Промысел звезд. (часть I) Волею Судьбы

      Всех потерпевших, за исключением Джима Райнора, разместили в довольно уютных жилых секторах огромного боевого корабля. Каждому был выделен комплект одежды, после приведения себя в надлежащий вид. На этот случай помимо самих отсеков для жилья имелись санитарно-уборные комнаты, чем с радостью и пользовались прибывшие.       Милиса Виртет в силу того, что была единственной женщиной среди уцелевших, находилась в полном одиночестве от всех. Это было и хорошо с одной стороны и тревожно, так как за последнее время она привыкла к постоянному присутствию с ней Джима. Именно с ним были связаны ее мысли. Одновременно с мыслями о Джиме, она также беспокоилась о своем господине, постоянно смотря на битронный браслет, который неугомонно мерцал зелеными огнями в штатном режиме. Никакой тревоги или перемены (согласно инструкциям) она на нем не замечала.       Однако, на некоторое время девушка все-таки отвлеклась от насущного. Как же было приятно ей после тяжелых испытаний, теперь под теплой, нежной водой, смывать с себя накопившуюся усталость, грязь, пыль, копоть и кровь. Приятные струи с легким ароматом, мягко пронизывали собой ее нежную кожу, делали легкими не только ее волосы, но и все ее белоснежное хрупкое тело.       После процедур, Милиса ощутимо преобразилась. Выглядела она очень красиво. Лазурные, более выразительные, чем прежде, глаза, сияли. Сияли жизнью и надеждой в лучшее будущее. Внешность ее была преисполнена цветущей жизни. Уже многим привычная ее легкая бледность, теперь придавала ей не болезненный вид, а напротив, весьма завораживающий внимание, шарм, который давно в ней не замечался. Выделенная ей одежда, сидела на теле идеально, подчеркивая только достоинства.       Подобно Милисе выглядели и все остальные спасшиеся с Антига-Прайм, теперь мало похожие на тех людей, которые были с нею там, внизу. Пребывание на крейсере оказалось спокойным. Находясь в такой боевой громадине, было не страшно, но трепетно. Подобное приключение было знаменательным у всех спасшихся, и им хотелось как можно дольше продлить впечатления от него. Ведь в действительности повторно оказаться в подобном месте шанс был не из исполнимых, а если и вероятным, то едва ли преодолеть вновь пережитое, приведшее к этому, было реально возможным.       Милисе было не до наслаждений путешествием. Она постоянно просилась к Джиму, просилась о встрече с главой корабля, но ей во всем отказывали. Майор Ларсен держал ее словно под заключением. Ее хорошо поили, кормили, не лишали отдыха, но покидать жилой модуль и уж тем более встретиться с Джимом было, строжайше запрещено. На просьбы увидеть главного космического судна ответа не было. Просто сухо игнорировали и ждали неизвестно чего.       Некоторое время спасшихся людей по одному вызывали на допросы, которые проводил все тот же майор Ларсен. Никакого давления с его стороны не было, однако мягкая и хитрая напористость в его работе все-таки просматривалась. Методично, не спеша, майор выслушивал каждого, внося записи в свою электронную книжку, анализируя схожесть и различия ответов.       Выглядел майор Ларсен человеком основательным и знающим свое дело. Профессионально, без суеты он шел по намеченному плану, выдерживая стратегию, доводя ее до совершенства тактическим подходом в зависимости от индивидуальности каждого допрашиваемого.       Очередь Милисы настала последней. Как специально он испытывал ее терпение своей неспешностью. Помимо всего прочего, перед встречей с ней, он изучил немало архивов с содержанием ее рода деятельности, данных о ее прошлой и нынешней жизни. Внимательно он изучал подноготную молодой, но весьма способной девушки, где-то удивляясь узнанному, где-то, даже, настораживаясь. Очень непростой экземпляр попал в сети огромного боевого корабля, выяснять суть которого было весьма интересно, а где-то и необходимо.       Милиса в сопровождении конвоя шла к майору Ларсену. Ей на мгновение показалось, что она находится на одной из баз Антига_Прайм. Корабль был настолько огромен, а его персонал многочисленным, что всецело походил на еще совсем недавно ненавистное ей место. Единственным отличием от научной базы, в которой ей удалось побывать на Антиге_Прайм, было то, что корабль был лишен больших помещений, и запутанных многоуровневых коридоров. В крейсере было все четко определено и ясно: никаких тупиков или замыкающихся переходов. Помимо всего прочего, почти в каждом ключевом секторе корабля имелся голографический компьютер, в котором показывались все пешеходные развязки на случай атаки или эвакуации. Лишь легкая нестандартная искусственная гравитация выдавала место пребывания тем, чем оно являлось.       После продолжительной прогулки под конвоем по коридорам, соединяющим его сектора, Милиса оказалась в маленькой комнатке с иллюминаторами, в которых кроме полумрака и легкой дымки ничего не было видно. Из интерьера в комнатке имелся металлизированный стол и два стула, выполненных из того же блестящего материала. Один стул был занят майором Ларсеном. Стены, потолок и пол, были абсолютно голыми, под цвет предметов мебели. Позади майора стояли двое солдат, одетых в легкую броню пехоты.       – Здравствуйте госпожа, Виртет, – улыбаясь белоснежной улыбкой, приветствовал девушку майор, – присаживайтесь, пожалуйста.       Недоверчиво смотря на майора, она села за стол, оказавшись прямо напротив солдата, внимательно смотрящего на нее своими черными глазами. Легкое освещение здешней комнаты исходило вертикально сверху, весьма зловеще освещая людей, которые находились в ней.       – Прошу прощения за столь долгие ожидания, но нам необходимо было кое-что проверить, прежде чем мы смогли бы поговорить, – майор Ларсен, сделал неоднозначный вздох, – К тому же, возникли кое-какие проблемы с этим крепышом, которого мы поселили отдельно от вас…       – С Джимом? Что вы с ним сделали!? – испуганно воскликнула Милиса.       – Не волнуйтесь, с ним все в порядке, – как-то фальшиво ответил майор, продолжая смотреть в лицо девушки.       – Я вам не верю! Почему вы держите его отдельно от нас!?       – Потому что он опасный человек. И плохо контролирует себя. Это в целях общей безопасности…       – Я вам, все равно, не верю!       – Знаете, мадам, – резко переменилось настроение майора, – не в вашем положении выдвигать какие-либо требования или жаловаться на жизнь. Радуйтесь, что вы живы. Там, откуда мы вас подобрали шанс выжить один на миллион, и это если исключить кораблекрушение. Ну да ладно, это все лирика. Приступим к делу.       Милиса, нахмурив брови, посмотрела на майора, не зная, что именно было ему надо от нее. Майор Ларсен пристально смотрел на свою собеседницу, совершенно не выражая к ней никаких внешних симпатий.       – Итак… – произнес он, – Я изучил ваше досье, и, признаюсь, впечатлен. Для столь юного возраста у вас впечатляющие успехи во многих областях. Ваша безупречная карьера, родословная, связи – без вопросов вызывает восхищение. Однако, опустив ваши успехи и недостатки зарождается множество вопросов, а в частности, какого черта вы делали на борту того транспортного судна? И как вы связаны с этой неопределенной личностью Джимом Райнором, на которого мы не нашли ничего, кроме последней регистрации его на колонии МАР_САРА, которая, как вам известно, уже исчезла с лица Конфедерации…       – Это долгий разговор, майор, – глухо ответила Милиса, опуская глаза в пол.       – Я люблю долгие разговоры и, признаюсь, я очень хороший слушатель. Начните и все увидите сами.       Милиса насторожилась. Майор Ларсен выглядел строгим, но стремящимся пойти на контакт. Милиса могла рассказать многое, может быть, даже и про станцию Доминиона, чей меч занесен над столицей Конфедерации, но она не верила сидящему перед ней. Она не верила никому, чувствуя заговорщиков везде и всюду. Принеси она информацию не в те уши, все могло закончиться трагедией.       Она смотрела на шевроны на форме солдат и гербы корабля, уверенная в точности, кто здесь был главным. Но то, что с главой крейсера ее не знакомили, это заставляло замыкаться в себе бедную девушку, и ожидать только самого худшего. Как-то все натянуто выглядело, хоть и правдоподобно.       – Ну так как? Начинаем беседу?       – Позвольте мне увидеться с коммодором Луддером. Если вам можно верить и вы те, за кого себя выдаете, он должен быть здесь и, тем более, быть в курсе относительно меня.       – Было бы хорошо, но я не знаю, вы ли та за кого себя выдаете? – прищурился майор, всматриваясь в личико Милисы.       – Вот именно потому я и прошу встречи с коммодором.       – Что вы делали на Антиге_Прайм? Вы в курсе относительно того, что там происходит?       – Только догадываюсь…       – Говорите…       – Вы хотите услышать касаемо той части, к которой я имею отношение или всего?       – Всего, и не играй со мной, пожалуйста! – меняясь в сторону агрессии, ответил майор Ларсен.       – Хотелось бы и мне все это понять, – выдохнула девушка, явно не желая сотрудничать.       Майор Ларсен задумчиво посмотрел на девушку, пытаясь разобраться играет ли она с ним или, в самом деле, не знает всей истины дел. Не подымая глаз, девушка сидела в напряжении, но, несмотря на это, она все равно проявляла волю неуступчивости, заставляя считаться с собой, а также склоняться в сторону ее просьб увидеть Джима и коммодора Луддера.       – Вы понимаете, что исходя из ситуации, я могу отправить вас под арест? Ваша личность фигурирует на фоне самых страшных событий когда-либо происходящих в нашем мире. Необъяснимые вещи творятся в космическом пространстве дальних рубежей. Да что там космос, миры гибнут! В созвездии САРА уничтожены две планеты! Сгорели в мгновение! Активность протоссов, активность Доминиона, да к тому же, необъяснимая напасть, заселившая Антигу_Прайм! Почему вы так спокойны? Что вы знаете!?       – Я все прекрасно понимаю, майор, – снова глубоко вздохнула девушка, – но я не буду говорить ничего, пока не увижу живым и здоровым Джима Райнора и не встречусь с коммодором.       Майор внимательно поглядел в глаза женщины, и удивился тому, как при такой хрупкой наружности она может быть настолько крепка волей. Он отчетливо разглядел в ее глазах и то, что она в самом деле обладала информацией, очень важной информацией, и, как это не странно, была настроена на сотрудничество, готовая сдержать свое слово. Как же стоило поступить – терзался майор Ларсен.       Милиса знала цель своей миссии и не могла поступить иначе. Вера в своего господина крепила ее дух до такой степени, что она была готова на большие испытания и трудности, лишь бы не подвести его и все то, ради чего он старался.       Она сидела в ожидании и с виду могло показаться, что она ждет решения своей участи. Однако, она обдумывала дальнейшие действия. В ее голове проносилось множество вариантов как поступить, что сделать, как направить диалог, чтобы майор ее услышал. При всем при этом нельзя было выложить все таким образом, чтобы она перестала быть ему нужна, ведь если он действует не от лица государства, а от лица предателей и, как уже казалось, экстремистов-революционеров, то все могло оказаться еще куда хуже, чем было. Она всматривалась в глаза военного, вспоминая учения, которые преподавал ей магистр. Наспех используя знания психологии, опыт из жизни, подсказки господина, она искала нужную нить, нужную струну, чтобы обязательно на нее надавить. Но как это было непросто сделать, когда не обладаешь псионической силой. Ведь по сути. Будь она призраком, можно было бы легко склонить волю собеседника в свою пользу так, что он бы этого никогда не понял бы. С другой стороны, будь она призраком, разговор с ней был бы совершенно иной, да и вообще был бы – призракам нахождение на Антиге_Прайм строжайше запрещен. Лишь сверхограниченный контингент из самой верхушки элит имел право на подобное.        – Вы мне не доверяете? – словно прочел мысли, спросил майор.       – Абсолютно, – кивнула Милиса, отважно смотря в глаза военного.       Майор неоднозначно улыбнулся. Могло показаться в его выражении, что он признает волю девушки и уважает ее сопротивление.       – И что вы думаете касаемо меня? Что я какой-нибудь агент? По-вашему я кому служу?       – Не знаю. Слишком много всего произошло, слишком много врагов вдруг выявилось у моего государства. И самое страшное: врагов не внешних, а врагов внутренних. Система настолько прогнила, что я ничему уже не удивлюсь.       – Но, тем не менее, коммодору вы верите? Почему?       – Потому что ему я верю. Мой господин не может ошибаться в людях…       – Это вы про магистра Эндро Перска? Занимательная личность... – вспоминая досье и на лорда, задумчиво ответил майор. – Очень неоднозначный человек. И, вспоминая предложенную концепцию строения военного и мирного ремесел с его выложенной программой и сроками выполнения, а также подходом и реализацией, могу сказать, что он еще тот умник. Вы знали, что его идеи и политическое направление многие не поддерживают, если не сказать, что вообще воспринимают в штыки? У него спорная репутация. В частности большинство сходится на том, что он очень опасный человек, представляющий угрозу сложившемуся веками укладу мира.       – Все течет, все меняется. Любую идею, даже самую созидательную, привыкший жить по накатанной, народ воспринимал в штыки. Однако позже с приходом новых поколений, люди приходили к выводу, что так оно лучше.       – Через кровопролития и гибели миров, – усмехнулся майор. – Ты еще скажи, что идея Доминиона была созидающей и истинно верной!       – На счет истины не знаю, но на счет их видения жизни не могу быть категорично не согласной. В их строении мира есть свои плюсы и свои минусы. Нет ничего совершенного. Всегда будет так. Но признать их стремление подчинить все их воле я не могу, ибо все-таки влияние на качество жизни их политики менее качественно для общего блага, нежели нашей.       – И уж тем более неприемлемо, если сравнивать с версией, озвученной лордом Перском и его соратниками-миротворцами.       – Не могу не согласиться, – спокойно ответила девушка.       – Опасные веяния от вас, госпожа Виртет, – покачал головой майор, несколько разочарованно глядя в портативный голографический компьютер, лежащий на столе, – я не знаю, что мне с вами делать.       – Делайте, как знаете, – сверкнула лазурным взором девушка, совершенно меняясь в лице. – Скажу в последний раз: позвольте мне увидеть Джима Райнора и лично встретиться с коммодором. Я обладаю информацией и могу поделиться. Могу даже предоставить документы. Поверьте мне, они заинтересуют вас, невзирая на чьей стороне вы выступаете…       – Вы не признаете во мне патриота! Как обидно! – несколько наигранно ответил майор, но после задумался. Женщина точно знала и обладала информацией.       – Что так важно вам в этом заключенном? – сверкнув глазами, спросил майор Ларсен.       – Я дала слово, что доставлю его на место – это единственное, что я могу вам сказать…       – Что это за место? Чем он так важен? Он же глупый. Без родины без флага. Пожизненно ссыльный. На него даже все досье сведено на невозвратность оттуда. Кстати, это невероятная удача, что он спасся с колонии и… – тут майор снова задумался, – Вы ведь были там? До того, как ее уничтожили, а точнее, совсем недавно до того момента, как ее уничтожили.       Милиса ничего не ответила, опустив глаза в пол.       – Две колонии, теперь Антига_Прайм… Нет, что-то тут все не чисто с вами… – вдруг почувствовал холодок майор, всматриваясь в девушку еще пристальней. – Сержант, планы меняются… Переместить ее в сектор для заключенных. Она очень опасна. Пока все не выясню пусть посидит за решеткой.       Глаза Милисы округлились. В душе возникло гнетущее негодование. Но вспомнив магистра и его наставления, она, прикусив губу, лишь тяжело вздохнула, готовая смириться перед неизбежным.       – Я буду ждать вашей сговорчивости, мадам, – донеслись слова майора, уже когда Милису вывели в коридор.       Перед тем, как попасть на нижний уровень, женщину провели несколько секторов по верхнему. Ей удалось еще раз рассмотреть устройство боевого корабля. Бегло оценить работу персонала, охрану, общее состояние содержания коридоров. Навстречу, пока сопровождали девушку в камеру, ей попалось несколько представителей службы крейсера, среди которых по великой случайности оказалась старая знакомая. Выпучив глаза от неожиданной встречи, девушка, с которой в свое время стажировалась Милиса, смотрела на происходящее. Милиса лишь пожала плечами, отчаянно устремляясь взором вперед.       – Не загораживайте проход, – отодвигая онемевшую на месте девушку, говорили солдаты.       Разместили Милису в одиночной камере. Переоделась она в белую робу (принятую здесь), которая, как заметила девушка, ей неплохо шла. Камера была выполнена из специального сплава, внешне напоминающего сталь. Для личных нужд имелась раковина и нужник. Имелась кровать и тонким матрасом и одеялом, тумбочка и один стул. Все прочее, даже лист бумаги и карандаш отсутствовали. Единственное, как с пользой можно было провести время, это либо спать, либо размышлять, что и стала делать девушка. Чудом охрана не отняла у нее битронный браслет. Милиса сослалась на то, что это миникомпьютер отвечающий за ее состояние, наговорив много непонятных слов и сославшись на то, что без него она просто-напросто погибнет, ей удалось отстоять его наличие. Естественно, если бы процессом занимался лично майор Ларсен с вещицей пришлось бы расстаться, но, к счастью, все было вверено глупой охране. Просканировав и ничего опасного не обнаружив, ей позволили его оставить.       Крейсер коммодора Луддера был показательным, потому камеры заключения, как и все прочее, находились в надлежащем состоянии. Всюду было чисто. Никакого беспорядка. Охрана и служащие вели себя достойно и даже вежливо. Грустно Милиса посмотрела на свое отражение в металлической стене. Провела по коротко постриженным волосам и вздохнула. Чувство огорчения накрывало ее. По сути она не справилась с заданием, попав на неопределенный срок в заточение. Потеряла Райнора. Не знала, что происходило там: в большом мире.       После долгих размышлений, лежа на жесткой кровати, которая после всего преодоленного, все равно, казалась комфортной, уставшая Милиса уснула. Неизвестно сколько часов ей удалось проспать, но проснулась она от открывающейся в камере гидравлической двери. Вздрогнув, она открыла глаза, увидев на входе майора Ларсена, свою старую знакомую и несколько солдат.       – Вставайте, коммодор хочет вас видеть… – сказал несколько дружелюбнее, чем прежде майор Ларсен.       – Правда? – не поверила своим ушам Милиса. Сотрудница корабля, и по совместительству помощница коммодора, улыбаясь, кивнула Милисе.       – Переодеться не забудьте, – сказал майор, видя как быстро приготовилась уходить из камеры заключенная. Внимание майора, как и следовало ожидать, заострилось на битронном браслете, который он не заметил в прежней ее одежде. Короткий рукав сделал свое дело. – Почему вы не сняли с нее этот браслет? – обратился он к охране. Те начали несуразно и заикаясь что-то объяснять, от чего майор тут же поморщился и махнул рукой. – Идиоты… – и тут он перевел свое внимание на Милису. – Зачем он вам? Связь с лордом Перском?       – Да, – кивнула девушка, сближаясь со свой коллегой. – Спасибо, Рене.       Спустя короткий промежуток времени, Милиса уже была в рубке управления космическим кораблем. Не уступая по своим масштабам, командным штабам крупных наземных комплексов, существующих в Конфедерации, перед глазами Милисы открывалось самое главное и уязвимое место могучего боевого космического крейсера. Множество современной техники и программного обеспечения было первым, на что обратила внимание гостья. Ее лазурный взгляд заблестел словно драгоценные камни. С радостью она смотрела, как множество персонала занимается работой, которая ни на мгновение не переставала кипеть. Повсюду слышались голоса мужчин и женщин. Диспетчера, которых было с десяток, постоянно что-то запрашивали, получая и давая ответы с разных его секторов. Помимо рабочих, на что обратила внимание Милиса, в командном центре имелось большое количество легко вооруженных солдат, которые неустанно следила за всем происходящим. Всюду горели мониторы, какие-то разноцветные огни приборов, размеры которых были от мизерных до весьма крупных. Особо притягивали на себя внимание голографические полотна размерами в несколько метров, на которых изображались графики, карты местности, различная информация.       В центре всего этого словно дирижер стоял и руководил процессом коммодор Луддер. Пожилой военный с чисто выбритым лицом, полосами седины на черных волосах, держа прямо осанку, стоял у одного из голографических полотен и о чем-то внимательно беседовал с людьми, которыми был военный полковник и два сотрудника корабля. Как только все было обговорено и решено, он переводил внимание на других людей, давая им указания. После того, как весь процесс руководства был ненадолго завершен и внимание военного поймало Милису, наступила и ее очередь сливаться в происходящее.       – Госпожа Виртет! Кто бы мог подумать!? – обнимая девушку как внучку, приветствовал коммодор. Майор Ларсен несколько сконфуженно наблюдал за происходящим, начиная краснеть.       – Рада вас видеть, коммодор, – улыбалась девушка, – хотелось бы просто так, но я, пусть и по чистой случайности, однако по очень важному и неотлагательному делу, – после она недобро посмотрела в сторону майора Ларсена, и продолжила: – Можно поговорить с вами наедине…       Коммодор поглядел в глаза красивой женщины и, прочитав в них тревогу, указал рукой на кресла вблизи своего размещения.       Пройдя вглубь центра, скрываясь за людьми и аппаратурой, которых в свою очередь накрывал гул от рабочего процесса, расположившись в удобных креслах, напротив друг друга, Милиса начала повествование.       – Почему не доложили мне? – недовольно спросил майор, всматриваясь в беседующую пару, периодически поглядывающую на него.       – Вы бы не стали меня слушать, – ответила Рене, собираясь уходить.       – Своеволие проявляете? – остановил ее он, схватив за руку, спрашивая сквозь зубы.       – Не забывайтесь, майор! – вырвав не безболезненно руку, сверкнула взором служащая крейсера, и продолжила уходить.       – Я не забываюсь, да вот только вы нарушаете пункты безопасности!       – Милиса Виртет не опасна нам…       – Не вам судить!       Тем временем беседа, а точнее рассказ Милисы был в самом разгаре. Она повествовала красиво и красочно, описывая в деталях все то, что с нею за последнее время приключилось. Очень многие и необходимые факты, были также донесены до коммодора, внешний вид которого в зависимости от услышанного, менялся. Морщины проступали на лбу. Лицо бледнело. С каждой минутой он все сильнее устремлялся вниманием в рассказ девушки, не только слушая, но и пытаясь представить прожитое ею за последнее время. Не перебивая, он дослушал до конца. Не просто пока девушка замолчала, а пока не прошла определенная пауза. Милиса с надеждой глядела в уставшие глаза коммодора, а он в свою очередь, смотря в никуда, осмыслял. И осмыслял во всей серьезности.       – Значит, раскрыть личность Джима Райнора вы не можете? – протянул коммодор, потирая сухой рукой подбородок.       Милиса отрицательно покачала головой.       – Положение дел очень скверное, – продолжал коммодор, – вам несказанно повезло, что я, а ни кто-нибудь другой вас обнаружил. Как же бывает-то в жизни. Исключительно из-за того, что я знал лично отца Эндро Перска и его самого, в прочем, как и вас, уже почти десять лет, я доверюсь вам и постараюсь помочь, как только смогу. Вашего человека мы отпустим. С положением последних новостей ознакомим. Постараемся выйти на местонахождение станции доминиона, если лорд Перск не выйдет на нас прежде, что маловероятно, судя по тем данным, что вы имели возможность увидеть. Как я полагаю начальству докладывать пока рано, необходимо все перепроверить и обсудить с миротворцами? Опасность повсюду. Более того, надо что-то думать касаемо Антиги_Прайм. Ведь поставленные задачи должны и на этом фронте выполняться…       – А можно с этим поподробнее?       – Нашествие космической дряни неизвестного происхождения. Ученые ссылаются на связь с зергами, откуда был получен имплантат для призраков. Но что-то эти твари какие-то совершенно иные, чем те, которых в свое время мы изучали в школах.       – Это они, – уверенно кивнула девушка, пытаясь понять, что же могло быть еще помимо узнанного и увиденного.       – Я покажу вам всю информацию. Как говорится лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.       – Кстати, у меня есть тоже что вам показать, точнее, доказательство всего того, что я вам поведала. Однако перед тем, как начать распаковку, необходимо очистить блок от вируса, оставленного в подарок от «союзников», – сказала Милиса, удивив коммодора.       – Всего?       – Да…       – Но как?       – Это уже мои маленькие женские хитрости… – краснея ответила Милиса, скрывая глаза от военного.       – В таком случае, с чего пожелаете начать?       – Я схожу в свой жилой модуль, после чего с помощью ваших сотрудников начну извлечение материала. Тем временем вы вернете мне Джима.       – Майор, – подозвал Ларсена Коммодор. – Выполнять все ее приказы. И пожалуйста, будь вежлив, она наша гостья…       – Есть… – кивнул майор, недовольно глядя на сияющую женщину.       – Ну что, вперед? – улыбнулась она.       В скором времени все, о чем было запрошено, выполнилось. Вместе с сотрудниками крейсера информация, дублированная на небольшой по внешним размерам, но громаднейший по внутреннему содержанию, блок памяти с научно-исследовательского института, была извлечена и вынесена на суд коммодору и его людям. Как заметила, Милиса весь персонал корабля состоял из профессионалов с большой буквы. Давно так легко не работала Милиса, наслаждаясь процессом. Единственным неприятным моментом было то, что содержимое работы представляло собой совсем не то, что хотелось бы увидеть и знать. Однако, стоит признать, что содержимое носителя являлось крайне необходимым доказательством всего того кошмара, который незримо, но назревал на теле Конфедерации.       Коммодор Луддер и его помощники, бледные от ужаса входили своими сознаниями в мир, доселе о котором и думать не могли. Даже приближенное лицо – майор Ларсен – не без эмоций знакомился со всем, что представало перед его глазами.       Джим, как не странно, был спокоен и держался особняком среди всех. Что-то думая свое, он просто присутствовал, несколько устало и безразлично глядя вокруг. Милису обеспокоило состояние Джима, но на ее вопросы и заинтересованность, он отвечал сухо и немногословно. Отсутствующим взглядом он смотрел на голубоглазую красавицу, все глубже уходя в себя.       Далее Милиса ознакомилась с положением дел на Антига_Прайм. И результаты ее взволновали пуще прежнего. Ища доказательства, опровержения, улики, схожие факты и прочее, она становилась все мрачнее и мрачнее. Теперь ей приходилось заниматься изучением и сопоставлением данных с научно-исследовательского института и происходящего на планете. А происходило много чего интересного.       Так называемые зерги начинали заполонять собой научный центр мира Конфедерации. Причем их нашествие осуществлялось не из космоса. Они наступали с земли. Словно разражается кокон с множеством паучат, Антига_Прайм разражалась нечистотами. Кроваво-фиолетовая биомасса расходилась по планете, заполоняя собой все возможные места, включая скалы и воду. Беда распространялась не за дни и недели, а за считанные часы. Некий таинственный импульс дал толчок им действовать жестко и крайне агрессивно. Теперь уже военный контингент не стоял без дела глядя орудиями в бесконечно высокое небо. Теперь шла настоящая война. Война с врагом на своей территории. Война, в которой не было возможности отступить или выждать. Надо было действовать также быстро и точно. Действовать безошибочно. И при всем при этом действовать против врага, которого совершенно не знаешь.       Ужасаясь масштабам катастрофы, Милиса продолжала изучать новости с Антига_Прайм. Дрожь начинала бить ее хрупкое тело. Не веря своим глазам, она пыталась, до последнего найти опровержение или хотя бы какую-то надежду на просвет – но не могла. Все неизбежно шло к тому, к чему и должно было прийти. И, как она понимала, виной тому стал никто ни будь, а она сама. Не ведая тогда картины в целом, Милиса приложила свою гениальность к тому, что очередной мир Конфедерации стоял на грани уничтожения. И самое страшное заключалось в том, что остановить это уже было невозможно.       Преодолевая тошноту и ненависть к самой себе, без сна и отдыха она пыталась найти хоть малейшую зацепку, способную облегчить страдание планеты. Милиса так сильно переменилась, что даже отрешенный Джим не выдержал, обратившись к ней с поддержкой. Теперь уже ей было не до него и прочих. Поиск решения забирал все ее внимание и все силы.       – Все-таки нас использовали, Джим, – опуская руки и закрывая глаза, подытожила Милиса. – Нашими руками доминионцы запустили такое, что не остановить. Я не вижу решения. Не знаю, как спасти планету. И больше всего не могу простить того, что я в этом виновата!       Джим молча подошел к девушке, ободряюще обняв ее. Слезы потекли на его одежду.       – Успокойся. Ты выполняла приказ. Что поделать – всего знать невозможно… – успокаивал Джим, обращаясь памятью в прожитые им годы.       – Но ведь можно было догадаться, чуть внимательней и глубже взгляни я на полученную информацию.       – Ну, в таком случае проще было бы сразу магистру снести императору голову!       – Господин… – выдохнула девушка, обращая внимание на битронный браслет.       – Мы ведь не сможем донести информацию до него? Все слишком сильно запуталось… – понимающе сказал Джим, глядя на экраны мониторов, в которых виднелись картины, графики и прочее, даже для несведущего взора, пугающее своей сутью.       – Да, – кивнула Милиса, кое-как сдерживаясь, чтобы не разреветься. Ее сердце рвало на части. Своим нежным существом она чувствовала приближение холодного кошмара. Чувствовала приближение мрака, который на долгое время грозил задержаться в судьбах десятков миллиардов людей. Ужас неумолимо начинал ступать по космическим просторам, сея смерть и разрушения. Безнадежно укрывая душу Милисы в черную вуаль, которой она так боялась, но в глубине души понимала, что миновать этого не получится. Она вспомнила свою последнюю беседу с магистром Перском. Вспомнила его глаза и то, как ласково и трепетно с ней он держался. Теперь она понимала, что тогда он не просто отдавал ей приказ. Не просто объяснял положение дел и инструктировал чему и как быть. Магистр тогда прощался с ней. Внешне не выдавая никаких признаков, не изменяя себе, думая о мире, жизни, государстве, и ни капли о себе, он прощался со своей верной подчиненной. Душою и сердцем наставляя ее. Настраивая на новые свершения. Готовя ее стать взрослой, независимой женщиной.       Милиса вспоминала выражение его глаз. Они были усталыми и, как никогда, теплыми. Да, в тот самый день прощания они были другими. И уходя, в глубине души понимая, что им больше не получится встретиться, она просто ушла. Скрылась за холодной сталью транспортного корабля. Как ей хотелось, наплевав на этикет и правила, броситься к нему на шею и поцеловать, что было сил. Пускай. Ведь все равно, какой он последний поцелуй. Главное это порыв, желание – к черту холодный ничего не смыслящий в сути жизни разум.       Милиса устремилась вниманием на битронный браслет. Она никак не решалась. Джим находился рядом с ней. Молча он просто ожидал решения, понимая, что неизбежность на то и неизбежность, что простым смертным от нее не уйти. Она перевела свое внимание на Джима, глядя в его грустные голубые глаза, ощутив всем своим существом почему они стали у него такими. Невольно она разделила его боль с собой. Ровным счетом, как сейчас Джим разделял ее боль. Тяжело вздохнув, Милиса медленно кивнула Джиму, на что он, закрывая глаза, ответил ей взаимным согласием…