Саламандра. Последний год в Хогвартсе.

Я ночной кошмар, одетый в дневную негу мечтаний.

— Тебе снова письмо пришло? — Угум. — Ты ответишь на него, но не дашь нам с Оминисом его прочесть? — Именно. — И не расскажешь, от кого оно? — Да. Дверь захлопнулась за ним с оглушительным треском, так что проходящий мимо преподаватель подпрыгнул на месте. «Завела просто друга по переписке? Двоих парней ей мало, она решила найти третьего на стороне?» — Себастиан, потрудись объясниться! Твоё неподобающее поведение переходит все границы. — Почему ты так спокоен, Оминис? — Я умею контролировать свои чувства, подавлять демонов, запирать драконов ревности и собственничества на цепи в катакомбах души. Потрудись и ты усмирить своих чудищ силой разума. Ты ведь не из тех, что будут выдвигать претензии по пустякам? — Это не пустяк, Оминис! — Себастиан! Да что с тобой? Почему ты так боишься её потерять? — Она взрослеет, меняется, умнеет. Ты чувствуешь, как она похорошела? Ох, Оминис, как опасна её красота! Ты бы видел жадные взгляды мужчин, женщины глазами завистливо провожают её, стоит ей только пройти мимо.  — Кто, Саламандра? Она не всегда умывается и чистит зубы по утрам, мне порой приходится заставлять её пойти ополоснуться в ванне. Расчёску она выкинула и не может найти уже месяц. Вчера я провёл несколько часов, разбирая её шкаф. Она что, ходила неделю в одном и том же костюме? — Кому видно под мантией? — Она ответила точно также. Ты не пойдёшь ужинать? — Мне надо проветриться. Идите без меня. Общая зала пестрела мантиями: все факультеты собрались за столами, разделяя трапезу. Вкусим хлеб, да испъём из кубков — простой обряд, заложенный основателями в надежде, что такие разные умы обретут общее, то, что их объединит. Отчасти их замысел удался: сегодня все ученики были охвачены единым порывом негодования по поводу очередного запрета, принятого Министерством Магии. — Поверить не могу, что отныне нам запрещено посещать Хогсмид без письменного согласия родителей! Какой в этом смысл?! — Вместо того, чтобы заточить преступников да решётку, они решили посадить под замок нас! — Конечно, а что вы думали? С детьми бороться легче, чем с головорезами. — Пустите меня стать Министром Магии, и я наведу порядок! — Гаррет запрыгнул на стол, шагая по нему, красуясь на всеобщее обозрение. Первогодки-гриффиндорки залились румянцем, перешёптываясь и жадно ловя каждое его слово. Саламандра, сидящая за соседним столом, громко произнесла, не отнимая взора от тарелки с ужином: — Гаррет Уизли, посредственный студент 7 курса, будущий пивовар, сейчас расскажет нам всем, как правильно жить! Мягкая улыбка на губах Саламандры встретилась с оскалом Гаррета, не желающим сдаваться. — А даже если и так? Думаешь, в искусстве дебатов тебе нет равных? — Подобные вещи не надумываются, а достаются в испытаниях. Хочешь бросить мне вызов? — Да. — Хорошо. Вот что я думаю о твоих заявлениях, Уизли: тебе стоит прежде проштудировать тома по философии и антропологии, истории магии и мира, исследовать научные труды по вопросам политики и управления обществом, и только потом высказываться по поводу изменения системы. — Ты разве не видишь, что система нарочно затыкает рты таким, как я, чтобы мы не критиковали её лишний раз? — Критиковать можно что угодно, даже рыжину твоих волос. Именно из-за таких смелых бунтарей с пустыми головами, думающих, что на сложные вопросы всегда есть простые ответы и быстрые решения, в Министерстве сидят безмозглые чиновники. — Директора Хогвартса тоже назначает Министерство, и что-то я не вижу, чтобы тут всё разваливалось. — Воистину, то чудо Хогвартса. Если он переживёт «правление» Блэка, следующим директором можно смело назначать лунтелёнка. Взрыв хохота собравшихся зевак, наблюдающих за спором, заставил Гаррета промолчать. Оминис не мог остаться в стороне. — Ты запутался в собственной линии, Гаррет. Ты определись, ругаешь ты систему или оправдываешь, приводя пример с Профессором Блэком. Гаррет оживился. — Если кто и размывает понятия, так это Саламандра. — Он обратился напрямую к ней. — Скажи честно, без слизеринских увёрток: неужели ты не видишь, как устарела и закостенела система? — Даже слепой видит это, Гаррет.  — Она спохватилась. — Без обид, Оминис. Он махнул рукой, мол, продолжай, не останавливайся из-за таких пустяков. Так она и поступила: — Мало видеть проблемы, нужно знать, как их решать. Думаешь, ты единственный такой, получивший поверхностное образование, возомнил себя будущим Министром Магии? Сколько вас таких, бравых смельчаков, разоблачающих пороки системы? И что вы можете предложить? Разрушить старое, чтобы построить новое — единственное, о чём вы бесконечно треплетесь, но какое оно будет, это новое? В итоге вы не добьётесь ничего, кроме как воспроизведения старого. Ты бы знал об этом, читай ты больше книжек. Но кому они нужны, да? Ведь ты уже и так знаешь, как всё устроено, и сам можешь написать тысячу фолиантов. Гаррет спрыгнул на землю, вплотную подойдя к Саламандре и нависая над ней. Оминис едва не задохнулся от возмущения подобной наглостью. — Что по-твоему ты делаешь, Уизли? — Палочка Оминиса уткнулась в сонную артерию Гаррета и впилась в кожу, вынуждая того отойти на несколько шагов назад. Зал затих в предвкушении зрелища. — Неприлично нарушать личные границы дамы, тебя разве этому не научили? — Из-за тебя они готовы поубивать друг друга! — Девочки окружили Саламандру, не проявляющей никакого интереса к происходящему. — Они просто готовы поубивать друг друга, Имельда. Им не нужен для этого повод. — Брови Саламандры насупились: стейк из говядины никак не хотел разрезаться. — Мы можем решить это прямо сейчас, Мракс. — Гаррет ударил по руке Оминиса снизу вверх, уходя с линии атаки его палочки, принимая стойку для дуэли. — Умно. — Саламандра пыталась разжевать кусок мяса. Как всегда она говорила с набитым ртом. — Теперь я привлёк твоё внимание, а? — Белоснежные зубы Гаррета сияли самодовольством. — Зря ты так, Гаррет. Оминис тебя покалечит. — Саламандра сделала глоток из кубка и снова отвернулась, ища на столе виноград. — Хватит! Вы из ума выжили, устраивать разборки прямо посреди Общего зала?! Из-за вас нас всех могут лишить палочек. Не дай Мерлин это дойдёт до директора! Отойдите друг от друга, сейчас же! — Старосты факультетов всполошились. Оминис убрал палочку первым. — Вся суть Мраксов — пугаться малейшей опасности и убегать с поля боя! — Гаррет повернулся к гриффиндорцам, многозначительно улыбаясь. Оминис проигнорировал его насмешки, садясь на своё место рядом с Саламандрой. — Насилие никогда не было решением. Но порой он переходит всякие грани. — Оминис говорил тихо, только Саламандра, знавшая каждую ноту его голоса, могла разобрать тусклые слова. Она сжала его руку, а потом протянула тарелку с яствами. — Я положила только самое вкусное. Стейк сегодня отвратительно жёсткий. — Спасибо. — Себастиан! Ты такое пропустил! Оминис только что спас Гаррету Уизли жизнь! — Быть не может! Что произошло? — Торжество гуманности. — Оминис опустился в кресло. — И милосердия.