let my hands be your chapel (treat my screams like your bible)

Вэш носит его чётки уже неделю. Вульфвуд начинает думать, что совершил ошибку. Вэш часто теребит их, перебирая бусинки, перекатывая те под большим пальцем и постукивая по ним ногтями. Он снимает розарий только для того, чтобы обернуть вокруг рук, осторожно держа между своими гладкими ладонями. Распятие часто остаëтся спрятанным у него под пальто, но когда они останавливаются в отелях, оно висит на шее, опускаясь на нижний кожаный костюм. Буквально приковывая взгляд. У Николаса пересыхает во рту каждый раз, когда он видит это: широкую грудь Вэша и свои чётки, свисающие поверх перекатывающихся под одеждой мышц. Он замечает, что иногда, когда Вэш сосредоточен или наоборот бездумно смотрит в пространство, тот рассеянно подносит распятие или ряды бусин ко рту и его губы касаются их в невесомом поцелуе. Николас ловит компаньона на том, что тот мягким шёпотом читает молитвы, которым он его научил, губами прижимаясь к чёткам. В эти моменты ясные глаза закрываются, и ресницы трепещут, длинные и нежные, веером ложащиеся на мягкие щёки. У Вэша это выглядит до боли свято: Ангел молится в присутствии священника, розовые губы целуют его крест. Внутри Ника разгорается жар каждый раз, когда он замечает ряд бусин у стрелка на шее, как знак принадлежности, как будто он мог надеяться завладеть хотя бы частичкой от него. Но так увлекательно видеть, как что-то от Вульфвуда обвивает чужое горло, прижимаясь к божественной и тёплой коже. И Вэш заботится о них, держит чётки нежными и благоговейными руками, постоянно проводя по ним пальцами, чтобы убедиться, что те по-прежнему закреплены у него на шее. Это заставляет Николаса хотеть прикоснуться губами к его бледной плоти, попробовать каплю божественности, укротить Ангела под грубыми ладонями священника, который знает, как ему нужно поклоняться. Это заставляет хотеть показать Вэшу, насколько он заслуживает, быть разобранным на части, как нетронутое тепло, и знать, что в конце концов его снова соберут вместе. Возможно, он единственный бог, которому Ник когда-либо жаждал поклоняться, готовый упасть на колени и молить его о возмездии, готовый принять всё, что он был бы готов дать. Страстно желая покаяться, ощутить вкус спасения кожи Вэша, позволить ему прижать её к своим рту и плоти. Это сводит его с ума, чëрт возьми. Проходит ровно неделя, когда Вульфвуд наконец срывается, сидя на шаткой кровати мотеля и наблюдая, как Вэш наматывает чëтки на ладонь, прежде чем прикоснуться губами к бусинкам. Они всё ещё у него на шее, тёмные бусины выделяются на фоне бледной кожи, его губы целуют распятие. Это заставляет Ника лезть на грëбаную стену. – Когда давал тебе чëтки, я не хотел, чтобы ты пытался съесть их, Тонгари. – Он ворчит, но его внутренности горят и корчатся от нарастающего желания, которое копилось внутри него всю последнюю неделю. И, вероятно, дольше, если он будет честен с самим собой, но Николас никогда не был особенно хорош в этом. Вэш вздрагивает с тихим звуком, поднимая взгляд от раскрытой книги у себя на коленях. Он отрывает чëтки от губ. – Я не буду класть их в рот. Вульфвуд фыркает в ответ, но слова вызывают в воображении яркие образы, вновь посылающие жаркую волну возбуждения по всему телу, картины его креста на языке Вэша или чëток, застрявших у того во рту в качестве импровизированного кляпа занимают все мысли. Он сглатывает, глубоко затягиваясь сигаретой. – Я должен вернуть тебе чëтки? – Тихо спрашивает Вэш, слегка надув губы в обиде, которую явно пытается скрыть. Он теребит бусины, тонкие пальцы нервно потирают крест. – Я этого не говорил. – хрипит Ник, гася сигарету и вставая с кровати. Он подходит туда, где за маленьким столиком в нескольких футах от него сидит Вэш, останавливаясь между его раздвинутых ног. Вэш смотрит на священника снизу вверх, у него перехватывает дыхание, когда Вульфвуд протягивает руку, чтобы зацепить пальцем чëтки. – Тебе идёт. – Даже слишком. Николас уже несколько раз дрочил, представляя, как он туго затягивает бусы на шее Вэша, когда трахает его, как обматывает чëтки вокруг изящных запястий, держа связанным, полностью в своей власти. За исключением того, что Вэш никогда не был бы по-настоящему беспомощен, но он бы позволил себе быть таким для него, позволил бы себя связать, контролировать. Безраздельно принадлежал бы ему. Эта мысль заставляет Вульфвуда содрогнуться, во рту пересыхает. Его пальцы сжимают чëтки, большим теребя одну из бусин. Он наблюдает, как Вэш сглатывает, ëрзая под его пристальным взглядом и поднимая сияющие глаза. – Вульфвуд? Николас прерывисто выдыхает и крепко наматывает нить бусин на кулак, притягивая Вэша ближе. Тот издает удивлëнный звук, их носы сталкиваются, а губы почти соприкасаются. – Ник? – Вэш шепчет, и Вульфвуд чувствует его дыхание, тëплое и мягкое. В противовес тайфуну, зарождающемуся в потемневшем море глаз. Николас содрогается под тяжестью этого взгляда, костяшки его пальцев касаются шеи Вэша спереди и чувствуют, как подрагивает чужой кадык. Бледная кожа всё такая же невозможно гладкая, как тонкий шёлк. Костяшками пальцев он нежно проводит по серебристому шраму кольцом вьющемуся вокруг горла. Он хочет прикоснуться к нему губами, хочет втягивать кожу, оставляя на ней следы, пока его личное наваждение не начнет задыхаться и не покроется синяками, хочет вдавить своë поклонение в кожу Ангела и ощутить божественность под своими зубами. – Чëрт. – Он шипит сквозь зубы, а затем целует Вэша, с силой, напористо, кусая и отчаянно дëргая его вперёд за чётки. Хныканье застревает в горле блондина, сменившись на сдавленный звук удивления, но тот немедленно реагирует, придвигаясь ближе и встречая болезненное прикосновение губ Вульфвуда. Рот Вэша приоткрывается, и язык Ника проникает внутрь, облизывая его зубы и нëбо. На вкус он так же хорош, как и пахнет, чувствуются цитрусовые, мëд и ещё что-то до боли сладкое. Его Ангел такой тëплый и мягкий, острые клыки приятно покалывают язык, когда Вульфвуд надавливает на них слишком сильно. Он обхватывает ладонями затылок Вэша, зарываясь пальцами в светлые волосы и запрокидывая его голову назад. Сталкивает книгу с бëдер Вэша, не обращая внимания на то, как она неуклюже падает на пол. Он соскальзывает на колени Вэша, сцепляя ноги за стулом, ложась и прижимаясь грудью к груди стрелка. Николас посасывает язык Вэша, чувствуя вибрацию его стонов на костяшках пальцев, сжимающих нить чëток у самого горла. Он чувствует руки Вэша на своей талии, сжимающие его бëдра и прижимающие к себе. Эти руки идеальны – большие и горячие, тёплые клейма на его плоти, которые он с радостью носил бы на себе. Они дразнят, теребя край его рубашки, почти проскальзывая под неё, чтобы ощутить обнажëнную кожу, но каждый раз отступая, не даря желанных касаний. Вульфвуд хочет сказать ему, что тот может трогать всë, что захочет, хочет донести простую истину, что не нужно просить, чтобы взять то, что и так уже давно и без остатка принадлежит ему. Он стонет, впиваясь зубами в нижнюю губу Вэша, прежде чем отстраниться, тяжело дыша. Ураган ошеломлëнно моргает, его глаза широко распахнуты, бледные ресницы трепещут, а розовый язычок выглядывает из-за приоткрытых красных губ. Это заставляет желудок священника сделать кульбит, ощутить нестерпимое желание нырнуть вниз и поцеловать его снова, заставляет его хотеть сказать, что тот выглядит таким красивым вот так, с растрëпанными волосами и яркими глазами. Вместо этого Николас целует уголок его рта, выдыхая через нос. – Ты понятия не имеешь, как долго я хотел это сделать. – Тихо шепчет на выдохе, и Вэш издаёт ответный звук, нечто среднее между писком и поскуливанием. Одна из рук стрелка скользит вниз к бедру Вульфвуда, проводя большим пальцем по внутренней стороне. Ник вздрагивает, лениво прикоснувшись губами к уголку челюсти Вэша. – Никогда не следовало давать тебе эти грëбаные чëтки. – Он фыркает, прикасаясь зубами к идеальной и гладкой коже. – Это всё, о чем я был в состоянии думать на протяжении недели. Вэш смеëтся, хрипло и неуверенно. – Прости? – Его глаза прищуриваются, а взгляд искрится озорством, когда Вульфвуд ловит его. Он знает этот взгляд, тот появляется у Вэша, когда Ураган считает себя чертовски умным. Вульфвуд отстраняется. –Ты знал. – Говорит он категорично, и Вэш мнëтся, поглаживая руками бëдра Ника, как будто пытается его успокоить. – Возможно? – Он растягивает это слово, пытаясь улыбнуться. Вульфвуд молча смотрит на него, пока стрелок не увядает от раздражения. – Ты пялился на меня целую неделю! Конечно, я заметил! – Его лицо порозовело, губы блестят, а рука Вульфвуда всё ещё сжимает чëтки. – Невероятно. – Ты невероятный.. – Тогда ты знаешь, что я хочу тебя трахнуть? – Он прерывает, и Вэш немедленно замирает, оттенок его щёк меняется на розово-красный, а глаза устремляются в сторону. Николасу определëнно нравится стирать это самодовольное выражение с его лица, ведь на смену приходят такие очаровательные замешательство и неуверенность. Вэш сглатывает и ëрзает на своём стуле. –... ты сделаешь это? Вульфвуд моргает, раздражённо фыркая. – Чертовски неправдоподобно. Он вновь фыркает, покачивая бëдрами вперед, прижимая свой наполовину твёрдый член к рельефным мышцам живота Вэша. Николас слышит, как у стрелка перехватывает дыхание, чувствует как покрытая шрамами и металлом грудь колотится, врезаясь в его собственную. Он видит, как расширяются зрачки напротив, как голубые радужки поглощаются чернильной тьмой. – Ты хочешь этого? – Вульфвуд шепчет, проводя пальцами по светлым волосам. – Если ты скажешь "нет", то я закончу прямо здесь сейчас и нам не придётся продолжать. Руки Вэша сжимаются на его бёдрах, нижняя губа поджата и прикушена зубами. – Я хочу большего. Николас, пожалуйста... Ник снова целует его с долгим вздохом, ища языком тот намёк на сладость в чужом рту, встречая влажное скольжение языка Вэша. Он притягивает парня ещё ближе, крепко держа чётки, пальцы сжимаются сильнее. Бёдра Ника медленно качаются вперёд, руки Вэша хватаются за них, не останавливая, но притормаживая, побуждая двигаться размеренно. Его задница проезжается по промежности Вэша, и Ник уже чувствует, как между ног Урагана образуется мокрое пятно. Он невнятно бормочет что-то в рот Вэша, на пробу прижимаясь к нему, томный, твëрдый и горячий как несколько светил разом. Вэш подпрыгивает с прерывистым стоном, пальцы сжимаются вокруг мускулистой плоти. От неожиданного сжатия кожу Ника слабо прошивает иглами боли, а по позвоночнику огненной волной прокатывается удовольствие. Он стонет и снова отстраняется с негромким чмокающим звуком и сбитым дыханием. – Я хочу прикоснуться к тебе ртом. – Хрипит он, покусывая губы Вэша, и его рука ослабляет бусины чëток. Вэш скулит, его голова падает вперёд на грудь священника, а пальцы дёргаются на бёдрах. – Ты не можешь говорить такие вещи. – Осторожные руки обвиваются вокруг его талии, и Вэш, по сути, обнимает его, прижимаясь щекой к бешенно бьющемуся сердцу. Ник снисходительно гладит стрелка по волосам, не в силах признать, что руки, обнимающие его, тëплые и ощущаются донельзя уютно, они прижимают его к себе нежно, ненавязчиво, но так правильно. – Это означает "да"? – Священник шепчет у самого уха, и Вэш стонет, кивая ему в плечо с мягким "да". Его хватка вокруг Николаса усиливается, а нос утыкается в чужую ключицу. Это приятно, и не важно, насколько сильно сжимается болезненный комок внизу живота, но это не то, что он планировал на сегодняшний вечер. – Ты собираешься отпустить меня, Блонди? – Ник целует его в висок, проводя большим пальцем по распятию, которое свисает с чужой шеи. Вэш издает сдавленный звук, но его хватка ослабевает, позволяя Вульфвуду встать со стула. Пальцы пробегают по светлым волосам, нежно массируя кожу головы и откидывая еë назад, чтобы стрелок смотрел на него снизу вверх. Он наклоняется, целуя родинку Вэша. – Иди, ляг на кровать. – Он приказывает, и Вэш, с трудом овладев ватными конечностями, повинуется и почти спотыкается, в спешке пытаясь добраться до постели. Это заставляет Вульфвуда фыркнуть, но горячая пружина всё ещё сворачивается в животе, вспыхивая с новой силой, от удовлетворения при виде такого возбуждëнного и нетерпеливого Вэша. Он расстëгивает пуговицы на своей рубашке, не сводя глаз с Вэша, лежащего на простынях с чëтками покоящимися на его груди. Вульфвуд не может удержаться от судорожного сглатывания, когда обводит взглядом тело Вэша, мускулистое и стройное, распростëртое только для него. Он может видеть, как между уже согнутых и раздвинутых ног Урагана собирается влага. Пальцы в знакомых перчатках играют с бусинками чëток, теребя крест. Блестящие глаза Вэша следят за краем рубашки, по мере того как он обнажает всё больше и больше кожи, стаскивая её и позволяя небрежно упасть на пол. Вульфвуд видит, как Вэш сглатывает, его лицо покраснело, губа прикушена, взгляд горит от очевидного желания. От подобной картины у священника почти перехватывает дыхание, кожу покалывает, а в животе поднимается жар. Ник заползает между раздвинутых ног, поглаживая ладонью бедро сквозь ткань. Он протягивает руку, сжимая чётки в кулаке. – У меня есть идея, но если почувствуешь, что тебе не нравится, скажи мне, хорошо? Вэш медленно кивает, позволяя Вульфвуду снять бусы через голову. Каратель берёт запястья Вэша в свои руки, отмечая, что те обманчиво тонкие для той силы, которую скрывает их обладатель. Он обматывает их чëтками, связывая запястья вместе и позволяя распятию скользнуть меж чужих расслабленных ладоней. Вэш наблюдает за тем, как Николас засовывает пальцы в петлю и поднимает связанные руки над головой, прижимая их к кровати. Блондин прерывисто выдыхает, его ноги обхватывают бëдра Вульфвуда. – Всё в порядке? – Спрашивает Нико, наблюдая, как стрелок проверяет прочность своих пут. Он знает, что тот с лëгкостью мог бы сорваться с места, одним простым движением отправить бусины чëток в полёт по кровати, но он этого не делает. Вэш сцепляет пальцы вместе, держа распятие под большим пальцем обтянутым перчаткой. Стрелок кивает, тяжело сглатывая, кадык под бледной кожей дëргается, а светлые ресницы трепещут. – Да.. да, мне нравится. Вульфвуд улыбается, целуя уголок розовых губ, его руки скользят вниз по бокам Вэша, чтобы остановиться на покатых бëдрах. Он проводит раскрытой ладонью через брюки, пальцами ощупывая скользкий холмик между ног. Бёдра Вэша подпрыгивают, дыхание прерывается резким вздохом, когда Ник надавливает на разрез там, кожа становится влажной, а ткань прилипает к промежности. Вэш раскачивается на ладони с тихим поскуливанием, бёдра безотчëтно сжимаются, а руки дëргаются, прежде чем он вспоминает, что они связаны, пальцы с силой сжимаются вокруг бусин. У Ника мигом пересохло во рту от взгляда на Вэша, разметавшегося на простынях. Лунный свет отражается в его радужках, делая образ потусторонним, неземным. Его светлые брови слегка нахмурены, губы красные от поцелуев и покусываний, ресницы трепещут, а грудь часто вздымается. Драгоценный Ангел, окруженный ореолом светлых волос и связанный чётками. Длинные ноги скрещиваются позади Вульфвуда, обхватывая его бока и притягивая ближе. Его напряжëнный член касается скрытой слоями ткани щели, и они оба стонут, Николас утыкается носом в щёку Вэша, когда тот наклоняется вперед. – Прекрати дразниться. – Вэш задыхается, его плечи распрямляются, и он выгибается, бёдра отрываются от кровати в попытке найти хоть какое-то трение. Вульфвуд хрипло смеётся, его пальцы скользят по резинке спортивных штанов Вэша, цепляясь за неë, но пока не натягивая. – Хочешь, я сниму это? - Шепчет он, целуя подбородок Вэша, проводя языком по его нежной коже. Как будто после того, как ему разрешили прикоснуться, он не хочет останавливаться, хотя, почему "как будто"... А кожа Вэша похожа на провод под напряжением, она ощущается как источник искрящейся и жужжащей энергии, невероятно мягкая под его ртом, невозможно желанная. – Да, пожалуйста. – Тихо произносит Вэш на выдохе. Ник смотрит на Вэша, чья нижняя губа прикушена, а голубые глаза сияют, когда ловят его взгляд. Вульфвуд не разрывает зрительный контакт пока стягивает штаны, медленно спуская их с ног. Он оставляет стрелка в нижнем белье, переводя взгляд на промокшую ткань. Николас опускается на кровать, перекидывая одну из ног Вэша через своё плечо, устраиваясь между его раздвинутых бёдер. Он вдыхает и чувствует вкус аромата Вэша на своем языке, сладкий и цитрусовый, мёдом стекающий по горлу. Вэш всё ещё смотрит на него, в его голубых глазах мелькает секундная паника, как будто он ожидает, что Вульфвуд скажет что-то пренебрежительное по поводу его обнаженной кожи. Но это сущая нелепица, потому что всё, о чем способен думать Каратель сводится к поклонению божественному телу. Тому, чтобы превозносить то, пока на нëм не останется ни дюйма, который не знал бы прикосновения его рта или пальцев. Он встречается взглядом с Вэшем, когда наклоняется и глубоко вдыхает воздух над промежностью, впитывая запах и покрывая поцелуями прикрытую одеждой щель. Вэш подпрыгивает с резким вздохом, его связанные запястья напрягаются, а нога, перекинутая через плечо, притягивает священника ещё ближе. Вульфвуд широко лижет его через ткань, ощущая приглушенный сладкий вкус и чувствуя, как щëлочка слегка приоткрывается под языком. Ноги Вэша отчаянно раздвигаются, тот скулит и сжимается, бёдра дëргаются у лица брюнета, будто Ураган пытается удержаться от того, чтобы кончить ему в рот. – Николас... Ник, пожалуйста.. На лице Вульфвуда появляется довольная улыбка, резкими движениями он, наконец, снимает нижнее бельё Вэша, скользкое и липнущее к коже. Николас спрыгивает на пол, его глаза сосредоточены на блестящей полоске между бледных бёдер Вэша. Щель уже наполовину приоткрыта, вокруг неё разворачиваются нежные лепестки, маня к себе, с них призывно капает прозрачная жидкость. Каратель выдыхает, хрипло, с дрожью, и ему так сильно хочется прикоснуться к этому великолепию ртом, что священник готов умолять об этом. – Ты такой хорошенький. – Восхищённый шёпот срывается с губ, и Вэш дёргается, непроизвольно двигая бёдрами. Вульфвуд говорит даже близко не пытаясь шутить, как никогда откровенно, он действительно думает, что сейчас Вэш выглядит прекрасно, как и в любой другой момент, что бы не делал этот светлый человек, дурачился ли или плакал, его Ангел невероятен любым. Он гладит толстые шрамы, проводит пальцами по карте мелких, нежными касаниями омывает каждый из следов на коже мускулистых бёдер. Вульфвуд подаëтся вперед, опаляя жаром промежность, проводя языком по центру разреза, побуждая свëрнутые лепестки раскрыться. Дыхание Вэша сбивается, а спина резко выгибается. Тот раскрывается под прикосновением его языка – распускающийся цветок, покрытый медовым нектаром, с легким запахом цитрусовых. Николас целует влажную дырочку, вершину всепоглощающей сладости, и не может сдержать стона. Его язык погружается внутрь, проникая между складочками Вэша, скользя глубже, а нос утыкается в лепестки. Он уже чувствует себя опьянëнным. Кожу покалывает от жара тела Вэша, пока его язык движется внутри. Вэш всхлипывает, по языку священника разливается новая волна сладости и что-то тонкое и мокрое касается переносицы Вульфвуда. Он отстраняется чтобы увидеть, что из верхней части разреза выступают три тычинки – тонкие стебельки с расклешëнными головками. Они кружат вокруг клитора Вэша, маленького бутона, уютно устроившегося между двумя обрамляющими его лепестками. Николас не может удержаться от любопытного мычания, беря один из извивающихся стеблей между пальцами. – Так нормально? – Спрашивает он, поглаживая тычинку, нежно потирая головку и обводя её большим пальцем. Она влажная и липкая и от его прикосновений становится только скользче. Вэш под ним задыхается, его руки дëргаются, а губы приоткрываются в судорожном вздохе. Николас мгновенно отдëргивает руку, и Вэш мотает головой. – Нет-нет, всё хорошо.. Мне нравится. – Скулит стрелок, слёзы уже зарождаются в уголках глаз. Рука Ника возвращается, на этот раз он берёт в ладонь две тычинки, ощупывая их гладкие стебельки. Пальцы Вэша трясутся вокруг его креста, отчаянно цепляясь за чётки, от каждого сладкого стона вырывающегося из ласкаемого тела, у Вульфвуда перехватывает дыхание. Вэш выглядит прекрасно и свято даже в ужасном освещении отеля, Ангел произносит его имя, как святую молитву, словно Священное Писание слетает с алых губ. Вульфвуд наклоняется и облизывает его клитор, пробуя божественность, целует у основания его тычинки, и Вэш всхлипывает. Под обласканными бёдрами неуклонно растёт пятно влаги, и когда Николас прикасается губами к клитору, тот начинает подëргиваться и набухать. Священник напевает, обхватывая губами его заострëнную головку, языком вытаскивая её из гнезда лепестков. Под нежным нажимом клитор, не перестававший расти, стал достаточно длинным, чтобы Вульфвуд мог втягивать тот в рот, его язык кружит над ним, а губы смыкаются вокруг основания. – Ах, Ник!.. Вэш мяукает, его бёдра дëргаются вперёд, и Вульфвуд протяжно и низко стонет вокруг его клитора. Он хватает заднюю часть одного из бёдер Вэша, другой рукой обхватывая второе бедро, побуждая раскачиваться в мягком тепле своего рта. Вэш делает это медленно, задавая вялый ритм, мокрое пятно скользит по подбородку и носу Вульфвуда. – Хороший мальчик, именно так. – бормочет он, вцеловывая эти слова в налившийся клитор, и Вэш всхлипывает, резко и коротко. Ник чувствует, как дрожат чужие бёдра, как выгибается спина над кроватью, когда тот мечется задыхаясь от удовольствия. Он мокро лижет обратно к дырочке, смакуя поток чужой влаги, погружает язык внутрь и посасывает по краю. Вэш прижимается к его лицу и горячий язык проникает ещё глубже внутрь, а нос зарывается в лепестки. Они извиваются у лица Николаса, подëргиваясь и трепеща, оставляя влажные дорожки на щеках. Священник аккуратно берёт один из лепестков в рот, деликатно посасывая, осторожно касаясь зубами, когда слизывает с его поверхности жидкость, скользкую, как медовая роса. Вэш сотрясается от рыданий, влажный, сладкий и переполненный удовольствием. Николас готов пить его как вино, пробовать бесконечно долго и каждый раз поражаться несравненному вкусу. Вульфвуд проводит большими пальцами по клитору, поглаживая по всей длине, делая всё возможное, чтобы поглотить его, впитать каждую грань чужого вкуса, взять всё, что Вэш готов ему дать и даже больше. Непристойное чавканье наполняет комнату, когда Нико ласкает стрелка, пьëт его стоны как измучавшийся от жажды путник. Его язык извивается внутри манящего тела, рот заполняют мёд и цитрусовые, стекающие в горло сгустками живительной влаги. Тычинки Вэша обвиваются вокруг его пальцев, поглаживая кожу и оставляя липкие пятна. Он со стоном ещё сильнее вдавливается во влагалище Вэша, перекидывая другую ногу стрелка через своё плечо и крепкие бёдра обхватывают его голову. Николас слышит, как Вэш издаёт приглушенный звук переходящий в протяжный стон, в то время как бёдра подëргиваются в неуклюжих толчках. Вульфвуд поднимает взгляд и видит, что связанные руки Вэша прижаты к раскрасневшемуся лицу, чётки зажаты в зубах, в отчаянной попытке успокоиться. По лицу напротив размазаны слëзы и нити слюны, алеющие щёки блестят от влаги, а глаза зажмурены. Вульфвуд стонет, зажимая клитор двумя пальцами, и Вэш с резким вскриком удовольствия дёргается, насаживаясь на его ищущий язык. – Н'кк... – Невнятно мычит стрелок, его бёдра трясутся и сгибаются над головой Вульфвуда. – Ммхх.. Н'кх'лас.. Вэш звучит чертовски глупо, его тело дрожит, напряжëнные мышцы подëргиваются от прошивающих их судорог удовольствия, а голос сорван до хрипоты. Вульфвуд мог бы стать зависимым от того, как ангел произносит его имя, так будто это единственное, что его личное наваждение может выдыхать в перемешку со стонами, пока крепкие бёдра обхватывают его голову удерживая погружëнным в горячее лоно. Он хочет, чтобы Вэш кончил ему на язык, хочет подтащить его к этому краю и удерживать там, заставляя распадаться на части под давлением своего рта. Крещён между ног святого Ангела, готовый бесконечно демонстрировать свою молитву и поклонение благоговейным языком и руками. Священник, который познает веру и святость только тогда, когда его грубые ладони касаются божественной кожи. Вульфвуд почти теряет возможность вдохнуть, его нос прижат к извивающимся лепесткам, а язык погружëн в мокрый жар, но это его не останавливает. Он хватает Вэша за бёдра, отрывая их от кровати, пока его язык проникает внутрь, посасывая края и не забывая изредка поглаживать клитор. Вэш дёргается, его тычинки сжимаются вокруг пальцев Ника, а внутренние стеночки трепещут. Глаза Вэша распахиваются, и их взгляды встречаются. Ник не разрывает зрительный контакт, по его подбородку стекает слюна, а руки поддерживают приподнятые бёдра. Вэш задыхается, извиваясь в его хватке, и у Вульфвуда перехватывает дыхание. Он может сказать, что тот близок, и это только заставляет его удвоить свои усилия, вдавливая язык так глубоко, как только возможно, большим пальцем поглаживая набухший клитор. Николас чувствует себя ошеломленным, гонясь за удовольствием Вэша с тем же рвением, как гнался бы за своим собственным, содрогаясь от потребности доставить ему удовольствие, убедиться, что он знает, что ему необходимы поклонение и забота, что он достоин этого и получит в полной мере. – Ник! – Бусины чëток выскакивают изо рта стрелка, губы приоткрываются в рваном всхлипе, а пятки врезаются в спину Вульфвуда столь же сильно, как бёдра вжимаются в его лицо. – Я.. я собираюсь кончить... Я.. Ник смотрит на него снизу вверх, тёмные от возбуждения глаза прикрыты ресницами. Он облизывает длинную полоску от дырочки Вэша до кончика сужающегося клитора и резко втягивает воздух, капля влаги скользит по раскрытым лепесткам. А затем Ник одновременно берёт тычинки и клитор в рот и сосёт. Вэш вздрагивает, как будто его ударило током, с криком извергаясь в рот Вульфвуда. Священник с жадностью глотает сладкие соки, упиваясь чужим наслажением, но не справляется, и медовая жидкость стекает с его губ, каплями прочерчивая дорожки по заросшему щетиной подбородку. – А-а-а-а, Ник! – Сильные ноги сжимаются вокруг его головы, прижимая к горячему влагалищу, пока сладкое семя продолжает заполнять его рот, густыми струйками стекая по горлу. Вульфвуд слышит треск наэлектризованного воздуха, а затем резкий хлопок, но едва ли обращает на это внимание, вылизывая тычинки и клитор Вэша, смакуя нотку вкуса, которую не уловил ранее. Его зубы слабо ноют, язык почти онемел, а челюсть болит – и он счастлив, впервые в жизни испытывая такую эйфорию и наслаждаясь телом под собой. Ник целует Вэша до тех пор, пока тот не начинает сотрясаться от чрезмерной чувствительности, вздрагивая всем телом, а голос стрелка не срывается на протяжное рыдание. Вульфвуд наконец отстраняется, нить слюны и сладкой жижи тянется с его губ к лепесткам Вэша, обрываясь через пару мгновений. Мокрое лицо соприкасается с прохладным воздухом, его кожа липкая от спермы Урагана. Они оба тяжело дышат, связанные руки Вэша полностью расслаблены и покоятся над головой, а широкая грудь высоко вздымается в попытке отдышаться. И только сейчас Вульфвуд замечает появившиеся крылья Вэша вместе с полным отсутствием света в комнате. Он смотрит сверху вниз, и Вэш смотрит в ответ, голубые глаза и белые перья сверкают в мягком лунном свете. Вульфвуд сглатывает. – Ты только что вырубил электричество? Вэш скулит, протяжно и пронзительно, и пытается спрятать лицо за связанными руками. Николас смеётся, наклоняясь вперёд и целуя бусинки чëток и костяшки пальцев. – И.. крылья? – с вопросом шепчет он, задерживая пальцы над одной из пар поменьше, тянущейся от поясницы и робко выглядывающей из-за тазовых косточек. Его руки подергиваются от мучительной потребности прикоснуться, но что-то внутри него не думает, что ему это позволено, считает, что это заходит слишком далеко. Руки стрелка приходят в движение, и даже при слабом освещении Вульфвуд может видеть, как Вэш краснеет. В тонкой волшебной завесе лунных лучей кажется, что молочная кожа светится, как и тонкие линии перьев, обласканных рассеянным сиянием, но ярче всего блестят звезды в радужках небесных глаз. Совершенный и прекрасный Ангел, запертый в каком-то старом мотеле и застрявший под началом священника, который никогда не мог его заслужить. Но он думает, что всё же способен заставить своё благословение почувствовать себя хорошо, хотя бы на одну ночь. Это ни в коей мере не освободит его, не смоет прегрешения, нет, но может быть, он сможет вкусить божественности и прикоснуться к чему-то святому на несколько часов, просто чтобы познать эту сладкую и нежную боль. Вульфвуд не назовет то что чувствует сейчас любовью, но, возможно, это уже пугающе близко. – Извини. – Выдыхает Вэш, но почти смеётся, его губы растягиваются в улыбке. – Это был несчастный случай. – Я заставил тебя чувствовать себя настолько хорошо? – Тянет Вульфвуд. Он дразнится, поглаживая рукой бедро Вэша, тщательно избегая его гладких перьев. Иррациональный страх запачкать и испортить первозданную чистоту овладел им, он боится, что если он хотя бы проведет по ним щекой, то безвозвратно сломает что-то, чего его грязным рукам трогать не следовало, оставит пятна, так похожие на лужи крови, на идеальной белоснежной поверхности. Вэш фыркает, открытое удовольствие на его лице сменяет милая серьезность. – Да, заставил. Это было действительно приятно. – Он глубоко дышит, громко сглатывая. Связанные руки запрокинуты над головой, тело изивается на простынях, а губа зажата зубами. Вульфвуд снова чувствует, как в животе разливается тепло, как внутри него всё больше и больше плавится и стекает тяжёлыми каплями обжигающее возбуждение. Дыхание на мгновение прерывается, а твёрдый член между ног напоминает о себе пульсацией. Николас наклоняется, чтобы поцеловать стрелка, ловя его плюшевый рот своим. Вэш мычит, наслаждаясь вкусом своих собственных соков, все ещё ощутимых на губах и языке Ника. – У тебя чертовски потрясающий вкус. – Стонет он, прикусывая нижнюю губу Вэша. В ответ слыша скулëж, мягкий и тихий, сопровождаемый движением приподнимаемых бёдер. Рука Ника медленно задирает рубашку Вэша к груди, обнажая покрытый шрамами участок подтянутой кожи возле пупка. Он проводит большим пальцем по соску, оглаживая ладонью толстые грудные мышцы, сжимая любую плоть, которая может попасть в зону досягаемости его рук. Вэш задыхается, откликаясь на прикосновения, словно изголодался по ним. И Вульфвуд с благодарностью отдает их ему, шершавые ладони касаются неровной кожи как шёлка, нежно, но жадно, стремясь изучить каждый шрам, каждый дюйм плоти. Ник откидывается назад, просто чтобы посмотреть на него, глаза обводят пятна шрамов и кусочки металла, вонзившиеся в его бледную кожу. В нëм вспыхивает знакомый гнев, эта жгучая боль, которая ненавидит то, что Вэш позволяет причинять себе боль снова и снова из-за людей, которые этого не заслуживают, которые никогда не извинятся и не поблагодарят его. Но его руки гладят стрелка по бокам и обхватывают тонкую талию, позволяя отравляющему чувству пройти вместе с осознанием того, что, по крайней мере сейчас, Вэш в безопасности. А над рёбрами Вэша виднеются пятна подëргивающихся перьев, еще больше комплектов мерцает на его бёдрах. Они поблескивают в лунном свете, как отражения божественности, чисто белые и сияющие. Вэш слегка ëрзает под его пристальным взглядом, нервничая, и его глаза искрятся неуверенностью. – Не делай этого, – шепчет он, и Вэшев пристальный взгляд останавливается на нём. – Я хочу посмотреть на тебя. Я люблю твое тело. Его горло сжимается спазмом от этих слов, но это легче, чем сказать "Я люблю тебя". Вэш фыркает, отводя глаза, и его лицо заливается румянцем, как будто он не совсем ему верит. Он воспринимает это как вызов. Ник наклоняется, оставляя тёплый поцелуй в центре грудины Вэша, чувствуя, как сбивается чужое дыхание. – Ты такой красивый. – Произносит на выдохе. – Mi Ángel. Его язык проводит по линии розового шрама, тонкого и пересекающего весь пупок. Он слышит, как Вэш влажно выдыхает, его бёдра уже дрожат. Он жадно прикасается губами к его коже, вдавливая поцелуи в омертвевшие нервы, которые этого не почувствуют, проводит языком по неровным краям рубцовой ткани. Грудь Вэша вздымается, перемещаясь и извиваясь под его губами. – Я мог бы держать тебя здесь часами, чтобы просто смотреть. – Его зубы цепляются за острый выступ тазовой кости. – Распластанный и влажный для меня. Вэш скулит, руки сгибаются, а пальцы хватаются за чётки, которые удерживают его связанным. – Я бы боготворил тебя. – Он жарко выдыхает над подергивающимся влагалищем Вэша, целуя теплую кожу над его щелью. Вэш задыхается, спина выгибается дугой, а его бëдра упираются в пустоту. – Mi cielo. Я бы сказал тебе, насколько ты совершенен, насколько божественен. – Он целует внутреннюю сторону бедра, где кожа мягкая, как шёлк, водой струящийся между пальцев. Его зубы погружаются в мускулистую плоть, всасывая её в рот, оставляя синяки на бледной коже. Он снова чувствует его запах, так близко, аромат мëда и цитрусовых, от которого у него кружится голова. – Николас... – Вэш задыхается, светлые ресницы трепещут, а голубые глаза блестят от слёз. Тонкие пальцы напрягаются на чëтках, влажные глаза смотрят на него сверху вниз с мольбой и отчаянием. Вульфвуд встречается с ним взглядом, утыкаясь носом в мягкую внутреннюю поверхность бедра. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Ангел. Именно так, как ты заслуживаешь. – Он целует отметину, которую оставил ранее, успокаивая жжение от укуса. – Можно я тебя трахну, сладкий мой? Тебе бы это понравилось? – Он целует изгиб его бедра, ползёт обратно вверх по его телу. – Quiero que estés bien. Он целует шею Вэша, пальцы запутываются в чётках, удерживая чужие руки опущенными на кровать, когда он распластывается на нём. – Пожалуйста? Ты бы так красиво смотрелся на моем члене. И ты уже был так добр ко мне. Divino. – Он прикусывает край челюсти, прежде чем его зубы цепляются за серьгу, и жарко дышит ему в висок. Вэш скулит, прерывая череду тихих вздохов доносившихся из приоткрытого рта. – Ник, пожалуйста, пожалуйста, мне это нужно. Ты нужен мне.. – Дыхание стрелка прерывается, когда Вульфвуд проводит членом по его влажным лепесткам, всё ещё одетый и изнывающий под штанами. Вэш стонет, бёдра приподнимаются, а грудь прижимается к груди священника. Ник рычит и тянется вниз, чтобы стянуть с себя брюки и нижнее бельё, борясь с тканью, пока не сдëргивает их небрежно бросая спутанной кучей на пол. Он вздыхает, когда его член высвобождается, ствол касается бедра Вэша. Не в силах сопротивляться желанию он на несколько мгновений прижимается к нему, шипя от трения и сжимая одной рукой твердую мышцу бедра Вэша. Вульфвуд вводит два пальца во влагалище Вэша, и тот стонет, выгибаясь дугой от его сильных толчков. Ноги Вэша отчаянно раздвигаются, когда тот опускается на его руку, начиная подмахивать, а дыхание учащается. – Ник, ах, Ник.. Его член касается раскрывшегося цветка, гладкие тычинки цепляются за ствол, лепестки трепещут и подëргиваются под ним. Дыхание Вульфвуда сбивается, когда он вытаскивает пальцы, ладонью обхватывая заднюю часть колена Вэша, приводя то к груди. Вэш всхлипывает, когда он трется о его влажную вагину, головка касается его клитора и толкается в дырочку, но так и не входит. Вэш мычит, двигая бёдрами, прижимаясь к нему, вырывая стон из горла священника. – Пожалуйста, пожалуйста, Ник. – У стрелка сбито дыхание, влагалище сжимается, а бёдра трясутся, отчаянно извиваясь. Пальцы Вульфвуда снова путаются в чётках, перенося вес на связанные руки Вэша, когда он, наконец, входит в него. Голова Вэша запрокидывается, рот открывается в беззвучном всхлипе, когда он прижимается всем телом, глубже вгоняя член. – Николас... – Блондин задыхается. – Ох, Ник, Ник, пожалуйста... – Голос прерывается, когда он полностью вжимается внутрь, сталкиваясь бедрами с округлой задницей. Ник нервно выдыхает, тяжело дыша от всепоглощающего жара Вэша. Тот горячий и мягкий внутри, невероятно влажный, капающий на кровать. Бедро стрелка дëргается в его руке, и Ник крепче сжимает пальцы вокруг чëток, начиная быстро трахать его. При каждом глубоком толчке вздохи вырываются из груди Вэша, резкие и прерывистые. Ник наблюдает, как его светлые брови подрагивают от удовольствия, рот открывается, и из-за искусанных в поцелуях губ выглядывает блеск острых зубов. Язык высовывается наружу, ресницы трепещут, а голубые глаза затуманиваются. Он прекрасен таким, с раскрасневшимся лицом и в полубреду на члене Вульфвуда, его крылья подëргиваются и изгибаются в такт движениям опьяневшего от удовольствия тела. – Тебе приятно, Ангел? Вэш тупо кивает, постанывая и сжимаясь вокруг него. Стрелок втягивает воздух сквозь зубы, когда Ник кладет руку на его клитор, другой удерживая связанные запястья над головой. Слёзы проступают вдоль линии чуть выгоревших ресниц, а нога обхватывает плечо Вульфвуда. Его крылья изгибаются и трепещут у кровати, расправляясь веером, всë также отражая мягкое свечение. У Николаса перехватывает дыхание при виде них, он наблюдает, как лицо Вэша открывается, расслабляется от удовольствия. Он подносит связанные руки ко рту, покрывая поцелуями костяшки пальцев и бусины четок. Вэш наблюдает за ним, ошеломлëнный и тяжело дышащий, с глазами, блестящими от слез. – Ты помнишь свои молитвы, Вэш? – Бормочет Вульфвуд у его кожи, двигая бёдрами в ровном, устойчивом темпе, порождая ритмичные шлепки плоти о плоть. Блондин моргает, взгляд слегка проясняется, когда он задыхается. – Чт.. хах... – Он мяукает от глубокого толчка, пальцы дергаются от прикосновения рта Ника. – Покажи мне, как хорошо ты слушал, Ангел. – Он целует связанные запястья и крест, зажатый в скованных руках. – Помолись за меня. Вэш прерывисто дышит, влагалище сжимается и истекает смазкой. Стрелок несколько раз сглатывает, глядя в ответ затуманенными глазами, и бёдра Вульфвуда перестают двигаться, в ожидании удовлетворения просьбы. Глаза Вэша расширяются, крылья раздуваются, словно в раздражении. Тот прижимается к Нику, побуждая его двигаться. Вульфвуд этого не делает, только проводит языком по согнутым пальцам и связанным рукам, удерживая бёдра неподвижными. Вэш раздражëнно отводит взгляд, пытаясь собраться с мыслями, достаточно надолго, чтобы сформировать связное предложение. – Я.. во имя Отца, и сына, и Святого Духа. Аминь. – Стонет он. Вульфвуд хмыкает, вознаграждая его неглубоким толчком. – И это всё, прелесть? Я думаю, ты можешь сделать что-то получше, этого. Вэш скулит, извиваясь под ним и становясь только влажнее, его влагалище сжимается вокруг замершего члена. – Вульфвуд.. Я не могу, я.. – Что ещё ты можешь вспомнить? Давай же, Ангел. – Его бёдра медленно покачиваются, двигаясь, но недостаточно, чтобы вызвать доверие. – Ты хочешь кончить снова? Вэш всхлипывает, сплетая вместе связанные руки. – Ах.. Наш.. Отче Наш, сущий на небесах... – Вульфвуд выходит и толкается вперёд, с силой, от которой спина Вэша выгибается дугой, а рот приоткрывается, издавая рваный стон. Крылья делают резкий взмах, трепеща и хлопая по кровати. – Хороший мальчик. Продолжай. Вэш резко втягивает воздух, слеза скатывается по его виску. – Ох, ох, чёрт.. Да святится имя твое; да придёт царствие тв.. твое; да будет воля твоя на.. Ах.. земле, как на Небесах. Стрелок прерывается всхлипами, встречая толчки Ника, в уголках его рта скапливается слюна, а по лицу текут слезы. Вульфвуд целует чётки, которые тот держит в руках, наблюдая, как Вэш снова быстро приближается к своему пику. Нико проводит большими пальцами по клитору и стрелок стонет, оскалив острые зубы и крепко зажмурив глаза. – Не кончай, пока не закончишь. – Говорит, задыхаясь. – Продолжай, детка, или я остановлюсь. Вэш всхлипывает, мокрые ресницы трепещут. – Я-я.. эм, дай нам на этот день хлеб наш насущный... Ник... – Его голова откидывается на подушку, большой палец Ника поглаживает его подрагивающий клитор. – И.. и, ах, прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто.. ох.. грешен перед нами. Ник заводит руки Вэша за голову и наклоняется ближе, целуя впадинку на его бледной шее. Он чувствует себя разгорячëнным, опьянëнным звуком голоса Вэша и его отчаянным трахом. Звуки этого Ангела, молящегося за него, молящегося ему, вид этого святого создания, задыхающегося, рыдающего и раскрывающегося на его члене. Он может сказать, что сам близок к подобному, но сначала желает снова подтолкнуть Вэша к краю, хочет увидеть, как он кончит. – Что там дальше, Mi Ángel.? Вэш полузадушенно мяукает. – Николас, пожалуйста, я-я не... Его бёдра замедляются, большой палец замирает на клиторе, и Вэш всхлипывает, извиваясь под ним, и трепеща крыльями. – Ник... – Что там дальше, мой сладкий? Я знаю, ты можешь это сделать. Будешь хорошим для меня? – Он целует мочку уха Вэша, слушая, как тот отчаянно хнычет. Тот произносит на выдохе. – Я-я, ах, чëрт. И.. и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь. Вульфвуд берёт его клитор между большим и указательным пальцами, поглаживая его, пока сам толкается вперёд. Тычинки обвиваются вокруг пальцев, оставляя скользкие пятна на загорелой коже. Вэш благодарно стонет, из его глаз текут слëзы, а рот приоткрывается. Вульфвуд продолжает поглаживания, раз за разом усиливая толчки, жëсткие и глубокие, они с каждой секундой приближают к краю, крылья Вэша напрягаются, когда он приподнимается на кровати. – Divino. Хороший мальчик, ты можешь отпустить себя. – И это всё, что требуется, чтобы заставить Вэша кончить вновь, рельефная спина выгибается дугой, когда тот извергается ему на живот, лепестки обхватывают член, а тычинки извиваются над его пальцами. Ангел всхлипывает, горло охрипло от рваных стонов, ноги дëргаются в унисон извивающимся бëдрам. Вульфвуд стонет, трахая его во время оргазма, чувствуя, как Вэш трясëтся и раскачивается на нём, слабый и дрожащий. – Внутрь. – Произносит невнятно. – Кончай внутрь. – Его нога перекидывается через плечо, связанные руки царапают спину. – Пожалуйста, пожалуйста, Николас.. Вульфвуд задыхается и падает вперёд, утыкаясь головой в плечо Вэша и заполняя того спермой. Его бёдра двигаются ещё несколько мгновений, прежде чем он вздыхает, разгорячëнный и насытившийся, чувствующий себя будто налитым свинцом. Он целует шею Вэша сбоку, обдавая горячим дыханием его бледную кожу. Он слышит, как Вэш прерывисто вздыхает, влагалище сжимается, и гладкие лепестки медленно раскрываются вокруг него. – Чёрт. – Он выдыхает и слышит, как фыркает Вэш. Вульфвуд осторожно выходит из него, заглушая стон Вэша своими губами. Вэш запрокидывает руки назад за голову, и Ник снимает чëтки с его запястий, позволяя им упасть на подушку. Затем он проскальзывает рядом с Вэшем, притягивая его в свои объятия с сонным вздохом. Вэш двигается легко, томно и податливо, с тихим мычанием, утыкаясь носом в горло Вульфвуда. – Я всё ещё хочу поносить их ещё немного. – Внезапно говорит стрелок, касаясь губами загорелой кожи. Вульфвуд фыркает. – После этого ты можешь носить их так чертовски долго, как только захочешь. Вэш смеётся, нежно целуя его в подбородок. – Знаешь, ты всё ещё ужасный священник. Вульфвуд вздыхает и всего на мгновение наконец позволяет своим пальцам коснуться клочка белого пера Вэша. Оно мягкое, живое и теплое под его прикосновением. Возможно, Николас не поклоняется тому, чему должен, но он думает, что для него достаточно прижимать этого Ангела к себе. Он - единственное, что заслуживает такого почтения, и Вульфвуд охотно отдал бы то ему. – Да, да, я знаю.