Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

— Почему недотёпа Уизли направляется к нам? — Себастиан посмотрел на Саламандру.  Она только пожала плечами. — Сейчас и узнаем.  — Сал! Можно тебя на пару минут? Есть разговор.  — Говори при нас, Уизли. У Саламандры от нас нет секретов. — Оминис положил руку ей на плечо.  Она и не думала протестовать или вмешиваться, с интересом наблюдая за действиями Гаррета.  — Оминис, и ты туда же? Я могу понять комплекс старшего брата у Себастиана… «Старшего брата? Вот кем ты думаешь я прихожусь Саламандре?»  Смешинки в уголках его глаз плясали ночными сверчками.  Гаррет продолжал: — Я понимаю, как была дорога вам обоим Анна, но вы не должны винить себя за произошедшее с ней. Я ценю вашу заботу о Саламандре, и если вопрос стоит таким образом, я принимаю ваши правила.  Себастиан, Оминис… Я прошу у вас разрешения сопроводить Саламандру на Бал.  Хохот Саламандры вылетел прежде, чем её ладони успели схватить его — смех разбился где-то у потолка, эхом отзываясь по коридорам Хогвартса.  — Ну и глупости ты говоришь, Гаррет Уизли! — Саламандра вытерла слёзы, пытаясь успокоиться. — Я очень польщена, и ребята тоже благодарны тебе за оказанную честь, но мы уже давно не посещаем подобные мероприятия.  — Вот как… Раньше тебе нравились балы… — Мне нужно учиться. — Саламандра достала серебряные часы из кармана. — Нам пора. Гаррет. — Кивок головы, и она поспешила удалиться, окружённая неприступной стражей по бокам.  — Прежде ты и впрямь находила светские мероприятия занимательными. — Оминис едва поспевал за парящей впереди мантией с эмблемой Слизерина.  — То было прежде. — Бросила через плечо Саламандра и резко повернула влево, едва не сбив идущую навстречу ученицу Гриффиндора.  — Осторожнее! Оминис и то лучше тебя справляется.  Себастиан был прав: Саламандра не видела дороги перед собой, глаза застилала пелена воспоминаний.  Раз, два, три, раз, два, три…  Себастиан кружит Анну в танце, а после она неделю не может встать с кровати. Пара минут беспечной радости стоили ей нескончаемых адских мук.  «Два года безуспешных поисков лекарства, провальных попыток повторить заклинание Исидоры, крадущей чужую боль. Мы стараемся недостаточно. Что толку от владения древней магией, если я не способна с её помощью творить никаких заклинаний, кроме разрушительных? Я видела, как хранители создавали замки, вызывали с небес реки дождя».  — Оминис, те книги у тебя? — Да. — Сегодня нужно изучить их все. Останемся в Выручай-Комнате допоздна.  Горячие приливы, обуявшие тело, не давали уснуть. Близость Саламандры, её мерное дыхание и ледяная ладонь, крепко-крепко сжимающая его руку, рисовали в воспалённом сознании непристойные картины. Оминис ворочался, безуспешно пытаясь разгладить ставшими тесными портки.  — Себастиан? — Прошептал он, — ты спишь?  — Нет. — Донеслось с другого конца широкой кровати в Выручай-Комнате.  В ночи, подобные этим, лежащая между ними Саламандра была способна забрать боль, исцелить их обоих от диких зверей, что рвали на части клетку изнутри.  Но она спала, изнурённая часами исследований тысяч страниц пыльных фолиантов.  Себастиан повернулся на бок. Смотрел на них, уже повзрослевших. Перемена в Оминисе не удивляла: прежде пухлые щеки осунулись, придавая чертам аристократичную изящность. Длинные пальцы затягивали его галстук по утрам, обхватывали двумя пальцами палочку, вертя по часовой стрелке во время скучных лекций. Изменения в повзрослевшем Оминисе были ожидаемы.  Метаморфозы Саламандры пугали.  Себастиан признался в этом после последней игры в «жмурки».  Собравшись на лужайке внутреннего двора Хогвартса после занятий, однокурсники развлекались детской забавой: завязывали по очереди глаза и пытались поймать друг друга. Сначала среди играющих было немного студентов, но позже к ним присоединилась Саламандра, и количество участников резко возросло.  Она скинула мантию, скрывавшую тело, распустила волосы, сняла тяжёлые башмаки с чулками, открывая икры и стопы. Никто не мог её поймать, несмотря на то, что она ходила по краю, распаляя и дразня того, что водил: нарочно давала чиркнуть кончиками пальцев по подолу одеяний, загонялась в угол, опасно близко пробегала, едва успевая отпрыгнуть в сторону прежде, чем её «осалят». Даже преподаватели выходили на балконы посмотреть на захватывающее зрелище, что она дарила.  Двор смеялся, а Себастиан, с проступившим на висках потом, продолжал охоту на Саламандру. Вот она уже была так близко, отрезанная ото всех путей отступления, прижатая к стене. Стояла, запыхавшаяся, между его рук, прижатых к холодному камню. Себастиан всего на долю секунды отстранился назад, чтобы схватить её в объятия, но она присела вниз, а после сделала кувырок, так что вместо Саламандры Себастиан встретился лицом с пустотой, замыкая руки в хватке.  Бурные овации обрушились со всех сторон, и Оминис объявил о конце раунда. Себастиану ничего не оставалось, кроме как сорвать повязку с глаз и наблюдать за Саламандрой, купающейся в восторженных взглядах знакомых.  «Не боится играть с огнём, всегда уверена в собственных силах, способностях, готовая ко всему. Хотелось бы мне хотя бы раз подмять её под себя, припечатать запястья к земле, навалиться всем телом. Что бы она тогда сказала? Слетела бы тогда отчужденная безмятежность с её лица?» Звон керамики от ударов ложкой по бортику прерывался приступами зевоты. — Оминис, у тебя мешки под глазами. Опять плохо спал? Мне приготовить сонную настойку?  — Не откажусь, бессонница становится постоянной спутницей моих ночей.  — Это заразно, Себастиан в последнее время не высыпается тоже.  — Вовсе нет, я сплю как младенец. — Тогда кто высасывает твою жизнь по ночам, оставляя чёрные следы под глазами? — Саламандра двумя мазками коснулась его лица. — Может, это делаешь ты? — Без улыбки спросил Себастиан. — Мне спать отдельно? Я тебе мешаю высыпаться, так что ли? — Всего 8 час утра, а вы уже нашли повод для препирательств. Мне стоит  начать беспокоиться? — Нет. — Я так и думал. Себастиан? — Нет. — Отлично. Пейте чай, он остывает. Трель певчих птиц в миниатюрном фонтане не прервалась более посторонней болтовнёй, и Оминис продолжил наслаждаться прохладой нового дня.