Я не оставлю тебя, мелочь.

«На темном фоне, который создает смерть, нежные цвета жизни сверкают во всей их чистоте.»

***

Сегодня. Буквально через несколько часов решается судьба самого светлого и искреннего человека на земле. Человека, что готов дарить улыбку близким. Человека, что пожертвует собой, чтобы спасти весь мир. Йеджи — синоним к слову солнце. От нее всегда веет теплом, ее улыбка всегда сияет, как светлый луч, даря радость окружающим. С самого детства девушка мучалась сильнейшими болями, приступами и жила ограничениями. Она провела половину своей жизни в больничной койке. Но и это не помешало ей сиять. Йеджи фактически с пеленок узнала, что такое «тяжело», «больно», «страшно», «плохо», «одиноко». Но даже сейчас, даже сегодня она переступает через все неудачи, как самый сильный человек на планете. Она и является самым сильным человеком, сама того не понимая. Каждый ручается за свою жизнь сам. Нет смысла сваливать свои неудачи и проблемы на других людей. Главный герой истории — ты. Всё зависит только от тебя. Но не в случае Йеджи. Не сегодня. Всё, что зависело от нее, уже давно пройдено качественным путем, но сейчас… Сейчас, конечно, многое зависит от работы врачей, но это лишь участники большой игры под названием жизнь. А ведущий, как не странно, сама судьба. Сегодня все тузы в рукаве у нее, и только во время операции мы узнаем, в чью сторону полетит этот самый козырь. Как только ноги переступают через порог заветной двери, в нос бьёт тот самый запах. Запах страха, паники, неизвестности и детских мучений. А здесь ничего и не поменялось… Лишь стены обновили цвет, более приятный глазу. Людей, как и всегда, тут пруд пруди. Кругом сплошная суета. Из толпы выходит один из местных медбратьев в белом халате. На его лице царит привычная белоснежная улыбка, а глаза скользят по девушке. — Здравствуйте. — Мужчина дружелюбно кивает пришедшим в больницу. — Йеджи, рад тебя видеть. Как самочувствие? — Здравствуй, Аран. Всё отлично. — Йеджи также одаряет старого медбрата улыбкой, а после, вдохнув полные лёгкие воздуха, проходит вглубь больницы. — Ты можешь пройти в свою палату, я попрошу принести стерильную одежду. Переоденься и отдохни перед операцией. — Аран говорит по-доброму. Ещё бы, он ведь знает Джи с ранних лет. — А вы… неужели Хёнджин? — Тот самый. — Хван улыбается уголком рта, пожимая медбрату руку. — Признаться, не узнал. Что ж, тогда пусть Йеджи подготовится, а после вы можете пройти к ней в палату. Только по одному пожалуйста. — Друзья молча кивают, а следом Аран разворачивается, собираясь уйти. — Аран. — Тут же окликает его Джи. — Вы будете присутствовать на операции? — Увы, нет. Меня заменяет другой медбрат. Поверьте мне на слова, команду набирал господин Ким, поэтому всё пройдет успешно. — Он вновь одаряет всех присутствующих улыбкой, а следом удаляется. Йеджи нервно сглатывает подступивший к горлу ком. Страшно. Она снова обводит беглым взглядом всю больницу, погружаясь в прошлое.

Flashback.

Странное чувство не покидает душу. Сердце пробирает ноющая боль. Во рту сухо уже несколько часов. Йеджи открывает глаза, осматривая всё ту же комнату. Белоснежные стены, зашторенное светлыми занавесками окно, находящееся рядом с кроватью. и небольшой шкаф в углу комнаты. Всё такое светлое и одновременно пугающее. Девочка принимает сидячее положение, бросая взгляд на собственный локтевой изгиб, где красуется катетер. Йеджи, не долго думая, всё же поднимается с кровати, медленным шагом направляясь в коридор. — Привет, Джи! — Чуть ли не врезается в Йеджи мальчик того же возраста. — Соджун? Ты чего тут забыл? — Йеджи слабо щурит глаза от неприятных ощущений в локтевой вене. — К тебе пришел. Тебе же нельзя вставать, куда ты собралась? — мальчишка опирается рукой о стену, застав Йеджи врасплох. — Тебе вообще-то тоже. — Да что со мной случится? К тому же это весело. Мне нравится бегать к тебе в палату. — Усмехается Соджун. — А ещё я тебе хотел кое-что сказать! — И что же? — Йеджи скрещивает руки на груди, показывая, что она внимательно слушает друга. — Послезавтра у меня операция… — Правда?! — На лице девушки тут же появляется искренняя улыбка. — Я рада, Джун. Правда. — Джи крепко обнимает мальчика, забыв, что в её локте находится катетер. — Аккуратно, у тебя же капельница. — Соджун также мило улыбается. — Только вот… После операции я недолго тут пробуду. А ты — мой единственный друг здесь. Дай мне свой номер. Я хочу поддерживать общение с тобой. — Конечно, Соджун. — Тогда я забегу вечером. — Он подмигивает и мигом удаляется из палаты, заметив в коридоре медсестру. — До встречи! — усмехнувшись, крикнула ему в след Йеджи.

***

И всё же, в медленном темпе она дошла до заветного кулера с водой. Йеджи правда искренне рада за своего друга. Хоть они знакомы с ним не больше месяца, но уже не разлей вода. Самое любимое занятие этих двоих — бегать друг к другу в палаты, хотя обоим был положен постельный режим. Некоторые медсестры все же разрешали недолго посидеть вместе, но большинство ловили их и разводили по своим палатам. Йеджи долго упрашивала Арана переселить их в одну, но тот отказался, сказав, что они могут видеться после того, как придут в норму. — Хван Йеджи. — За спиной девочки прозвучал знакомый мужской голос. — И почему мы снова не в палате? Опять с Соджуном дурака валяете? — Я хотела попить воды. — Йеджи строит невинное личико, поднеся стакан к губам. — А кнопка вызова помощи в палате для красоты? — Аран усаживается на корточки, чтобы установить зрительный контакт с девочкой. — Йеджи, если вы будете продолжать нарушать постельный режим, я расселю вас с Соджуном по разным этажам, либо корпусам. — Джи корчит недовольную мину. — Я понимаю, что тебе хочется общаться с ровесниками, но, Йеджи, разве я тебе запрещаю это делать? Я и сам был ребенком и прекрасно понимаю тебя. Вы можете видеться и общаться в отведенное время, но сейчас тебе положен постельный режим. Давай договоримся, что ты больше не будешь так делать? — И Аран понимал, что просить о таком ребенка бесполезно. Понимал, но надеялся, что та хотя бы прислушается к его словам. — Хорошо. — Йеджи закатывает глаза и выкидывает пустой стаканчик в урну. — Вот и всё. Я отведу тебя в палату, а вечером вы можете немного пообщаться с Соджуном. — На лице девочки расцветает улыбка. — Спасибо, Аран.

End of Flashback.

Йеджи направляется в свою же палату, на которой уже давно висит клеймо. «Палата девочки со здоровым сердцем». Да, Йеджи называли именно так. Девочка со здоровым сердцем. Она могла одной улыбкой поднять настроение всему персоналу больницы. Все врачи знали, что сердце Джи больное только с точки зрения медицины. Но душевно… оно здоровее чем у кого-либо. Открыв дверь собственной палаты, на девушку сразу же обрушивается поток воспоминаний. А здесь ведь ничего не изменилось… Та же кровать, те же стены и тот же небольшой шкаф. А еще… те же воспоминания… На лице появляется мимолетная улыбка, которая тут же исчезает. Соджун. Этот мальчик, казалось, был спасением для Йеджи. Именно он сделал дни в больнице не такими серыми и скучными. Вот только… После того, как они провели один из самых ярких вечеров, обменявшись номерами, виделись они редко. Сначала они также бегали от медсестер, шастаясь по коридорам, а после Соджуну было запрещено выходить из палаты, готовясь к операции, но они продолжали общаться онлайн. После операции комната Соджуна мгновенно опустела. Аран сказал, что его перевели в другую палату. Йеджи пыталась узнать у мальчика, в какой же он находится, чтобы втихаря навестить его, но сообщение осталось непрочитанным. Джи долго не понимала, почему же Соджун игнорирует её. Поначалу ей было невыносимо обидно. Они через многое прошли вместе, их дружбе могли только завидовать. Так почему же Соджун не соизволил даже ответить на смс Йеджи? Только через несколько лет девушка смогла понять истинную причину. В тот день маленький мальчик по имени Соджун умер. Друг с такой же проблемой, как и Йеджи скончался, а она даже не знала об этом. Девушка долго плакала, вспоминая все яркие дни, которые они провели вместе. Йеджи даже не заметила, как по щеке бежит горячая слеза. Но эта палата и сердце Джи навсегда запомнят мальчика с больным самым здоровым сердцем на свете. На больничной койке уже красуется комплект стерильной одежды. Джи, недолго думая, переодевается, а после укладывается на кровать. И вправду, совершенно ничего не изменилось. Лишь годы пролетели. Йеджи, сама не зная зачем, берет в руки телефон и заходит в мессенджер, листая список чатов. «Самый лучший больной друг». Джи невольно улыбается с оригинального контакта, а следом набирает небольшой текст, который останется навеки непрочитанным. Hwang Yeji — Привет, Джун. А я ведь думала, что ты меня бросил. Никто так и не сказал мне, что тебя больше нет. Я знала, что ты так не сделаешь. Знаешь, в день, когда мне запретили навещать тебя, я была очень злая. У меня даже была мысль пробраться на операцию, но Аран устроил очередную воспитательную беседу, поэтому я не успела. Прошло уже больше десяти лет, а я даже не могу навестить твою могилу… Эх, Джуни, я очень скучаю по тебе. Наверное, таких друзей как ты в детстве у меня больше не было. Знаешь, сейчас я лежу всё в той же палате, вот только без тебя в больнице холодно и страшно. Сегодня решится и моя судьба. И… кто знает, может мы ещё встретимся с тобой? Говорят, бог забирает лучших, и это единственное оправдание твоей смерти. Я знаю, что сообщение останется непрочитанным, но мне так легче. Я скучаю, Джуни. Твоя подруга со здоровым сердцем.) Палец невольно нажимает на кнопку отправки, как вдруг в дверь раздается стук. — Проходите. — В палату проходит парень с весьма знакомыми чертами лица. Йеджи щурит глаза и вглядывается, пытаясь понять, не мерещится ли ей? — Чего?! — Можешь не объяснять, я всё знаю. Я приехал с господином Ким, в качестве ассистента. — Ёнджун скрещивает руки на груди, заставив Джи чувствовать себя виноватой. — Неужели пациент с тяжелым пороком — ты? — Его голос звучит строго и… даже агрессивно. — Ёнджун, подожди… Прости. — Почему ты мне ничего не говорила? Не думаю, что я не заслужил знать такую важную вещь, Джи? — Я боялась оттолкнуть тебя. Я не хотела, чтобы за меня лишний раз волновались. — Йеджи, ты поступила глупо. — Прости, Ёнджун. — Парень усаживается на кровать, осматривая усталый вид девушки. — Проехали, я не должен тебя за это отсчитывать. Это твой выбор. Просто… Я думал, ты доверяешь мне. — Я доверяю, правда. Просто не хотела нагружать тебя этим… — Джи виновато отводит взгляд в сторону. — Через час операция, Йеджи. Как ты себя чувствуешь? — Я… Если честно, мне страшно. — Послушай, — Ёнджун берет Йеджи за руку, смотря ей прямо в глаза. — Я буду ассистентом господина Ким. Всё будет хорошо, слышишь? — Он обнимает девушку, успокаивающе поглаживая её по спине. — Господин Ким не раз сталкивается с такой проблемой, Джи. Доверься мне. — Йеджи молча кивает, смотря в глаза парню. — Сейчас тебя могут навестить друзья. У вас есть час, а после тебя перевозят на операцию. — Хорошо. После, Ёнджун ставит Джи капельницу для восстановления водно-электролитного обмена и поддержания адекватного кровообращения. — Я пойду, Джи. Скажу, что к тебе можно заходить? — Да. Спасибо, Ёнджун. — Медбрат мило улыбается, а после удаляется из палаты. Девушка вновь обводит взглядом свою руку, рассматривая очередной катетер. С самого детства она познакомилась с капельницами и неприятным ощущениям. В палату один за другим заходят друзья. Самой первой вошла Лиа. Они с Йеджи привычно шутили на свои темы, не уделяя внимание каким то разговорам с глубоким смыслом. Уходя, Лиа всё же говорит нужные слова поддержки, подмечая, насколько Джи дорога для нее. — Боже, кажется, у меня фобия таких мест… — Проговаривает Ликс, войдя в палату, на что Джи усмехается. — Как ты себя чувствуешь, Джи? — Всё отлично. Особенно когда вы рядом, но волнение есть. — Знаешь, когда я был в коме, я слышал твой голос… Именно ты помогла выбраться мне оттуда. Во время операции я буду с тобой. Хоть и не физически, но знай, что я буду рядом. Знаешь, когда мы летели сюда, пролетая над морем, у меня появилась мысль пойти с тобой на пляж. Говорят, в Австралии звёзды ярче, чем где-либо. Когда тебя выпишут, мы обязательно сходим к морю, Джи. — Йеджи улыбается, а в глазах образуются слезы. — Хорошо, Феликс. — Не забывай, я рядом. — Он мило улыбается, сам сдерживая подступившие слезы, а после удаляется из палаты. Звёзды в Австралии и вправду яркие… Йеджи и Соджун тоже любили разглядывать звезды в ночном небе. Они поднимались на последний этаж больницы, проходили в комнату с надписью «для персонала», а после выходили на балкон и любовались ночными огнями… Сейчас один из таких огоньков сам Соджун… — Как ты? — Джи и не замечает, как в палату заходит Хёнджин. — Если ты о самочувствие, то хорошо. — Я понимаю, что тебе страшно, Джи. Но нужно перебороть свой страх. У тебя больше не будет ограничений в жизни. Помни, что я всегда был, есть и буду рядом. Мы закончим так же, как и начали — вместе. Мы с самого детства были не разлей вода. Мы прошли через все трудности. Буквально поднялись на ноги со дна. Я обещаю тебе. Всегда, абсолютно всегда, я буду рядом, Джи. Я сделаю всё, чтобы быть рядом с тобой. — По щекам Хёнджин катятся слёзы. Слезы, которые больше он не будет сдерживать. — Джинни, я верю тебе. — Йеджи обнимает брата, также смаргивая соленые ручейки. — Ты можешь позвать Ликса? Мне надо кое-что вам сказать. — Но нельзя же… — Правила созданы для чего? — Чтобы их нарушать. — сквозь слезы усмехается Хван, а после тихо подзывает Феликса. — В общем. — Йеджи прочищает горло, а следом достает из сумки небольшую шкатулку. Я давно присмотрела их, но ждала нужного момента… Лие подарок я уже подарила, а вам… Я знаю, что у вас уже есть парные кольца, но не могла пройти мимо этих. — Йеджи открывает шкатулку, где красуются три аккуратных, ажурных кольца с аметистом. — Я слышала, что этот камень олицетворяет вечность. Так вот, я хочу чтобы эти кольца олицетворяли бесконечность нашей дружбы. — Йеджи улыбается. Её улыбка такая же искренняя, а на глазах сверкают слезы. И не только Йеджи плачет. Плачет и Феликс, и Хёнджин. Друзья надевают красивые кольца, которые смотрятся на пальцах по-особенному. В дверь раздается стук. — Йеджи, можно с тобой поговорить? — Девушка молча кивает, а Хёнджин и Феликс удаляются из палаты. В помещение входит Аран. Он усаживается недалеко от Йеджи, рассматривая палату, будто в первый раз. — Наверное, вы с Соджуном останетесь в памяти этой больницы надолго… Все врачи помнят вас, как самых ярких детей, с которыми просто грубо обошлась судьба. Каждый день вспоминаю, как вы сбегали из палат друг к другу… Славные вы дети… — Аран, почему ты не сказал? — Голос предательски подрагивает, а под сердцем что-то обрывается. — Неужели я не заслужила знать правду? — Так ты догадалась, Йеджи… Ты была такая ранимая и хрупкая. Никто не хотел, чтобы это сломало тебя. — Я все это время думала, что он бросил меня. Я думала, что мой единственный друг на тот момент просто кинул меня, даже не соизволив ответить на сообщение… — Знаешь, Йеджи… Перед операцией Соджун мне кое-что передал. Просил не открывать и отдать тебе, когда ты забудешь его. Но, вижу ты так и не забыла… — Джи отрицательно машет головой. Аран вытаскивает из кармана больничного халата небольшой лист, сложенный в несколько раз. Он протягивает девушке письмо, а следом вновь обводит взглядом палату. — Прочти это, Йеджи. Думаю, он многое не успел тебе сказать. Джи испуганно осматривает сложенный лист бумаги. Сейчас она держит в руке предсмертную записку лучшего друга, которого нет в живых уже несколько лет. Пульс сам по себе учащается, а к горлу подкатывает ком. Соджун. 30 марта 2014 год. Наверное, это так смешно и глупо, но, возможно, через несколько часов меня уже не станет. Знаешь, Джи, я очень благодарен судьбе за то, что она свела мою жизнь с таким ярким человеком, как ты. Пусть у меня проблемы с сердцем, но именно благодаря этому я встретился с тобой, разделив проблему на двоих. Я навсегда запомню то, как мы бегали ночью друг к другу в палаты. Никогда не забуду, как мы любовались на звезды в тайне от медсестер. А сейчас… Я правда надеюсь, что выживу. И если операция пройдет успешно, то я обязательно буду твоим другом и вне больницы. За такой короткий период ты стала мне как сестра… Спасибо тебе, Джи… Итак. Если это письмо всё же оказалось у тебя в руках, то меня уже давно нет в живых. Не злись на Арана и других врачей. Это я попросил не говорить тебе о моей смерти. Но помни, Джи, я всегда буду рядом с тобой. А ещё, не забывай смотреть на звёзды, теперь моё место там. Я был бы рад, если ты навестишь мою могилу, Йеджи. В случае моей смерти, я просил родителей похоронить меня на кладбище недалеко от этой больницы. Мы с тобой ходили там, а потом бежали, думая, что увидели призрака, думаю, ты меня поняла. Если честно, это так глупо, ведь ты сидишь буквально за стеной, а я даже не могу поговорить с тобой. Я надеюсь, что твое сердце будет в порядке, Йеджи. Возможно, подошла твоя очередь на операцию, поэтому не переживай — ты сильная, обязательно справишься. Мне пора идти. Люблю тебя, солнышко Джи. твой Соджун:) По щекам водопадами бегут горячие слезы. Неужели он понимал, что это его последние часы жизни? Неужели всё было так ужасно… — Соджун… — Йеджи всхлипывает носом, пытаясь не словить истерику. — Йеджи, последнее что он сказал мне перед наркозом «не дай ей заплакать из-за меня. скажи ей, что мне будет тяжело. скажи, что я буду рядом». — Аран придвинулся ближе, обняв Джи, успокаивающе поглаживая девушку по спине. Мужчина и сам сдерживал слезы. Йеджи и Соджун были для него, как собственные дети, а после смерти мальчика душа невыносимо болела, да и до сих пор не перестала кровоточить. — Аран, а если я тоже… — Мужчина крепче прижал Йеджи к себе, тихо прошептав. — Йеджи, ты не должна так думать. Ты сильнейший человек, слышишь? Отбрось все сомнения. Веришь мне? Я обещаю, ты будешь жить. Они просидели так на протяжении нескольких минут. Вот так, как отец и дочь. Наверное, Аран действительно мог заменить Йеджи отца. Он относился к ней и Соджуну по-особенному. Он любил их, как своих детей. — До операции осталось полчаса. Я попрошу Хёнджина посидеть с тобой. Думаю, ты тоже этого хотела бы. — Йеджи молча кивает головой, в то время, как Аран поднимается с койки, направляясь к выходу. — Аран. Можно тебя попросить…? — Йеджи утирает выступившую слезу, закусив нижнюю губу. — Конечно, Йеджи. О чём угодно. — Если я всё-таки умру… Попроси Хёнджина похоронить меня на том же кладбище, что и Соджуна. То, где находится недалеко от больницы… — Хорошо, Йеджи. Но, думаю, обойдемся без этого. Помни, ты сильная. Помни, что все мы с тобой. — Он натягивает ободряющую улыбку, а следом отворачивается, скрываясь за дверью, незаметно смаргивая слезу. В палату вошел Хёнджин. Они просидели с Йеджи, держась за руки, тем самым поддерживая друг друга. Хван внимательно смотрел в темные омуты сестры, читая эмоции, которые сейчас испытывает девушка. Когда в палату проходит Ёнджун, оповещая о том, что Йеджи пора, брат оставляет легкий поцелуй на щеке сестры. — Не прощаемся, мелкая. Всё хорошо будет. Ни пуха ни пера. — Он грустно усмехается, но вот только руки, что судорожно подрагивают, предательски выдают. — К чёрту. — Улыбается Йеджи, в то время, как её уже увозят в другое крыло больницы. Вот и всё… Теперь вся судьба этой искренней девушки, в душе которой всегда улыбающаяся маленькая девочка, в руках только у врачей. И она обязательно будет жить. Обязательно. Персонал больницы советует четверым друзьям пройти в палату, а после каждому предлагается горячий напиток в виде чая или же кофе. Признаться честно, аппетит и жажда сейчас не мучает никого, но из уважения все трое выпивают по чашке чая. Аран предупредил Хвана, что операция будет проходить не более 6 часов. Они могли проводить это время вне больницы, но гулять, с мыслями, что жизнь Йеджи буквально на грани — отвратительно. Все на взводе. Особенно Хёнджин. Руки трясутся, как бешеные, слезы вот-вот и побегут по щекам, одним словам — контроль над ситуацией утерян. Сейчас он молится всем богам. Пусть у него отберут всё: все драгоценные вещи, бизнес квартиру. Но не Йеджи. Нет. Он не позволит.

***

Йеджи перевозят в другое крыло больницы. После перемещения девушки на реанимационный стол, анестезиолог вводит наркоз, отслеживая дальнейшие показания приборов и самочувствие Йеджи. Ёнджун не без боли в глазах смотрит на засыпающую девушку, внимательно слушая приказы главного хирурга. Врач вскрывает грудную клетку пациентки, подключив её к аппарату искусственного дыхания. Производится временная остановка сердца, которая помогает выполнить больше манипуляций. Всё идет максимально гладко. Ассистенты прикладывают салфетки ко лбу Ким Тэхёна, убирая образовавшуюся испарину. Ёнджун внимательно слушает и выполняет дальнейшие приказы врача, сосредоточившись на операции. Он подаёт нужные хирургические инструменты, пока анестезиолог внимательно отслеживает показания девушки. После операции пациента должны перевести в отделение интенсивной терапии с проведением искусственной вентиляции легких. И вот, операция наконец подходит к концу, от чего Ёнджун незаметно облегченно выдыхает, благодаря всех богов. Время идёт, давно пересекая черту, когда должна была проснуться Йеджи. Показания на мониторе выходят из нормы. — Господин Ким, пульс значительно замедляется! — Громко бросает анастезиолог, пиля взглядом монитор. — Провести дефибрилляцию, срочно! — Отдает приказ доктор Ким. Электроды располагают поперек желудочков, а следом разряд. Пауза. Ещё один. Пауза. Снова разряд. Эффекта нет. Доктор Ким отдает приказ повысить мощность. Снова разряд. И снова ничего не происходит. — Доктор, мы её теряем! — Тараторит анастезиолог, в то время, как на мониторе показания ухудшаются с каждой секундой. — Давай же, Джи. — шепчет себе под нос Ёнджун, отчаянно дожидаясь следующего приказа. Доктор приступает к прямому массажу сердца. Он вводит руку в полость грудной клетки, а следом периодически сдавливает остановившийся рукой, не касаясь сердца пальцами. Ассистенты продолжают утирать пот с его лица. Время операции уже вот-вот подойдет к концу, а сердце всё никак не хочет реагировать на манипуляции. На мониторе прямая линия и звук, что режет слух. — Нет-нет, еще есть время… — Ёнджун испуганным взглядом оглядывает Йеджи, которая все никак не просыпается. — Нет, нет… — Доктор, она мертва. — Проговаривает анастезиолог. — Нет. Нет, господин Ким! — Ёнджун фактически срывается на крик. У нас же еще есть время… — По щеке бежит слеза безысходности и отчаяния. — Сообщите родственникам… — Доктор Ким молча снимает хирургические перчатки, а после поворачивается к Ёнджуну. — Мы сделали всё, что в наших силах. Операция затянулась почти на час. Нет, он не сдался. Никто и не заметил, как секунды растянулись в десятки минут. Массаж сердца производился более пятнадцати минут, но чудо так и не случилось. Её больше нет. Это конец истории девочки с самым здоровым сердцем.