Звери

Стук двери продрал нервы Жана. В участке был долгий день, нудный, пахнущий бумажной пылью, потом и грязными телами. Впрочем, как и почти любой другой, и, вернувшись домой, он с наслаждением оттянул галстук и открыл холодную бутылку с пивом. И в этот момент, когда он подносил горлышко к губам, и день становился лучше, какая-то тварь постучалась в дверь. Да сука. Жан открыл дверь, держа в руке бутылку. В подъезде стоял мальчик лет десяти и прижимал что-то к груди. Мальчика офицер знал — сын соседки снизу. Ну, как знал, так, лицо примелькалось. Дети были для Викмара чем-то сложным, непонятным и немного пугающим. — Вам нужна шиншилла? — Что? Мальчик осторожно вытянул руки. Маленькая серая шиншилла испуганно посмотрела на Жана и попыталась спрятать голову в переплетении детских пальцев. — Реджи уезжает, и я забрал его шиншиллу, но мама сказала, чтобы я её выбросил. Но я не могу. — Реджи — это кто? — Одноклассник. — А. Жану нахер не нужна была шиншилла. Ей нужна клетка, и корм, и поилка, и чё там вообще им надо? Это ухаживать за ней. За собой бы научиться нормально ухаживать. Он посмотрел на бутылку пива. Алкоголь с антидепрессантами — выбор... не слишком разумный. Ой, да поебать. — Сэр? Блядь. Он снова выпал из реальности. — Нет. Мне не нужна шиншилла. — Ясно, — печально проговорил мальчик. — Извините за беспокойство. Он ушёл, прижимая зверька к себе. Жан отставил бутылку, разобрал дверной звонок и разрезал провода. Теперь его покой никто не потревожит. *** В углах что-то шуршало. Тени ползли по потолку, спускались по стенам к кровати и лезли Жану в глаза, там дёргали зрачки и растворялись в радужке, уступая место новым теням. Смешивать алкоголь, антидепрессанты и снотворное — тупорылая идея, и Жан это знал, но всё равно закинулся таблетками перед сном. Теперь тени наказывали его за глупость. Если встать и немного пройтись, станет легче, но встать, когда зрачки тебя не слушаются и комната дёргается, когда сердце бьётся с такой силой, что вот-вот выскочит из груди, когда простынь пропитывается потом... Он закричал. Гавкающие собаки во дворе испуганно замолчали. Сосед сбоку стал стучать по батарее, и стуки отпугнули тени. Трясясь, он сел, медленно оделся и вышел на улицу. Влажный воздух забил лёгкие. Было так сыро, что он взмок ещё сильнее, сырость облепляла одежду и кожу и замедляла движения. Викмар шёл словно сквозь толщу воды. Он испугал проститутку своим видом, его едва не ограбили, предложили наркотики, обвинили в продаже наркотиков и вытолкали из ночной закусочной. Когда он вернулся домой, над Джемроком розовел рассвет. Это было бы романтично, но он не спал сутки, и ему нужно было идти на работу. Душ, кофе, несколько страниц книги, испещрённой следами ногтей — помогает отвлечься, но работает только на свежую голову. Придя в себя, он спустился на этаж ниже и постучался. Дверь открыла женщина с замученным взглядом. — Вам чего? — Шиншиллу не отдали? — Чё? За ней послышался топот, и в дверях показался мальчик. — Вы спрашивали про шиншиллу? — Ага. Чё там? — Она здесь! Хотите забрать её? Он понятия не имел, как ухаживать за этими зверьками и не мог объяснить, зачем ему, человеку, способному по паре суток не быть дома, питомец. С ним зверёк обречён на медленную смерть, если не от голода, то скуки. — Хочу. Я её заберу. Вечером, — пообещал Жан, глядя на мальчика. — Что ей надо? — Клетка, поилка, кормушка и ванночка с песком, — затараторил мальчик. — У меня всё есть! — Отлично. Договорились. *** Вечером Жан, как и обещал, пришёл за зверьком. Вдвоём они перенесли клетку с вещами и саму шиншиллу. — Она моется в песочной ванне, — мальчик болтал без умолку, — раз в неделю. Мочить её нельзя. Ещё ей нужно давать что-нибудь погрызть, что не жалко, и она любит сушеные яблоки! — У неё есть имя? — Не знаю, — он смутился, — Реджи не говорил. — Ясно. От обилия информации голова пухла. Выпроводив мальчика, Жан открыл бутылку пива, сел на пол напротив клетки и посмотрел на шиншиллу. Она забилась в угол и нюхала воздух. Чёрные глазки казались игрушечными и блестели как пластмассовые камушки. Так они и сидели некоторое время, разглядывая друг друга. — Дай-ка я тебя возьму. При виде рук шиншилла забилась в угол ещё сильнее, и вытаскивать её пришлось силой. Она оказалась мягкой. Невероятно, плюшево мягкой. Ожившая игрушка, не животное, такая хрупкая, маленькая, мягкая, созданная не для этого жестокого мира. Жан завороженно гладил нежную шёрстку, не в силах остановиться. Шиншилла подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я назову тебя Жюдит, — решил он. — Тебе нравится? Жюдит выбралась из рук и запрыгнула в клетку. Там она почесала ухо и стала пить воду. — Значит, нравится. В эту ночь тени снова набросились на зрачки, но испуганно отпрянули, услышав шуршание Жюдит, а вскоре Жан смог уснуть. Освоившись, Жюдит стала грызть пустые блистеры из-под таблеток и купаться в пыли, намекая на уборку. Ещё она погрызла вещи, связанные с дерьмовыми воспоминаниями, обшерстила форму и однажды дотянулась до пива, чем напугала Жана: два алкоголика в одной квартире — это слишком. Жизнь становилась немного легче и гораздо мягче и пушистее. По крайней мере, его теперь кто-то ждал по вечерам.