В одной простой школе

Этим утром мне было неспокойно. Ни на минуту не покидало какое-то странное, навязчивое чувство. Что-то вроде дежавю. Я всегда отличался невероятным интеллектом и логическим мышлением, поэтому стал размышлять. Перед глазами всё время профиль того парня из парка. Вот точно что-то знакомое. А что – я понять не могу. И так задумался, что, кажется и про уроки забыл, и про всё на свете. Из размышлений меня вырвала красивая фигура у окна. Приглядевшись, я заметил что это девушка, облачённая в сари. Точно, индийская душа. Я подошёл, мы разговорились. Она и в правду из Индии, как я и думал. Такую девушку ни с кем не спутаешь, не похожа она на местных. Я даже не узнал имени новой знакомой, но уже заинтересовался ею. И предложил встретиться после уроков. К моему удивлению и непередаваемому счастью, она согласилась. Итак, ещё два урока, и я вновь увижу её. Сегодня это литература. Причём сдвоенная, как в институте. И дело в том, что мы должны готовиться к ЕГЭ и писать сочинения на тему «Что такое..?» Сюда можно подставить любое определение чувства, события или понятия. И какова была вероятность, что попадётся та тема, о которой писать сложнее всего? А ведь попалась. Я с лёгкостью могу рассуждать на примере классики, но вот пример из личной жизни... Это проблема. Дело в том, что тема попалась «Образ любви». И обязательно нужно было раскрыть вопрос «Что такое настоящая любовь?» Не страсть, не влюблённость и тем более, не симпатия. А настоящая любовь. А что делать человеку, который её никогда не испытывал? Можно ли ограничиться примерами из литературы? Первоначально, мне в голову пришёл роман в стихах «Евгений Онегин». Поистине произведение русской классики. И я начал писать... «Евгений Онегин» является, можно сказать, философским произведением, ведь в нем рассматривается немало «вечных» тем, в том числе и любовь. Сама любовь в поэме предстает перед читателями в разных обличиях: это искренняя и нежная любовь Татьяны, запоздавшая страстная любовь Онегина, ветреная влюбленность Ольги, пылкая и романтическая любовь Владимира Ленского. Также любовь в поэме рассматривается со стороны взаимных и с позиции безответных чувств... Да, это произведение я знаю хорошо. Настолько, что многие отрывки из него могу зачитать наизусть. Но сейчас это не так уж важно. Важнее выяснить, что же такое настоящая любовь. Мне стыдно признаться, но я мельком глянул в тетрадь соседки. Она сидела с задумчивым лицом, писала слово за словом. И строки эти были поистине красивы и поэтичны, хотя и не имели как таковой рифмы. Настоящая любовь – светлое, ничем не омрачённое чувство. Когда хочется любить человека, несмотря на мнение других и прочее. Ты просто чувствуешь, что этот человек – твой. И он, или она, чувствует то же самое. Любовь, как стихи, или песня. Красивая мелодия без глубокого смысла – ничто. Слепая любовь не может быть истинной... Я спешно отвернулся. Ещё не хватало чтобы сам Амрит Дубей был пойман за списыванием. Да я и не списывал, лишь хотел посмотреть чужое мнение. Взгляд со стороны, так сказать. Я покрутил ручку в пальцах, и вдруг в голову пришла идея. Я записал эти слова, надеясь, что это хоть как-то сойдёт за хорошее сочинение. По крайней мере, это будут мои собственные мысли, а не чьи-то. А что же такое, всё-таки, настоящая любовь? Как по мне, это взаимопощь и уважение. В жене нужно видеть прежде всего союзника. Если любовь и в правду настоящая, то людей связывает многое. К примеру, общие интересы и схожее мировоззрение, воспитание. Они смотрят на мир словно одними глазами. И всегда являются друг для друга опорой и поддержкой. Если же кроме страсти людей не связывает ничего – им однозначно не по пути. Нужно искать «своего» человека. Закончив черновик, я написал ещё несколько предложений во вступлении, дополнил аргументы, и наконец переписал всё начисто. Работа была завершена, а до конца второго урока оставалось ещё чуть меньше двадцати минут. Я задумался, что бы такое сделать. А потом взял карандаш, блокнот и стал рисовать. Рисование всегда отвлекает от проблем. Обычно я рисую маслом на больших холстах, но когда нужно делать это не привлекая лишнего внимания, я беру блокнот. Там много ничего не значащих набросков, отрывки стихов и рассказов, и даже ноты. Я пытался написать музыку, чтобы звучала не хуже, чем у Моцарта или Шопена. Но все черновики были бездарны. Видимо, плохо старался. А сейчас я увлёкся рисованием портрета. Сначала я думал, что срисовываю соседку. Она сидела, погружённая в свои мысли, огромные чёрные глаза смотрели словно в никуда. И этот взгляд почему-то не давал мне покоя. Длинные волосы, чёрные, как вороново крыло. И глаза, бездонные и тёмные. Этот образ, словно уже где-то видел. Вспоминается вчерашний разговор с музыкантом из парка. Я спросил, нет ли у него случайно сестры. На что получил отрицательный ответ: «У меня нет никого и ничего, разве что крыша над головой. Больше ничего и не нужно». Но у этих людей явно есть сходства. Не могут же абсолютно разные люди быть настолько похожими?! Или же я просто начинаю сходить с ума, что было бы очень некстати. Я задумчиво водил карандашом по бумаге. В какой-то момент я осознал, что получается совершенно другой человек. С чёрно-белого рисунка на меня смотрела девушка. Этот портрет был точной копией моей недавней знакомой. Когда я хотел раскрасить картинку, успел подарить цвет только её глазам. Карамельно-карий, с янтарным отблеском. Такой был цвет у её глаз. Не знаю почему, но я вдруг вырвал страницу из блокнота, свернул её и сунул в карман брюк. Никогда раньше я не делал этого, все страницы оставались на местах. А сейчас захотелось вырвать её и спрятать. Спрятав портрет, я обратил внимание на соседку. Она в спешке собирала вещи в потёртую сумку, которая тоже казалась знакомой. – Постой, прошу! – окликнул я её, когда она уже исчезала в дверях. Я не мог так просто сдаться. Поэтому, подхватив свой рюкзак, бросился за ней. Сам не знаю, чем я руководствовался, просто хотел докопаться до истины. И я догнал её перед гардеробной. Она, лишь заметив меня, испуганно отпрянула в сторону. Но я не дал уйти. Крепко взял её за руку и посмотрел в глаза. Бездонные. – Отпусти... – тихо сказала она. Но не вырывалась. Либо ждала, когда я сам отпущу руку, либо хотела, чтобы я этого не делал. Я снова внимательно рассмотрел её. На шее был повязан странный платок, вроде из хлопка. Дешёвая и простая ткань. Да и одежда была потрёпанной. Широкая и длинная, будто безразмерная рубашка, в которой терялась стройная фигура... Я даже не успел осознать, как она легко потянула мою руку на себя. И мы вдвоём свалились на пол в пыльной гардеробной. Да, костюм теперь придётся чистить. Но не это главное... Когда я оказался сверху, я совершенно явно ощутил стройную фигуру подо мной... Явно не женскую. Я резко отпрянул, непонимающе глядя на... не знаю даже как её... его... теперь называть. Хотя, если честно, я догадывался. Теперь пазл складывался именно так, как нужно. – Так ты... парень? – спросил я, уже ровно стоя на ногах, – это ты играл вчера в парке? – Ну да, раз уж всё и так ясно, – он неловко улыбнулся, так и не поднявшись, – ладно, если ты умеешь хранить секреты, я скажу. – Я умею хранить секреты, – честно ответил я, – поскольку я человек чести. – Я скрываю свою личность, – ответил он, – по вечерам играю в парке, чтобы прокормить себя и моего кота. Точнее, это бродячий кот, ничейный. Но и я ничейный. Так что, мы родственные души. А по утрам я учусь. Образование очень важно. Но я не знакомлюсь ни с кем из одноклассников или других людей. Ты стал первым. Я не могу сказать многого, но основное ты знаешь. Обещаешь не выдавать мою тайну? – Да, я клянусь молчать, – ответил я, приложив руку к груди, – а ты это, поднимайся. – А? Да, точно, – он снова улыбнулся, – совсем забыл, что сижу на полу. А ты сильно испачкался? Прости, я бываю очень неловким когда... Он вновь глянул на меня и замолчал. Немного нервно засмеялся, принимая мою руку помощи. От моего проницательного взгляда он как-то смущался и нервничал. – Просто бываю неловким, – он закончил фразу явно не так, как собирался, – ладно, мне пора. Концерт ждёт. – Подожди, тебе не достаточно тех денег, что я дал вчера? – спросил я, – я ведь могу заплатить ещё, если нужно... – Нет-нет, ты не совсем верно меня понял, – он улыбнулся, мечтательно глядя вдаль, – на самом деле я очень люблю эти концерты. Они помогают мне быть мной. Если хочешь, приходи. Я буду ждать тебя каждый день... В смысле... То есть... Ой. Он окончательно запутался в словах и замолчал, стараясь не смотреть мне в глаза. Засмущался. Я с усмешкой коснулся его плеча, от чего он вздрогнул. Видимо, боится касаний. – Обязательно приду, когда смогу, – сказал я с улыбкой, – ты милый и сразу мне понравился. И не нервничай ты так. Я хотел с тобой дружить, ещё когда думал, что ты девушка. А с парнем дружить ещё круче... Может, ты всё же скажешь мне своё имя? – Настоящее? – он удивлённо посмотрел на меня, словно оценивая в этот момент, – ладно. Тебе можно доверять. Но ты скажешь своё в ответ. У меня странное имя, не местное. В смысле, есть и местное, и даже несколько. У меня очень много псевдонимов. А настоящее имя я никогда никому не говорил... Но тебе скажу. Я Рэйтан. – Амрит, – ответил я, – тоже не местный, как видишь. Прямиком из Индии. У тебя красивое имя, особенное. «Драгоценность». Примерно так оно переводится. Ладно, до встречи. Удачи тебе на концерте! – Спасибо, – сказал он, – Амрит. Моё имя он произнёс достаточно тихо, словно пробуя на вкус его звучание. По выражению лица можно было заметить, что моё имя оказалось «вкусным». Он ушёл, несколько раз оглянувшись на меня. А я поправил костюм, глянул на часы и понял, что уже самое время. Я обещал встречу той девушке с янтарными глазами. Точнее, это она согласилась. И я не должен был всё испортить. Стараясь делать максимально серьёзное лицо, в душе я буквально кричал. Было бы очень обидно, если бы я опоздал. Но, к счастью, я пришёл вовремя. Мы подошли почти одновременно. Я заметил её, садящуюся на качели. Эти металлические конструкции не внушали мне особого доверия – вдруг ещё упадут – но я всё же присел напротив девушки на другие качели. – Итак, мы встретились, – сказала она, едва заметно раскачиваясь, – что Вы хотели мне сказать? – Хотел спросить Ваше имя, – ответил я, – у Вас передо мной преимущество, ведь Вам моё имя известно, а мне Ваше – нет. – Что ж, я Амала, – ответила она, это всё, что Вы хотели узнать? Амала... Её имя, словно мой любимый сорт розы. Звучит так красиво. И значит «Кристально чистая». Хорошее имя... «вкусное». – Амала... – повторил я, наслаждаясь её именем, – очень красивое имя. Я хотел просто поговорить с Вами. Может быть, у нас есть общие интересы. Вы кажетесь такой холодной и отстранённой. – Простите, меня не привлекают «айдолы», – сказала она с презрительной усмешкой, – не только корейские, но и индийские тоже. Такие люди как пустышки. А я ценю внутренний мир. – Я тоже, – ответил я, – всегда важнее то, что у человека на душе. И я готов открыться Вам, если Вы не отвергнете меня сейчас же. – Хорошо, – кивнула она, – рассказывайте. Есть ли у Вас какое-то увлечение? – Честно говоря, их превеликое множество, – сказал я, – нет, я не хвастаюсь. Просто человек из высшего общества обязан многое знать и уметь. К примеру, я занимаюсь фехтованием, рисованием, музыкой и многим другим. – И на чём же Вы играете? – поинтересовалась она, – какие инструменты? – Во-первых, на ситаре, индийском инструменте, – начал я, – а потом на многих. Скрипка, фортепиано и флейта – одни из тех, на которых я играю лучше всего. Ещё хочу освоить арфу, но говорят, что это женский инструмент. – Ничего подобного, парни тоже могут играть на арфе, – ответила Амала, – и вообще, не от пола зависят увлечения. Можно делать всё что угодно, если к этому лежит твоя душа... А что Вы рисуете? – Я рисую разное, – я задумался, отвечая на её вопрос, – обычно, пейзаж или натюрморт. Очень редко, почти никогда – портреты. – Они даются Вам сложнее? – поинтересовалась она. – Нет, просто они требуют большей концентрации чувств, – сказал я, – если я кого-то рисую, значит, этот человек очень привлекает меня. Обычно, дело не только во внешности. Через портрет я стараюсь раскрыть личность, характер... – А это не Вы случайно обронили? – Амала слезла с качелей, чтобы поднять с земли листок. Её портрет. Который я рисовал сегодня. Надеюсь, ей понравится. Я ведь не зря старался. И всё, сказанное мной, было чистейшей правдой. Она очень привлекла меня с первого взгляда. – Это... Я? – она улыбнулась, – мне нравится. У Вас просто талант. Особенно хорошо вышли глаза. – Глаза это зеркало души, – сказал я, – именно по ним можно узнать многое. И даже прочесть мысли, если уметь правильно чувствовать людей. – А Вы умеете? – спросила она. – Обычно умею, но с Вами всё сложнее, – честно ответил я, – дело в том, что у Вас сильная энергия. Вас тяжело читать. Вы почти что как я. Возможно, даже лучше. – Кто-то может быть лучше самого Амрита Дубея? – с иронией спросила Амала, – не думала, что настолько повлияю на Вас. – Просто ты не знаешь настоящего меня, – задумчиво сказал я, – я ведь не эгоцентричен, просто ценю себя. Ведь я у меня один. Я уважаю людей, и себя в том числе. Я обычно ставлю себя выше других, но есть и те, кто может стоять выше меня. Или рядом. – Кажется, я Вас недооценила, – ответила она, – Вы интересны мне, как человек. И Ваши рассуждения привлекают меня, ведь я считаю так же. У нас очень схожее мышление. Поэтому я хочу продолжить общение. А сейчас мне пора. Возьмите это. Она протянула мне свой портрет. Но я осторожно вложил листок обратно в её ладонь, почти не касаясь кожи. – Я прошу Вас, чтобы Вы оставили этот портрет у себя, – сказал я, – я хочу, желаю, чтобы Вы сохранили его. Считайте, что это подарок. Госпожа Амала. Я слегка склонил голову в знак уважения к этой невероятной девушке. Она особенная, не такая, как все остальные. Совсем не местная. Истинно индийская душа, как я подумал о ней при первой встрече. – Раз Вы так просите меня, я исполню Ваше желание, – сказала она и приняла портрет, – я буду рада хранить его у себя. Вы и в правду чудесно рисуете. Господин Амрит. Она так же склонила голову и прижала листок к груди, выражая благодарность. После этого я предложил проводить её до дома, ведь сам теперь живу там же. Девушка согласилась, чему я был несказанно рад. Мы шли рядом, но на расстоянии почти двух шагов. Несколько дальше. Шли молча. Дойдя до места, попрощались. Но вновь встретились уже на лестнице. Мне пришлось подниматься на последний, пятый этаж. Ей же на четвёртый. У её квартиры мы прощались вновь. На этот раз уже до конца дня...