Эвелин

Солнечное утро в комнате на южной стороне слегка раздражает. Особенно если учесть, что я почти не спала эту ночь. Плюхаюсь на диван, откидывая голову на спинку и громко выдыхаю. В голове сам собой всплывает обрывок интервью с каким-то актером. Парень делится крамольной мыслью о том, что когда окружающие узнают о скором пополнении в вашей семье, то говорят что это настоящее чудо. А стоит ребенку родиться, как вы услышите ехидное «Добро пожаловать в ад!», приправленное дьявольским смехом. Не могу не согласиться с этим, потому что родительство — мероприятие не из легких. — Тише! — в комнату медленно входит Ксавье с кружкой в руках — Ты разбудишь малышку! — гневно шепчет и хмурит брови. — Ее зовут Эвелин — я поднимаю голову от спинки дивана и устало смотрю на него. — Я в курсе, я ведь сам выбрал это имя — он широко улыбается и проходит к дивану. То, с какой радостью он воспринял новость о том, что у нас будет ребенок, я даже не могу описать. Зеленые глаза светились безграничным счастьем, я не видела его таким никогда. А мне, честно говоря, в тот момент хотелось застрелиться, потому что токсикоз выворачивал меня наизнанку. Как все это вышло, даже не спрашивайте. Моя внимательность помахала мне ручкой уже очень давно, поэтому я забыла о приеме таблеток на целых три дня. Ксавье тогда вернулся из Рима, а я была увлечена написанием второго романа. Вдохновение подкинуло мне идею, которую я реализовала едва мой муж переступил через порог. О том, как мы поженились, нам с вами стоит поговорить как-нибудь отдельно. Пока я не в состоянии это рассказывать. — Иди сюда, детка — он присаживается на диван и приглашающе ведет одной рукой, а второй продолжает держать кружку. Ох, когда-то я была его деткой. Горячей деткой, что была готова творить разные непотребные вещи, пока беременность не разнесла мое тело к чертям собачьим. Я всеми силами напрягаю мышцы живота и забираюсь к нему на колени, устраиваясь боком. Рожать в тридцать три — прямо скажем сомнительно. Не делайте так, я вам не советую. Восстановиться почти невозможно, во всяком случае за четыре прошедших месяца мне не удалось. Хотя я лишь несколько раз присела, пока Эвелин вновь не заплакала. С тех пор я решила, что к черту фигуру, я буду просто отдыхать при любой удобной возможности. — Выпей, это тебе — он протягивает мне кружку и второй рукой гладит по позвоночнику. — Что это? — я принюхиваюсь к странной фиолетовой жидкости. — Какой-то отвар от Мортиши — он улыбается и заправляет прядь волос мне за ухо — Любимая теща переживает. Прикрываю глаза и отпиваю неведомое зелье из кружки. Моя мать и Ксавье стали слишком близки. Она звонит ему даже чаще, чем мне. Как они познакомились, у меня тоже пока нет сил рассказывать. Запомните мысль, мы вернёмся к ней позже. Отрываюсь от тошнотворно сладкого напитка и вздыхаю с облегчением, бесцельно смотря в дверной проем. Ксавье наклоняется и нежно целует меня в висок. Едва его губы отрываются от моей кожи, как в дальней комнате раздается возмущенный плач. Эвелин проснулась на полчаса раньше, чем должна была. Либо я неправильно надела ей памперс и содержимое оказалось за пределами, либо я снова недостаточно хорошо ее покормила перед сном. Адово пекло, почему в родильном госпитале не выдают инструкцию к детям? — Вставай — Торп дважды шлепает меня по бедру, улыбаясь Не знаю, откуда в нем столько энтузиазма, потому что я почти на нуле. Хотя надо отдать ему должное — он помогает мне при любой возможности. Тоже встает к малышке ночью, а вчера даже укачивал. Но маленькая женщина похоже унаследовала мой настырный характер и не желала засыпать под сонное бормотание родного отца. Успокоить ее удалось лишь мне и не меньше, чем через час. Какая же отвратительная вещь эти колики! Когда же они закончатся?! Я закатываю глаза и решительно выдыхаю. Когда-то она вырастет. Когда-то начнёт разговаривать и я смогу наконец точно понять, что именно ее не устраивает. Зачесалась ли пятка или ей не нравится цвет погремушки. А может недовольное лицо ее матери, которая просто смертельно устала быть таковой. Рожать в моем возрасте равно самоубийству. Ответственность за жизнь маленького человека превышает все грани возможного. Я переживаю за все, что с ней происходит. Да, это может и глупо, но иначе я не могу Протягиваю кружку обратно в руки Ксавье, но он отрицательно машет головой: — Допивай — кивает на кружку — Я ее успокою Я смотрю в глаза мужа с грустной улыбкой. Он точно заметил, что в последнее время мое состояние походит на доживающий свой долгий век самосвал. Он улыбается в ответ и целует меня в кончик носа, а затем аккуратно пересаживает на диван рядом. Уходит в комнату и я все еще слышу возмущенный плач дочери, но его перебивают вопросы мужа на высокой октаве. Он интересуется, кто же здесь плачет и чем недоволен. Эвелин в ответ награждает его еще более громким возгласом, как бы давая понять, кто зачинщик скандала. Через какое-то время возмущения маленькой бестии прекращаются и вместо них я слышу заливистый смех и треск погремушки. Смеются оба: и папа, и дочь. Даже не знаю, что может так веселить их обоих. Еще через какое-то время я слышу шаги в сторону светлой комнаты. Эвелин, как и ее отец, любит находиться здесь больше, чем в темной. И понял это, конечно, Ксавье. Я решительно не соображала от чего зависит настроение вечно плачущего розового комочка. Поворачиваю голову и вижу свою семью на пороге. Ксавье прижимается щекой к пухлой щечке Эвелин, поддерживая ее за спинку и две пары фантастически красивых зеленых глаз устремляются на меня. — Мамочка, сходи прими ванну — говорит он деланно детским голосом, помахивая ручкой дочери. Эвелин удивленно приоткрывает рот и поднимает свои маленькие светлые брови Наша дочь — просто копия Торп. Даже не знаю, как так случилось, что его генетический код победил мои темные волосы и карий цвет глаз. Мы оба думали, что дочь будет больше похожа на меня и радовался этому больше, конечно, Ксавье. Но когда акушер показал нам сморщенное перепачканное в крови чудо с взъерошенными светлыми волосами, на глазах моего мужа проступили слезы. Отцовство сделало его невозможно нежным и терпеливым. Я каждый раз удивляюсь, как ему удается сохранять самообладание в момент очередной затяжной истерики дочери, когда я готова удавиться от непонимания причин происходящего. Я даю ей всевозможные капли, стараясь предотвратить заранее все известные человечеству детские недуги, но она все равно то и дело рыдает. Не говорите мне, что все дети плачут. Я была самым спокойным ребенком в этой вселенной, хотя может быть мне с рождения было на все наплевать. Но за последнее время я изменилась и испытываю необъяснимую гамму чувств, как к нашей дочери, так и к Ксавье. Может в этом виноваты гормоны, но я люблю их обоих просто безумно. Я ужасно устала и иногда у меня даже нет сил, чтобы подняться с кровати. Но стоит этим двоим посмотреть на меня своей парой зеленых глаз, как сейчас, то я бегу к ним со всех ног и обнимаю. Поднимаюсь с дивана, оставив кружку на тумбочке и подхожу к ним вплотную. Одной рукой приобнимаю Ксавье, а второй — глажу спинку Эвелин. Торп прижимает меня ближе за затылок и несколько раз целует щеку, быстро меняя положение губ. Эвелин звонко смеется, наблюдая за нами, но через секунду ее постигает та же участь. Правда с ней он гораздо нежнее. Честно говоря, мне кажется, что он даже не дышит, когда прикасается к дочери. Провожу ладонью под предплечью мужа, пока он поднимает над головой нашу дочь. — Спасибо, любимый — говорю очень тихо, но он слышит даже сквозь смех Эвелин — Ты заслуживаешь этого, детка — говорит, переведя довольный взгляд на меня Удаляюсь в ванную, оставляя в комнате двух счастливых людей по фамилии Торп. Да, пусть официально у Эвелин фамилия Аддамс, но она точно Торп до мозга костей. Открываю кран и ложусь, ожидая притока воды. Пару капель масла сандала и я расслабляюсь от запаха и тепла. Плевать, что сейчас лишь десять утра, этот релакс просто чертовски мне нужен. Просыпаюсь от плеска воды о пол ванной. Святые приспешники, какая же я идиотка. Быстро выключаю кран и ложусь обратно. Просто спасибо, что не утонула во сне. Спасибо, конечно, снова Ксавье, за то что он выбрал квартиру с ванной, где можно удобно устроить голову и не соскользнуть. Лежу в тишине какое-то время и понимаю, что пора бы вставать. Да, я устала, но и Ксавье сегодня планировал ехать на встречу с новым агентом. Петрополус пробивает людей, прежде чем они начинают работать с Торпом и этот парень вроде как прошел непростой отбор. Я доверяю Аяксу, настолько, что даже согласилась предложить ему стать крестным Эвелин. Крестной, конечно же, стала Бьянка. Выбираюсь из ванной и навожу там порядок. Вытираю все следы недавнего стихийного бедствия и открываю дверь в коридор. Из дальней комнаты доносится песенка про Хампти-Дампти женским голосом и я удивленно округляю глаза. Быстро шагаю в направлении звука и обнаруживаю Барклай на диване, рядом на развивающем коврике лежит довольная Эвелин. — Хэллс, доброе утро — подруга поднимает на меня свой радостный взгляд — Какая красавица наша девочка, я не перестаю восхищаться! — Ты что тут делаешь, Би? — я не могу сдержать улыбку. Барклай бывает у нас крайне редко. — Аякс сказал, что у них встреча с новым агентом и я решила полететь с ним — Барклай пожимает плечами и трясет погремушкой над малышкой. — Очень рада тебя видеть, подруга — говорю с облегчением, будто мне подкинули дополнительный кислородный баллон Барклай смеется, продолжая играть с малышкой, а я отправляюсь сделать нам кофе. Мое маниакальное напряжение отступает, когда рядом с дочерью ее близкие, а Бьянка вообще по сути для нее, как вторая мать. Возвращаюсь в гостиную с чашками и принимаюсь расспрашивать подругу о делах на работе. Говорить о материнстве и грязных пеленках не хочет никто из нас. Бьянка детьми обзаводиться вообще не планирует, не хочу ее расстраивать, что однажды она передумает. А я просто хочу переключить собственный мозг на что-то более увлекательное, чем расчет часов между приемами капель и молока. Где-то через пару часов в квартиру возвращается муж. Доволен он даже больше, чем когда я его покидала. — Ты уже ей сказала? — Ксавье обращается к Бьянке, приподняв бровь — Как я могла лишить тебя этого удовольствия?! — Барклай деланно возмущается, разводя руки в стороны — О чем идет речь? — я непонимающе перевожу взгляд с мужа на подругу — Бьянка согласилась посидеть с Эви, пока мы с тобой поедем в мою старую квартиру и отдохнем — вдохновенно говорит Торп — Главное, предохраняйтесь — подруга ехидно хихикает, в то время как мы с Ксавье одновременно закатываем глаза. Второй ребенок — точно не наша история, мы еще не до конца приняли наличие первого Еще с полчаса я отнекиваюсь, еще через час наконец соглашаюсь. Барклай убеждает меня, что наличие у нее двух живых младших сестер свидетельствует о том, что она умеет обращаться с детьми, не причинив им вреда. Не могу с этим спорить, правда, более ответственного человека, чем Бьянка я не встречала. По итогу, уложив малышку на обеденный сон, я даю ценные указания подруге о том, что нужно принять и когда поменять подгузники. Барклай то и дело подкатывает глаза и почти выгоняет нас из квартиры. Мы приезжаем в тот дом, где началась наша семейная жизнь. Квартира все еще принадлежит правительству и официально числится убежищем Торпа. Сейчас в ней что-то вроде его мастерской, потому что запах красок — не то, в чем стоит расти ребенку. Увалившись на большую кровать Торп заказывает доставку еды, пока я изучаю взглядом ту злополучную стену. Три года назад здесь я согласилась дать ему шанс. Думала ли я тогда, чем это все обернется? Представляла ли себе, что мужчина, знакомство с которым началось с грязных намеков станет тем, кто изменит мою жизнь навсегда? Одинокая счастливая старость мне больше не светит, давайте это признаем. Даже если мы когда-то расстанемся, моя зеленоглазая дочь будет напоминанием о самой удивительной истории в моей жизни. Ксавье подходит ко мне сзади и обнимает: — Ностальгия? — с насмешкой спрашивает он, опустив подбородок на мою макушку. — В некотором роде — спокойно отвечаю я. — Я все так же люблю тебя, Уэнсдей, ты это знаешь? — тихо говорит он поворачивая меня к себе. — Ты не даешь мне забыть — я улыбаюсь и привстаю на носочки, чтобы его поцеловать. Торп наклоняет голову и наши губы соприкасаются. Все изменилось, наш поцелуй не такой, как когда-то. В нем нет истерики и желания обладать. В нем какое-то невероятно сильное чувство любви и благодарности. Да, я люблю его просто безумно. Я даже не знала, что такое возможно. Но этот в недавнем прошлом нахал, а теперь самый лучший отец на планете, показал мне, что все в нашей жизни реально. И говорить, что я счастлива — это просто ничего не сказать.