Я не оставлю тебя, мелочь.

«в несчастье судьба всегда оставляет дверь для выхода.»

***

— Вы так просто сдались? — Чуть ли не на всю реанимационную кричит Ёнджун. — Так просто?! — Ёнджун. — Доктор Ким подходит ближе к медбрату, положив руку ему на плечо. — Мы сделали всё, что могли. Провели дефибрилляцию, прямой массаж сердца, но это смерть, Ёнджун. Тяжелый порок не всегда можно преодолеть. Я чувствую невыносимую вину. Буквально передо мной погиб человек. Для меня она совсем ребенок, не повидавший жизни. Мне правда очень жаль, но это жизнь, Ёнджун. Смерть непредсказуема. Она подкрадывается незаметно. На Йеджи она положила глаз ещё давно… — Он успокаивающе похлопал парня по плечу, а следом отошел. — Время смерти? — обратился он к другим ассистентам. — 17 часов 2 минуты. — Прими мои соболезнования. Ёнджун выходит из реанимационной. В глазах темнеет, тело мутит. Слезы не перестают бежать, скатываясь водопадами. -Нет… Нет, не может быть. Йеджи, почему… почему ты?! — Он прикладывает кулак к стене, закусывая нижнюю губу. — Нет… Еле как, Чхве всё же добирается до нужного корпуса, а после до палаты Йеджи. До той самой палаты, где сейчас находятся все… Он буквально вваливается в помещение, без сил рухнув на колени. Сердце разрывается на куски. — Ёнджун?! — Хван подрывается с кровати, подбежав к медбрату. — Что случилось?! — Он опускается на пол, взяв парня за плечи, немного потрясывая. — Ёнджун, ты слышишь меня? — Простите меня… Простите, простите… — Словно заело у парня. Он поднимает лицо на Хёнджина смотря ему в глаза. — Её больше нет… Внутри что-то обрывается. К горлу подкатывает тошнота. Что? Что он сказал? В голове лишь эхом отдается «Её больше нет». Нет. Не может быть. — Что? — Хван поворачивает голову на Феликса и Лию, которые уже в буквальном смысле захлебывается в собственных слезах. — Йеджи… — Хван, словно ходячий мертвец, поднимается на ноги и выходит из кабинета. — Йеджи… Нет, Джи, нет… Парень срывается на бег, в то время, как глаза наполняются слезами. Хван направляется в то самое крыло. Он буквально вламывается в реанимационную, где сейчас лежит труп. Йеджи… Вот же она. Лежит и сейчас проснется. Но почему же не просыпается? Нет, она точно жива… — Вам нельзя сюда! — Хвану тут же преграждает путь один из ассистентов. — Вы меня слышите? — Но Хёнджин не слышит. Он не слышит ничего. Он лишь видит любимую сестру, сердце которой уже никогда не заработает. — Джи! Джи, проснись, умоляю! — Он в истерике валится на пол, не переставая звать сестру. — Йеджи, это я! Слышишь меня?! — Охрана! — Кричит ассистент, в то время как сзади появляется доктор Ким, показав жестом, что не нужно звать охрану. — Давайте дадим ему побыть наедине с сестрой… — Он уводит медбрата в сторону, скрываясь за дверью. Хёнджин еле находит в себе силы, чтобы подняться на ноги. Йеджи лежит на реанимационном столе. Женская копия Хёнджина. Такая красивая, совсем ещё ребенок, как казалось… Хван берёт её за руку, оглядывая безжизненное тело. — Прошу, Йеджи… Прошу тебя, проснись. Прошу… — Но ничего не происходит. Ничего. — Нет, ты не можешь умереть. Не можешь! — Хван срывается на крик, по щекам не перестают бежать соленые ручьи боли. Собственное сердце вот-вот остановится. В спине словно нож. Больно. Он кричит, бьет стены вокруг, снова падает на пол без сил. Но сестра всё никак не просыпается. Хёнджин обнимает бледное тело родной души, прижимая ту сильнее к себе. Из собственных глаз капает слеза, которая падает на щеку Йеджи. — Прости, милая… Прости меня, я не сдержал обещание… — Он целует Йеджи в щеку, не отпуская её руки. — Прости меня Йеджи… Мышцы на лице словно судорогой сводит. Его сестра… Единственный друг, который был с ним с самого детства. Та самая опора и поддержка, тот самый источник счастья и радости. Теперь её здесь нет. Теперь он один. Тело пробирает холод и дрожь. Больно. Очень больно.

***

Феликс, Лиа и Ёнджун не могут найти себе места. Все трое заливаются слезами, пребывая в истерике. — Нет, Джи… Нет. — Лиа чуть ли не кричит на всю палату. — Феликс крепко прижимает девушку к себе, больно закусив собственную губу. — Её больше нет, Феликс… Что мне теперь делать… Что нам теперь делать… — На что Ликс лишь громко всхлипывает. В проходе всё также сидит обессиленный Ёнджун, разбивая кулаки в кровь. Сначала потеря бабушки, которую он с трудом отпустил, теперь лучшая подруга… Кажется жизнь в этот раз сыграла с Феликсом уж слишком злую шутку. На улице душно, но при этом тело пробирает дрожь и холодные мурашки. Собственный плач эхом отдается в ушах, а Йеджи всё никак не выходит из головы. Неужели теперь её действительно нет… Феликс опускает взгляд на собственный палец, где сейчас красуется её подарок. Кольцо, которое олицетворяет вечность. По крайней мере, так сказала девушка. Но неужели этой вечности пришел конец? На громкий шум в палату вбегает Аран во главе с двумя медсёстрами, которых тут же отправляет обратно. Он тут же опускает глаза вниз и видит Ёнджуна в панической атаке. Ситуация говорит сама за себя… — Вставай. Аккуратно, давай-давай. — Аран помогает Ёнджуну встать на ноги и усаживает на койку. Осознание настигает слишком быстро. Не то что бы, он не видел смертей. Нет, конечно при нем умирало много людей, но сейчас. Сейчас он потерял второго собственного ребенка. В сердце дыра. Он не верит. Не хочет верить. Из глаз струятся горячие слезы горечи и боли. Аран приводит Ёнджуна в более адекватное состояние, а следом удаляется из палаты, послав туда пару медсестер, сказав, чтобы те оказали нужную помощь и заварили крепкого чая.

***

Дверь реанимационной вновь открывается. На коленях стоит измученный и обессиленный Хёнджин, который фактически бьётся в конвульсиях. — Неужели ты оставила меня… Почему, Джи? Почему? — Аран подходит ближе к парню, подняв его на ноги и ухватив за плечо, тем самым дав нужную опору. — Тише-тише. Тише, Хёнджин. — Он аккуратно похлопывает Хвана по спине, пытаясь вывести его из истерического состояния. Взгляд сам по себе падает на безжизненную девушку. Слезы тут же наворачиваются с новыми силами, а к горлу подкатывает ком. — Её больше нет, Аран… У меня больше нет сестры. Её нет! Нет! — Хван снова срывается на крик. Аран обнимает его обеими руками, поглаживая спину парня. — Хёнджин, она была, есть и всегда будет в твоем сердце, слышишь. Она была светлейшим человеком. Девочкой, которую знала вся больница. Все восхищались этим ребенком. Она дарила тепло и буквально сияла. И она продолжит сиять, только теперь на небе. Там, где сейчас ей и место. Мир не заслуживает её. Она словно ангел, её место там, где нет очерствленных душ. — Аран сам незаметно всхлипывает. Потому что больно. От сердца оторвали жизненно важный кусочек, который теперь уже не излучает физическое тепло. — Что мне теперь делать… — Жить, Хёнджин. Жить. Также, как и раньше. Я уверен, что она хотела бы, чтобы ты жил достойно и счастливо. Уж чего-чего, но Йеджи точно не хотела, чтобы ты погряз в собственном горе. Организуй похороны, поминки и отпусти с богом. Физически рядом её не будет, но помни, что теперь у неё есть новый дом. Твоё сердце. — Хван крепко сжал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь в теле. — У Йеджи была просьба, которую она просила передать. — Хёнджин всхлипывает и набирает воздух в легкие, переключаясь на диалог. — Какая просьба? — Она попросила похоронить её на местном кладбище возле больницы. С её другом. — Так Соджун тоже…? — Он умер почти десять лет назад. Теперь они будут вместе. — Аран грустно улыбается, переводя взгляд на саму Джи. — Хёнджин, ты сейчас нуждаешься в поддержке, как и твои друзья, которые нуждаются в тебе. У вас общее горе. Ступай к ним. Вы должны быть рядом. Медсестра тебя проводит. А Хёнджин не желает уходить. Он хочет смотреть на сестру. На её побледневшую кожу и глаза, что наверное уже не сияют как раньше, что превратились в темные безжизненные омуты. Ему не верится. Он просто не хочет в это верить. Не хочет думать, что теперь его квартира опустела. Не хочет понимать, что теперь он остался без сестры. Без того самого лучика света и счастья. Нет. Нет… Хвана всё-таки уводят из реанимационной, оставив Арана наедине с Йеджи. А мужчина уже вовсе и не сдерживает эмоции. Он плачет громко и навзрыд. Сердце разрывает боль, а душа будто покинула тело, только теперь навсегда. — Я знаю, что ты слышишь. Знаю, Йеджи. Прости нас всех. Мы дали обещание, которое не смогли сдержать. Знаешь, Йеджи, для меня ты была намного больше чем пациент. Для меня ты значила особо много. Вы с Соджуном были для меня родными детьми, которых теперь не стало… Я никогда не забуду вас и те дни, когда вы ставили на уши больницу. Вы были такими маленькими и беззаботными. Многие дети завидовали вам и вашей дружбе. Казалось бы, оба с больным сердцем, но вам это ничуть не мешало. — Грустная улыбка появляется на лице Арана. Улыбка воспоминаний, которые останутся в памяти навечно. Он поглаживает руками макушку Йеджи, а слезы сами по себе катятся по щекам. — Теперь ты свободна. Ограничений не будет. Теперь ты звезда на небе, которая будет светить ярче всех других. Хотя… может, ты снова будешь маленькой девочкой, вот только теперь здоровой? Никто не знает, что будет после смерти. Поэтому её все боятся. Я не боюсь. Я потерял много близких людей. А теперь ещё и ты… Если смерть придёт и ко мне, я встречу её как положено. — Он вновь оглядывает безжизненное тело, в надежде, что та вот-вот проснется. — Я передал твою просьбу Хёнджину. Я обязательно окажу ему нужную поддержку, а ты… Спи спокойно, маленькая. — Последняя слеза падает в районе виска Йеджи. Аран вызывает персонал, чтобы с телом выполнили нужные процедуры, а после удаляется из реанимационной, утирая слезы. Это горе великой утраты все переживают вместе. Друзья дарят друг другу успокаивающие объятия, пытаются найти слова поддержки, которые им и самим нужны. Персонал также оказывает нужную помощь. Медсестры даже предлагают привести психолога, но все благополучно отказываются. В глазах Хёнджина напрочь отсутствуют какие-либо признаки жизни. Он проревел около шести часов беспрерывно. Столько он, наверно, за всю жизнь не плакал. Сосуды в глазах полопались, от чего парень выглядит, как вампир. Да и в душе пустота. Может, он тоже умер? Духовно — точно да. Тогда, в реанимационной, или когда увидел Ёнджуна, падающего на колени. Сейчас Хван сидит и пялит в одну точку, словно в забвении. Вот, кому определенно нужна помощь.

***

Похороны решилось провести в Австралии. Ю Ци данная новость шокировала. Девушка также много плакала, переживая потерю среди своей семьи. На похороны приехать не смогла. Не успела бы. Данное мероприятие проводилось скромно и, как говорится, без лишних лиц. Голова Хёнджина трещит, расходясь по швам, а сердце вот-вот остановится. Слёзы закончились ещё два дня назад, а вот бесконечные тряски в руках, кажется, не закончатся уже никогда. Первая ночь была невыносимой. Хвана мучали бесконечные кошмары, каждый час он просыпался в холодном поту и с тяжелой отдышкой. Феликсу, судя по всему, тоже было не очень хорошо. Его тело подрагивало, от чего он крепко прижимался к Хёнджину. И, наверное, это было единственным успокоением для них двоих. Небо затянулось тучами, что не особо характерно для Австралии. Даже небеса сегодня грозятся заплакать. Уже все в сборе. На двух табуретках разместился гроб, в котором сейчас лежит лучик света и искренности, который теперь будет светить с неба. Чуть дальше вырыта двухметровая яма, а рядом… Рядом могила маленького мальчика. Мальчика, чье имя Пак Соджун. А снизу на памятнике красуется аккуратная надпись: «навсегда в наших больных сердцах». И Хёнджин узнает этого мальчика. Он понимает, почему Йеджи попросила похоронить её здесь. Прекрасно понимает. Шесть гробоносцев отходят в сторону, дав время близким попрощаться. У каждого в руках по букету цветов. Любимые цветы Йеджи при жизни были хризантемы. Именно поэтому Хван держит в руках букет этих цветов. Хризантемы олицетворяют умиротворение, состояние спокойствия и безмятежности. Каждый по очереди делает шаг вперед, проговаривая прощальные слова. Одним из первых становится Аран. — Я уже всё сказал тебе тогда. Думаю, мы ещё увидимся, Йеджи. — Он целует бледное тело в лоб, а следом отходит, утирая выступившую слезу. Лиа долго плачет, дрожащим голосом проговаривая все, что не успела сказать при жизни. Она кладет букет цветов в гроб и также целует подругу в лоб, пока слезы непрерывно катятся по ее щекам. — Лучше тебя я уже не встречу. Сияй на небе, солнышко Джи. Феликс заметно вздрагивает, подойдя ближе к гробу. А ничего ведь и не поменялось, лишь цвет кожи, который стал в разы бледнее. Такая красивая и юная, еще совсем мало повидала. Йеджи была слишком потенциальной девушкой. В свои 19 она уже владела бизнесом и крупными суммами, а еще горой воспоминаний. Но жизнь дала ей слишком короткий отрывок времени, чтобы сиять здесь на Земле и дарить свое сияние другим людям. — Я благодарен тебе за всё, Йеджи. За то, что когда-то ты смогла открыться мне, за то, что показала, что тебе можно доверять. Я навсегда запомнил наши походы на море, твой взгляд, в котором отражается ночное небо с миллионами звезд. У меня никогда не было таких друзей, как ты. Ты действительно луч солнца и надежды. — На последней фразе голос предательски вздрагивает, а ноги подкашиваются. — Я буду скучать, Йеджи. Прощай. — Он оставляет последний обжигающий поцелуй горя и боли на её лбу, а следом отходит, беззвучно крича и плача навзрыд. И вот, подошла очередь Хёнджина. Того, кому Йеджи роднее всех на свете. Того, кто знает девушку с пеленок. Того, кто готов отдать жизнь за свою сестру. Он нервно сглатывает ком в горле, а следом берет в руки безжизненную, бледную и холодную ладонь. — Ты была для меня всем. Никогда не давала уйти в себя. Ты научила меня жить настоящим, научила ценить то, что я имею. Я всегда буду помнить каждый момент, проведенный с тобой. Помню, как ты возвращалась со школы грустная из-за того, что тебя обидел одноклассник, а на следующий день я набил ему лицо. Родителей вызывали в школу, но им как всегда было все равно. — Хёнджин грустно улыбается, в то время как слёзы с новой силой бегут по его щекам. Знаешь, Джи, дороже тебя у меня никого не было. Мы всегда попадали вместе в неприятности и всегда решали проблемы тоже вместе. Я обещал, что мы закончим так же, как и начали. Прости меня, Джи, прости, я не сдержал свое обещание. Я не сдержал слово… — Вот-вот и ноги парня подкосятся, а после он камнем рухнет на землю, но рядом появляется Аран, который уже было хочет увести Хвана. Хёнджин аккуратно кладёт белые хризантемы в гроб, а следом целует бледное лицо сестры. — Прощай, маленькая… Надеюсь, ты сможешь меня простить — Шепчет Хван одними губами. Аран уводит Хёнджина в сторону. Феликс крепко обнимает Хвана, пытаясь тем самым отвлечь и себя, и его от последующих страшнейших манипуляций. Гроб опускают в вырытую яму, а после слышится ужасающий треск. Сухая земля бьется о деревянную крышку гроба. Создается впечатление, что тот вот-вот и развалится на куски. Вот и всё… Теперь новый дом Йеджи — это кладбище.

***

Хёнджин стоит перед зеркалом в коридоре, изучая свое отражение. Будто это не он, будто это очередной кошмар. И вот сейчас. Сейчас он проснется, а после увидит свою сестру, что отчаянно пытается приготовить завтрак. Но вот только он не просыпается. Да и уж слишком всё реалистично для обычного сна… Под глазами темные круги, сообщающие о ужасных, бессонных и тревожных ночах, лицо побледнело, да и признаков жизни не подает. А глаза… глаза такие пустые и ничего не выражающие… Со спины подходит Феликс, одетый в такой же смокинг, что и Хёнджин. Он крепко обнимает парня, пытаясь успокоить хотя бы своим присутствием. Тяжело сейчас всем. Ужасно тяжело. Увидев, как Хван нервно пытается освободиться от удушающего галстука, Феликс всё же решает ему помочь. Он плавно опускает чужие руки, взявшись за дело сам. Его пальцы аккуратно разделываются с тугим галстуком, а после взгляд устремляется в темные омуты напротив. — Я не смогу там больше находиться… Каждый сантиметр этой квартиры напоминает мне о ней. — И это приносит слишком много боли. Хёнджин прикрывает глаза, глубоко дыша. — Посмотри на меня. — Феликс говорит почти шепотом. Хван открывает глаза и смотрит прямо в очи парня. — Мы вместе купим новую квартиру. Я не позволю оставаться тебе одному, слышишь? — Феликс обхватывает щеки парня своими ладонями, не отрывая взгляда от его глаз. Хёнджин лишь молча кивает, пока в глазах снова проясняются слезы. — Смотри. — Он слегка отстраняет одну из ладоней, чтобы показать Хвану свою кисть. — Видишь? Эти кольца. Вечность. Йеджи сказала, что они олицетворяют вечность. Она всегда будет рядом. Всегда. Эти кольца будут олицетворять нашу дружбу. Она останется в наших душах. А когда придет и наше время, мы встретимся там. Там, где звезды ярче, даже чем в Австралии. На самих небесах, где всегда спокойно. Мы навечно связаны. Судьба связала нас. Я верю в судьбу. Верю, что всё это не просто так… — Феликс смаргивает соленые ручейки, а следом прижимается к Хёнджину. Тот обнимает его обеими руками, прижимая веснушчатое чудо ближе к себе. Сейчас Феликс — его единственное спасение. Тело Йеджи осталось на том самом кладбище, но душа… Душа всегда будет рядом с ними. И Хёнджин бы остался вместе с безжизненным телом там навечно. Лег бы рядом, пока и его не настигнет смерть. Но ему не позволят сделать этого друзья. Феликс не позволит.

Пять лет спустя.

Звезды сегодня сверкают по-особенному. На улице темно, что создаёт атмосферу и красоту. По всему городу яркие огоньки, которые исходят от вывесок ресторанов и других знаменитых магазинов. Парень паркует авто на частной стоянке, а следом выходит из машины, закрывая за собой дверь. Июньский ветер тут же начинает играть с волосами, оставляя поцелуи на лице. Он поднимает голову на небо, рассматривая там белое сияние. — Сегодня ты сверкаешь ярче обычного. — Он улыбается уголком губ, а после проходит в ресторан. Людей здесь, как и всегда, очень много. Всё же, «Red Eclipse» — один из самых популярных ресторанов города. На входе парня встречает девушка с очаровательной улыбкой. — С днём рождения, господин Хван. Проходите за мной. — Она дружелюбно улыбается, а следом проводит Хёнджина в vip-зал, где почему-то очень темно и тихо. Девушка удаляется, оставив Хвана одного. Тут резко включается свет, раздаётся громкий взрыв хлопушек, а после по всему залу сыпятся конфетти. — С днём рождения! — Кричат все присутствующие друзья, которые собрались на таком важном мероприятии. Каждый дарит свой подарок, желая всего самого лучшего, а после все усаживаются за стол. Давно они не собирались вот так. Ёнджун, Лиа, Ю Ци, Феликс и Хёнджин. Не хватает лишь одного… Одного очень важного. Того, кто делает этот день особенным. Хотя… Нет, этот человек присутствует на этом празднике. Присутствует в каждом из сердец. Там, где ей сейчас место. Хван прочищает горло, а следом приподнимается, ловя на себе теплый взгляд Феликса. Парня, что несколько лет назад, спас его от нервного срыва. Парня, что является счастьем. Они с Йеджи — одного поля ягоды. Такие разные, но такие одинаковые. Но одно Хёнджин может сказать без сомнений — оба дарят тепло лишь улыбкой и присутствием. Оба являются лучиком света в темноте. Оба — спасение для Хёнджина. Они оба — синоним к слову счастье. — Я хочу поднять этот бокал за тех, благодаря кому я существую. И за тех, кого с нами больше нет. Прошло почти пять лет с того момента, как не стало Йеджи и миссис Мун. Что ж, говорят, что бог слишком жаден и забирает лучших. Я полностью согласен с этим мнением. Эти люди приносили нам радость, они связали с собой слишком много воспоминаний, показали нам, что же такое счастье. Своим появлением, они сделали нашу жизнь в разы лучше, а своим уходом показали, что ничего бесконечного не существует. Но с этим я не согласен. Существует. Наша память и любовь к ним. Она бесконечна. Они научили нас жить настоящим. Давайте выпьем за тех, кто принес краски в нашу жизнь. За тех, кто останется в памяти нашего сердца навечно. — А следом раздаётся звонкий звук бокалов.

a new beginning

— Да тебя как будто пинали, словно мяч! Может уже хватит меряться силой во дворе?! — Раздаётся звонкий голос девочки, которая тут же даёт брату подзатыльник. — Тебя никто не заставлял брать меня с собой. — Тот лишь закатывает глаза, цокая языком. И вправду, драться во дворе намного интереснее, чем ходить с сестрой по гостям к её подруге. — Я хочу, чтобы у тебя появились друзья, а не враги и фанаты. — Девочка нажимает на кнопку звонка, а следом бросает на брата свирепый взгляд. — Только посмей опозориться. Песком накормлю. Дверь открывается. Из-за неё показывается девушка лет двадцати. Она одаряет пришедших гостей улыбкой, приветливо поздоровавшись с каждым. — Здравствуйте, миссис Хюнэ. Рюджин позвала нас сегодня в гости. — девочка ангельски улыбается. — Конечно, проходите. — Хюнэ также одаряет детей дружелюбной улыбкой, впуская их в квартиру. — Рюджин, к тебе гости! — Девушка зовет дочку, делая несколько шагов назад. — Йеджи! — Из своей комнаты выбегает ещё одна девочка, фактически кидаясь на шею лучшей подруге. — И тебе привет, Хёнджин. Ты подрался? — Мальчик уже было хотел открыть рот, но сестра его опередила, — Да, ещё ни одного дня с наступлением лета без драк мы не прожили. У мамы аптечка уже скоро опустеет. — Девочки заливаются смехом, в то время, как Хюнэ шепчет Хёнджину тихое «пошли со мной», тем самым оставив девочек одних. Они подходят к одной из комнат квартиры, останавливаясь. — Не обращай на них внимания, Хёнджин. Мой сын тоже вечно побитый возвращается. — Она усмехается, обведя взглядом мальчишку. — Кстати, сколько Йеджи и Рюджин уже дружат, а вы ещё не знакомы… — Хюнэ стучит в комнату, а следом приоткрывает двери, проводя туда Хёнджина. В комнате за компьютером сидит темноволосый мальчишка, такого же возраста, как и Хван. Он даже не замечает, что его личное пространство кто-то нарушил. — Феликс! Отвлекись уже от компьютера. К тебе гости. — Тот ставит игру на паузу, а следом отлучается от экрана монитора. — Снова Йеджи пришла? — Он поворачивает голову и видит в дверном проеме собственную мать и какого-то мальчишку в ссадинах. — Я пойду приготовлю вкусняшек, а вы познакомьтесь. — Дверь за Хёнджином захлопывается. Тот проходит в комнату, усаживаясь на кровать. Феликс, в свою очередь, заинтересованно обводит его взглядом. — Так значит, уже знакомы… — Ликс скрещивает руки на груди, облокачиваясь на спинку кресла. — Знакомы, мелочь. — Тот ехидно улыбается, пародируя позу собеседника. — Снова отхватить захотелось, шпала? — А силенок-то хватит? — Хёнджин усмехается, склонив голову набок. Феликс поднимается с кресла, подойдя ближе к сидящему на кровати Хвану. — Феликс. — Он протягивает руку, также злорадно улыбаясь. — Хёнджин. — Тот ничего не подозревая, пожимает ладонь мальчишки с ангельским личиком, но в следующее мгновение жалеет об этом. Парень с веснушчатым личиком выворачивает руку Хвана, навязываясь на очередную драку. — Ах ты… Не успевает Хёнджин договорить, как Феликс бросается в бега. Он буквально вылетает из комнаты, боясь отхватить в двойной дозе, бросая ехидные подколы Хёнджину. Тот тоже долго не медлит. Он выбегает из комнаты, не хотя упускать возможности навалять этому мелкому засранцу. По квартире разносятся смех и оры. Рюджин и Йеджи, мирно занимающиеся своими делами вышли на крики, наблюдая за открывшейся картиной. — А ты говорила, что не подружатся… — Усмехается Рюджин, заливаясь смехом. — Так вот с кем он тогда подрался… Знаешь, наверное им двоим стоит попробовать песка… — Девочки чуть ли не падают от смеха, но, не долго думая, присоединяются к «смертельным догонялкам». По квартире разносится громкий смех и возгласы. Наигравшись, дети усаживаются за стол, отведать только что приготовленный яблочный пирог, беседуя на разные темы. И все они непременно подружатся, в дальнейшем став одной семьей, но это уже совершенно другая история… История, путеводителем которой является вечность, а автором никто иной, как судьба.