Просто будь собой

Have you ever felt like giving in, Tried for hours, but just can't win? Tell yourself: «You're not good enough, The struggle alone is just too much». © Head Above Water — Theory Of A Deadman

      Уолкер удивилась, что Гонт разбудил её вместо того, чтобы уйти после урока, как остальные. Хотя ведьмачка уже представляла ухмылку на лице Оминиса, окажись она на одном занятии с младшекурсниками, у которых История магии была следующей по расписанию. От Гонта не дождёшься заботы, но, кажется, он просто решил таким образом отплатить за помощь. Хотя они и так были в расчёте, разве нет? Оминис применил очищающее заклинание, а Эмилия подтолкнула палочку к его стулу. Уолкер надеялась, что не сболтнула лишнего во сне, но, судя по тому как обычно хмурое лицо сейчас было озадаченным: либо профессор удивил «занимательным» историческим фактом о количестве пуговиц у очередного великого волшебника, либо Эмилия сопела похлеще горного тролля.       Следующие уроки оказались намного интереснее, и Уолкер с жадностью впитывала каждое слово и отдельно записывала, что хотела поискать в библиотеке. Остаток дня проходил спокойно, и Эмилия поймала себя на том, что ей нравятся занятия в Хогвартсе, ведь профессора всячески изощрялись, чтобы донести тему до юных волшебников, и, несмотря на сложный материал, хотелось узнать как можно больше, разобраться подробнее, учиться! Это так отличалось от занудных лекций в Каэр Морхене, где чаще всего Уолкер оставалась одна в душной комнате, пока остальных отправляли на тренировку.       Сэллоу с Уизли появились на следующем занятии, но выглядели недовольными и расстроенными. Эмилия чувствовала вину перед парнями. Они заступились за неё (хотя никто этого не просил!) и наверняка получили нагоняй от заместителя директора. А вообще! Зачем было лезть, когда всё начал этот противный полтергейст? Неужели профессор Уизли возложила вину за «сладкий» беспредел на ребят? Даже на своего племянника?! Эмилия беспокойно сжимала рукава мантии и не знала, как поступить лучше: извиниться или не вмешиваться. Никто их за языки не тянул. Но всё же казалось правильным просто рассказать заместителю директора, как всё было на самом деле, и получить наказание вместо парней.       На последнем уроке Эмилия не заметила ни рыжие кудри, ни запах апельсиновой цедры. Исчезновением был озадачен и профессор, с ухмылкой отметив, что кому-то влетит от тётки. Себастьян и вовсе ходил осунувшийся и разгорячённо спорил с Гонтом. Вокруг них словно сгущались тучи, и казалось, что лучше к ним не подходить. Да и Сэллоу присел другу на уши и не отходил от него ни на секунду, сверля недовольным взглядом.       За весь день Эмилия старалась везде успеть и удивлялась, что ей удавалось занять свободное место за несколько секунд до того, как преподаватель заходил в класс. Но на один урок всё же опоздала, случайно сбив хромающего мужчину со шрамом на левом глазу, когда спешила на Защиту от Тёмных Искусств. Профессор открыл было рот, чтобы прочесть нотацию несшейся сломя голову ученице, но вместо этого пробормотал о чистке котлов, а после устало вздохнул и проводил новенькую до кабинета. Эмилия смутилась ещё больше, когда всё внимание одногруппников было направлено на неё. Мужчина прочистил горло и пробормотал что-то о том, что у него был разговор с мисс Уолкер, что было похоже на слабое извинение за опоздание, хотя она едва ли сказала пару слов.       Занятия подошли к концу, а Эмилия никак не могла пересечься с Поппи. Свитинг в числе первых покидала класс, испаряясь, стоило Уолкер выйти в коридор. Когда однокурсники стали собирать учебники и расходиться, ей всё же удалось нагнать Свитинг. Правда, вместо того чтобы спросить о совиной почте в Хогвартсе, Эмилия не могла подобрать правильные слова, и задать мысленно отрепетированный вопрос. Уолкер сжимала в руке небольшой кусок пергамента, предназначенный для Мириам.       «Может, не отправлять? Миссис Фиг не до меня».       Свитинг улыбнулась, и Эмилия, вместо того чтобы расслабиться и перейти сразу к делу, нахмурилась ещё сильнее и сжала письмо. Проходившие мимо студенты, боязливо посматривали в их сторону, пока Поппи не предложила проводить до совятни.       Эмилия вздохнула с облегчением из-за того, что ей не пришлось краснеть, прося об одолжении, поскольку соседка оказалась довольно проницательной. Хотя Уолкер всё равно искала подвох, почему Свитинг так легко вызвалась помочь. Ведь она наверняка спешила по своим делам и вместо того, чтобы послать новенькую, отложила всё и направилась с ней к высокой башне. Поппи всегда такая отзывчивая? Или «барсук» не только пушистый, но умеет и зубы скалить?       Пока они поднимались по каменной лестнице, Свитинг пыталась разрядить неловкое молчание и расспрашивала Эмилию про вид её почтовой птицы. Но когда услышала, что таковой нет, то даже не задала вопрос, зачем тогда они идут в совятню. Вместо этого Поппи неловко воскликнула и с энтузиазмом предложила отправить письмо с помощью её совы. Уолкер растерялась от отзывчистости соседки.       С каждой ступенькой запах становился более резким, и Эмилия была уверена, что у неё отвалится нос, как только они поднимутся. Видимо, в совятне редко прибирались, вместо этого вешая цветочное саше под крышей, чтобы скрыть «чудесные» нотки залежавшегося помёта. Поднявшись, Уолкер заметила на каменном полу скелеты грызунов и засмотрелась на вид из окон без стёкол, из которых совы выбирались для отправки писем и на охоту. До самого потолка башни расположилось множество жёрдочек, на которых мирно спали или чистили перья почтовые птицы.       Когда Поппи присвистнула, и на её согнутый локоть приземлился небольшой сыч, у Эмилии заблестели искорки в глазах. Сова приняла лакомство от владелицы и мягко заухала. Но стоило ведьмачке вздохнуть, как приплюснутая голова резко развернулась, и два янтарных глаза с нависшими «бровями» из белых перьев враждебно уставились на Эмилию. Можно было смело вешать на птицу табличку: «Откушу ваши пальцы бесплатно». Уолкер подошла поближе, осматривая питомца под взглядом соседки.       — Это домовый сыч? — с тихим восторгом спросила Эмилия, внимательно изучая оперение, но не рискуя подойти ещё ближе, поскольку было видно, что сыч относился к незнакомцам с настороженностью и не спускал с неё глаз. — Нет, погоди, твой немного поменьше. Браминский?       Свитинг выглядела удивлённой, как будто ожидала услышать: «Ну сова и сова». Она воодушевилась, заметив, с каким любопытством Уолкер рассматривала птицу, и, набрав в грудь побольше воздуха, принялась сбивчиво объяснять:       — Надо же! Ты одна из немногих, кто знаком с другими видами сычей, ещё и разницу видишь между ними! А ведь их достаточно сложно различить! — Поппи озарилась широкой улыбкой, а в глазах заблестели те же огоньки, что и у Эмилии. — Смотри, ты верно упомянула, что домовый сыч немного больше браминского. Ох, как же редко встречаешь того, с кем можно обсудить птиц! А многие ведь даже не замечают, насколько эти виды отличаются друг от друга! Представляешь? — Свитинг погладила костяшкой пальца приплюснутую голову совы, закрывшую от удовольствия глаза, и отвернулась от незнакомки. — У двух видов схожий буроватый окрас с белыми пятнышками. Вот только у браминского они немного поменьше и такой пушистый белый воротник с редкими коричневыми краплениями, которых на шее и грудке чуть больше, чем на нижней части тела. Да и выглядят они милее домовых. От взгляда тех сразу дрожью пробирает. Ой, забыла! Как я могла не упомянуть про поперечные белые полосы на хвосте у браминских.       Уолкер внимательно слушала Свитинг и не сводила изучающий взгляд с небольшого сычика, что довольно ухал. Эмилии нравилось читать про различных существ, но видеть их на книжных зарисовках и вживую — не одно и то же. Если бы не было ксеновокса, то она с удовольствием завела бы небольшую сову или ворона, назвав его… Дымок? Пряник? Клювик? Флокс Лобелий третий, наследный воришка сладостей разваливающейся крепости Уолкеров? Что ж, придумывать имена не её конёк, уж точно.       — У домовых вот пятнышки более округлые и песочные продольные полосы на брюшке, а ещё тёмный хвостик. И у них тоже есть «воротник», но небольшой и не такой пушистый. Выглядит как колье для маленькой леди. — Поппи хихикнула от такого сравнения и тут же смутилась, не услышав от сокурсницы ни слова за несколько минут «занимательных фактов». — Ты уж извини, я немного увлеклась. Со мной такое бывает. Эм-м… На самом деле, малышка Перл — лесной сычик.       Свитинг притихла, всматриваясь в задумчивое выражение на лице Уолкер. Сова не сводила с неё янтарных глаз, периодически поворачивая голову в направлении движений Эмилии, пока она внимательно осматривала оперение.       — Погоди… Я читала, что удалось найти всего несколько птиц этого вида. Даже магловские учёные считают, что лесных сычей больше не существует, что они исчезли.       Уолкер ещё раз внимательно оглядела Перл, удивляясь, как легко перепутать один вид птиц с другим. Пока Поппи не сказала прямо, Эмилия вряд ли бы догадалась, ведь лесные сычи, насколько она знала, вроде и не должны тут обитать. Но всё же, сопоставив ранее прочитанное со словами Свитинг, сложно было не согласиться, что у девушки на руке действительно лесной сыч. Этот вид имеет более тёмный окрас, намного меньше белых крапинок, нежели у браминского, белый «воротник» вокруг шеи был похож на небольшой платок, сложенный пополам, а верхняя часть тела почти без пятнышек. Крылья шире, менее заострённые и покрыты белыми полосами, короткие ноги, а голова и клюв немного крупнее, чем у ранее упомянутых браминских сычей. Разве что орнитолог с большим опытом за плечами смог бы найти разницу между этими видами. А тут какая-то девчонка!       — Как так выходит, что птица, вид которой считают исчезнувшим, доставляет тебе письма?       Поппи как будто ждала этого вопроса и снова лучезарно заулыбалась:       — Моя бабушка несколько лет назад буквально вырвала её из рук браконьеров. Бедняжку вывезли за пределы Индии, представляешь? Мы откладываем понемногу, чтобы посетить одну деревню, где лесных сычей видели в последний раз. Дедушка Амита обещал провести нас к его другу, где мы могли бы остановиться, чтобы вернуть малышку Перл домой.       Эмилия хоть и не встречала пожилую женщину, но уже прониклась к ней уважением за столь благородный поступок. Неизвестно, что могло ожидать маленького сычика в руках браконьеров. Уолкер была тронута, что Поппи рассказала о планах отыскать место обитания лесных сычей. Эмилия с удовольствием поучаствовала в этом приключении и отдала бы все свои сбережения, которые дядюшка с братом оставили на учебные расходы. Правда, вряд ли Бобби с Алом этому обрадуются. Но ведь это на благое дело! А там она придумает, как им всё объяснить и где взять деньги взамен потраченных, да и можно подработку в Хогсмиде найти. Для ведьмачки так и подавно найдётся дело.       Столько вопросов крутилось в голове. Как так вышло, что магловские учёные потеряли след этого вида незадолго до того, как на них наткнулись? Действительно ли лесные сычи исчезли или же тут замешаны волшебники, которые пытались спрятать птиц? А может, они волшебного происхождения? Может, совы вообще были тщательно скрыты под чарами иллюзии, и потому их след был потерян? Как же хотелось получить ответы!       — Звучит здорово, но я всё равно не понимаю: почему лесной сыч вот так спокойно доставляет письма, а не находится в безопасном месте?       — О, местные браконьеры довольно бездарны и глупы, и не смогут отличить лесного от обычного, каких летает достаточно. Да и бабуля всё предусмотрела и зачаровала для Перл небольшое украшение на шею. — Свитинг приподняла пальцем перья, и под «воротником» на тонкой холщовой нити висела небольшая розовая жемчужина. — «Колье» ни сотрётся со временем, ни разорвётся, ни потеряется. Только владелец может снять. Если на малютку кто-то применит заклинание, то тут же получит его обратно. А если нападёт какое-то животное, то выставит небольшой щит, который оттолкнёт существо и даст Перл время улететь. — Поппи пригладила буроватые перья сыча и снова улыбнулась. — Я бы предложила тебе её погладить, но она не очень любит незнакомцев и скорее укусит тебя за палец. Малышке нужно время привыкнуть к тебе. Думаю, вы подружитесь, и она не станет вредничать, если ты будешь приходить без меня и отправлять с её помощью письма.       Эмилия опешила. Да что не так с этой пуффендуйкой?! Нельзя быть такой отзывчивой! Просто нельзя! В чём подвох? Где он?       — Эм, ну… спасибо. — Уолкер растерялась, и слова благодарности прозвучали скомкано. — Но мне нужно отправить только одно письмо. Я бы не хотела лишний раз тревожить тебя и Перл.       Маленькая сова, как будто в подтверждение её слов, издала квакающий звук, словно соглашаясь с высказыванием незнакомки. И вообще, нечего объявляться во владениях Перл и уж тем более обременять верную подругу! Поппи погладила сычика, чтобы успокоить.       — Я уверена, вы подружитесь. Она, конечно, дамочка с характером, но очень нежная с близкими для неё людьми. Давай отправим малышку с твоим письмом.       Уолкер уже и забыла, зачем они сюда пришли, и передала Свитинг свёрнутый пергамент. Она протянула его Перл, которая нехотя взяла его в клюв и улетела. И откуда только почтовые птицы знали, куда лететь?       — А у тебя была сова? — нерешительно поинтересовалась Поппи.       — У дяди была ворона. — Эмилия стушевалась, неуверенная, готова ли рассказывать что-то из своей жизни.       — Ворона! Так давно не видела, чтобы они кому-то почту доставляли. — Свитинг как будто и не замечала, что своим искренним интересом загоняла Уолкер в тупик. Ведь как можно отмахнуться и резко ответить, когда на тебя смотрит человек, излучающий столько тепла? — Какая она была?       Эмилия привыкла, что искренность оборачивается против неё, но Свитинг с таким воодушевлением рассказывала про свою сову, поделившись даже тем, что вряд ли стоило говорить сомнительной незнакомке, которая может сама оказаться браконьером. Но… Разве может чем-то плохим обернуться то, что она поделится хорошим воспоминанием?       — О, ну… Её звали Бренди.       Заметив, что Поппи наклонила голову и ободряюще улыбнулась, Уолкер поняла, что соседке этого будет мало. И оказалась права! Свитинг сразу стала засыпать вопросами, ничуть не смущаясь, отчего Эмилия начинала жалеть, что дала слабину.       — Э… ну… Бобби отправлял громовещатели Алу, а я добавляла конверт с бумажным зверьком…       Не успела Уолкер договорить, как Поппи принялась снова за своё:       — Я так поняла, что дядю зовут Бобби, а Ал… брат, да? У тебя есть брат? А младший или старший? А он ведьмак? Или тоже в Хогвартсе учился?       — Ты вроде про ворону изначально спрашивала. Один вопрос — один ответ. Определись.       — Ой, тогда про ворону, конечно! — сразу ответила Свитинг. Она неловко убрала руки за спину и стала покачиваться на маленьких каблуках.       Ответ обрадовал Эмилию, поскольку соседка не стала допытывать дальше, и Уолкер почувствовала себя спокойнее, позволив себе быть самой обычной нормальной девчонкой, которая может вот так поболтать с подругой. Не то чтобы они с Поппи ими стали, и не то, чтобы Уолкер нуждалась в этом, но… ведь всем нужен друг.       «Какой ещё друг?» — насмехаясь, прошептал искорёженный голос. Эмилия слегка встряхнула головой, как будто отгоняла мошку, которых было полно в совятне.       — Бренди была самой обычной вороной. Очень умной и постоянно выводила Бо… дядю из себя.       Поппи перестала раскачиваться и улыбнулась так ласково, что Уолкер стало не по себе.       — Знаешь, с первого курса я приходила в совятню поболтать с Перл или с Робертом, или Лютиком младшим и остальными в этой башне. Они прекрасные слушатели и то, что сказано в совятне, остаётся в совятне.       Повисла тишина, а через пару секунд Свитинг засмеялась, прикрыв рот ладонью и издав звук скрипящей двери и свистящего чайника одновременно.       — Мерлин, у тебя такое лицо сейчас, как будто я какую-то глупость сказала!       Смех был таким заразительным, что Эмилии было сложно сдержать кривую улыбку. Ведь разговоры с животными и ей удаются куда лучше, чем с людьми. Когда в последний раз она улыбалась? И ведь Уолкер даже не заметила, как она и Свитинг разговорились.       — Бренди иногда даже передразнивала Бобби. А если она была не в духе и улетала до того, как Ал успевал отправить письмо, то он посылал ворона своего друга. Новокаледонского, как он говорил, но мне, кажется, что какой-то другой. Бобби ещё никак не мог запомнить его имя и постоянно путал с Бренди. Вообще, имя действительно сложно произнести, и я просто звала ворона Угольком. Правда, его владельцу это не очень нравилось, и он постоянно поправлял и ругался, что я разбаловала «почтальона». Но Угольку, кажется, новое имя пришлось по душе. Он чуть что кусал за пальцы и делал вид, что не слышит, когда его звали настоящим именем.

***

      Девушки уже возвращались в замок, как мгновенно остановились, услышав протяжный рёв. Уолкер резко схватила Свитинг за рукав мантии и рывком потянула обратно в башню, поскольку там было безопаснее, чем бежать до Хогвартса по открытой местности, где существо могло схватить их.       Поппи подбежала к окну и застыла, приобняв себя за предплечья. Эмилия проследила за её взглядом, стремительно собирая по кусочкам информацию о чудище. Средние габариты, болотный цвет и крылья, которые являлись также передними конечностями — подвид драконида. Тварь пролетела недалеко от замка, а её длинный хвост с острыми гребнями вдоль позвоночника вплоть до кончика, на котором находилось несколько ядовитых шипов, заставил Уолкер напрячься. Издали можно было предположить, что это либо небольшой дракон, либо виверна, либо вилохвост, к которому ведьмачка склонялась из-за хвоста и гребней на спине. Вблизи наверняка можно было бы определить точнее, но проверять не хотелось. Лучше пусть дальше по своим делам направляется.       Существо стремительно направилось в сторону густого леса. На открытой местности, рядом с деревянной оградой были заметны две фигуры: вытянутая тёмная и совсем маленькая. Обе замерли, а затем, слившись в одно пятно, стремглав понеслись вглубь чащи. Вилохвост (теперь Эмилия была почти уверена), разрезав когтями воздух, приземлился, и, опрокинув забор, ринулся за «обедом», оставив после себя разрытую землю и ошмётки жёлтых цветов, похожих на ласточкину траву.       — Выпори горгулья этого идиота! — крикнула Свитинг и, дёрнув Уолкер за рукав, побежала вниз, поторапливая. — Бежим скорее!       Уолкер опешила от красочного ругательства Поппи, которая несколько минут назад была, как безобидное пушистое облако. Такие, как она разве умеют ругаться? Эмилия не поняла, куда спешить, а главное — зачем. Несчастный уже не жилец, на что Свитинг надеялась? Что незнакомец сможет спрятаться и дождаться их? Или что вилохвост присядет, откроет недавно начатый роман на странице с закладкой, наденет очки и будет восседать на покрытом мхом камне, в ожидании двух пуффендуек, а потом заявит: «Дамы, что-то вы совсем не торопились. Я уж заждался». — Отложит в сторону книгу «Виверна и жгучее желание сделать кусь под покровом ночи» и слопает обеих, поковырявшись во рту волшебными палочками в качестве зубочисток.       — Ты не сможешь добраться раньше твари. — Уолкер попыталась достучаться до Свитинг, но это наоборот заставило её ускориться.       — Он быстро бегает. Эти гриффиндорцы вечно влезают в неприятности! — Поппи остановилась, набирая воздух в лёгкие. — Ты права, на метле было бы куда быстрее! Но она вряд ли успеет долететь. Побежали, ну же!       Эмилия нахмурилась, понимая, что Свитинг чего-то не договаривает.       — Подожди. — Уолкер схватила рвущуюся на погибель девушку за капюшон и потянула назад. — Да стой! Ты с такого-то расстояния определила, что это был именно гриффиндорец? С чего такая уверенность? По мантии различила?       — К радости или, к сожалению, я знаю немногих падких на неприятности. Вот чувствовала, что всё не просто так! И какая разница, кто там?! Мы должны помочь, вне зависимости от того, знакомый это или нет!       Не успела Эмилия моргнуть, как снова позволила втянуть себя в очередную историю. Ощущение, что это принесёт только новые проблемы, усиливалось по мере уменьшения расстояния. А ведь Уолкер толком не знала свою соседку, не говоря уже о человеке, которого Поппи спешила вытащить из передряги. Это были проблемы незнакомца и девушки, увлечённо рассказывавшей про почтовую птицу, но никак не ведьмачки.       Эмилия бежала за запыхавшейся Свитинг. Всё-таки не хотелось, чтобы сокурсницу, которая разделяла любовь к животным и хорошо относилась к ней, несмотря на общепринятое мнение про ведьмаков, оказалась в пасти чудовища. А вообще, Уолкер сможет чем-то помочь? Она машинально протянула руку за спину, пытаясь нащупать рукоять меча, но, не обнаружив, вспоминала всеми возможными выражениями дурацкие правила как самой школы, так и братца, из-за которых бежала с «зубочисткой» навстречу опасному существу. Уолкер мысленно перебирала заклинания, что успела выучить, чтобы понять, какие из них могли бы подействовать на вилохвоста. Бобби занимался её обучением, рассказывая, как сражаться с драконидами, и Эмилия окончательно убедилась, что это не мог быть дракон, поскольку вместо густых крон деревьев, осталась бы выжженная земля.       Как только девушки подбежали к лесу, раздался оглушительный рёв, за которым последовал треск веток и вспышки от заклинаний. Достав волшебные палочки, Свитинг и Уолкер приготовились защищаться. Поппи вскоре замерла, а ведьмачка рефлекторно присела и стала принюхиваться, стараясь выявить конкретные запахи. Поппи собиралась задать вопрос, но Эмилия приподняла руку и приложила указательный палец к губам, чтобы девушка притихла и не двигалась. Медленно пробираясь вперёд, Уолкер мягко ступала по листве, стараясь не издавать лишнего шума. Она пыталась учуять хоть что-то, что могло подсказать о состоянии убегающей «жертвы» и догоняющего «охотника».       Вокруг был густой тяжёлый воздух, отчётливо чувствовался лёгкий еловый аромат и сырость из-за реки, что текла неподалёку, а также ощутимый запах коры и влажного мха на камнях. Почуяв рядом ярко приторную ваниль, которая едва ли не забивала собой все остальные оттенки и мешала выделить из всего вороха другие, Эмилия закатила глаза, несколько раз раздражённо дёрнула носом и чуть не чихнула, распознав следом ещё и слабый аромат персика и корма для волшебных существ. Очевидно, Свитинг предпочитала сладкие духи и вместо твёрдого саше хранила в шкафу лакомство для животных.       «Не то!»       Закрыв глаза, Уолкер представила большой клубок из различных запахов и мысленно стала их распутывать, надеясь отыскать среди них те, что были еле уловимы или же, наоборот, усиливались. В воздухе витал едва ощутимый запах крови, говорящий, что в лесу задерживаться не стоило. Зловоние гнилого мяса, которое ни с чем не спутаешь и едкие ядовитые миазмы, исходящие, скорее всего, от одного из видов драконидов и…       «Горгулья его выпори!» — выругалась Уолкер на манер Свитинг.       Эмилия тихо чихнула несколько раз подряд, прикрывая рот согнутым локтём и с недовольством потирая нос, чтобы избавиться от яркого и назойливого запаха апельсинов с травами. Она открыла глаза и, зацепившись за аромат цитрусовых корочек, быстрым шагом пробиралась к лёгкой дымке, пошла на запах, который становился сильнее, пока не окутал с головой, когда гриффиндорец с лунтелёнком на руках, оглядываясь назад, выскочил из-за деревьев, чуть не сбив Эмилию с ног.       — Новенькая? Вот так встреча! — Столкнувшись с Уолкер, Уизли издал нервный смешок, пытаясь отдышаться, и схватил её за локоть, не давая упасть. Лунтелёнок ловко выскочил из рук и, пошатываясь, проскочил мимо Эмилии. — Арресто моментум! — Маленькое пушистое существо дезориентированно моргнуло, когда замедляющее заклинание снизило его скорость на небольшой промежуток времени.       — Гаррет, какого гриндиллоу ты творишь?! — заверещала Поппи, осматривая перепуганное животное. На мордочке был намордник с маленьким замком на затылке, а на шее красовалась верёвка с опалённым концом.       — Свитинг, не сейчас! — прошипел Уизли, когда сзади послышались треск и рёв, сопровождаемый бульканьем. — Бежим!       Поймав на ходу лунтелёнка, Гаррет схватил Эмилию под локоть, чтобы побежать за Поппи, но короткой заминки хватило, чтобы вилохвост их настиг. На лбу твари был костный гребень, по бокам от головы два поменьше, и все три направлены к длинной шее, вдоль которой шёл ряд длинных отростков вплоть до кончика хвоста, откуда торчали несколько ядовитых шипов. Передние конечности служили крыльями с крючковатыми когтями на концах. Чешуя болотного окраса с кислотным отливом не сулила ничего хорошего.       «Вилохвост всё-таки», — пронеслось в голове Уолкер, когда она уже машинально выставила вперёд руку, применяя ведьмачий знак — Квен, окутывающий золотистой дымкой.       Сердце ушло в пятки, а мысли путались от встречи с ожившим рисунком из старого бестиария. Тролль в Хогсмиде тоже был не маленьким, но менее кровожадным.       Пока вилохвост, издав ещё один протяжный рёв, ринулся к добыче, Уолкер отступала назад и не спускала с чудовища взгляд. Она высвободилась из крепкой хватки парня, рука которого осталась неподвижно висеть в воздухе, пока он смотрел с широко раскрытыми глазами на острые зубы.       — Не стой столбом, кретин! — Эмилия оттолкнула от себя Уизли, раздражаясь, что его парализовало от вида вилохвоста. — Хватай Свитинг с лунтелёнком и бегите! Я отвлеку. — Уолкер обходила чудище по кругу, заставив смотреть на неё, чтобы ребята могли убежать.       Но существо было не прочь отобедать учениками Хогвартса и резко развернулось, чуть не задев ядовитым хвостом ведьмачку, которая с трудом успела увернуться и оказалась у него за спиной. Эмилия атаковала цепочкой из основного заклинания, чертыхаясь, что чудище снова развернулось к Гаррету.       Когда существо замахнулось хвостом, целясь в Уолкер, то было отброшено Депульсо, что одновременно применили Уизли со Свитинг. Но из-за крупных размеров, вилохвост только слегка отшатнулся, оставив следы когтей на земле. Тварь заревела и понеслась на ребят. Гаррет, быстро отреагировал, применив на Поппи отталкивающее заклинание, чтобы уберечь от столкновения с клыкастой мордой. Эмилия мельком бросила недоумённый взгляд на помрачневшее лицо Уизли, который судя по виду то ли не подумал, то ли перепутал заклинание. Ведь Свитинг могла удариться о камень и потерять сознание!       Уолкер окликнула Гаррета, и он едва успел применить Протего, когда существо чуть не сбило его головой. Парень упал с небольшого выступа, выронив из рук лунтелёнка и волшебную палочку. Вилохвост склонился над Уизли, обдавая зловонным дыханием и демонстрируя, что стало с прошлой жертвой, чьи ошмётки остались между острыми зубами. Гаррет отталкивал от себя челюсти, но те усиленно клацали в нескольких миллиметрах от лица, заливая слюной, стекающей с пасти.       Эмилия применяла все заклинания, что знала, привлекая к себе внимание — бесполезно. Уолкер перебирала другие варианты, которые можно было предпринять, но в голове творился беспорядок из информации, годами изучаемой в Каэр Морхене и недавно заполнившей все мысли магией, обучаемой в Хогвартсе. Тренировки, холодное оружие, манекены, бестиарий, эликсиры, мутации — всё спуталось с новыми знаниями: заклинания, траснфигурация, неопасные призраки, история и многое другое. Казалось, что палочкой она и вовсе ничего не может сделать, а как использовать свои способности, до сих пор не понимала. Эмилия Уолкер словно не принадлежала ни к одной части этого мира. Ни ведьмачка, ни волшебница. Как тот предмет, что она пыталась преобразовать в ванной. Ни мыло, ни… камень?       Уолкер нырнула рукой в карман мантии и швырнула в вилохвоста утреннее «творение», за которым последовали камни более значительных размеров с другой стороны. На лице Эмилии на секунду мелькнула улыбка от радости, что с Поппи всё в порядке. Она закидывала вилохвоста не только валунами и ветками с помощью Левиосо, но успевала ещё осыпать Гаррета милыми ругательствами:       — Вафля ты обветренная, Уизли!       Потеряв интерес к Уизли, вилохвост устремился к Свитинг. Уолкер словно окатило холодной водой. Она выставила ладонь вперёд и сложила мизинец с безымянным пальцем. Эмилия представила, как существо отходит от Поппи, руку трясло от напряжения, пока Уолкер пыталась подавить волю вилохвоста и хоть немного успокоить.       «Аксий!» — Ведьмачий знак позволял временно усмирить чудище или человека перед собой, но чем габаритнее был противник и чем сильнее была его воля, тем сложнее это было сделать, тем кратковременнее был эффект. Если вообще был…       Вилохвост утихомирился и замолк, обдавая тяжёлым дыханием из ноздрей. Затем развернулся и направился к Уолкер, которая пыталась отдышаться, впервые применив ведьмачий знак на столь крупное существо. Ранее она успокаивала только маленьких животных и простаков, что могли наделать шума. Перед глазами появилась красные пятна, голова закружилась, и резко всё вокруг потемнело.       Уизли, заслонив разъярённую Поппи, направил волшебную палочку на вилохвоста. Гаррет успел только открыть рот, как ведьмачий знак перестал действовать, и существо, взмахнув хвостом, сбило Эмилию с ног, разбив золотистый щит.       Уизли со Свитинг продолжили применять заклинания, но большинство либо оказались бесполезны, либо имели слабый эффект. Попытки перевести внимание на себя только сильнее разозлили вилохвоста, и Уолкер едва успевала уворачиваться от шипастого хвоста. Зрение постепенно приходило в нормальное состояние, становясь более чётким; Эмилия пыталась перекатиться на безопасное расстояние, чтобы встать на ноги, но было сложно избежать острых отростков, которые с грохотом оказывались рядом. Казалось, что ещё немного и от неё ничего не останется, кроме растёкшейся крови на траве.       «Почему они не убегают?» — спрашивала себя Эмилия.       Уолкер выставила раскрытую ладонь с жёлтым подобием бинта вперёд, перестав рассчитывать на волшебную палочку, и согнула средний палец. Непонятно, гордился бы дядюшка Эмилией, узнай он, что племянница только за день применила сразу три ведьмачьих знака в Хогвартсе, где, наоборот, должна была уменьшить в себе ту часть, что относилась к Каэр Морхену, и стать обычной юной волшебницей.       Сердце металось, как ненормальное, дыхание стало сбивчивым, выставленная рука сильнее напрягалась, вплоть до побелевших костяшек пальцев. Воздух вокруг Эмилии словно намагнитился, и по телу пробежались едва заметные синие молнии. Уолкер побледнела. Кожа стала чуть ли не прозрачной, просвечивая тонкие вены на лице и руках.       «Аард!»       Ведьмачий знак временно оглушал или сбивал противника с ног, но бывало, что таким образом так же сносил препятствия в виде закрытой деревянной двери. Но в этот раз это было нечто другое: из ладони вырвался светящийся голубым светом поток магии, словно цепкой когтистой лапой схватил рычащего вилохвоста, сбив его с ног и бросив в дерево, затрещавшее от веса. Эмилия встала, покачиваясь и сгибая остальные пальцы, подняла чудище выше и с оглушительным треском ударила о землю.       Затем снова.       Снова.       И снова.       Изо рта вилохвоста хлынула кровь, забрызгивая всё поблизости. Несколько зубов выпали после очередного удара. Глаза ведьмачки застилала голубая дымка. Движения стали резче, а пальцы сжимались сильнее, пытаясь сделать из существа отбивную. Из носа потекла кровь, запах которой разжигал желание ускорить процесс. Эмилия наслаждалась булькающими хрипами, похожими на мольбу о пощаде, которые издавало существо, и отныне не существовало других звуков.       — Хватит! Так нельзя! Эмилия, прекрати! — как будто сквозь толщу воды пробивался плаксивый срывающийся голос.       «Ещё как можно! Он бы сожрал нас!» — вторил искорёженный голос в голове.       Уолкер вытерла нос тыльной стороной ладони, ещё больше теряя связь с реальностью от соприкосновения с кровью. По руке снова пробежались синие молнии, собираясь в центре ладони, Эмилия собиралась сжать кулак, как талию сжали чьи-то цепкие объятия. Перед глазами появились рыжие пятна, а за плечо сильно потрясли. Появилось желание оторвать голову и вырвать сердце тому, кто смел мешать. Уолкер резко перевела взгляд на вздрогнувшего парня и различила в нём Уизли, а ещё через пару секунд порыв утих. Уолкер нехотя опустила руку, и Гаррет, вздохнув с облегчением, встал между ней и вилохвостом.       — Кажется, пришла в себя. — Уизли внимательно изучал лицо Эмилии пока голубая дымка рассеивалась и радужка снова становилась цвета густого тумана. Гаррет отошёл, когда Эмилия обернулась через плечо. — Поппи, всё… Отпусти.       Уизли коснулся плеча Свитинг, чтобы она ослабила хватку и дала Уолкер прийти в себя. Шмыгнув носом, Поппи отошла, и на лице стали видны следы слёз, смешавшиеся с грязью. Гаррет достал платок и аккуратно начал вытирать щёки подруги. Она бросила на него грозный взгляд и вытерла лицо рукавом мантии, отчего Уизли закатил глаза.       Взгляд Эмилии был направлен на кровь на траве под вилохвостом и тонкую кость, разорвавшую плотную кожу крыла, что служило передней конечностью. В ушах отдавалось слабое сердцебиение. Только не было уверенности, чьё оно.       Поппи, мельком посмотрев на Уолкер, уставилась под ноги, достала из кармана мантии аккуратно сложенный платок и дрожащей рукой протянула Эмилии, пока Уизли сверлил подругу взглядом.       — Вот. У тебя кровь на лице…       Уолкер неосознанно протянула руку к небольшому куску хлопковой ткани и сжала её, испачкав. Со стороны, откуда выбежал вилохвост, послышались голоса — глухие, но быстро становясь громче и отчётливее. Уизли резко схватил Свитинг за плечи и потянул за локоть Уолкер, которая не сводила глаз от слабо извивающегося вилохвоста, что рвано дышал и, едва поднимал голову, тут же опуская, как будто пытался выбраться из тягучего болота. Гаррет уводил Поппи и Эмилию вглубь леса, чтобы потом, когда всё утихнет, добраться до Хогвартса. Но, стиснув зубы, Свитинг выскользнула из хватки Уизли и схватила дезориентированного лунтелёнка. Гаррет тихо чертыхался и потянул подругу обратно в тень ближайших кустов, с помощью Левиосо.       — Надо же! — раздался озорной и скрипучий мужской голос. — Говорил я тебе, что вместо козы надо брать лунтелёнка. А ты всё причитал, что, мол, чушь это всё! Ну? Гони-ка деньги!       — Ха, шиш тебе! — хмыкнул второй хриплым голосом. — Громче всех распинался, что ведьмаки ведутся на такую наживку! — Мужчина остановился в нескольких шагах от ребят. — Ну и где она? В кустах, по-твоему, прячется? Уложила тварь и прилегла отдохнуть?       Незнакомец посмеялся со своей шутки и огляделся, опасно приблизившись к кусту, за которым прятались трое юных волшебников и полусонный лунтелёнок. Уизли крепче сжал волшебную палочку. Уолкер не до конца понимала, почему они оказались в кустах. Как будто она только что проснулась после очередного кошмара.       — Может, этот уже сожрал её, — продолжил первый, кивнув в сторону вилохвоста, и присвистнул. — Девчонка, небось, бултыхается у него в желудке. Проверим, а?       Поппи сжала кулаки и уже приподнялась, как Эмилия резко опустила её за плечо, приложив палец к губам. Гаррет схватил подругу за запястье и стал молчаливо с ней спорить, складывая губами слова. Когда Свитинг начала так же отвечать ему, добавив к этому тихому «поединку» ещё и мимику, Уолкер показалось, что она потеряла слух. Уизли закатил глаза и прошептал что-то про Мерлина. Поппи недовольно сморщила нос и отвернулась, вглядываясь в небольшие зазоры между листьями.       — Проверим в лагере. Если бы здесь бродила ведьмачка, то валялся бы меч там или… ведьмачье что-то. Откуда мне знать, что должно оставаться после ведьмаков? Можно подумать, каждый день их встречаем! Тьфу, ублюдки поганые! — Мужчина харкнул и сплюнул на землю. — И ты мне зубы не заговаривай! Галлеоны гони. Нечего им делать у такого остолопа.       Послышался раздражённый вздох, и Эмилия была уверена, что проспоривший браконьер закатил глаза и стал неохотно отсчитывать монеты. Она часто видела такую картину, когда братец проигрывал дядюшке в очередном споре или партии в гвинт.       — Дай сюда! — Мужчина отнял у другого звенящий небольшой мешок под возмущённые ругательства. — Это чтоб я Трэверс не растрепал, как ты спёр одного из её подопытных. И где вас таких находят? Босс был бы так счастлив об этом послушать.       — Да ты же…       — Что? — с притворной невинностью переспросил тот, ухмыляясь. — Спасибо хочешь сказать? Давай, только, как следует. Да если б не я, ты бы уже валялся с обглоданным лицом, когда потянулся к клетке того клыкастого урода.       — Вот ты ж топеройкин сын!       — Ладно, так и быть. Чтоб не ныл куплю тебе толковый словарь Трепача Безмозглого «От болвана тупоголового до полного идиота». А теперь хватит паясничать и пакуй эту тварь, пока не пришла в себя. Это ж надо было промазать при приземлении и врезаться в дерево, как тролль на ночной горшок! Слишком тупой, чтоб участвовать в боях, пойдёт на «запчасти».       От последних слов Эмилию словно окатило холодной водой, и спутанность сознания стала рассеиваться. Так лунтелёнок и вилохвост это была попытка поймать её? «Запчасти»? Бои? Неужели это шайка Руквуда? Он всё ещё этим промышляет? Наивно было полагать, что нет. Уолкер сжала кулаки, едва убедив себя остаться на месте. То, что ожидало вилохвоста в лапах браконьеров — не заслуживал никто. Ни одно существо.       «Виктор заслуживает», — прозвучал едва слышимый булькающий голос. В глазах мелькнула голубая дымка и погасла, когда Уолкер мотнула головой.       — На кой фвупер Трэверс вообще сдалась эта соплячка? Ведьмаки крадут только пацанов, откуда девка?       Мужчина огляделся, словно считал, что кто-то может его подслушать в чаще леса, заговорил на полтона тише и направился к вилохвосту.       — Слыхал, какую шумиху Трэверс устроила, когда поймали не того драконида в очередной раз? — В ответ второй браконьер подошёл чуть ближе и кивнул. — Так вот. Говорит нужна девчонка. Мол, ценный ресурс и выжми хоть десять драконов насухо — всё равно этого не хватит.       — Чего не хватит? Не понял.       Уизли со Свитинг переглянулись, и Эмилия почувствовала, как в груди появляется знакомое скребущее ощущение, а в желудке появляется тяжесть. Как будто после произошедшего с вилохвостом, у них появился бы тот самый момент, послуживший началом их дружбы. Везде чужая. Уолкер поджала губы. Было понятно, что означал этот короткий взгляд между ними — проблемная. Мало того, что чуть не превратила вилохвоста в кашу, так ещё и подручные Виктора бродят около территории Хогвартса и охотятся на неё. И какая-то Трэверс, видимо, не уступающая Виктору в извращённой жестокости.       Браконьеры сменили тему на глупый спор: встретил ли вилохвост кого пострашнее, или же просто оказался глуп, и, не рассчитав расстояние, врезался в дерево. Дождавшись, когда разговор перешёл на повышенные тона, ребята стали выбираться из леса.       Погрузившись в свои мысли, Эмилия шла медленно, несколько раз останавливаясь посреди пути. Может, пора уже смириться и перестать надеяться на спокойную жизнь? Способности снова проявились не так, как ей хотелось бы.       Уизли и Свитинг сначала терпеливо ждали, опасаясь лишний раз взглянуть на ведьмачку, но затем, переглянувшись друг с другом, Поппи схватила Эмилию за рукав мантии, возвращая её в реальный мир. Уолкер расфокусировано смотрела перед собой. Взгляд был растерянным. Ей ведь казалось, что они постараются абстрагироваться от неё и как можно быстрее разойтись. А Гаррет даже ободряюще улыбнулся, хоть и вздрогнул, когда Эмилия на него посмотрела.       Каждый вздох давался с трудом, как будто воздух был накалён. Ноги были ватными, желудок скручивало от тошноты, словно всё случившееся неожиданно свалилось валуном. В горле образовался ком из нежелания принять случившееся. Эмилия сжала челюсти.       Уизли и Свитинг перешёптывались, обсуждая, действительно ли ведьмаки могут применять подобные заклинания, что они видели? Да и Уолкер делала какие-то странные движения руками, о которых в книгах писали лишь поверхностно. Кто знает, может это всё в порядке вещей для ведьмаков, учитывая, что о них не сказать, что много известно. Эмилия была уверена, что каждый раз, когда они оборачивались проверить идёт она или нет, то словно взвешивали: стоит ли держаться от неё подальше. Ведь неизвестно, кто станет следующим после вилохвоста.       Все вздохнули с облегчением, выбравшись из Запретного леса на тропинку, ведущую в сторону замка. Напряжение немного сошло, и Свитинг вспылила на рыжего парня:       — Какого дементора, пивовар ты недоделанный?! — Поппи схватила Уизли за мочку уха и подтянула его на уровень своего лица. — Мы могли стать лунтелёнком… тьфу ты! Обедом для вилохвоста!