу и не верится, что он едет в Австралию. Он так давно там не был… Недавно выдалась возможность отправиться в эту страну с бабушкой, но Феликс благополучно проебался. Иногда мы начинаем ценить то, что у нас было, только после того, как потеряем. — Ужас… Эти очереди. — Хван драматично вздыхает и усаживается за стол, поставив перед Феликсом обещанный кофе. — Скоро посадка. Тебе Джи не звонила? — Нет. Они же пошли по магазинам. — Видимо полетим мы сегодня вдвоём туда… — Усмехается Хван. — Ты когда-нибудь летал на самолёте? — Да, в детстве. Я очень боялся летать, но бабушка умела успокоить и перевести внимание на другое. — Феликс улыбается, поддавшись теплым воспоминаниям. — Почему боялся? — Ну… знаешь, эта вечная паранойя, что двигатель откажет, или что-то навернется, а потом бам… — Феликс демонстрирует жестом падение самолёта. — Я предпочитал ездить на машине или поезде… — Мне тоже в первый раз было страшно лететь. Но тогда я больше переживал не за полёт. — Хван отводит взгляд в сторону. — Йеджи? — Да. Тогда начались все эти проблемы. Наши врачи не могли выявить порок, а родителям было наплевать. Мой одноклассник сказал, что его мать успешно прооперировали в Австралии. После этого, я вычитал хорошие отзывы в одной из больниц, а после мы с Йеджи отправились туда. Тогда она впервые лежала в больнице, ещё и за границей… — Ты всё это время был с ней? — Поначалу да. Но позже появился бизнес, и Джи стала ездить на лечение сама. Ей назначали сроки, мы покупали билеты, я провожал её на рейс, а после погружался в работу. — Вы так быстро выросли… — Иногда так случается, мелочь. Лучше рано попрощаться с детством и обеспечить себе хорошую и достойную молодость, чем в эти годы валяться под забором. Мы родились не в той семье, чтобы кораблики в море пускать. — Хван переводит взгляд на Феликса, всматриваясь ему в глаза. — Да и ты с детством рано попрощался. Вы с Йеджи с самого начала поняли друг друга, поэтому и сдружились. Она не подпустит так близко человека, которому не доверяет. — Иногда Ликс поражается проницательности Хенджина. Хотя, уже давно понятно, откуда у него такие способности читать людей. — Звони Йеджи, перейдем в зал ожидания. Я отойду в уборную.

***

— Объявляется посадка на рейс Чонджу — Австралия. — Слышится знакомый ушам голос в микрофоне. Наконец осуществляется долгожданная посадка на самолёт. Пассажиры суетливо занимают свои места. Лиа и Йеджи находились ближе к хвосту, а Феликс и Хёнджин в середине. Девушки несильно расстроились, так как у них было что обсудить наедине. Стюардессы проводят нудный инструктаж на двух языках, демонстрируя всё языком жестов, а после, проверив пассажиров на наличие пристегнутого ремня безопасности, самолёт наконец начинает двигаться, затем отрывается от земли, набирая высоту. В такие моменты у детей часто закладывает уши, и маленький Феликс не был исключением. Первый перелёт он перенес бы очень болезненно, если бы рядом не было бабушки. Во время взлёта, миссис Мун дала Ликсу самую обычную жвачку, и это действительно помогло. Уши почти не закладывало, или, по крайней мере, это было безболезненно. — Повезло нам, около нас никто не сидит, можно на любые темы говорить. — А ты хотел обсудить прошлую ночь? — Хёнджин ядовито усмехается, заставив Феликса покрыться румянцем, за что получает слабый толчок в плечо. — Или ты снова предпочтешь практику? — Да заткнись ты. Вон, смотри в окошко. — Пф, чего я там не видел. — Хёнджин недовольно отводит взгляд, в то время, как Ликс не может оторваться от открывшегося вида. Облака расстелились по всему небу, составляя узоры и рисунки. Сквозь них можно разглядеть их город, а через какое-то время и соседние. Наверное, ночью виды открываются ещё красивее. Кругом будут царить яркие огоньки, от которых невозможно оторвать взгляда. Феликс, словно маленький ребенок, который увидел седьмое чудо света. Он забыл про все свои детские страхи летать, словно их и не было никогда. А вот Хёнджин… Он ещё давно нашёл объект восхищений намного лучше. Феликс. Его веснушки, пухлые губы, тёмные волосы, аккуратные черты лица, темно-карие глаза. Ликс намного интереснее и красивее, чем то же небо. Феликс — синоним к слову счастье.

***

— Мелочь, просыпайся, мы идём на посадку. — Хван аккуратно поглаживает парня, спящего на собственном плече. — Чего? Уже? — Феликс потирает сонные глаза, осматривая самолёт. — Сколько я спал? — Ну… ты уснул часа через два после взлёта. Примерно 7-8 часов проспал. — Феликс переводит взгляд на ночной город. Красиво, как он и ожидал… После того, как шасси касаются земли, люди в салоне начинают громко хлопать в ладоши, мол «удачная посадка». А дальше снова сплошной сумбур. Спустя долгое время, друзья всё же получают драгоценный багаж, а после ловят такси и направляются в нужный, заранее забронированный отель. Все четверо невероятно устали, хоть им и удалось поспать некоторое время в самолёте, но родную постель не заменит ничего на свете. Доехав до отеля, они быстро расселяются по номерам: Лиа с Йеджи, Хёнджин с Феликсом. Впрочем, ничего удивительного. — Хёнджин. — За спиной слышится голос сестры. — Мы можем прогуляться? — Конечно, Джи. — Вид у девушки встревоженный, и Хван даже знает почему. Хёнджин протягивает только что полученный ключ от номера Феликсу. — Иди в номер. Я скоро вернусь. — Парень молча кивает, и они с Лией направляются в сторону лифта, который уже и не так уж страшен. Брат с сестрой наконец выходят на свежий воздух. Район тут, конечно, не очень тихий, но всё же им удаётся найти ближайшую улицу, где более спокойно. Тусклый свет придорожного фонаря освещает дорогу. Хван обеспокоено скользит взглядом по сестре, по её глазам, в которых сейчас играет лишь одно — страх. — Джинни, я… Вдруг я не выживу? — Голос предательски подрагивает, а из глаз вот-вот покатятся слёзы. — Мои сны, приступы… Мне страшно. — Хёнджин останавливается и берет сестру за руки, смотря ей прямо в глаза, полные испуга. — Йеджи. — Я боюсь. Я не хочу умирать. Не хочу, чтобы моя жизнь закончилась именно так. Не хочу… — Йеджи словно в бреду. Она не слышит ничего, кроме собственных мыслей. Слёзы водопадом бегут по щекам, перерастая в истерику. — Пожалуйста, давай отменим операцию. — Йеджи! Тише. — Хёнджину приходится слегка повысить тон, чтобы та его услышала. — Послушай. Ты думаешь, если мы отменим операцию, что-то изменится? Нет, только усугубится. Сейчас нам наконец представилась возможность всё исправить. Тебя будут оперировать лучшие врачи, понимаешь? У тебя будет здоровое сердце. Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Ты будешь жить, Йеджи. — Он прижимает сестру к себе, сам сдерживая слёзы. Хван и сам боится. Ему тоже безумно страшно, если не больше. Но он просто не позволит умереть своей сестре. Йеджи — единственный человек, с которым они прошли сквозь огонь и воду, боль и слёзы, кровь и пот, а главное — вместе. — Не думай о плохом, Джи. Ты мне доверяешь? — Доверяю. — Йеджи хлюпает носом и сильнее прижимается к брату. — Тогда поверь мне. С тобой всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы операция прошла успешно. И она пройдет успешно. Верь мне, Йеджи. — Хёнджин аккуратно поглаживает сестру по темной макушке. — Тебе нужно отдохнуть после поездки. Пойдём выпьем горячего чая и ляжем спать. — Парень тепло улыбается, взяв сестру за руку и направившись обратно к отелю. Эта ночь навсегда останется в памяти и у Йеджи, и у Хёнджина. Она символизирует любовь и веру, а самое главное — семью. Брат с сестрой всегда приходили на помощь друг к другу. Они всегда шли плечом к плечу, были и останутся союзниками на веки. И даже если их пути когда-нибудь разойдутся, они встретятся. Они примут друг друга с распростертыми объятиями, как долгожданный свет, среди кромешной темноты.