Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

Не слушай ни единого слова, что я говорю. Все крики звучат одинаково.

— Я починила твою робу. Зачаровала на станке, теперь, когда в ткань вплетены перо феникса и рог дромарога, никакие дуэлянты тебе не страшны. Буду спокойна за сохранность твоих конечностей. — Спасибо. — Себастиан, всё хорошо? Могу я что-нибудь сделать для тебя? — Всё в порядке. Я только соскучился по Эн. Пожелтевший лист бумаги исчез в ежедневнике из чёрной кожи. — Не знаю, зачем я перечитываю его. Как будто строчки сменятся на более приятные или я замечу скрытое послание, меняющее суть написанного. — Я вижу боль над твоим сердцем. Не знаю, как забрать её. — Вот бы вытащить комок, что застрял в груди и сдавливает сердце! — Так напиши об этом. Любое горе можно пережить, если сделать из него рассказ. — Выйдет грустная книга. — Как и все. Кто вообще пишет от счастья? Счастливые живут. У них нет на такое времени. — Ты правда думаешь, что это поможет? — Я всё равно пока не знаю, как вытащить боль, подобно Исидоре. Почему бы тебе не попробовать сделать это самостоятельно? Выплесни эмоции на бумаге.  Мне всегда было необходимо защищать других. Отдать жизнь, всего себя, во имя кого-то. Будь то Анна, Оминис или родители, которых уже нет. А когда я встретил Саламандру… Мне впервые открылось, как я выгляжу со стороны. Её присутствие связывало нас ещё сильнее. Иногда мне становилось трудно дышать от невидимых нитей, что стягивали и опутывали мои руки, тело, душу. Прочность оков, которыми были скованы наши судьбы, переплеталась со страхом, что однажды они спадут, и я останусь один на один со свободой. Мне бы пришлось встретиться с самим собой. Я бы тогда, наверное, отказался сделать вдох полной грудью, предпочтя задохнуться, потому что был взрощен в их клетке. Я больше не выживу вне тепличных условий, как не способен был бы самостоятельно существовать в природе дикий зверь, выпущенный на волю, после длительного пребывания в заповеднике. — Что ты думаешь об этом, Оминис? — Эта история пройдёт через века. — Она не претендует на вечность. — И поэтому не устареет.  Саламандра грелась на солнце, ловя последние лучи уходящей осени. Дальше — зима, бледность кожи и невыносимые морозы, которыми она сыта по горло. «Я скучаю по южным берегам и жаркому зною. Этот климат мне не по душе, но придётся потерпеть ещё немного». Она сидела на скамейке в Хогсмиде, читая письма с предложениями об обустройстве будущего: рекрутёры Министерства Магии бомбардировали её неустанно на протяжении нескольких месяцев. — Что за вздор! А это что такое? Отвратительно, за кого они меня держат?! Письма сгорали, осыпаясь в руках, и ветер разносил их останки по бескрайним плато Шотландии. — Мерлинова борода, что же такое Вам пишут, мисс? Высокий брюнет с ослепительной улыбкой подмигнул сапфировыми, как глубокое море, глазами. — Вы позволите? Саламандра подвинулась. Незнакомец, которому на вид было едва ли больше, чем Саламандре, присел рядом, положив саквояж на сырую землю. — Не подскажете, который час? Мои часы разбились, пока я добирался до здешних… Красот. — Четверть одиннадцатого. Вам следует пройти к местному мастеру-часовщику. Вы не местный? — Приехал из Лондона утренним поездом. Я занимаюсь исследованием… Только сейчас незнакомец заметил форму на Саламандре. — Ох, Вы учитесь в Хогвартсе! Я окончил Ильверморни три года назад. — Значит, путешествуете? — Да. — Вы не думали обзавестись карьерой и устойчивым положением в обществе? — Ох, сложный вопрос. Думаю, мне просто хочется сначала увидеть мир. Я не до конца понимаю, чего хочу и кто я, если честно. — Вы спросили, о чём мне пишут.  Саламандра поведала ему о сомнениях относительно планов после выпуска. «Мы всё равно незнакомы и не увидимся больше никогда, так почему бы не поговорить по душам? Тем более мне не помешает свежий взгляд на ситуацию». — Хотите, я угощу Вас сливочным пивом? Мне нужен Ваш совет. — Почему бы и нет? Ведите. Треск брёвен в камине согревал, напоминая о далёких днях из детства. «Может, поэтому мне так спокойно сейчас и хочется болтать без умолку?» — И Вы представляете?! Мне, мне, предлагают поработать мракоборцем, будто я гриффиндорка какая! Кого они надеются прельстить чёрным плащом и корочкой? Ручные псы министерства на подсосе у вороватых чиновников и пустоголовых канцелярских крыс. Силой не добиться решения проблем с преступностью. Это всё равно что бороться с симптомами болезни, а не лечить корень. — Так ступайте в Министерство, продвигайте свои идеи. — Я Вас умоляю! Всё, что может система — налагать запреты. — Чем Вам не угодили запреты? — Они создают порочный круг. Запреты порождают ещё больше запретов. — Что же Вы тогда предлагаете? — В этом всё и дело. Я образована ровно настолько, чтобы диагностировать болезнь нашего общества, но мне не хватает ни опыта, ни знаний, ни кругозора, чтобы внести решение. Я понятия не имею, что мне делать со своей жизнью. — Хотел бы я дать Вам дельный совет, но всё, что я могу — похвастаться своей свободой и путешествиями. Подумайте об этом. В местах, где нас нет, может храниться ключ к разгадке о том, кто мы есть на самом деле.