В одной простой школе

В этот день каждый чувствовал себя по-разному. Кто-то волновался, кто-то не очень. А кое-кто вообще не пришёл. Бал был уже в самом разгаре, но Амрита нигде не было. Не мог же он просто взять и не прийти... Алия стояла на сцене, но всё ещё за занавесом. Она очень волновалась, ведь это её первое выступление на публику. А вдруг она забудет слова и опозорится? А вдруг поскользнётся и упадёт прямо на сцене? Может статься что угодно. Амала скромно стояла у окна с телефоном – готовилась снимать выступление сестры. Именно Амале поручили эту ответственную работу – съёмку мероприятия. Поэтому она, задумчиво глядя вдаль, настраивала камеру. Коля с Леной сидели в самодельном кафе-баре, отдыхая от тяжёлой работы. Ведь именно им вдвоём пришлось таскать стулья из актового зала, чтобы освободить место для танцев. Стулья благополучно распихали по пустым кабинетам, и теперь они не мешали. В помещении для подготовки музыкального сопровождения ждал своего часа Рэйтан. Он почти не волновался, только изредка выглядывал в зал, чтобы увидеть Амалу. Она с широкой улыбкой показывала "палец вверх", и парень совсем успокаивался. Сидя на стуле, он настраивал гитару для выступления. И вот в зале наступила торжественная тишина, все застыли на местах, устремив взгляды на сцену. Тем временем, на сцену вышли парень и девушка, приблизительно из десятого класса. Они были опрятными и нарядными, в парадной форме. У девушки в косу были вплетены листья, к фартуку тоже были прикреплены кленовые "ладошки". У парня из нагрудного кармана пиджака выглядывала ветка рябины с ярко-алыми ягодами. Эти ребята были ведущими вечера. Парень держал в руках тонкую папку в оранжевой обложке, а девушка – микрофон. Громко поздоровавшись, она начала заученную речь, почти не глядя в папку. Она говорила об осени, о том, как прекрасно это время года. Что бывает очень красиво в лесах, парках, даже обычные улицы кажутся красивее. Говорила о конце сентября, о том, как быстро летит время. Что сегодняшний день предназначен для того, чтобы сказать всё, что давно хотелось. И так вдохновенно она говорила, глядя в никуда, что у всех замирали сердца. Не даром эта девушка была лучшей в школе по выступлениям и чтению. Её хотелось слушать, хотелось ей верить... И Алия волновалась ещё больше, глядя из-за кулис на сцену, где стояли ведущие. Она переживала, что не сможет говорить так же красиво и проникновенно. Она боялась, что всё испортит. Алия уже собиралась сбежать, как услышала, что объявляют её выход. Почти ничего не слыша и не видя, она вышла на сцену, дежурно улыбаясь. Это отрепетированная улыбка, простая, неискренняя. Так же улыбаясь, берёт микрофон из рук ведущей, которая отходит назад, потянув за собой ведущего. И вот она – Алия. Стоит на сцене в красивом светло-зелёном платье, подходящем к её глазам. Её волосы хитро уложены в красивую причёску. А ноги, обутые в серебристые босоножки на каблуке, так и грозят подкоситься и подставить её. Она упадёт... Прикрыв глаза и выдохнув, она вновь посмотрела в зал, ища знакомое лицо. Рыжая девушка, сидящая в кафе-баре, смотрела на Алию не отрываясь. Вот оно, то знакомое лицо. Леночка. Девочка-осень. И, улыбнувшись уже искренне, Алия крепче сжимает в руке микрофон и начинает читать стихи Светланы Мель. «Девочка-осень»: Желтое платьице, рыжая челка, Брызги веснушек на круглых щеках... Бродит по городу осень-девчонка, Краски и кисточки держит в руках. Лишь за окошком заря заалела, Лишь новый день протрубил свой привет, Девочка Осень со знанием дела Листики красит в оранжевый цвет... И Лена тоже улыбается в ответ. Понимает, что это стихотворение посвящено ей. Именно ей, и никому другому. Не важно, о ком оно писалось, сейчас оно звучит для неё. И оно продолжает звучать: Выйди, пройдись по шуршащим тропинкам, Рядом услышишь таинственный звон. То по серебряным струнам-дождинкам Осень проводит волшебным смычком. Песенка эта не грустная вовсе, Только уж очень тонка и нежна, Ходит по городу девочка Осень, Тихих осенних мелодий полна... И голос Алии звучит уверенно, совсем не дрожит. И ноги больше не подгибаются. Да и вообще, Алия чувствует себя прекрасно. И не замечает, что говорит вдохновенно, что все взгляды толпы устремлены только к ней. Ей хватит одного только взгляда. Искреннего, счастливого взгляда любимых лисьих глаз цвета горного малахита. Глаз Лены Береговой. И больше ничего не надо. И Алия читает дальше, последнюю строфу: Ветер еще ей не треплет пальтишко, Снег еще кос ее не серебрит, Небо еще добродушное слишком Над золотым ее миром царит. Скоро придет время грустное очень: С первым морозом идти ей к венцу, Ну а пока еще девочка Осень, Бусы рябины ей очень к лицу. И, договорив, коротко кивает головой и уходит со сцены. А зал гремит аплодисментами в её честь. И, пока Алия сидела за кулисами, сдерживая подступившие слёзы, за занавес пролезла Лена. Она глянула на подругу, и ни слова не говоря, крепко обняла её. – Люблю тебя... – еле слышно прошептала Алия. – И я тебя люблю... – так же тихо ответила Лена. И, не раздумывая, Алия прильнула к Лене всем телом, мягко коснулась губами её губ. И замерла от страха, от радости, от неясности ситуации. И кто они друг другу? Подруги? Или же... Нет, всё ещё подруги, которые любят друг друга. И сейчас целуются за занавесом, молясь, чтобы их не заметили. Обычные подруги? Нет, не обычные. Любимые подруги... Амала стояла, пересматривая запись. Алия была прекрасна, и запись получилась идеальной. Именно в этот момент маленького триумфа, к ней подошёл Коля. – Сейчас медленный танец начнётся, – задумчиво сказал он, – я хотел бы... С тобой. Она улыбнулась и покачала головой. И хоть он был красивее обычного – в новом сером костюме, в рубашке, с галстуком... Амала отказалась. – Спасибо, Коля, я не танцую, – сказала она, – прости конечно. Ты парень неплохой, но я здесь вообще не за этим. – Понял, ладно, – он кивнул, почти не выглядя расстроенным. Хотя ему было грустно. Ещё бы. Если девушка, которая нравится, отказывает в танце, это настоящая боль и обида. Ну, видно и не судьба. А Бал этот судьбоносный. И если сегодня – то навсегда. Дверь в зал открылась. На пороге стоял Амрит, щурясь от яркого света. Всё-таки пришёл. Он подошёл к ведущей, тихо спросил, есть ли пара минут до медленного танца. Она кивнула, поинтересовалась, зачем ему. Амрит махнул рукой и скрылся за дверью для музыкантов. – Добрый вечер, – сказал Амрит с улыбкой глядя на Рэйтана, всё ещё настраивающего гитару. – Привет! – Рэйтан прямо просиял, – ты пришёл навестить меня? – Да, и ещё подарить тебе кое-что, – Амрит с улыбкой протянул Рэйтану листок из блокнота. – Оу, что это? – Рэйтан задумчиво крутил листок в руках, пока не догадался повернуть обратной стороной, – твой портрет? Сам рисовал? – Да, сам рисовал, – подтвердил Амрит, – я подумал, что ты хотел бы всегда смотреть на меня. И подарил это. А ещё я нарисовал тебя. Но этот портрет я тебе не отдам. Он будет у меня, чтобы ты всегда был со мной. Амрит показал другой листок. Там был нарисован Рэйтан. Красивые длинные волосы, огромные чёрные глаза, так проникновенно смотрящие сквозь бумагу... Он был прекрасен. – Это... я? – словно не веря, переспросил Рэйтан, – я такой красивый? – Ну... Ты очень красивый, – честно ответил Амрит, и тут же добавил: – без всяких. Мы друзья. – Помню, – Рэйтан улыбнулся, – тогда ладно. Я буду хранить твой портрет. Он всегда будет со мной, как я хотел бы, чтобы ты был со мной вечность. Спасибо тебе, Амрит. – Пожалуйста, – Амрит грустно улыбнулся, – ну, я пойду. Хорошо? Ты же сейчас будешь играть. Играй для меня, если тебе будет так проще. – Я готов играть для тебя вечность... – Рэйтан растерянно глянул на Амрита, – хорошо. Я постараюсь. И спасибо тебе за всё. У меня ещё никогда не было друга. – У меня тоже, – моментально ответил Амрит, – так что, тебе спасибо. А теперь мне и правда пора. Амрит протянул руку для прощания, как и в прошлый раз. На этот раз Рэйтан не стал пожимать её. Опустился на одно колено, преданно посмотрел снизу вверх и поцеловал руку Амрита. – А это не перебор? – поинтересовался Амрит, – давай, поднимайся. – Я не хотел прощаться, – Рэйтан поднялся, – я лишь хотел выразить всё своё почтение и преданность тебе. – Вот что мне нравится в тебе, так это то, что для тебя все люди равны, – задумчиво протянул Амрит, – поэтому не нужно мне никакого почтения. Мы на равных. Мы друзья. – Друзья, – согласился Рэйтан, – хорошо, ты тогда иди. Уже скоро мой выход. – Жду, – Амрит усмехнулся, – и, да. Мы не прощаемся. С этими словами он вышел обратно на сцену, а потом вернулся в зал. Он искал глазами Амалу и нашёл её. Она задумчиво стояла у окна, в красивом платье из фиолетового шёлка, которое струилось по её фигуре до самого пола. Волосы, от природы слегка волнистые, свободно лежали на плечах, ничем не скованные. Она была прекрасна... Амрит замер, обдумывая, что сказать, как зазвучала музыка. Рэйтан вышел на сцену и коснулся струн, проверяя звук инструмента. Всё готово, вот уже зазвучали и первые аккорды. Не успел ничего сказать. Значит, сейчас объяснится. И, под звуки «Осеннего вальса», Амрит пошёл к окну, где стояла Амала. Большинство ребят из толпы уже разделились на пары, одинокие сидели в кафе-баре и топили печаль... в лимонаде. Это всё же школьное мероприятие, поэтому алкоголю здесь не место. И Амрит подошёл к Амале. Протянул ей руку, приглашая в танец. – Подарите мне танец, Госпожа Амала? – спросил он, слегка склонив голову, – Вы бы осчастливили меня. – С удовольствием, Господин Амрит, – она улыбнулась, протягивая ему руку. И они закружились в вальсе. Такие простые, понятные движения. Но в них словно какая-то недосказанность. – Послушай, Амала... – чуть сильнее потянув на себя девушку, начал Амрит, – я всё хотел тебе сказать... – Тише, тише, Амрит! – она зашептала, указывая взглядом на сцену, – сейчас петь будет. И в правду, после вступительных аккордов зазвучала мелодия гитары, в унисон с высоким, звучным голосом Рэйтана: Красавица рыжая осень Достала наряды свои. Тебя златокудрая просим – Продли эти дивные дни... – Амала, я... – опять попытался заговорить Амрит. – Тише, тише, – она снова заставила его замолчать. А пение продолжалось, и пары кружились под звуки «Осеннего вальса». И Амрит вёл Амалу, всё пытаясь что-то сказать... Земля в разноцветном убранстве Пестрит от твоей красоты, И ветер прощальные танцы Устроил опять для листвы... Хорошо, когда вместо заезженного "раз-два-три" звучит красивая музыка. И танцевать проще, и приятнее. Только вот очень нужно сказать... – Амала... – ещё одна попытка. И вновь её шёпот: "Тише!" А тем временем зазвучал припев: Осенний вальс , танцуют листья, Их кружит ветер все быстрей. Осенний вальс танцуют листья, Люблю я осень все сильней... Оставив свои попытки высказаться, Амрит просто расслабился, слушая музыку и песню. Слушая голос Рэйтана. И в правду ведь, звучный... Осенний вальс, листвы пестрящей, И столько радости вокруг. Осенний вальс, ты настоящий А я поклонник твой и друг... И будто бы эти слова и не о вальсе... А словно адресованны Амриту. Ну ещё бы. Рэйтан стоит, и смотрит только на него. Поёт для него. Его "поклонник и друг"... – Амала... – Амрит вновь окликнул девушку. – Да, ты что-то хотел? – поинтересовалась она, – я слушала песню. – А я смотрел на тебя... – Амрит смело взглянул прямо ей в глаза, – и готов смотреть вечность в глаз твоих златокарий омут... – Это есенинский эпитет... – задумчиво протянула Амала, – читаешь Есенина? – Вообще читал всё, но это стихотворение как-то в душу запало, – признался Амрит, – пойдём. – Куда? – спросила Амала. – Отсюда... – задумчиво сказал Амрит, – ко мне... Я был бы счастлив, если бы ты поехала со мной. Просто на эти выходные я уезжаю за город, в своё личное поместье. И хотел забрать тебя с собой. – Да, пойдём! – Амала искренне улыбнулась, – и ты так хорошо танцуешь... Они вышли из зала, тихо, стараясь никому не мешать. Стоило Амале ступить на лестницу, как Амрит ловко подхватил девушку на руки. – Возражения не принимаются, ты можешь упасть, – сказал он, крепче прижимая Амалу к груди. Хотя она и не собиралась возражать. Напротив, ценила эти мгновения близости. Казалось бы, простая вежливость, а на самом деле... Столько всего в этом кроется. Дойдя до выхода, Амрит опустил Амалу на ноги, всё ещё поддерживая за руку. На улице уже было темно и холодно. Амала в своём лёгком платье сжалась от неожиданно подувшего ветра. – Вот, возьми, – Амрит протянул ей свой тёмно-синий пиджак. Так как Амала не взяла, он подошёл к ней сзади и аккуратно надел пиджак на девушку, укутал её хрупкие плечи. По длине он доставал примерно до колена, поэтому Амала точно была в тепле. Амрит достал телефон, набрал номер и стал ждать ответа. Наконец, проговорил в трубку: – Немедленно выезжай. Куда? К 55-ой школе. Я с девушкой, с ней нужно бережно обращаться. Скажешь слово – оторву голову голыми руками. Да, водить сам буду. Да, права есть. Жду. Только попробуй опоздать. Амрит сбросил вызов и обратился к Амале: – Звонил водителю. Через пять минут заберёт нас. А пока у нас есть немного времени, я всё-таки скажу тебе то, что собирался. – Слушаю... – Амала пристально посмотрела на Амрита. – Ты лучшая девушка, которую я встречал, – начал он, – и ты мне нравишься. Нет, не просто. Это более сильное чувство. Я... Я сталкиваюсь с таким впервые, но... Я люблю тебя, Амала. Люблю. – Ах! – у Амалы вырвался вздох, – я думала, чувствую это одна. Словно жар охватывает меня всю. Я никогда не чувствовала ничего подобного... И... Я тоже тебя люблю, Амрит. Люблю. – Это отличный момент... – Амрит неосознанно перевёл взгляд на нежные губы девушки, – не важно. Не на улице ведь, где может... Его речь оборвалась, когда Амала резко прильнула к нему, обхватив его шею руками, и в запале сорвала его поцелуй. Амрит сперва замер, не зная, как реагировать. А потом нежно обнял девушку за талию, углубляя поцелуй. Он целовал её сладострастно, самозабвенно. Как умел целовать только он один. Как он мог целовать только её одну. Свою любимую девушку. У Амалы сбилось дыхание, она, вся раскрасневшаяся, смотрела на Амрита глазами, полными счастья и... какого-то странного, неизведанного чувства. – Амрит... – прошептала она, растворяясь в его объятиях, – я... – Тише, тише, Амала, – его чуть хриплый, успокаивающий шёпот, – всё хорошо. Тебе ведь со мной хорошо? – Очень, – не сомневаясь ответила она, – разве бывает так хорошо от поцелуя? – Я не знаю... – честно ответил Амрит, – я такого не чувствовал раньше. Девушки, конечно, были... Но ни с кем не было такого, как с тобой. Ты словно раскрыла новые грани меня. И я теряюсь. Впервые в жизни я теряюсь. – Находись, – прошептала Амала с улыбкой. – Что? – не понял Амрит. – Раз теряешься, снова находись, – пояснила она. – Хочу находиться только с тобой, – ответил Амрит, – я увезу тебя в свой дворец и ты будешь со мной всю нашу вечность. – Это угроза? – Амала едва не отступила. – Нет, – Амрит приобнял её мягче и нежнее, – это обещание. Быть с тобой вечно. Быть твоим. – Но мы так мало знакомы друг с другом... – она растерянно глянула в его сверкающие глаза. – А кажется, будто целую вечность, – он усмехнулся, – и ещё целая вечность у нас впереди...