Школьная история

На школьном дворе так тихо и пусто. Лишь два мальчика-подростка стоят и скидывают свои чёрные олимпийки, готовясь к драке. Антон и Илья разминаются. Шастун чувствует предвкушение и азарт от этой драки. Но с другой же стороны будет неловко перед Серёжей. Через главный вход школы выходит толпа мальчишек и проходит за школьный двор. Антон изменился в лице: брови подняты, а глаза широко раскрыты. Сердце забилось в бешеном ритме, воздух в лёгких кончался. Да эта толпа их с Ильёй уже с первой секунды уничтожит! Антон сделал шаг назад, на что Макаров рукой остановил его. –Стоять.–уверенно произнёс Илья.–Куда пошёл!? –Н...Никуда.–заикнулся Шастун. –Ну вот и стой тогда ровно.–Илья закатил рукава кофты.–Щас будет веселье. Толпа парней начала скидывать олимпийки и закатывать рукава. Антон нервно сглотнул. Было видно, что парню страшно: рот приоткрыт, брови приподняты и сведены, верхние веки подняты, нижние напряжены, зрачки расширены. Шаст очень быстро дышал. Ему действительно страшно. А если он придёт весь в синяках и царапинах. Как ему оправдываться перед матерью? Хотя впрочем ей плевать на Антона. Она стала пить, да ходить по мужикам всяким. Продукты она приносит редко, поэтому Антону иногда нужно голодать сутками или неделями. Серёжа подошёл ближе к Макару. Тот пошёл навстречу. Оба парня выпрямились, стояли грудь к груди. –Ну чё, ответишь ты щас за свои слова!–гневно произнёс Макаров. Серёжа взял Илью за воротник кофты, тот ударил по лицу. Понеслась. Толпа набросилась на Макара, Шастун побежал его спасать. Со двора доносились крики и удары. Антона били по лицу, тот давал отпор. Когда силы парня были на исходе, и парни его стали добивать, он упал на землю. Толпа била руками и ногами его тощее тело. Антон лишь мог спасаться руками, которые уже покрыты синяками. Из глаз парня покатились прозрачные слёзы. Он пожалел, что вообще пошёл на эту стрелку. Илья разгонял их как мог, на что получал по лицу и телу. Антону сильно ударили ногой в живот, что заставило непроизвольно вскрикнуть. –А ну разошлись все!!!–послышался голос Арсения Сергеевича.–Разошлись быстро!!!–толпа отошла от Антона. Шаст убрал кровавые руки от лица и наблюдал за происходящим.–Вы с ума сошли что-ли!? Что у вас тут происходит!? По домам все! Парни мигом разошлись. Шастун продолжал лежать, держась за живот. Арсений Сергеевич подбежал к нему. –Антон, ты как? Всё нормально? Давай я помогу тебе встать.–Арсений взял руку ученика. Другой рукой он взял его талию и медленно стал поднимать тело Антона.–Всё хорошо?–Антон закивал головой, предварительно шмыгнув носом.–Ходить сможешь?–Антон повторно закивал головой.–Тогда пошли. Садись в машину. –Зачем...?–тихо спросил парень. –Я отвезу тебя к себе домой.–спокойно сказал Арсений. –Хорошо. Учитель взял руку парня, перекинул её через своё плечо и потащил парня. Антон издал болезненный стон. –Тише, потерпи, нам нужно дойти. Добравшись до машины, мужчина открыл дверь и аккуратно посадил Шастуна на переднее пассажирское сиденье. Арсений обойдя машину, открыл дверь и сел на своё место. Машина тронулась. –Я обработаю тебе раны дома. Если уж совсем плохо и больно, то я отвезу тебя в больницу.–спокойно сказал Арсений Сергеевич, не отрывая взгляд от дороги. Антон посмотрел на него щенячьим взглядом: брови немного сведены, а глаза наполнены благодарностью. –Спасибо...–тихо, почти шёпотом произнёс Шаст. Арсений лишь улыбнулся. Дорога была спокойная, оба молчали. Антон смотрел в окно, а Арсений иногда за ним поглядывал. Шастун начал ложиться на спинку кресла, на что мужчина крепко вцепился в руль и дёрнулся к парню. Тот перевёл взгляд: –Вы чего?–Арсений Сергеевич со облегчением выдохнул. –Я уж думал ты сознание теряешь. Не делай так больше... –Понял, извините...–тихо произнёс Антон. Приехав на место, Арсений вышел из машины и открыл дверь Антону. Тот с трудом поднялся и поплёлся к подъезду. Мужчина придерживал парня, так как он не в силах был пойти сам: всё тело болело, царапины обливались алой кровью. В подъезде у Арсения Сергеевича на удивление не пахло перегаром, пивом в перемешку с семечками. Там пахло новым ремонтом. Белоснежные стены не облезлые, а наоборот качественно поставлены. На них не было надписей, объявлений, соскобленных матерных фраз. Лестницы вздымались высоко вверх, словно они бесконечные. Словно по ним можно подниматься вечность. Лифт светлый, там была белая лампочка, которая не поблёскивает оранжевым оттенком и не мигает. Нажав на двенадцатый этаж Арсений спросил: –Ты как, нормально? Антон дёрнулся, вышел из своих раздумий. –А...Да... Арсений Сергеевич рассмотрел лицо парня, как бы проверяя на ложь. Не найдя в глазах неправду, Арсений перевёл взгляд на дверь. Кабина тронулась бесшумно, она не дёргалась, ехала спокойно. –А у вас тут лифт застревал?–спросил парень. –Нет. Тут двадцать четыре часа сидит диспетчер и следит за порядком в лифте. А что?–повёл бровью Арсений Сергеевич. –Да я просто после уроков когда у вас оставался вчера...Я в лифте застрял. Он у нас часто застревает, мы привыкли уже...–тихо и неуверенно произнёс Шаст. –Эх, Антон...Будь аккуратнее! Двери открылись. Арсений привычно приобнял Антона и они вышли из лифта. Дойдя до нужной квартиры, мужчина достал из карманов джинс ключи. Привычно провернув ключ два раза, дверь открылась. Арсений завёл внутрь Антона, а затем зашёл сам, закрыв дверь. –Посиди тут. Я щас приду!–указал на кожаный, тёмно-серый пуфик, что находится рядом со шкафом. Антон послушно сел на место. Арсений ушёл в свою комнату. Порывшись в шкафу, мужчина нашёл перекись водорода и ватный диск. Налив перекись на диск, учитель вышел в прихожую и встал на колени к Антону. –Так, солнышко, потерпи...–бархатно, почти шёпотом произнёс Арс. Солнышко...? Он назвал Антона солнышком? Шастун к этому не привык. Его так никогда не называли. Его лишь обзывали и унижали, давали обидные прозвища и специально издевались над ним. На Арсенино "солнышко", Антон улыбнулся. Перекись водорода дотронулась до красной царапины. В плече неприятно защипало. Шастун непроизвольно издал болезненный стон. –Тош, ну чего ты? Потерпи, пожалуйста...–Арсений начал гладить кончиками пальцев Антона по ляжке. Тот запрокинул голову назад и довольно промычал. Наконец Шаст нашёл в себе силы спросить: –А это точно не порно?–на лице парня показалась ухмылка. Ещё чуть-чуть и засмеётся. –Антон!–строго и громко крикнул Арсений, шлёпнув парнишку по ляжке. –А мне понравилось. Вы клёво гладите меня.–мурлыкнул Шаст, специально закусив губу. –Перестань сейчас же! Хватит сексуализировать обработку ран! –Всё-таки это порно. –Антон, блять, прекрати!!!–гневно сказал Арсений. –Ого. Да вы материться умеете! –Ого. Да ты в таком возрасте знаешь что такое порно!–передразнил учитель. –Это должны все знать. И попробовать на себе.–Антон начал перебирать волосы Арсения, на что тот отстранился.–Да угараю я. Чё вы, серьёзно поверили? Арсению показалось, что только что Антон не пошутил гейскую шутку, а в целом над ним подшутил, выставив за дурака. –Антон, я тебе щас прекращу обрабатывать раны и ты вылетишь из моей квартиры. И мне плевать будет, больно тебе передвигаться или нет! Ты меня понял!? –Всё...Всё...–Антон сказал это тихо, будто побоялся потерять дружбу с учителем. Так и есть. Ведь он прекрасный человек. Правда. Антон немного поёжился на пуфике, а затем ватный диск с перекисью водорода снова дотронулся до алой раны. В этот раз Шаст пытался вести себя тихо, но Арсений видел, что парню больно. –Антон, потерпи! –Я и так терплю!–сквозь боль произнёс Шастун. –Да я же вижу, что тебе больно!–Арсений погладил Антона по той же ляжке, а затем снова начал обрабатывать рану. Ещё один болезненный и громкий стон вышел из Шастуна. –Так. Всё. С синяками, наверное, ты сам справишься. Ходить сможешь?–тихо сказал Арсений, на что Антон быстро закивал головой.–Иди тогда.–Арсений Сергеевич помог встать Шастуну.–До завтра! –Д...До завтра!–улыбнулся Антон и покинул квартиру.