Тюрьма — не место потерянному ребёнку.

Тяжёлые шаги раздавались по деревянному полу. Пасть медленно раскрылась, являя миру острые, как бритва клыки, вываливая увесистый пар, что так тяготил лёгкие. Слабый, почти до тошноты жалкий скрип издала дверь. А потом снова покачнулась, пропуская свет в холодную комнату. Показались очертания невысокой фигуры. Она зашевелилась, явно испытывая неприязнь к стремительному падению температуры. Рука крепче ухватилась за цепочку фонаря, наконец освещая полумрачное помещение. — Ран... бу...? — По-оленьи доверчивые глаза обеспокоенно уставились на гибрида. Он не решался ступить за порог, неуверенно переступая с одной стопы на другую, теряя всякую надежду на здравомыслие эндермена. И тогда мягкое мурчание, граничащее с рычанием, стало ему неожиданным ответом. Всё же решившись, Таббо аккуратно подошёл, обнимая своего мужа со спины. Он нежно прижался к местечку между острыми лопатками, едва заметно вздохнув. Из горла вырвался шёпот, пальцы успокаивающе гладили по напряжённому животу, щекоча бока. — Мы обязательно найдём его. — Но усилившаяся хватка, до этого дарующая утешение, дрогнула. Спокойствие рухнуло, нагрянув, словно волны океана. Влага потекла по щекам, окрашивая щёки в красный; рыдания сотрясали каждый уголок потерявшего все краски дома. Майкл пропал, их малыш, их маленький пиглинёнок пропал... *** Майкл проворно шёл вдоль странной стены. Это не было похоже на обычное сооружение, поэтому он продвигался дальше, оставляя страх далеко позади. За очередным поворотом показался длинный тоннель. Добраться до самого конца ему удалось легко, и в данный момент заражённый пиглин глядел в фиолетовый портал. Он слегка прищурился целым глазом, пытаясь понять, что же это такое. Потом аккуратно поднёс ладонь к странному облаку и ахнул, увидев, как его конечность засасывает внутрь, отрезая пути отступления. Красная земля под копытами ощущалась непривычно, незнакомая территория пугала своими размерами. Снова упав в объятия портала, пиглинёнок очутился уже в другом месте. К "злому туману", как его мысленно окрестили, приближаться он больше не стал. Вновь оглядевшись, Майкл увидел только стенд, да стены. Кроме рычагов тут ничего и не было, поэтому внезапно открывшийся проход не стал неожиданностью. Он прошёлся вперёд. Где-то в середине пути виднелось отверстие, в котором была стекающая вода. Приглядевшись, заражённый заметил скрытый лаз, и мягко приземлившись в лужу, прополз в комнату с ещё большим количеством рычагов. Но его внимание привлекло другое. Лава. К ней он имел иммунитет, поэтому опустившись на каменную платформу, Майкл погрузился в тёплую субстанцию. Она слегка щекотала шёрстку. Он скрутился в позу эмбриона, и разогнулся, с радостным повизгиванием крутясь в космообразном пространстве... ...пока не свалился в странную коробку. Пиглинёнок поднял голову, осматриваясь. Сначала на глаза (а точнее, глаз) попались блоки незерита. Они заворожительно сверкали в свете лавы. Он даже провёл ладошкой по гладкой поверхности, прежде чем перейти к осмотру интерьера комнаты. Светокамни, увы, не особо помогали в этом. Они неприятно заглухали, мигая красным. И тут он вспомнил, на что это похоже. Но зачем покрывать ячейки красной пылью? Неожиданно, в самом конце комнаты что-то зашуршало, будто бы книга на столе зачарования запуталась, судорожно начала закрываться и открываться в поисках пользователя. Он зачерпнул лаву, подойдя к источнику шума. Невысокая фигура склонилась над кафедрой, из раза в раз вырывая страницы. Она вздрогнула, испугавшись внезапного освещения. В темноте появились два зелёных фонарика. В них плескался океан, поражённый штормом, затапливая всё, до чего дотянется. Лавина дикого ужаса захлестнула Майкла. Он медленно отступил на добрых пять шагов, словно сейчас перед ним не человек стоит (может и гибрид, судя по ветвистым рогам на чужой лохматой голове), а страшный монстр, про которого ему говорил Томми. Но либо он невкусный, либо что-то себе напридумывал, потому что взрослый отвернулся от него и отойдя к холодной стене, грузно опустился. Смутившись собственного неблагоразумия, пиглинёнок подошёл к той же поверхности и присел, слегка прижимаясь к чужому боку. Холод покусывал его за ушко, заставляя буквально прилипнуть к теплу. Со стороны послышался хриплый вздох, и грубоватые руки затащили его на колени, укрыли мягкой тканью. Но что самое удивительное, так это то, что грудь, в которую он зарылся, начала вибрировать. Тихое, почти незаметное мурчание вырвалось из глотки его спасителя от окоченения. — Ты мог бы просто вернуться в лаву, пиглин. — Хриплый голос напомнил ему. Майкл прикрыл глаз, устало зевая. Сейчас эта информация ему ни к чему. — ...спать... — Сквозь бормотание огласил он своё желание. *** Их дни в этом, так сказать, заточении были вполне интересными. Они просыпались под звук падающей с неба картошки (нет, ну правда, она появлялась из ниоткуда!), потом пиглинёнок смотрел на то, как незнакомец стучит ладонями по обсидиану и пытается докричаться (читай дохрипеться) до некого, названного стражем и в очередной раз потерпев поражение, начинал что-то писать. — Как тебя зовут? Меня вот Майкл! — Его собеседник вздрогул; похоже, опять задумался над чем-то. Потом недоумённо уставился на заражённого и слегка отведя взгляд, ответил: — Я... Не помню. Пиглин шокировано расширил глаза. Как кто-то не может помнить своего имени? Может, он стукнулся головой, или у него амнезия, как у высокого папы? Множество мыслей роились в маленькой головке, он слегка тряхнул ею, отгоняя их. — Значит, тебе нужно новое имя! — Вот эта идея ему нравилась больше, поэтому он поспешил её озвучить. — Новое имя? — С интересом спросили его. — Да! Как бы тебе хотелось, чтобы тебя называли? — Радостно спросил пиглинёнок. — Думаю... — Рогатый незнакомец сосредоточился, будто бы перебирая в своей голове книги и внезапно остановился, видя что-то, что ему понравилось. — ...Клэй! Клэйтон, я хочу такое имя. Оно переводится, как глина. — И вправду. Нашёл нужную ячейку. Интересно, как выглядит его библиотека? Чем она наполнена? — Отлично, Клэй! А что ты пишешь? — Он намекнул на увлечение своего нового друга, явно заинтересованный чужим творчеством. Тот слегка замялся, плотно сжал побледневшие губы и промолчал. Пиглинёнок понимающе кивнул и улыбнулся. Иногда он сам хотел избавиться от кое-чьей опеки и просто побыть наедине, поэтому поспешил уверить своего друга, что он может и не отвечать: — Эй, ну... Ты не обязан говорить всё. Просто расскажи, что ты хотел бы, умолчав детали. Эмм... Например, ты пишешь сказки? Я вот люблю сказки, мне папа их перед сном рассказывает, правда, сам потом и засыпает. Хе-хе. — Я... Я пишу сказки. Но они почти всегда с плохим концом. Обычно герой, которого принимают за злодея, умирает. Почему-то мои пальцы пишут только про это, лишь иногда проскальзывают беззаботные моменты, как мимолётные воспоминания. Мне кажется, что это не моё тело, не мои пальцы. Просто... Будто бы кто-то контролирует меня. — Со смирённым вздохом закончил его собеседник. Майкл задумался. Но ведь есть что-то, что действительно написал он сам? Он вновь озвучил свой новый вопрос, уже требовательно глядя в глаза Клэя. — Ну... Да, есть у меня такое. — Прозвучало подтверждение его догадки. — Значит ты можешь написать сказку с хорошим концом, где героя оправдывают, а злодей получает по заслугам? — Да. — Тогда давай придумаем собственную историю, если ты случайно напишешь не так, то я тебя остановлю и помогу писать по плану! *** — Ты гибрид? — Спросил его однажды Майкл. Почему-то он давно задумывался над этим, но никак не мог спросить — то ему спать приспичило, то лавовая стена выглядела прекрасным инструментом для игры на чужих нервах. Короче, дел по горло. Но теперь у него есть свободное время, поэтому заражённый пиглин использует это время с умом. — Нет. — Кротко ответили ему. — Но ведь у тебя есть рога! — Воскликнул пиглинёнок. — Хорошо, давай я тебе объясню. — Тот тяжело вздохнул, видимо, готовясь к большому рассказу. — Тогда-то давно, когда мне было от роду семнадцать, я набрёл на пышную пещеру. Ты знаешь, что это такое? Это раскол с огромным количеством растений. Там произрастают кувшинки, светоягоды, азалии, мох. Даже аксолотли есть. Красивое место. Но в место, где побывал я, лучше никогда не ходить. Кажется, будто я рассказываю страшную историю перед костром... Но не суть. Есть в мире нашем одна интересная инфекция. Скалк называется. С ним лучше вообще не взаимодействовать. Если хоть мизинцем дотронешься, то придётся отрезать, пока не распространилась зараза. И именно тогда у меня не было никакой еды. Я скитался по шахтам в поисках сундуков с гнилой плотью, на большее не рассчитывал. А потом чуть не упал, обнаружив, что вижу оазис посреди пустыни. Тогда я не знал об этой инфекции. Здешняя среда существовала за счёт симбиоза. Растения питались водой, органическими веществами из почвы, а скалк буквально высасывал из них жизнь, как паразит. Я не обратил внимания на странный цвет светоягод, просто уже умирал от голода. И сейчас могу сказать одно. Я новый вид инфекции — способный говорить, весь внутри состоящий из плотной материи. Но не бойся, просто у меня более вспыльчивый характер и частичная потеря памяти, всё же, в моей голове изрядно покопались. Я правда не заразен и не буду лишать кого-то жизни. Просто скалку нужны были аннтенки для улавливания вибраций, вот и всё... ...а ещё я могу мурчать." Мозг Майкла разрывался от такого большого количества информации. Он пискнул, ошарашенно глядя на своего собеседника. Потом заражённый пиглин сидел около лавы и медленно пережёвывал во рту горячую картошку. *** — ...и вот так восторжествовала справедливость... Конец. — Тщательно записав свои слова, Клейтон выдохнул. Перо приятно царапало пожелтевшую от времени бумагу, наконец остановившись от двухчасового терзания пергамента. Пиглинёнок посапывал, уткнувшись пятачком в его плечо, время от времени похрюкивая во сне. Сразу была понятна его любовь к картошке (Прямо как Te×n¢блeŭ∆... kт¢ €т¢?). Они даже научились её жарить. Пока внезапно Майкл не спохватился. *** — Клэй. — Он позвал спящего. — Клейтон, проснись. — Что...? — Я... Я забыл, что меня, должно быть, ищут. Ты знаешь, как от сюда выбраться? — Пальцы судорожно сжимали чужое запястье, побуждая поморщиться от боли. — Хорошо... Хорошо, давай я скажу тебе одну секретную фразу, и тебя сию минуту вытащат из этого места, обещаю. — На него с надеждой посмотрели (всё же он ребёнок, он может скучать, рваться к тёплому дому, не взирая на препятствия). Клей прошептал на ухо малышу то, что надо. — Что, но... Зачем мне такое кричать?! Я не буду! — Протестующе замотал головой пиглинёнок, неожиданно съёживаясь от серьёзного взгляда. Ему не дали ничего сказать, только прошептали: "Надеюсь, ты поймёшь." *** Пронзительный крик сотряс всё тюремное здание. Сэм, до этого сосредоточенно державший в капкане из своих когтей горлышко бутылочки с зельем, вздрогнул. И рванул в сторону стихающей агонии. Он бежал по проходам, то и дело подрубая рычаги, злостно топая от безысходности, своего бессилия... ...и остановился, глядя на лавовую стену. Холодок прошёлся по спине крипера. Достав бутылочку из своего инвентаря, быстро выпил, попутно проверяя наличие зелья регенерации. Убедившись, что всё на месте, стрелой кинулся в сжигающее пекло. Постепенно, послышался детский (детский? Детский?! БОЖЕ, ДЕТСКИЙ!) плач, а потом новый крик, который уже походил на хлюпанье. Хоть бы успеть, хоть бы успеть, хотьбыуспеть, ХОТЬБЫУСПЕТЬ! Его вытолкнуло в пространство, на мгновение дезориентированный, но молниеносно взглянул на Дрима. Тот презрительно, как и всегда, глядел на дрожащую фигурку, что прижалась к стене, болезненно поскуливая. Сэм встал между ними, дым валил из маски, выражая крайнюю степень ярости, попутно ложа в крохотные лапки живительную воду. Животинка смекнула, что это и залила в себя. — Что ты, блядь такая, по твоему творишь?! — Ощетенился он, рыча. Чужой смех совсем не помогал. — Он зашёл на мою территорию, дымящийся паровоз, прекрати драматизировать. У этого сучёныша есть иммунитет к лаве, он сам сюда зашёл и потревожил моё личное пространство. А ведь все эти дни, что я звал тебя в попытке не прибить эту мразушку, что насчитывается, как неделя, ты никак не отзывался! Я перешёл на крайние меры, так сказать. — Он вновь расплылся в гадкой улыбке, ядовито поглядывая на свою добычу. Крипер фыркнул, принимая сторону этого ублюдского манипулятора. Мягко поднял тельце и прижав к себе перебрался обратно. Пока не заметил, кого он держит в своих руках. Майкл. Пиглинёнок пропал буквально восемь дней назад. Положив его на землю, осмотрел. Кроме сломанной руки и красноты под глазом, ничего не было, никакой худобы, всё здоровое, крепкое... ...и тут он понял. Дрим упомянул, что звал его. Чтобы ребёнка вытащили, но понял — это не сработает и использовал другой метод, более действенный, изощрённый. Достав что-то получше зелья, Сэм дал понюхать зачарованное яблоко заражённому пиглину. Тот взял плод, сразу же съедая заживляющую пищу. Как по волшебству, всё встало на свои места, давая Майклу облегчённо выдохнуть, лепеча благодарности. — Я в коммуникаторе уже написал твоим родителям, скоро они придут и ты им всё расскажешь, от начала, до конца. Понял? — Да и... — Я знаю, не волнуйся, оправдаю его за тебя. — На плечо устало облокотитлись, засыпая. Видимо ребёнку там не давали скучать. *** Когда они вернулись домой, он не знал, только чувствовал, как его обнимают. *** — Майки, что произошло? — С любовью спросил Таббо. Они давно откладывали этот вопрос, но ждать уже нельзя. Поэтому сейчас он нежно держит в руках маленькие ладошки (скорее, лапки) и пытается не дрожать от волнения. Рот пиглинёнка приоткрылся, показывая клычки, и снова закрылся, выдавая чужую неуверенность. — В... Вы мне не поверите, я знаю. — Ох, нет-нет милый, мы поверим тебе на слово, даже если ты будешь нести всякую чушь мы поверим, правда же, Бу? — Да. Он с надеждой взглянул на родных ему людей... ...и вздохнув, начал свой рассказ. *** — ...он правда не хотел мне делать больно, просто Сэм, Клей зовёт его стражем, не слушал его, и похоже, не собирался слушать дальше. А потом он, точнее Сэм, объяснил мне, что до моего появления в тюрьме, он ударился головой, от чего у него пропала память. Там даже светокамни были в крови! Эта пара никогда не думала, что зайдёт в тупик, просто приютив в своём доме одного непоседливого ребёнка. А ещё у них много вопросов к охране тюремных "экспонатов". Очень. много. вопросов...