Звери

Патрули — это скучно. Ты объезжаешь район по одному маршруту, потом по второму, потом снова по первому, и так всю смену. Вообще на одного патрульного — один маршрут, но людей не хватало. Не хватало настолько, что Мино отрабатывала смены в патрулях, хотя была прикреплена к Жану. Ничего, ещё неделя, и она полностью перейдет под крыло старшего офицера и будет работать в офисе. Денежка, опять же, лишней не бывает… Жюдит объезжала Джемрок и мысленно утешала себя, когда её внимание привлекла стайка подростков. Она припарковалась и тихо вышла из мотокареты. Подростки стояли к ней спиной, склонившись над чем-то. — Скучный он какой-то, — протянул один из них. — Чё ты предлагаешь? — Давай крыло доломаем. — Кому вы собрались ломать крыло? Они повернулись на голос Жюдит. В спортивной одежде, ссутулившиеся, с покрасневшими лицами… Она знала эту породу: дети, не нужные никому, умеющие только задирать других. — Организовать отдых в камере? Они разбрелись, прошипев под нос про «шлюху» и «лошадиное ебло». Жюдит наконец увидела, в чем дело: в птице. Вороненок лежал на земле с неестественно вывернутым крылом и жалобно смотрел на неё. Она осторожно подняла птицу, донесла до кареты, отрапортовала по рации, что вынуждена сойти с маршрута, и поехала в ветклинику. Птица спокойно лежала на соседнем сиденье. — Вывих крыла. Держите вот здесь, — сказал врач. Он был крупный и благодушный, и напоминал панду размеренными ленивыми движениями, но шрамы на лице и руках намекали на бурное прошлое. Жюдит взяла птицу, и врач тут же резко дернул крыло. Вороненок закричал, а вместе с ним и Жюдит. — Вы с ума сошли! — Не волнуйтесь. Сейчас я зафиксирую крыло, вам нужно будет две недели наносить мазь. — Но… я не могу! Это не мой ворон! Он рассмеялся. — Теперь это ваш ворон. — Простите? — Вы не в курсе? — он ловко орудовал над крылом, пока объяснял. — Вороны очень сильно привязываются к людям. Этот привязался к вам. Он молчал, пока вы ждали в очереди, а птицы, когда им больно, не молчат. Он выбрал вас своей хозяйкой. Жюдит смотрела на вороненка. Ему зафиксировали крыло, и он ходил по столу. — Вороны очень умны и ревнивы. У вас есть муж, дети или другие питомцы? — Муж и дети, — слабо произнесла Жюдит. — Тогда вам придется держать его подальше от семьи. — Ради всего святого… «Панда» ухмыльнулся. — С вас пятьдесят реалов. Вот, возьмите это. — Он протянул брошюрку с названием «Содержание воронов в неволе». — С-спасибо. Вороненок послушно откатал остаток смены вместе с Жюдит. Она старалась сосредоточиться на дороге, но взгляд сам соскальзывал на птицу, особенно на острые когти и мощный, слегка загнутый клюв. Ей чудилось что-то зловещее в его тихой покорности. Она вернулась в участок, сдала смену и вновь села за руль. — Пойдешь на ручки? — спросила она, протягивая руки птице. Вороненок залез на руки, слегка поцарапав когтями. — Ты напоминаешь мне моего напарника. Тоже кажешься злым. Как ты относишься к имени Жан? — Жан, — повторила птица. Жюдит застыла. Он ещё и разговаривает?! — Видимо, хорошо. Значит, буду звать тебя так. А теперь мне нужно почитать о тебе. Она взяла брошюрку. Дрессировка, вольер, агрессия к другим членам семьи… Да кому вообще подойдет такой питомец? Или, если точнее — кто с ним справится? — Тебе очень повезло, Жан. В соседнем дворе есть заброшенная голубятня. Будешь жить там. Жан потерся головой о руки. Жюдит посадила его на сиденье и поехала домой. Несколько дней она обустраивала голубятню, носила еду и воду. Жан молча наблюдал за ней с жердочки, но, казалось, потерял к ней интерес. Мино пыталась его гладить, но ворон клекотал и улетал от неё. От этого было неприятно, но не выбрасывать же животное... Однажды утром после уборки Жюдит обнаружила мертвую мышь на подоконнике кухни. За окном на ветке сидел вороненок и смотрел на неё. — Это подарок? Он гаркнул. — Наверно, да. Спасибо. Она выбросила трупик, когда птица улетела, чтобы не пугать родных. Сегодня был её день рождения. Прошло несколько недель. Жюдит приходила в голубятню всегда одна, чтобы лишний раз не тревожить ни семью, ни ворона, и это дало неожиданный подарок: она могла выговориться в тишине. Поплакать. Обложить хуями нерадивых коллег и вставших поперек горла нарушителей. Жан слушал, терся клювом о руки и иногда мяукал — вороны, как выяснилось опытным путем, умеют имитировать разные звуки. А ещё они умеют выслеживать, проникать через форточки и разносить помещения. Именно это и увидели работники сорок первого однажды утром: поцарапанные столы, порванные бумаги, разбитые чашки. — Что за херня?.. — Викмар разглядывал цех, стоя на пороге. За его спиной столпились остальные сотрудники С-крыла. Гарри обходил столы. — Ночную смену — ко мне, — распорядился он. — Они должны были что-то слышать. Кто-то ушёл. Копы шёпотом обсуждали увиденное, не решаясь войти, пока Дюбуа не разрешит. За широкими спинами мужчин улыбка Жюдит осталась незамеченной.