Тишина, с которой я живу

Когда-то давно я убил человека. Но я не знал об этом. Теперь я старик, который знает всё. Я стою с натянутой на глаза шапкой. Пахнет ужасно. Чем-то старым, пыльным и сырым. А ещё резким. -Погоди, замок заело! - говорит Кукольных Дел Мастер, замечая моё раздражение. - Ещё чуть-чуть. Вот так! Не открывай глаза только. Я слышу, как отворяются тяжёлые железные двери. Приятный скрип чего-то нового. Что он нашёл в этот раз? -Так, шажок сюда, - он подхватывает меня за правый локоть и ведёт чуть вперёд. - Осторожно порожек. Ну, осторожно же! -Ну, хватит! - я одёргиваю руку. - Я снимаю шапку. Мне жарко! Я, не дожидаясь его ответа, быстро стягиваю натянутую на глаза шапку. -Та-да! - он как конферансье указывает на большой объект перед нами. Старый, немного ржавый объект. Я невольно открываю рот. -Ты нашёл ещё одну тачку? - спрашиваю я, не смея пошевелиться. -Тачку! - усмехается он, подходя к объекту ближе. - Это машина, - он гладит её рукой по бамперу. Старая, но машина. -На ходу? - я тоже приближаюсь к ней. -Они тут вообще не находу. -Но это уже вторая! - я обхожу машину. -За руль или на пассажирское? - Кукольных Дел Мастер открывает дверцу. -Можно? - мои глаза загораются. -Нужно! Я оббегаю машину и запрыгиваю внутрь. Чёрт возьми, машина! Руль, четыре колеса, коробка передач... Ма-ши-на. -Ты можешь её завести? То есть починить? Это возможно? -Пожалуй, - Кукольных Дел Мастер размещается на сидении рядом со мной. - Только надо много чего найти. Тот же бензин, например. -Ну, да... Ну, да... - я его почти не слушаю. Пыльное лобовое стекло. Я пытаюсь включить дворники, но бесполезно, они не работают. Зато руль поворачивается во все стороны. Вправо-влево, вправо-влево. Я нажимаю на клаксон. Громкий звук взбудораживает всё вокруг. -Тш-ш-ш-ш! - Кукольных Дел Мастер прикладывает палец к губам. -Прости-прости, не удержался. Жму на все педали. Ёрзаю на водительском сидении. Бог ты мой, ещё одна машина! -Ну, всё, вылезай, - Кукольных Дел Мастер сам выходит из машины. - Нас ещё Пастух ждёт. -Ты ему ещё не показывал? -Нет. Я выхожу и аккуратно закрываю дверцу. Она не закрывается. Я прикладываю усилие. -Что ты будешь делать с двумя машинами? - спрашиваю его. -С двумя? Ах, дурак я. Главного-то не сказал. Я думаю, что он сейчас сообщит, что есть и третья машина. -Это твоя. -Что?! -Мне две машины незачем. -Как это моя? Прям моя-моя? С концами? -До последнего болтика. Я подпрыгиваю на месте, разве что в ладоши не хлопаю. Кукольных Дел Мастер смеётся. -Она всё равно не работает, - напоминает он. -О-ой, да это уже не важно, - я снова обхожу машину, проводя рукой по капоту, дверцам... -Я её починю. -Что, правда? - замираю я. -Ну, конечно, правда. -Но... -Что? -А Пастух? Он будет без машины? -Третью пока не нашёл, - Кукольных Дел Мастер пожимает плечами. -Это... неправильно. У тебя есть, у меня есть... -Хочешь отдать ему? Я немного задумываюсь: -Нет, но... -Мы можем не говорить, если ты не хочешь. -Я... не знаю. -Ладно, - он приобнимает меня за плечи, выводя из гаража, - разберёмся потом. Кукольных Дел Мастер запирает гараж на огромный тяжёлый замок и вручает ключ мне. Я кладу его в карман своего пальто. На улице прохладно от ветра и тепло от солнца. Прекрасная погода, чтобы получить автомобиль. Старый, ржавый, не функционирующий, но всё-таки автомобиль. Что ещё для счастья надо? Мы выдвигаемся в сторону холма, там растёт дуб и оттуда открывается прекрасный вид на озеро. Деревья ещё стоят голые, но я уже чувствую, как просыпается жизнь. И это прекрасно, после долгой зимы это, пожалуй, самое прекрасное, что может случиться. Проснуться - это прекрасно. Мы поднимаемся в горку, чуть запыхавшись. Под дубом уже сидит Пастух. Он развёл костёр к нашему приходу и, кажется, что-то жарит. Пахнет вкусно. Предательски урчит мой живот. -Проголодались? - он не встаёт, но поправляет очки на носу. -Что у тебя сегодня на обед: свинина, баранина, курица? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. -Печёная картошка и поджарый хлеб, сойдёт? -Вкуснее и быть не может! Мы усаживаемся вокруг костра, и Пастух палкой выкатывает запечённую в фольге картошку. Из кармана он достаёт спичечный коробок, в котором припрятана соль. Чёрт возьми, как это вкусно! Мы измазываемся, пока едим, но не обращаемся на это никакого внимания. -Пожарный снова отправился в этот Детский Дом. -И что там? - не отрываясь от картофелины, интересуюсь я. -Пока не вернулся. -Это ведь странно. Как они там живут? -Как они там живут, не странно, странно, как они там выжили. Мы тут всю зиму провели вместе, здоровые лбы. -Старые лбы, - поправляет Кукольных Дел Мастер. -Говори за себя, - усмехается Пастух, - я здоров и... -Стар, - подхватываю я его. -Пожалуй. Но нам удалось перезимовать только благодаря Хирургу. Это его место... в котором он живёт. По одиночке зимовать нельзя. -Так и дети, похоже, зимовали не одни, - замечаю я. -Да, только они всё-таки дети. Мы едим молча. Затем я отряхиваю руки и вытираю их о пальто. Чёрт, она заметит эти пятна, опять скажет, какой я неряха… Кукольных Дел Мастер говорит, что пойдёт в Детский Дом, проверить как там Пожарный, так что мы с Пастухом притаптываем остатки угля, пританцовывая, и выдвигаемся в сторону района Хирурга. -Я... это... - не решаюсь сказать. -Что? - спрашивает Пастух. -В общем, Мастер нашёл ещё одну машину. Он сказала, что она моя. -Так это же здорово! - он по-дружески толкает меня в плечо. - Но ты как-то не особо рад. -Я рад, рад, просто... У него есть, у меня теперь есть, а у тебя... -Да мне к чему машина? Ни к чему. Я задумываюсь. По сути, и мне машина тоже не к чему, но мне нравится ей обладать. Да, она старая, не на ходу, но ведь машина есть только у меня и у Кукольных Дел Мастера! И больше ни у кого. Даже у Хирурга нет. -Ты только никому не говори, ладно? -Само собой. Вдалеке я замечаю знакомую женскую фигуру. Чёрные, кудрявые длинные волосы с красивой серебряной проседью, чёрная, чуть мешковатаяболоньеваякуртка, спортивные чёрные штаны. Капюшон кофты спадает на плечи, когда она взваливает на себя мешок. -Ну, куда ты! - тут же подбегает к ней Пастух. - Дай помогу. Капитан не возражает. Худощавый Пастух перебрасывает мешок на свои плечи. -Ну, здравствуй, Художник, - она снимает кожаные перчатки и протягивает мне руку. - Сегодня, кажется, ещё не виделись. Ясно улыбается мне. Мне всегда казалось странным, что она протягивает руку, здороваясь, но я всегда её пожимаю. Не пожать было бы ещё более странным. Может, ей так хочется быть с нами - мужчинами, наравне. Впрочем, мы уже не столько мужчины, сколько старики, а быть наравне со стариками никто не хочет быть. Она не молода, но моложе меня. И выглядит для своих лет прекрасно. Подтянута, бодра, полна жизни. Рядом с ней хочется соответствовать. Я пожимаю руку. -Каков улов сегодня? - интересуется Пастух. Я чувствую себя рядом с ней неловко, как будто мне хочется показать ей лучшую свою сторону, только вот что во мне уж такого хорошего, чтобы ей показать? -Это всё, - она снова надевает перчатки. - Ещё повезло. Думаю, если выдвинуться в сторону горизонта, можно найти больше. А где Кукольных Дел Мастер? -Отправился за Пожарным, - отвечает Пастух. -Они вернутся к ужину? -Не знаю. Может, останутся в Доме. -Резонно. Она вдруг бросает взгляд на меня и мимолётно улыбается, словно подбадривая, хотя я и не прошу. В этом есть какое-то безмолвное соприкосновение. Только чего? -Ты, ты, что, хочешь пойти к горизонту? - решаюсь спросить я. -А почему бы и нет? В домах самородков немного, надо искать, надо изучать местность. Благо зима попрощалась. Теперь будет легче. -Не надо приближаться к горизонту. Она снисходительно улыбается. -Рано или поздно нам придётся это сделать., - отвечает она. -Художник прав, - поддерживает меня Пастух. - Это опасно. Ты себя совсем не бережёшь. -Волков бояться - в лес не ходить. -Оставь это Хирургу, - говорю я. - Он уж найдёт, как лучше. -Само собой. Только ждать придётся целую вечность. -А ты ждать столько не можешь... - ворчу я. -Я не умею ждать. Да и чего ждать-то, если я сама могу со всем справиться? -Капитан, ну, неужели ты не понимаешь, как это опасно? - чуть злится Пастух. - Мы ничего не знаем о тенях. Что это за жуткие твари? -Что за дурацкая привычка - всё незнакомое и непонятное считать жутким? То, что они так выглядят, не делает их опасными. -Может быть. Но разве тебе не по себе, когда ты только краем глаза замечаешь тень где-то на горизонте? Разве тебе нестрашно? -Страшно, как и всем страшно, только вас страх тормозит, а меня заряжает. -Это нездорово, - заключаю я. -Ну, и сидите со своим Хирургом в развалинах, если вам так нравится. А мне работать не мешайте. Меня немного задевают её слова, хотя я понимаю, что она не со зла. Хирург не в восторге от её деятельности, но запретить ей не может. Кажется, никто ей не может запретить. Я знаю, что самое правильно - всё рассказать, но я не могу этого сделать, и от этого мне не по себе.Прям детский сад какой-то! У входа нас встречает Шлюха, помогает спрятать мешок. Шлюха, кажется, одобряет все эти вылазки Капитан и то, чем она занимается. Кто на кого так негативно влияет? -Пожарный не с вами? - интересуется Шлюха. -В Детском Доме. Там же Мастер, - бросаю я. -Угу, - Шлюха набрасывает на себя тонкую шаль. -Ты куда? -В Детский Дом. -Поздно уже. -Ничего со мной не сделается. Не растаю. Я лишь мотаю головой. Вроде, все взрослые люди, а решения принимают опрометчивые, глупые. Ну, чего не сидится-то в тепле и при свете? Нет, надо идти куда-то на ночь глядя... А ты волнуйся за них, полночи не спи... Сон тяжёлый. Полночи ворочаюсь на неудобной пружинной кровати, извиваясь как уж. На правом боку спать неудобно, на левом - болит бедро, на спине лежать долго не могу. -Может, уже хватит? - сердитый шёпот обращается ко мне из темноты. - Сам не спишь, хоть другим-то дай. Кузнец не церемонится. Впрочем, я б так же отреагировал. От того, что заснуть мне тяжело, сплю долго. На утро уже понимаю, что Капитан рядом нет. Я не задаю вопросов, тем более, что Хирург тут рядом, не надо этого... Я только неодобрительно смотрю на Пастуха, будто он в этом виноват. Он тоже беспокоится. А я беспокоюсь, потому что он беспокоится за неё. Спустя пару часов возвращается трио из Детского Дома. Все в приподнятом расположении духа. Пожарный аж светится от счастья. Когда он встречается с Хирургом, тот приглашает его переговорить. Они закрываются в маленькой комнатушке, но я, проходя по коридору, останавливаюсь подслушать их. -Потому что мы им нужны, - говорит Пожарный. - Это же дети. Я хочу остаться там. -Город опасен. -Тени да, может быть. Но, знаешь, мы всё решили. Шлюха займётся ими, будет изучать. -Как это? -Как ты ребят, - немного грубо отвечает он. Повисает пауза. Я представляю чуть перекошенное лицо Хирурга, словно ему только что дали пощёчину. -Они - другое. - раздроблено произносит он. -Они просто люди. -У людей нет особенностей. У детей нет особенностей. И у нас нет особенностей. Они другие. -Даже если так, ну, плохо разве это? Значит, и им нужна наша помощь. -Чтобы им помочь, в них разобраться. -Удерживая их тут, ты лишь делаешь их пленниками, - я не слышал Пожарного таким серьёзным ранее. - Ты скрываешь свои намерения: от нас - пускай, от них - уже не дело, от себя - это враньё. -Чего ты от меня добиваешься? -Я хочу, чтобы ты отпустил меня жить в Детском Доме. -Какая глупость! -Нет, это не глупость. Здесь я абсолютно бесполезен. Просто прятаться тут от теней, о которых мы знаем разве что чуть больше ничего, - вот что глупо, - он замолкает. - На собрании я подниму этот вопрос. -Пожарный, не горячись, - Хирург не теряет своего самообладания. -Нет, хватит! Я слышу его быстрые шаги и почти в один прыжок скрываюсь за поворотом. Дверь резко распахивается. Пожарный разворачивается лицом в комнату, Хирург, видимо, остаётся в ней, потому что его я не вижу. Пожарный будто разговаривает с пустотой. -Ты говорил: зима, надо переждать. И мы ждали. Ты говоришь: тени. И мы боимся. Но чего мы ждём, чего боимся? Мы просто ничего не знаем, как первобытные в этом городе! Ты постоянно говоришь, что город наш, но мы живём, нет, прячемся на его окраине. Ты сказал собрать всех, кого мы найдём в городе, и мы как дураки бегали за ними, приводили к тебе. Для чего? Чтобы ты удерживал их тут? Хватит! Это наш город, это их город. -Это мой город, - отвечает пустота комнаты. -Твой? - он замолкает на пару секунд. - Я так не думаю. Разозлённый Пожарный - это непривычно. Это как если бы я увидел эмоционального Хирурга. Хирург спокоен как удав, всегда. А Пожарный всегда весел. Я никогда не воспринимал его всерьёз. Этакий балагур. Но сейчас... Пожарный прав, я чувствую это. Город может быть нашим. То есть, всё, что нам мешает там жить, - наш страх. А страх наш исходит из того, что мы ничего не знаем. Так ведь мы и не узнаем, если будем сидеть тут. -Где ты была? Капитан возвращается лишь спустя сутки. Шлюха подскакивает к ней. -У меня есть, что рассказать. -У меня тоже, - улыбается в ответ Капитан. Она замечает меня, сидящего в кресле с какой-то дрянной книженцией в руках. Подмигивает мне, но я лишь прячу глаза. Мне она ничего не расскажет, это ясно. Она знает, что я обо всём этом думаю. Но меня радует, что и с Пастухом она вряд ли поделится. Он тоже не особо одобряет. Всю картину портит Шлюха. Может, без Шлюхи энтузиазм бы поубавился. Любопытно, что меня заинтересовывает не то, что нового у Капитан, а что нового у Шлюхи. Капитан где только не ползает! Немудрено там на что-нибудь да наткнуться. Но вот Шлюха... Что такого интересного могло быть в посещении Детского Дома? Подслушивать разговор Хирурга и Пожарного было чем-то волнующим, любопытным, как будто ты слушаешь, как отчитывают кого-то другого и радуешься, что не тебя. Но, если я и думал, что один будет отчитывать другого, то думал, что уж Хирург Пожарного, а не наоборот. Но подслушивать беседу Капитан мне не хватает смелости... А может, я просто слишком уважаю её. В конце концов, почему-то же я молчу о том, что она не всегда ночует по крышей. Зато я знаю, почему Капитан вернулась именно сегодня. Сегодня собрание. И, если она его пропустит, не останется не замеченной, а Капитан сообразительная. Иногда мне даже любопытно,будет ли хоть раз, где она проколится. Собрание начинается, как только Хирург закрывает дверь в саму большую комнату. Тут несколько диванов, очень даже приличных, кресел, стульев, так что мы все можем свободно расположиться. Есть тут и большой вытянутый стол, за которым любит размещаться большинство. Чуть ближе к правому углу потрескивает камин. И хоть на улице уже теплеет, внутри зданий холодно. Собрание начинает не Хирург, а Пожарный. Как только дверь закрывается, он встаёт со своего места за столом и чётко произносит: -Я ухожу жить в Детский Дом. Я знаю, что он делает это специально, не давая возможности Хирургу начать собрание, как это обычно бывает. Он хочет застать его врасплох, чтобы тот растерялся и не смог ему возразить. Все тут же переводят взгляд на Хирурга. Он стоит, заметно растерянный, держась за ручку двери. Мне кажется, что он сейчас просто уйдёт. Да-да, повернёт ручку и уйдёт. Он никогда не знал таких нападок, таких дерзких выходок, он морально не готов к ним. Но Хирург держится. Он осматривает комнату, всех нас в ней, ища какой-то поддержки или кого-то, кто готов сейчас вступиться за него. Но никто не готов. Не потому, что не хочет, а потому что сам ещё не пришёл в себя. Ведь для всех это тоже неожиданная новость. Молчание затягивается. Я бы почувствовал себя неловко в ней на месте Пожарного, сел бы на место от неуверенности и смотрел бы куда-нибудь в пол. Но он стоит твёрдо, непоколебимо. -Что ж... - прерывает молчание Хирург, сглатывает слюну и продолжает. - Есть кто-то, кто хочет высказаться по этому поводу? - он снова обводит всех взглядом, но уже более уверенно. Отпускает ручку двери. Будет бороться за своё мнение. -Я считаю, что Пожарный прав, - Шлюха поднимается с мягкого кресла, поправляя шаль на плечах. - Нам пора перебраться в город и не прятаться, словно мы в чём-то виноваты. -Мы не в чём не виноваты. Разве вы не понимаете, что мы здесь не потому, что мы что-то натворили, а потому, что там небезопасно. -Мне не нравится здесь. Я здесь не останусь. Хирург тяжело вздыхает. Внутри меня скапливается комок напряжённости. Мне неприятны все эти разговоры, такие тяжёлые, как будто я глотаю камни с каждым их предложением, и эти камни оседают у меня в желудке. Ведь меня потом тоже спросят, что я думаю. А что я думаю? -Я бы тоже непрочь выбрать в город, - соглашается Кузнец с дивана. Его большие кулаки похожи на молоты. - Но, знаете ли, я согласен с Хирургом. Это небезопасное место. -Даже если так, - соглашается Пожарный, - если оно такое небезопасное, то как вы можете оставить детей без присмотра? Его вопрос сталкивается с молчанием. -Мы собрали всех с особенностями, как ты просил, - вступает, поднимаясь, Кукольных Дел Мастер. Он сидит на диване рядом со мной, и я чувствую, как меня бросает в жар от того, что он вступает в полемику. Мне неловко за это. - Потому что, ты говорил, что они могут представлять опасность. Но они просто молодые люди, которые сами себя не знают. -Я помогаю им узнать себя. -Да, это так. Но... -Но им нужно просто жить. Обычной жизнью, - подхватывает Шлюха. -Но они необычные. Они отличаются от нас. -И что с того? - продолжает Кукольных Дел Мастер. - Мы все отличаемся друг от друга, но не шарахаемся же. Ты решаешь лишить их права жить так, как они того хотят. -Вы хотите, чтобы я выпустил их в город? Я чувствую, как Хирург начинает закипать. Мне даже становится немного страшно. -Мы хотим, - заключает Пожарный, - чтобы мы все вышли в город. -В городе опасно! - кричит на всю комнату Хирург. Это, пожалуй, первый и последний раз, когда я слышу, как он яростно кричит. -Неопасно, - возражает Капитан, вставая. Она сидит рядом с Пожарным. Я ловлю себя на мысли, что не хотел бы, чтобы она вступала в разговор. Я почему-то уверен, что ей, конечно, есть что-то сказать, чем поделиться, только это будет ей не на пользу, поэтому ей лучше бы промолчать. Но я слишком хорошо знаю её. Молчать она не будет. -Что это значит... Капитан? -Тени не нападают на людей. Они не боятся нас, если мы не боимся их. Они, бывают, кружат рядом, подходят близко-близко, но они не причиняют вреда. -Что ты говоришь? -Я часто бываю в городе, - признаётся она, и я понимаю, что обратного пути нет. - Я собираю самородки из домов. Я бываю в городе в разное время суток: и днём, и ночью. Иногда я ухожу туда на несколько дней, и со мной ничего страшного не случалось, - он смотрит на Шлюху. Шлюх кивает и достаёт из кармана своих джинс маленький свёрток, размером с большой палец. Пока Шлюха идёт к столу, разворачивает платок и из него на стол выкатывается какой-то кристалл. -Что это? - тут же доносится со всех сторон. Все, абсолютно все и даже Хирург, липнут к столу, рассматривая эту маленькую вещицу. И, конечно, я в их числе. -Это новый самородок? - спрашивает Хирург. Кажется, он только что забыл, о чём шла речь. Может, все уже забыли, настолько их привлекает этот объект. -Можешь называть его так, - отвечает Капитан. -Это было обнаружено в подвале Детского Дома. Их там сотни, тысячи! - говорит Шлюха. Чья-то рука тянется к самородку, но, коснувшись, тут же исчезает. -Осторожнее, они обжигают. -Это ещё одна опасность, - заключает Хирург, отходя от стола. -Нет, - возражает Капитан, - это то, что мне представляет научный интерес. Что это такое? Откуда берётся? Вот что нужно изучать. По крайней мере, уж это точно безопасно и никто не содержится взаперти. -Не взаперти, - возражает, чуть раздражённо Хирург, - а в безопасности. Не подменивай понятия, Капитан. -Это ты их поднимаешь, Хирург. Я не собираюсь сидеть тут, когда город даёт такую привлекательную возможность изучать его. А чтобы изучать его, нужно находиться в центре его событий, а не где-то на окраине. -Я... - Хирург запинается. - Я могу согласиться, что детям нужна наша помощь, но всё остальное... Я уже чувствую, как он сдаётся, соглашаясь на их условия. Не то, чтобы я против или за, просто я вижу, как он теряет свою власть над ними. Впрочем, над ними у него её никогда и не было-то по-настоящему. Мне его даже становится немного жалко. -Я... я не могу выпустить их в город, - Хирург уже почти оправдывается. -Я согласна с тобой, - произносит Капитан и ловит на себя недоумённый взгляд Кукольных Дел Мастера. - Потому что пока ещё рано. Надо понять, что это за город. Именно поэтому мы должны начать в нём жить. И, если всё в нём так, как я думаю, то можно отпустить их жить с нами. Я просто смогу убедиться, что город действительно безопасный, и тогда в нём смогут жить все, - она делает паузу и обращается ко всем. - Не мы вправе решать, где кому жить, но мы вправе решать, где жить нам, каждый за себя. И если вы хотите остаться тут, пускай, а если нет, то давайте пробовать. Неизвестность пугает, неопределённость пугает, но именно мы можем дать себе и другим  определённость и знания. Я ухожу жить в город. Кто пойдёт со мной? Все расходятся от стола на свои места. Это выглядит удручающе, и я чувствую, пожалуй, даже слышу, как трепещет сердце Капитан, когда она терпит неудачу. Да, Пожарный, Шлюха, Кукольных Дел Мастер стоят, готовые отправиться в город. Но больше никто. Мне так обидно за неё. Она бросает взгляд на Пастуха. Но тот, кажется, не уверен. Он такой человек, что ему нужно подумать. И тогда встаю я. -Художник... - шепчет разочарованно Хирург. Да, я помогаю ему с этими молодыми людьми, я обрабатываю самородки. И я, в общем-то, не особо хочу в город. Я хочу поддержать Капитан. В конце концов, если я буду рядом, она не совершит столько ошибок, сколько может совершить без меня. Будет ли она меня слушаться? Вряд ли. Она же не девочка. Но она может прислушаться ко мне. А это уже хорошо. Вслед за мной поднимается Швея. Уж от неё-то я этого совсем не ожидаю. Скромная маленькая старушка. На её месте я бы не лез в город, в котором мало ли что ещё можно обнаружить. Она и встаёт как-то не совсем уверенно. Но Капитан встречает её и меня одобрительной улыбкой. -Прекрасно, - заключает Хирург. - Просто прекрасно, - и он удаляется. Как только он уходит, тишина заполняет зал. Никто не двигается, словно не знает, как действовать дальше. Мне хочется сесть, но будто я не могу, будто это не то, что нужно. Я вижу, как Капитан смотрит на Пастуха. Не знаю, что у неё в голове, но кажется, что она немного разочарована. Пастух, впрочем, тоже выглядит немного разочарованным в ней. Мне хочется поддержать их обоих, но я это их дела. Я рад, что стою на стороне Капитан, что она знает, что на меня можно положиться, что я не просто старик, а друг, хотя бы сейчас просто её друг. Но Пастух тоже мой друг. И я знаю, я вижу - не видеть этого нельзя, - что творится между ним и ей. Я уступаю ему, делаю шаг назад, не хочу, чтобы мои чувства к ней делали ему больно. Поэтому я делаю вид, что у меня их нет. Но ведь невозможно скрывать цветок, когда-то и он пробьётся через асфальт. Пожарный первый выходит из-за стола. За ним Шлюха и Швея. Остальные присоединившиеся тоже идут к двери, и, когда Мастер ровняется со мной, он похлопывает меня по плечу. -Не беспокойся, - тихо произносит он мне, - ему просто нужно время. Ему - это Пастуху. Я знаю. Может, это мой шанс? Может, я не должен его упускать? В старости сложно хвататься за шансы, словно на это должна была быть вся жизнь, а сейчас я должен пожинать плоды своих упущенных и схваченных шансов, только... Пока мы собираем пожитки, в комнату заваливается Кузнец. Он выглядит расстроенным и раздражённым, заваливается на кровать в одежде и обуви, отвернувшись к стенке и сложив руки на груди, и слушает, как я набиваю мешок. -Ну, хоть никто храпеть ночами не будет, - бурчит он, намекая на меня. Меня удивляет его замечание. Не мог же он так привязаться к моему присутствию в его жизни? У выхода из района Хирурга стоит Швея с мешком своих вещей. Ей в маленькой в сумерках совсем неуютно, будто она стоит на пороге чего-то большого, но сама настолько мала, что ей не осилить этого. Она встречает меня улыбкой с поджатыми губами. Хочу спросить её, как же так она согласилась, но не решаюсь. Под громкий разговор выходят Пожарный, Кукольных Дел Мастер и Шлюха. Они ставят свои мешки на землю. И я понимаю, что все наши сумы - это наволочки, простыни или пододеяльники. Выглядит так, словно мы какой-то табор. Или погорельцы. Или беженцы. Или... Капитан увешена всем, чем только можно. У неё за спиной огромный рюкзак, сумки на плечах, маленькие мешочки на поясах. Не знаю, что за вещи у неё, но их слишком много! Ей, пожалуй, тяжело стоять, но стоит она твёрдо и улыбается. Руки ставит вбока: -Значит, в город? -Мне казалось, что Хирург нас порвёт, - говорит Шлюха. -Он знает, что мы правы, - заключает Пожарный, - поэтому и повёл себя так. Ему нечем нам возразить. Я не уверен, что они правы. Я не уверен, что можно быть правым. -Рада, что ты с нами, Художник, - улыбается она мне и кладёт руку мне на плечо. Её рука спускается по моему предплечью. На мне пальто, под пальто свитер, под свитером матроска, но мне чувствуется, что она проводит рукой по моей оголённой руке. -Сегодня можно заночевать в Детском Доме. А с утра вы сможете отправиться, куда хотите. Впрочем, пока не найдёте себе постоянный ночлег, я буду только рад вашему присутствию в Доме. К тому же, надо разобраться, как лучше устроить всё для детей, так что... -Идём! - прерывает его Капитан. - Нам ещё идти в темноте. Я боюсь темноты. Я не боюсь её, когда она снаружи, а я внутри мало-мальски уютного помещения с кроватью и светом. Но когда я оказываюсь окружён ей со всех сторон, мне становится не по себе. В конце концов, тени никуда не исчезали. И, пусть я не столкнусь с ними, видеть их кроваво-жадные глаза мне не хочется. Они словно всегда следят за мной. За каждым из нас. Я лишь только молюсь о том, что, раз нас тут шесть человек, они тоже будут чувствовать опасность, исходящую от нас. Невольно усмехаюсь. Какую опасность могут представлять кучка стариков? Мне семьдесят два, фигура Шлюхи тонка как осина, хоть возраст и не так велик, Кукольных Дел Мастер, как и Пожарный, не похожи на тех, кто вступит в боевое сопротивление, а уж про Швею я молчу. Она, пожалуй, убежит от страха. Только Капитан способна дать отпор. По крайней мере, мне хочется в это верить. Мне хочется верить, что ей известно, что нужно делать, если тень нападёт. Я не верю, что они не представляют никакой опасности. Жопой чую, что представляют. Пожарный и Шлюха что-то рассказывают и смеются, не стесняясь, на всю улицу. Мне хочется попросить их быть тише, ведь это не наш город, хоть мы здесь и для того, чтобы сделать его своим. Швея в их беззаботной компании расслабляется и успокаивается. Я иду вместе с Мастером. Он замечает мою напряжённость. -Завтра хочу поискать материалы для твоё машины, пойдёшь со мной? -Правда? -Теперь это делать будет легче. Хотя, пожалуй, первое, что нужно сделать, - так это отыскать местечко для себя. -Дом? -Мастер прав, - подхватывает Капитан, которая идёт замыкающей. - Обременять Пожарного не хочется, нужно обосноваться в своём гнёздышке. «В своём гнёздышке» звучит очень притягательно из её уст, словно она даёт мне шанс на наше общее жильё. -Если хотите, - продолжает она, - я могу показать вам завтра неплохие местечки. Я тут уже кое-что накидала. -Это будет здорово, - соглашается Кукольных Дел Мастер. -Теней, надеюсь, там нет, - тихо произношу я. -По крайней мере, я их там не встречала. -А потом пойдём за маш... - я не договариваю. Должна ли она знать? -Я слышала, - сознаётся Капитан. - Ты теперь видный парень, с машиной, - она смеётся. Я смущаюсь. Мне даже неловко от того, что у меня есть машина. -Она не на ходу, старая, ржавая и... - зачем-то оправдываюсь я. -Мы её починим, - тут же вставляет Мастер. - В конце концов, зачем мне руки, если я не могу ими починить? Будем рассекать по городу. -Летать! - подхватывает Капитан. - Возьмёшь же меня кататься? - он смотрит на меня искренним чистым взглядом. Знает ли она, что я не могу ей отказать? Хотел бы я кататься с ней по пустому городу, чувствуя, что здесь только мы вдвоём. Конечно, да. -Да, хорошо, - обрывисто отвечаю я. -Обещай, что возьмёшь меня первой. Уговор? - она протягивает руку. Я поднимаю взгляд на Кукольных Дел Мастера. Он выглядит чересчур уж счастливым, видимо, знает, что у меня внутри к ней. Мне почему-то хочется соврать, что я обещал ему. Но это будет ужасно глупо. Во-первых, у Мастер своя машина, тоже не на ходу, но всё же она есть. Во-вторых, я ему ничего такого не обещал. И сейчас поставлю в неловкое положение. В-третьих... Выражение лица Кукольных Дел Мастера меняется: он выпучивает на меня глаза, давая всем своим видом понять, что пауза задерживается. -К-конечно, - я пожимаю её руку. Маленькую. Маленькую, по сравнению с моей лапой. -Я бы и маршрут накидала, - уже планирует мечтательно она, - но, пожалуй, правильнее будет это оставить мужчине. -О, я уверен, что Художник состряпает прекрасную дорогу! - подхватывает Мастер. Мне ужасно неловко, что они обсуждают меня при мне. Я поправляю мешок на спине и закашливаюсь. Ворота Детского Дома не заперты. К ним мы добираемся уже за полночь. Свет в Доме выключен, отчего он нагоняет жути. Он будто склоняется над нами, с любопытством разглядывая наши лица. Нас освещает полная луна, да так ярко, что мы даже отбрасываем тени. Пожарный тянет дверь высокой кованной калитки на себя, та с едва слышным скрипом подчиняется. Он входит первым, затем остальные. Я вхожу последним, стою, глядя на это странное здание. Почему странное? И сам не знаю. У меня мурашки пробегают по ногам, когда я вглядываюсь в пустые окна. Мне даже не верится, что внутри и правда есть дети. Тут так тихо... А дети и тишина не совместимы. Мы поднимаемся по деревянным ступеням крыльца, и Пожарный без ключа открывает входную дверь. Света нет, так что он достаёт из кармана фонарик и освещает пространство. Дом словно дышит. Я не слышу этого дыхания, но ощущаю его всем телом. Может, я внушаю себе это? Вдох-выдох. Вдох-выдох. Может, так мерно спят дети? Беззаботно. Они ещё не знают, что мы тут. Мне становится страшно от встречи с ними. Чем они могут меня напугать? Уж не знаю. Пожарный виделся с ними уже несколько раз и возвращался из Детского Дома только окрылённым, воодушевлённым, а я тут испытываю страх. Стук сердца ускоряется. -Ты в порядке? - шепчет Капитан, чуть касаясь моей руки. Я гляжу на неё растерянно, но ничего не отвечаю. Пожарный проводит нас по коридору мимо лестницы к противоположной от входной двери. Это столовая. Пустые столы, большие окна, вход на кухню... Всё это выглядит пугающим в темноте. -Можно расположиться тут, - говорит Пожарный. - Можете поставить лавочки вместе, чтобы было удобнее. Но встать надо будет рано, чтобы не напугать нашим присутствием детей. Столовая наполняется тихими звуками. Мы сбрасываем мешки и верхнюю одежду, начинается движением. Шлюха перемещает лавочку, Швея помогает. Я ставлю лавочки в самый дальний правый угол. Кажется, что там безопаснее. Я не боюсь детей. Я боюсь всего остального. Набитую наволочку под голову - вот и подушка готова. Сверху накидываю своё пальто. Я даже не замечаю, что оказываюсь поодаль от остальных. Они все размещаются почти рядом и о чём-то перешёптываются перед сном. -Доброй ночи, - вполголоса произносит Шлюха. -Доброй ночи, - отзываются остальные, и я в их числе. Закрываю глаза. Слышу, какое-то движение. Это Кукольных Дел Мастер раскладывает рядом со мной своё пальто. -Ты чего? - шепчу я. -А ты чего? -Ничего. -И я ничего. Он кладёт наволочку под голову. Мне становится радостно от того, что он лёг рядом, только теперь он спит не на лавочках. -Ты почему на полу? - шепчу я. -А ты почему в углу? -Так получилось... -Вот и у меня так получилось, - он вынимает какую-то куртку из наволочки и укрывается ей. -Нет, это не дело, - я уже приподнимаюсь на локте, готовый перетащить лавочки. -Спи давай, Художник, - он укладывается. И я укладываюсь, чуть улыбаясь. В темноте улыбки не видно. Может, он тоже улыбается? Поворачиваю голову на него, он лежит спиной ко мне. Но я не отчаиваюсь, моя фантазия дорисовывает улыбку на его лице, и от этого мне становится светло. Светло в темноте. Я просыпаюсь от того, что Мастер легонько толкает меня в плечо. Мычу от недовольства. Кажется, мне снилось что-то неуловимо приятное, что так тонко ускользает прямо сейчас. Приоткрываю глаза. -Тс-с, - Кукольных Дел Мастер прикладывает палец к губам, а дальше шепчет: - Смотри, кто пришёл! Я заглядываю ему за спину. Все ещё спят, только-только светает. Место Капитан пусто и убрано. За столом сидит Пастух. -А где Капитан? - шепчу я. -Не знаю, ушла уже, наверное, - отвечает Мастер. - Идём! Я поднимаюсь, и мы вместе с Кукольных Дел Мастером и Пастухом выходим наружу. На рассвете Дом не кажется таким уж пугающим. Наоборот, очень даже притягательным. В конце концов, я тут только что сладко спал. Пастух выглядит раздосадованным. Наверное, он пришёл сюда из-за Капитан, но не встретил её. Или, чего хуже, встретил, они поговорили, а он остался недоволен исходом диалога. Впрочем, думать об этом мне незачем. -Куда мы идём? - зевая, интересуюсь я, пока мы идём в сторону калитки. -Как куда? - удивляется Кукольных Дел Мастер. - В город! Он так гордо это произносит, что я сам невольно проникаюсь огромной значимостью этой вылазки. Конечно, я бывал в городе и до этого. Но всё как-то скромно, неловко, боязно. Шаг Кукольных Дел Мастера широк и уверен. Он двигается так, словно уже знает, где что расположено, куда идти и что ждать за поворотом. Я же семеню, глазея по сторонам, вращая головой и пытаясь уловить всё-всё. Большие дома глядят на нас сверху вниз. Пожалуй, с таким же любопытством, что и мы на них снизу вверх. Мне хочется зайти внутрь, но Кукольных Дел Мастер не заходит, так что я просто следую за ним. Его пальто развевается на ветру. Красиво, как у настоящего капитана на палубе. Наверное, моё тоже так же красиво развевается, только я этого не вижу. Чем дальше мы идём, тем больше я понимаю, что Кукольных Дел Мастер сам не знает, куда мы идём. Он плутает между домов, во дворах, пока не заходит внутрь полуразвалившегося здания. Мы следуем за ним, поднимаясь по бетонным ступеням. А дальше обрыв. Мы останавливаемся. -Что мы тут делаем? - наконец-то интересуется Пастух, спрятав руки в карманы. -Гуляем, - улыбается Мастер. -Давайте вернёмся, нас, наверное, потеряли. -Что мы маленькие, чтобы нас терять? Мы ушли по своим делам. -По каким делам? - спрашиваю я. Он пожимает плечами, потому что дел у нас пока никаких. Странное чувство свободы, пока я смотрю вперёд. Мы - старики в этом большом городе, абсолютно свободные, вне поле зрения Хирурга и кого бы то ни было. Грудь дышит легко, только что дальше? Что делать со всей это свободой. -Сюда! - командует Кукольных Дел Мастер, заворачивая вправо. Он залезает на какие-то бетонные блоки, образующие что-то вроде забора с высотой около метра и идёт по ним, аккуратно ступая. Я взбираюсь следом. За мной - Пастух. Мы перепрыгиваем с блока на блок, поднимаемся и спускаемся, но всё идём и идём, словно у нашей дороги нет конца. Солнце уже поднялось, освещает город, полностью заливая его тёплым светом, так что мне даже становится немного жарко. Мне хорошо. Свободно. Счастливо. Мне кажется разбежись мы чуть-чуть быстрее, чуть выше подпрыгни, и у нас вырастут крылья, и мы воспарим над городом, и превратимся в птиц. Облака проплывают над нами, я ловлю их тень на земле. Смотрю на небо, приложив ладонь ребром ко лбу, сщурив правый глаз, и слежу, как быстро они движутся куда-то, зовя за собой. Спрыгиваю и почти падаю на Капитан. -Вот вы где, - она, улыбаясь, складывает руки на груди, а я как раз иду за вами. - Идём, покажу хорошие домики. Мы как послушные мальчишки гуськом следуем за ней. Она что-то рассказывает: про город, дома - но я её не слушаю. Весь этот город вызывает во мне молчаливое восхищение. Раньше такого не было. Раньше в город я ходил только по делу, только на чуть-чуть, а сейчас я могу вот так просто идти и ни о чём не думать. Капитан вдруг останавливается и вытягивает руку перед нами, преграждая путь. Моё сердце замирает от холода. На противоположной стороне улицы медленно и целенаправленно проплывает тень, совершенно игнорируя наше присутствие. Когда она скрывается за поворотом, я чётко осознаю, как ноги мои сковал страх, и я не могу пошевелиться. Нет, дальше я точно не пойду. Капитан срывается с места и бежит следом за тенью, за поворот. -Капитан! - кричит ей в спину и мне в ухо Пастух и следует за ней. Они скрываются за поворотом. Кукольных Дел Мастер смотрит на меня: -Ты в порядке? -Я туда не пойду, - мотаю я головой. -И не надо. Они сейчас вернутся, я уверен. А я не уверен. Но Мастер оказывается прав. Капитан в сопровождении Пастуха появляются за поворотом. -Зачем ты туда ходила? - не ожидая от себя, почти кричу я на неё. - Что, совсем, что ли? Капитан теряется. Кажется, никто из присутствующих не ожидает от меня такого. -Это же тень! -Я хотела узнать, куда это она... - она отвечает виновата. -Какая разница! Главное, что не к нам! -Ты испугался? -Я... Да! Я дальше не пойду. -Всё нормально, - она касается моей руки, но я делаю шаг назад. - У неё свои дела, у нас свои. -Я дальше не пойду. -Художник... - вступает Пастух, но не продолжает, поймав мой гневный взгляд. Капитан тяжело вздыхает: -Извини. Я всегда проверяю, куда они... летят. -Зачем? -Потому что я хочу понять, что им надо, как они живут, чем живут, где, что едят, спят ли... Я просто не подумала сейчас. -Там дальше есть тени? - спрашиваю я серьёзно. -Не должно быть. -Не должно быть или их там нет? -Я не знаю, Художник. Весь мой солнечный город трескается от наличия этих чёрных теней в нём. Теперь он не такой уж и светлый, на нём есть свои тёмные пятна, игнорировать которые невозможно и глупо. -Так мы идём? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. Я ничего не отвечаю, отвожу взгляд в сторону. Капитан идёт вперёд, и мы все следуем за ней, но уже молча. Я и чувствую теперь себя виноватым за то, что испортил такую хорошую атмосферу. Но по сути я ведь не виноват. Это всё тень. Тень, а не я. Капитан показывает дом, который выбрала для себя. Многоэтажный, тёмный. Не знаю, чем он ей приглянулся. Я бы в нём жить не стал. Она показывает хорошие дома, разные: высокие и одноэтажные. Я хочу жить где-то поодаль, в небольшом домике. Я даже не думал, что это может быть так сложно - выбрать место, где ты будешь жить. Что в этом такого? Домов в городе куча! Бери - не хочу. А выбрать всё-таки сложно. Поэтому в этот раз я ничего себе не выбираю, а вот Кукольных Дел Мастер и Пастух останавливаются на двух домах, стоящих рядом. Они и от меня ждут выбора соседнего, но всё это какое-то не то, не моё. Они, наверное, думают, что я ещё дуюсь или боюсь, но я просто не чувствую себя здесь дома. Правда, никто сразу не съезжает из Детского Дома. Наверное, чувствуют неловкость перед неизвестностью, которую открывает перед ними город. Что делать одному в доме? Как устроить свой быт? Когда вместе - проще, когда один... Нет, не тяжело, просто не на кого опереться. Мы возвращаемся в Детский Дом. Который встречает нас воплями и шумом. Это дети, проснувшись, выбежали во двор. Я и не думал встретить столько детей! Они носятся по двору с палками в руках, качаются на качелях, кричат что-то со шведской стенки и заполняют собой всё пространство. Да я уверен, что будь они в этом огромном городе, они бы тоже заполонили собой его весь. Так их тут много! Какой-то мальчонка чуть не сбивает меня с ног, проносясь за вторым мальчонкой с палкой в руках. -Тёмный, осторожнее! - с крыльца вещает Пожарный, расставив руки в бока. - Вы здесь не одни. -Я тебе задам! - не слушает его Тёмный и несётся дальше. Он спотыкается, падает, роняя палку. Та отлетает к моим ногам. Он так и остаётся лежать, лишь подняв голову на меня, словно боясь, что я сделаю теперь. Я наклоняюсь и поднимаю его палку. -Кажется, рыцарь потерял своё оружие? - я протягиваю ему. Тёмный тут же вскакивает, победоносно выхватывает свою палку и кричит: -За королевство! - подняв руку вверх. Кажется, я начинаю понимать, что так манило Пожарного сюда. Здесь жизни больше, чем во всём городе, чем в районе Хирурга, чем во всех нас. Она бьёт ключом, неиссякаемым фонтаном, и здесь я сам чувствую себя не стариком, а молодцом, розовощёким и чистым. -Швея и Шлюха готовят обед, - сообщает Пожарный нам, пока мы поднимаемся по лестнице, - поможешь? - обращается он к Капитан. Она кивает и скрывается за дверью. Я вдруг останавливаюсь, разворачиваюсь и спускаюсь. -Художник! - Кукольных Дел Мастер свистит. - Ты куда? -В город! - я громко отвечаю, отмахиваюсь. - В город, - тихо повторяю я. Мне хочется найти своё место. Почему это так трудно - найти своё место? Забрать пожитки и перенести их под новую крышу. Делов-то! Но в какие бы дома я ни заглядывал, куда бы ни заходил, я всё не могу почувствовать, что это моё. Мне хорошо в Детском Доме. Может, он просто не хочет меня отпускать? Не-ет. Это я не хочу его отпускать. Столовая пустеет. Первыми съезжают Капитан, Пастух и Кукольных Дел Мастер. Затем Шлюха. Шлюха часто навещает Пожарного, помогает. Швея тоже задерживает надолго, но в конце концов находит себе домик где-то рядом с многоэтажкой в каком-то тупике. Она тоже приходит к детям, ей тут хорошо. Я часто брожу по городу один или в компании Кукольных Дел Мастера. Ему нравится лазать по подвалам и чердакам, а мне нравится таскаться за ним. К лету я обнаруживаю вход под землю. Там просто дорога, как будто железная, только узкая и пустая, без всяких поездов. Я брожу по ней вдоль. Иногда она разветвляется, уходя в чёрные туннели. Я беру с собой бумагу и карандаш и рисую путь. Кажется, что эта подземная система по своему масштабу равна городу, а может, даже и больше него. Меня она не пугает, наоборот, мне любопытно, где я окажусь, иногда это бывает совсем неожиданные места. Так я узнаю, что весь город связан под землёй, что от Детского Дома можно почти по прямой дотопать до района Хирурга, послушать тех, кто остался там. Что меня радует, так это отсутствие теней под землёй. Хотя, может, их просто тут не видно. Но меня устраивает. Тут глухо, пыльно, иногда сыро и пахнет не очень, но спокойно. Это будто та сторона, которую город прячет, не хочет показывать своей связи. А я вот её нашёл и брожу по ней. Пока Пастух активно помогает Капитан обстроиться и обустраивается сам, Кукольных Дел Мастер берёт меня в гараж на починку моего автомобиля. Я бы тоже помогал ей, ходил по всем этим пустым домам, не пойми для чего, и всё такое, но если бы только вместе с нами не было Пастуха. Нет, я не против него, но когда дело касается женщины, каждый сам за себя. И уж, увы, но я чувствую, что уступаю Пастуху. Не только потому, что он моложе, я вижу, как Капитан расположена к нему. Хотя она расположена, пожалуй, ко всем, даже ко мне, но этого мне недостаточно, будто должно быть что-то сверх нормы её дружелюбия. Мастер это всё видит, но ничего не говорит. И правильно делает. Что он может? Что мы можем, когда дело касается чувств? Только следовать им или топить их. Трудно, когда делаешь и первое, и второе. Пасмурный день подходит к окну. Я поднимаюсь наверх: Пожарный выделил мне койко-место. Уставший, пропахший сыростью подземных ходов, я едва поднимаю ноги, перемещаясь со ступни на ступень, держась за поручни. -Эй! - доносится снизу. Я оборачиваюсь. Капитан стоит в тусклом свете коридора. На ней неизменно чёрная куртка и чёрные шаровары. Её кудрявые волосы собраны в хвост. -Что ты тут делаешь? - спрашиваю я. Я устал и не очень-то хочу разговаривать. -Я видела, как ты выходил сегодня из... Ты ходишь по туннелям, да? Я невольно выпрямляюсь. Мне не хочется, чтобы кто-то это знал. Не потому, что я чувствую в этом что-то неправильное - я не чувствую, - а потому, что хочу, чтобы это принадлежало мне, только мне одному. Молчание затягивается. Не могу же я сказать ей «нет», если она видела. А уж если она видела меня, входящим или выходящим, то, пожалуй, и проверила. Это же Капитан. -Ты до Детского Дома по туннелям проходил? Я отвечаю не сразу: -До самого Детского Дома туннели не ведут, только к району рядом. А что? - я спускаюсь на ступеньку. -Помнишь самородок, что я показывала на собрании? -Ну. -Я нашла его в туннеле. -И что? -В туннеле под Детским Домом. Я немного молчу, соображая. Возможно, я просто не вышел на этот туннель. -А я тут причём? В моих туннелях нет самородков. -Совсем? - она делает шаг на ступеньку, но так и остаётся с одной ногой на полу, а с другой на ступеньке. -Ну, я не видел, - и я тут же понимаю, что она сейчас скажет. - Ты хочешь проверить. -Я наблюдала за тобой, Художник, - она поднимается на две ступеньки. - Я бы с удовольствием отправилась в туннели, исследовать их, но... ты их первооткрыватель, а я с большим уважением отношусь к чужим открытиям. -Это всего лишь туннели, - вру я. Мне приятно, что она уважает мой секрет. -Мне страшно спускаться под Детский Дом. -Почему? -Ты говоришь, что в других туннелях самородков нет. А тут их много. И они опасны. И я не знаю, куда ведёт этот туннель. Может... ты поможешь мне это выяснить? -Капитан... - начинаю я, но она перебивает меня: -Пастух говорит, что я лезу, куда не надо. Тени, самородки... Я даже говорить ему не стала, он бы, не думая, начал меня отговаривать. Шлюха ещё с первого раза говорит, что это опасно, и лезть туда, конечно, не собирается. Но вот скажи мне, Художник, под домами есть входы в туннели? -Н-нет, - неуверенно отвечаю я. - Может быть. Я не проверял. -А здесь есть. Это ли не странно? -Ну, и что теперь? Проверять подвал каждого дома? -Я предлагаю тебе просто пройтись... по туннелю. Туда и обратно. Хотя б понять, куда он ведёт. -Капитан, ну, почему бы тебе просто не наслаждаться жизнь в городе? - я тяжело вздыхаю. - Я устал. -Ясно, - кротко отвечает она, разворачивается и уходит. Я слышу её удаляющиеся глухие шаги. Чёрт возьми, я знаю, что она сейчас будет делать. Мне назло или просто из-за своей тупой упрямости. Я закрываю глаза и снова вздыхаю. Спускаюсь за ней следом. Мне удаётся поймать её на углу дома. На улице темно, одинокий фонарь светит блёкло и неохотно. -Я сегодня много ходил, - говорю я ей, держа её за локоть, чтобы она не ушла ненароком в этот треклятый подвал. - А туннель может быть очень длинный, очень, понимаешь? И одно дело прошагать его в одну сторону, а другое - прошагать обратно. -Тогда давай завтра? -Послезавтра, я хорошенько отдохну. -Точно? -Ну, а что, я тебя одну отпущу? Она улыбается, а потом смотрит на небо. Наверное, ищет звёзды. Но их нет, небо затянуто облаками. -Знаешь, Художник, я иногда думаю, что я вам всем надоела. -Что? Нет! -Мне постоянно не сидится на месте. Наверное, Хирург ненавидит меня. За все мои вылазки, за эти тайны от него, за то, что я думаю про тени, и вообще... Вот мы теперь живём в городе, а я чувствую ответственность за всё, что тут происходит, ведь это из-за меня вы тут. -Вообще-то, это Пожарный первый решил съехать, - напоминаю я. Она переводит взгляд на меня. Конечно, она не об этом. -Ты всё делаешь правильно, - произношу я. - Просто это многим не нравится. А знаешь почему? Потому что сами они этого сделать не могут. Потому что они боятся. А ты делаешь. -Но я тоже боюсь. -И делаешь. Она скромно улыбается. На её щеках появляются две звёздочки - ямочки. -Значит, послезавтра? -Как договорились. Она протягивает мне свою руку. Я пожимаю её. Её хват крепкий, уверенный. Я теперь её партнёр. Или соучастник. Впрочем, неважно, как это кто назовёт. Я с ней заодно. Это тешит моё самолюбие. У Капитан есть карта. Она неподробная, но в ней довольно многое отмеченное. Она приносит её, чтобы понимать, где именно под городом мы движемся. Ещё у неё с собой карандаш, чтобы отмечать путь, рюкзак с чем-то брякающим внутри и фонарик. У меня с собой ничего. Путь в подвал свободен. Даже удивительно, что никто им не интересуется: попасть сюда не стоит труда. Пожалуй, именно этот фактор и отталкивает от него. Мало кто заинтересуется тем, что легкодоступно. Дверь, ведущая в туннель закрыта, но не заперта. Я открываю её, и луч фонаря попадает в пустоту. -Идём, - говорит Капитан. Мы проходим совсем чуть-чуть, поворачиваем за угол, а там нас уже встречают самородки. Кристаллы, похожие на те, что были показаны на собрании, растут из стен. -Вот, - она подходит к стене и гладит выдолбленное место. - Отсюда был изъят кристалл. Шлюха говорит, их сложно достать. Я осматриваюсь. От луча фонаря кристаллы переливаются, наполняя жуткий туннель чем-то сказочным. Какие-то из них светятся, так что это всё немного напоминает сказку или сон. Я заворожённо касаюсь самородка и обжигаюсь. -Они кусаются, - замечает Капитан. - Каждый защищает себя, как может. Она отмечает на карте наш поворот, и мы двигаемся дальше. Идём. Идём и идём. Самородков на стенах уже нет, вокруг темно и страшно. Туннели, по которым брожу я, шире, в них часто проложена железная дорога, пусть и узкая, а этот туннель совсем недружелюбный. Я чувствую, как его стены давят на мой разум, и во мне всё сильнее разгорается желание вернуться. Это ничем не объяснить, но я подсознательно знаю, что нам не стоит идти дальше, там нас не ждут, там нам не рады. Чувствует ли это Капитан? Не знаю. Я могу быть уверен только в том, что это её не остановит. Мы идём уже, пожалуй, часа четыре. Непрерывно и почти молча. Капитан вдруг замирает, и я останавливаюсь тоже. Что она увидела? -Ты чего? - делаю шаг к ней. -Я не знаю, - едва слышно отвечает она и оборачивается ко мне. В тусклом свете её фонаря, направленного в сторону, я вижу, как по её лицу текут слёзы. -Ты чего? - пугаюсь я. Я никогда не видел, чтобы она плакала. -Я не знаю, - чуть громче отвечает она, кажется, сама пугаясь. -Ты что-то увидела? Тут тени? Я хватаю её чуть ниже локтя и встряхиваю. -Мне просто хочется плакать, - всхлипывает она. В полумраке её лицо кажется моложе обычного. Кожа выглядит гладкой, лишённой морщин. В волосах поблескивает седина, едва-едва выдавая её возраст. Она не дрожит, и в глазах её нет отпечатка страха. Я выхватываю её фонарик и свечу вперёд. -Давай не пойдём, - говорит она. -Что? - я свечу вперёд по туннелю, оборачиваюсь на неё. - Но как же? Она пожимает плечами: -Что-то не то. В метрах десяти от нас поворот налево. Если честно, выглядит он жутко, но мне отчего-то слишком любопытно, что скрывается за ним. -Я только проверю и вернусь. -Нет, Художник, не надо! - она делает неловкий шаг на месте, поднимая пыль. Я, не мешкаясь, ускоренным шагом захожу за поворот и останавливаюсь. Длинный туннель продолжается. Кажется, ему нет конца. Я освещаю тёмное пространство, и мой луч встречается с каким-то бело-серым дымком, будто кто-то пустил облако. Нет, туман. Только туман обволакивает не всю пространство туннеля от стены до стены, а лишь тонкой струйкой сочится по середине. До меня туман не доходит, впрочем, он и не дойдёт, словно темнота рядом со мной поглощает его. За моей спиной появляется Капитан. -Что это? -Газ, наверное, какое-то, - шмыгаю носом, пытаясь уловить запах, но кроме сырости в нос ничего не попадает. - Это может быть опасно. -Тогда остановимся тут, ладно? - она заглядывает мне в глаза, будто это была моя идея бездумно брести по туннелю непонятно для чего. Капитан снимает с себя рюкзак и достаёт от туда инструмент. Им она выдалбливает в стене отверстие и вкладывает туда одну свою маленькую серёжку. -В следующий раз будем знать, где мы остановились, - поясняет она. Я так и знал, что обязательно будет следующий раз. Я ничего ей на это не говорю. Пожалуй, единственное, что действительно нужно сделать, - так это рассказать Хирургу, что есть реальная угроза. Ведь этот туман, газ, облако - это может быть опасно для здоровья и жизни. Но Капитан я об этом не говорю. Она не согласится. И ужасно обидится на меня, когда узнает, что я обо всё рассказал Хирургу. Капитан со мной не разговаривает. Демонстративно. Я даже не ожидал от неё такого. Она всегда в хорошем расположении духа и, если что-то идёт не так, старается найти нечто хорошее. Только сейчас вот она меня игнорирует. Я не считаю себя виноватым. Пусть лучше подумает, что было бы, не расскажи я об этом? Пастух у знал, что мы с ней спускались в туннель. Наверное, они тоже из-за этого поссорились, но он поддерживает меня. Но я не чувствую, что мне это приятно. Впрочем, и противного я тоже не чувствую. Меня не радует тот факт, что он узнал, потому что это было только между мной и Капитан. Но, может быть, она сделала это в сердцах, в отместку за то, что я рассказал Хирургу, ища поддержку у того, кто готов её поддержать. Почти всегда. Но не в этот раз. В этот раз ей приходится столкнуться с непониманием. Ей, пожалуй, сейчас ужасно обидно из-за нас двоих. Хирург закрыл туннель, и это правильно. Жаль только, конечно, что Хирург теперь знает о подземных ходах, мне это не особо приятно, всё-таки я нашёл их, и они теперь мои. Но Хирург едва ли сам будет выбираться из своей крепости, чтобы побродить под городом. Он всё ещё побаивается города, так что туннели по праву принадлежат мне. А то, что он просит о них никому, совсем никому не рассказывать, меня совсем не беспокоит. Я и сам не собирался. Мало ли, кому они станут инетерсны. Поэтому я вешаю замки на все входы в подземные хода, а ключи ношу с собой. Разве что кто-то любопытный займётся актом вандализма и срежет их. Но я надеюсь, что это не будет. Лучом солнце среди плотной завесы тумана возникшего напряжение, приятной новостью становится сообщение Кукольных Дел Мастера о починке моего автомобиля. -Самое время исполнить своё обещание перед Капитан, - говорит он, выключая мотор автомобиля. Мы стоим в гараже. Осень дышит в мою спину. -Она со мной не разговаривает, - я вылезаю с пассажирского сидения. Мастер выходит следом. -Значит, нужно сделать так, чтобы заговорила. -Да её ничего, кроме этого чёртового города, не интересует! - с силой захлопываю дверцу. -Полегче! Я виновато отворачиваюсь. -Но ведь и отлично, - продолжает он. - Бери её и катайтесь по городу, покажи ей красивые места. -Да она этот город знает лучше, чем я! -А то, что за городом? -В смысле? - я поворачиваюсь на него. Он пожимает плечами: -Ну, природа там, лес. Это мы живём в каменных джунглях, а где-то дома кончаются. Ведь. Я задумываюсь. Кукольных Дел Мастер прав. Я никогда об этом не размышлял ранее. И ей это, пожалуй, понравится, ведь, скорее всего, никто не уходил из города. Вся наша деятельность сейчас направлена на устаканивание своей жизни внутри города, на установление своих порядков, привычек, а то, что за его пределами, нас как-то совсем не интересует. А её это заинтересует, хотя бы потому, что ещё никто, насколько нам это известно, этим не интересовался. Первооткрыватель в ней победит обиду на меня. Я хочу это сделать красиво. Может, даже немного пафасно. Но кто ещё, кроме меня, сейчас будет разъезжать на машине по городу? Грузные облака едва плывут по небу. Наверное, будет дождь. Ветер крепчает, и я беру с собой пальто. Пожалуй, было бы лучше всё это проделать завтра. И в более удачную погоду. Но какая разница, какая погода, если я могу предложить ей то, чего никто никогда не предлагал? Я останавливаюсь у её дома. Семь этажей. На каком из них живёт она? Какая-то дурацкая идея - забрать себе целый дом. Вон, Мастер и Пастух, да даже Шлюха выбрали себе крайне скромное жилище! Но пусть так, если ей нравится. Я включаю фары, пронизывая сумерки жёлтыми лучами. И жму на гудок два непродолжительных раза. Любой бы заинтересовался этим звуком. Тем более, если он прямо под твоими окнами. Я жду в машине. На лобовое стекло падает капля. Вторая. Третья. Неспешно, словно проверяя стекло на прочность. Я нажимаю на гудок в третий раз, жму продолжительно, секунду три. Входная дверь открывается, и я вижу в свете коридора, как он кутается в болоньевый чёрный плащ. Руки она складывает на груди, и я сразу понимаю, что мне ещё придётся её уговаривать, потому что она, конечно же, уже поняла, что в машине я. Я выхожу к ней. -Привет, - здороваюсь первым. Сила ветра увеличивается, её волосы, собранные в хвост, колышутся как колосья, а листва летает под ногами, цепляясь за ботинки, лестницу и бордюр. -Привет, - сухо отвечает мне она. -Вот, - я указываю рукой на машину, - приехал исполнить обещание. Ветер съедает мой голос, так что приходится говорить громче. Капитан молчит. Наверное, в ней сейчас борются обида и любопытство. Она не смотрит на машину, только на меня, отчего я ощущаю себя ужасно неуютно. -Ну, раз обещал, - говорит она и смелым шагом обходит машину. Я оббегаю капот и открываю её дверь. Она садится, подминая подол плаща. Пока она пристёгивается, я бегом, потому что холодные капли уже начинают хлестать по моей макушке, сажусь за руль и тоже пристёгиваюсь. Её руки всё ещё сложены на груди. -И куда мы едем? - сухо спрашивает она. У меня на лице появляется улыбка. Она точно не ожидает моего ответа. -Туда, - я завожу мотор, - где ты ещё не была. -Это куда? - её настроение не меняется. -За город, - отвечаю я, и машина сообщает мне своим рёвом, что готова к путешествию. Капитан поворачивает голову на меня, и я краем глаза замечаю удивление на её лице. Я не сдерживаю своей улыбки. Кажется, она начинает оттаивать, опуская руки на колени. Мы едем по дороге, со всех сторон нас окружает дождь. Домов не видно не потому, что их нет - мы едем ещё в черте города, - а потому, что темно и дождь ухудшает видимость. Дворники едва справляются, не прекращая очищать стекло. Их скрежет нарушает тишину. -Ты правильно сделал, что сказал, - вдруг произносит Капитан. Я лишь на секунду отрываюсь от дороги и смотрю на неё. Вообще, я ужасно сосредоточен. Ехать на машине в такую дождину кажется не самым безопасным занятием. -Я думал, что ты злишься, - снова смотрю вперёд. -Я злюсь... Злилась. Но рано или поздно мы должны были бы ему рассказать... Просто ты сделал это рано. -Рано? -Ну, да. Хирург закрыл туннель, мне теперь туда не попасть. Куда он ведёт? А самородки. А этот дымок? Хирург просто перекрыл доступ, а ведь это могло быть чем-то значимым. Я едва заметно ёрзаю на сидении с потресканной кожей. Ключ от туннеля в моём правом кармане, кажется, немного жжёт. Кажется. -Он закрыл туннель, потому что это опасно. Это же Детский Дом. -Да я понимаю! Но мы могли бы сказать об этом позже, когда добрались бы до его конца. Или когда бы выяснили хоть что-то! -Ну, я поспешил, да... - соглашаюсь я, готовясь оправдываться, но она перебивает меня: -Именно! А не надо торопиться. Это же всё хрупко. Раз - и нет. Я понимаю, что мы уже выезжаем за город. Домов я больше не вижу. Дорогу окружают высокие тёмные деревья. -Я сказал Хирургу, потому что волновался. -Это понятно, но... -За тебя волновался! -За меня? -Потому что ты мне небезразлична, Капитан. Я чувствую, что она смотрит на меня. Чего она смотрит? На мне ничего не написано. Я хочу, чтобы она не смотрела. Ну, отвернись же ты! Может, тишина меня оглушила, Капитан что-то говорит, а я не слышу от стыда? Нет. Дворники всё ещё скрипят, а дождь барабанит во все стёкла. Капитан молчит. -Но Художник... - робко начинает она, но я перебиваю её, сам того не ожидаю: -Да знаю я! Пастух за тобой хвостом, да и ты к нему больше расположена. -Это не... -Так-так. Не ври уж. -Просто я не думала... ни о тебе, ни о Пастухе. То есть... Пастух говорил мне. -Так он сказал? Он признался ей первым. Как давно? И она его не выбрала. Почему? Что её остановило? Я? Нет, непохоже. Она не выглядит счастливой от моего признания, скорее потерянной. Машина останавливается немного резко. Что-то не так. Она должна ехать. Нет, только не сейчас! -Художник, я... Я тут же выхожу из машины. -Ты куда? - кажется, она пугается. Я захлопываю дверь, поднимаю воротник пальто, хотя меня это никак не спасает, ибо я обмокаю за считанные секунды, и открываю капот. Ни черта не видно. Слышу, как хлопает дверца. Капитан светит фонариком. Я хочу спросить её, всегда ли она носит его при себе, но это будет как-то некстати. Молчу. Наверное, всегда при себе. За столько вылазок в город она, пожалуй, уже поняла, что лучше всего держать под рукой. -Что тут? Я бы знал. Не понимаю, чего я ожидаю увидеть. Я ж ничего в этом не понимаю. Захлопываю капот и возвращаюсь в машину. Капитан растерянно садится на место. -Ну, так что с машиной? -Не знаю. Не едет, - сухо отвечаю я. -И что мы будет делать? -Переночуем тут, что ещё? Мне не хочется оставаться с ней в одной машине, но выгнать её в ночь, в дождь, в лес я, конечно, не могу. Да и сам никуда не пойду. Закрываю глаза. -Ты злишься. -Я не злюсь, - тихо отвечаю я. Притворяюсь ли я, что пытаюсь уснуть? -Послушай, ты же меня знаешь: я одержима идеями. Я вот такая. Я просто не думала о каких-то отношениях. -Но Пастух же признался, - я всё ещё не открываю глаза. Может, если их не открывать, она исчезнет? - И после этого не думала? -Ну, думала, кончено. О нём. О тебе нет. -Кончено, обо мне, - тихо бурчу я, кутаясь в промокшее пальто. -Вы оба мои хорошие друзья, я не хочу терять вам, ссориться из-за этой ерунда. -Это не ерунда, - я открываю глаза и выпрямляюсь. -Нет, конечно, нет, - соглашается она. Дурацкая была затея. Во-первых, надо было проверить машину до, а не сразу же мчаться на всех порах к женщине, у которой ко мне нет никаких чувств. Во-вторых, надо было дождаться хорошей погоды и светлого времени суток. Потому что никто из нас не знает, что водится в этих чёртовых лесах. В-третьих, надо было изучить маршрут, а то мы едем по дороге в бесконечность. В-четвёртых, надо было больше времени проводить с Кукольных Дел Мастером, чтобы нахвататься про автомобиль и уж в подобной ситуации завести это ржавое корыто. -Я обещаю подумать, - тихо, через долгую паузу произносит она. -Не надо. Если ничего нет, значит нет. Только хуже делаешь. Она поджимает губы. Не хотел бы я оказаться сейчас на её месте. Впрочем, и моё место меня тоже сейчас не устраивает. -Художник... Когда ты на собрании встал, у меня внутри что-то щёлкнуло. Не знаю, может, потому что я совсем не рассчитывала на тебя, и знаешь... -Зачем ты мне это говоришь? Она едва заметно пожимает плечами. -Утешаешь? -Извини, - вдруг серьёзно произносит она. - Я делаю только хуже. Я поворачиваюсь на неё. Вздыхаю. -Надо поспать, Капитан. Завтра на своих двоих возвращаться в город. -Ты не сердишься? Может быть, немного. Но в чём её вина? Что она не выбирает меня? Это глупо. Она даже не думала обо мне. А теперь будет думать. Если ничего нет, значит нет. Но если в это ничего поместить семя, может, оно и вырастит. Надо только дать благодатную почву. Может, что-то и получится. Я не знаю, верю ли я в это, но чувствую, как паршиво на душе. Надо просто поспать, утро вечера мудренее. Завтра с солнцем станет легче. Под стук дождя засыпается легко и приятно, даже не смотря на повисшее напряжение. Спать неудобно, я то проваливаюсь сон, то меня из него выдёргивает. Когда выдёргивает, замечаю, что дождь стал тише, а значит, скоро со всей сойдёт на нет. Окончательно меня будет стук в окно. Я дёргаюсь и оборачиваюсь. Капитан рукой зовёт меня выйти. В эти секунды три самое приятное то, что моя память ещё не подгружает воспоминания вечернего разговора, от этого холодный лесной воздух бодрит и поднимает настроение. Но, как только я захлопываю дверцу автомобиля, всё возвращается, и вместе с грязью на дороге, грязь оседает на сердце. -Идём, - говорит Капитан, - хочу тебе кое-что показать. Я не удивляюсь. Наверное, проснулась с первыми лучами, уже успела пройтись по лесу или куда-то ещё. Нас окружает слабый туман. Капитан проходит вперёд, я кутаюсь в пальто, костями ощущая холод. -Видишь? - она останавливается спустя минут тридцать и указывает вперёд. Я ничего не вижу, кроме тумана. -Нет. -Туман. Видишь? Я пожимаю плечами: -И что? -Не странно ли? Я не сразу понимаю, что она имеет в виду. Но оглядевшись, замечаю, что туман, на который она оказывает очень плотный, выстраивает стену прямо перед нами. -Что это? - спрашиваю я, подходя ближе. Я хватаю рукой воздух, загребая часть тумана к себе. -Смотри! - указываю на дорогу и присаживаюсь. Капитан садится вместе со мной. Поперёк дороги, прямо там где туман становится плотной стеной, тянется линия, пожалуй, она уходит в лес с обоих сторон. -Как будто кто-то специально её тут сделал, - говорит она и встаёт. -Что за туманом? -Не знаю. -Ты собираешься проверить? -Мне кажется, что тут будто стена, туман словно упёрся в неё. Нужно дождаться, пока он рассеется, и посмотреть, - она ловит мой взгляд. - Обещаю, что никуда не пойду, не уведомив тебя. -Ладно, - коротко соглашаюсь я и иду обратно. -А ты куда? -К машине, - я отвечаю, не разворачиваясь, - попробую посмотреть, что можно сделать. Я копаюсь в капоте уже минут двадцать, когда она, покрасневшая от бега, приближается ко мне. -Идём! - она тянет меня за локоть. - Ты должен это увидеть! Становится чуть теплее, едва-едва солнце пригревает нас. Мы бежим, если это только можно назвать бегом, по скользкой грязи и лужам. -Стой! Смотри. -Ну? Ничего же. -Нет, ты внимательно смотри. Я смотрю внимательнее. Цепляюсь взглядом в обычный пейзаж и пытаюсь уловить, что она тут усмотрела. -Ничего же, - заключаю я. -Обернись. Я оборачиваюсь. -Запомни, что видишь. Повернись. Теперь понял? Это не сразу заметно, то есть я бы даже не обратил на это внимание, но по ту стороны прорези всё то же самое, что и по другую, словно между нами стоит зеркало. Я несколько раз проверяю. -Как это возможно? -Не знаю, - отвечает Капитан, и я чувствую в её голосе ликование от того, что она наткнулась на что-то действительно интересное, важное и, возможно, значимое для всего города. Я подбираю камень и бросаю его вперёд. Его словно поглощает пустота. -Ты туда не пойдёшь, - произношу я, зная, что у неё на уме. -Но я должна. Ты будешь знать, что я там! -Нет. Ты сама говорила, что нужно думать, прежде чем действовать. Так давай подумаем. -Кто-то всё равно должен будет это сделать. По-другому никак. -Если ты туда отправишься, я расскажу Хирургу. Она недовольно поджимает губы. Ей явно не хочется, чтобы он об этом знал. -Ладно, тогда иначе. Нужно найти кого-то, кто согласится отправиться сюда, за эту границу. -Смешная ты! - усмехаюсь я. - В здравом уме никто не согласится. -Тогда нужно отправить тень, - чуть подумав, произносит она. -А тень-то ты как сюда отправишь? Это ж из города надо выйти. И как ты уговоришь тень? Что-то не похоже, что они способны на диалог. -Это уже другой вопрос. -Я думаю, что ты просто исчезнешь, ну, или тень просто исчезнет. Вот как камень, что я бросил. -Камень неживой. -Тень тоже неживая. -Я бы поспорила. В этом она права. Тени живые, по-своему, может быть, я не понимаю, как именно, но ведь они перемещаются, глазеют на нас... -Это тоже опасно, - прокашлявшись, говорю я. -Да, но хоть что-то! -Так ты согласна, что тени - это опасно? -Я не знаю. -А что, если они приходят отсюда? -Вот и выясним! Если они приходят отсюда, значит, они здесь уже бывали, значит, знают это место и что это такое. -И ты собираешься с ними приятно поболтать? Она ничего не отвечает. -Вряд ли тень просто пойдёт за тобой, потому что ты предложишь ей увлекательное приключение в никуда. Она молчит. Молчит, и меня это настораживает. Она молчит так, словно в голове у неё зреет план, который мне знать не положено. -Я тебе говорю, - повторя я, - если ты уйдёшь за эту границу, я расскажу о ней Хирургу. -Хорошо, говори, если я уйду, - нервно соглашается она. - Только если ты думаешь, что я найду способ, чтобы выяснить, что там, то ты плохо знаешь меня, Художник. -Нет уж, - отмахиваюсь я, - знаю я тебя достаточно. Я возвращаюсь к машине. Минут через десять возвращается и Капитан. Я знаю, что она никуда не пойдёт теперь. Пока что. Потом надо будет выдумать рычаг посерьёзнее, а сейчас этого достаточно. Мне удаётся завести машину, так что мы возвращаемся в город. Я сообщаю Кукольных Дел Мастеру о проблеме и коротко рассказываю о нашей поездке. Только я не сообщаю о том, что она нашла. Чем меньше они знают, тем крепче сплю я. В город перемещается всё больше людей. Поняв, что мы тут  живём, в целом, спокойно, они тоже перебираются от Хирурга. Так что к первому снегу, пожалуй, все уже живут тут, кроме Хирурга, разумеется, и тех, кого мы отловили. Иногда Хирург устраивает собрания, чтобы выяснить, что происходит в городе. Я знаю, его интересует только, опасно ли там. Пожалуй, если вести себя разумно, то неопасно. Капитан говорит, что тени предпочитают жить в зданиях, так что, если ты не бродишь по пустым домам, бояться тебе особо нечего. Иногда я вижу её в компании Шлюхи, и меня это настораживает. Я знаю, что Капитан хочет сделать. Поймать тень и отвести к границе. Но зачем ей Шлюха? Впрочем, любая поддержка ей теперь важна. Ни я, ни Пастух не выступаем на её стороне, так что она принимает любую помощь. Знает ли Шлюха, что собирается сделать Капитан? Я не уверен. Но на собраниях, когда разговор доходит до теней, а он всегда рано или поздно заходит о них, выступает теперь Шлюха. Это даже непривычно, ибо Капитан не привыкла быть в подчинении. Обычно она ведёт, а не её ведут. Хотя это может быть обманным манёвром. Шлюха открыто недолюбливает Хирурга, наверное, за то, что Хирург открыто недолюбливает Шлюху. Капитан же всё-таки ещё держится за свою репутацию, хотя знает, что Хирург не доволен и её действиями. Иногда мне кажется, что Шлюха испытывает какое-то удовольствие, видя, как искажается лицо Хирурга, когда ему сообщают о новых тенях. Но я думаю, что они занимаются благим делом. Тени, кончено, не люди и не привязаны к одному жилищу, но не любят больших перемен. Шлюха ведёт карту, где отмечает дома, в которых они с Капитан обнаруживают тени. Судя по всему, они сосредотачиваются в старом районе. Старом, потому что он выглядит таковым, с маленькими домами, очень грустными и заброшенными. Но можно их встретить и ближе к центру, правда, реже. Это всё наталкивает меня на мысль, что тени не имеют отношение к той самой границе, которую мы нашли. Так что идея Капитан вести туда тень не имеет особого смысла. А однажды на собрании Шлюха заявляет, что есть опасная зона - зона за старым районом, там обитают тени. -С чего вы это взяли? - интересуется Хирург. -Потому что там висит табличка, предупреждающая об опасности. -И кто её туда повесил? -Точно не я. И никто из нас. Там видно пару кровавых глаз, так что заходить туда я не решаюсь. -И как нам отгородиться от этой опасной зоны? -Думаю, что никак, - спокойно отвечает Шлюха. - Пожалуй, это и не нужно. -Как это? Если тени там. -Теней не остановят возведённые нами стены. Поэтому городить что-то не имеет смысла. Нужно лишь знать, что ходить туда не стоит. Вот и всё. -Это не превентивная мера. -Если у тебя, Хирург, есть идея получше, то могу выслушать. Идей у него, конечно, нет. На собрании снова поднимается вопрос о том, что пора выпустить молодёжь. У Хирурга нет аргументов против, поскольку всё, что можно, он уже изучил у них. Единственное, что он говорит, так это: -Приближается зима. Зима всегда трудное время. Я выпущу их в город весной. Его слова встречаются с молчаливым неодобрением. По-своему, он прав. Вряд ли бы и кто-то из нас решился отправиться жить в город зимой. В тёплое время года обустраиваться гораздо легче. Но я знаю, впрочем, пожалуй, как и все тут присутствующие, что он просто тянет время, надеясь придумать что-то ещё, чтобы держать их у себя как можно дольше. Когда собрание заканчивается, я замечаю, что Пастух провожает Капитан. И что-то недоброе щёлкает во мне. То, что я делаю потом, неправильно, но щелчок порождает цепную реакцию, и я следую навязчивому чувству тревоги. Оно руководит мной, когда я следую за ними. Пастух провожает её до дома, и она, чуть поднявшись на носки, целует его в щёку. Пока я шёл за ними, то, что рухнуло во мне, я пытался поднять, удержать, дать этому ещё надежду сохраниться, но теперь всё упало и развалилось безвозвратно. По крайней мере, она сдержала своё обещание и подумала. Только не в мою пользу. Я закрываюсь в себе и наконец-то съезжаю из Детского Дома в маленький домик с длинным высоким забором, за котором есть лес. Это, пожалуй, побег, который я не мог позволить себе ранее. Не скажу, что мне здесь комфортно, безопасно. Я не вижу её, я не вижу его, и вполне себе можно спокойно существовать, наслаждаясь своей стариковской жизнью. Ко мне иногда заглядывает Кукольных Дел Мастер, мы вместе ходим на поиски чего-то интересного в городе, чего-то, чем можно починить машины, краны, трубы. Он любит лазать по подвалам и чердакам. С Пастухом я сух и необщителен. Он, безусловно, замечает это, и между нами возникает не самый приятный разговор. Я просто прошу его беречь Капитан, потому что ей нужен кто-то, кто будет тормозить её порывы. Он отвечает, что знает и что ему жаль насчёт меня. Но в последнее я не верю совсем. Он счастлив, что она выбрала его, ему не может быть жаль меня. Им вообще нет дела до меня. Поздним вечером я возвращаюсь из кафе. Оно открылось совсем не давно и принадлежит Шлюхе. Оплачивать Шлюха предлагает самородками. Когда Хирург узнаёт об этом, он, к моему удивлению, не возмущается, а наоборот одобряет эту идею. Только говорит, что сами по себе самородки опасны, поэтому нужно придумать, как сделать так, чтобы они не причиняли нам вреда. Этим занимаюсь я. Не из-за большого желания, скорее, потому, что нужно себя чем-то занять. Я обрабатываю их и так, и сяк, и, в конце концов, мне удаётся сделать из них совершенно безопасные предметы, которые Хирург тут же нарекает местной валютой - кристаллами. Раз уж Шлюха принимает их в качестве оплаты, то и всё остальное тоже будет оплачиваться ими. Хирурга это всё приводит в невероятно положительное расположение духа. Он знает, что ему вот-вот выпускать всех в город, он, конечно, хочет их как-то контролировать. Я уверен, что у него есть план, и теперь, когда для выживания нужны кристаллы, то есть и их изначальная форма - самородки, он может следить за ними. Они должны собирать материал - самородки, чтобы приносить к нему на обработку. Я же вижу в этом только усложнение, потому что и мне, чёрт возьми, откуда-то надо будет их доставать. Благо я знаю, как их обрабатывать. Процесс длительный и кропотливый. Но вот лазать по заброшенным домам и вкладывать физическую силу, чтобы выковырять пару-тройку штук, меня совсем не радует. Я бреду по мокрому снегу. Тепло именно в той степени, когда снег начинает таять, но ты знаешь, что ещё ударит мороз и всё заледенеет. Мокрый снег липнет к лицу. Ботинки мои промокли. Я замечаю, как по ту сторону улицу, скрываясь за поворотом, проходит Капитан, странно держа руки перед собой, словно несёт что-то очень ценное. Пожалуй, она нашла что-то ещё. Пожалуй, нужно проследить за ней, потому  что я почти уверен, что она захочет это скрыть. Я шмыгаю носом и отправляюсь по её следам. Я иду за ней уже несколько минут и только потом замечаю, что нас тут не двое. Рядом с ней медленно, со скоростью её осторожных шагов плывёт тень. Они словно безмолвные компаньоны. Белый мокрый снег сверкает на волосах Капитан. Я стряхиваю свой с плеч, хочу ускориться, но поскальзываюсь, чуть проезжая на правой пятке, именно в тот момент, как она заворачивает за угол. Я уже знаю, где мы. У её дома. И я знаю, что у неё в мыслях. Она ведёт тень к себе. Чтобы потом отвести к границе. Что ж, отвести тень к границе мне теперь кажется не такой уж дурной идеей по сравнению с тем, чтобы привести её в своё жильё. Я подскакиваю, снова поскальзываюсь, но удерживаю равновесию и бегу к её дому. Вижу, как закрывается входная дверь. Лечу к ней и, насколько могу себе это позволить, быстро поднимаюсь по лестнице, держась за перила. Вижу её. Её, держащую в перчатках самородок, и тень. Они обе смотрят на меня. -Капитан, - произношу я, держась за перило и переводя дыхание. -Что ты тут делаешь? - немного взволнованно говорит она. Сквозь открытое окно задувает мокрый снег. Нет, окно не открыто, тут просто совсем нет стекла. Может, никогда и не было. Я не знаю. Мы стоим на лестничном пролёте между пятым и шестым этажами. -Это плохая идея, - говорю я. -Художник, - она хочет что-то мне возразить, но я не даю ей этого сделать. Моё сердце колотится не столько от бега, сколько от того, что рядом с ней тень, которая молча уставилась на меня, словно передавая мне мысль, что Капитан теперь принадлежит ей. -Где Пастух? -Причём тут он? -Он знает? -Художник... -Он знает? - я уверенно ставлю ногу на ступеньку, но Капитан не даёт мне подняться, останавливая словами: -Не смей! Это может быть опасно для тебя. -А для тебя. -У меня всё под контролем, - её голос чуть дрожит. -Ты врёшь. -Всё было под контролем. Ты можешь всё испортить. Художник, прошу тебя, уходи. -Нет. Капитан, я не знаю, почему эта тварь следовала за тобой, но, пожалуйста, просто спустись вниз без неё. -Но Художник... -Пожалуйста! - почти умоляю я. На секунду я замечаю, как что-то меняется в её взгляде, он становится мягче. Она медленно опускает самородок на пол и осторожно отстраняет ногой в сторону. Она отворачивается, достаёт из кармана ключи и молча поднимается наверх. -Ты куда? - спрашиваю её, смотря на неё через чернильное тело тени. -Я к себе, - как-то сухо отвечает она. - И ты иди к себе. -Ты оставишь это тут? Она растроенно пожимает плечами, ничего не отвечая, и поднимается. Я через секунду спускаюсь на улицу. Что она будет делать со всем этим завтра? Шмыгаю носом на холоде. Как можно спокойно спать, зная, что за стенкой тварь? Опускаю руки в карманы и иду по мокрому асфальту. Как можно быть такой беспечной? Она ещё и расстраивается! Сама не понимает, что творит. Иногда она ведёт себя совсем по-детски. Не понимаю, как можно быть ребёнком и взрослым одновременно? Холодный ветер снегом дует мне в лицо. Нет. Я не могу её так оставить. Я должен вернуться и выгнать эту тень из её дома. Возьму самородок, может, она пойдёт за мной? Я возвращаюсь под мигающий свет фонаря и замечаю, как тень парит над чем-то. -Чёртова тварь! - кричу я и подбегаю, спотыкаюсь и падаю прямо к телу Капитан. Тень находится прямо в ней, словно растёт из её тела. Капитан лежит на земле. Я поднимаю голову и вижу распахнутое окно. -Ка-капитан, - я присаживаюсь к ней. Она дышит, хрипит, но дышит. Я боюсь притронуться к ней, боюсь повредить ей что-то ещё. -Чёртова тварь! - хватаю самородок, окрашенный кровью, и с размаху кидаю в пустоту. Тень устремляется в ту сторону. Нагибаюсь к Капитан. Она пытается сказать, но я не слышу. Наклоняюсь к её рту так близко, что ухо моё окрашивается в багровый от её крови. -Вези... меня. -Куда? -За... границу. -Капитан, тебе нужно к Хирургу! Он, он, он, наверное, поможет. -За... границу. Я знаю, почему она хочет туда. Потому что там неизвестность. Может, там ей станет лучше. Или она не будет чувствовать боли. Или она там умрёт совершенно незаметно для себя. Может быть, она знает, что там. Ведь мы с ней больше не говорили об этом. Я выбегаю из её дома и направляюсь, скользя, к своей машине. Чёрт побери, как же она далеко! Я не знаю, сколько проходит времени, когда я подъезжаю к её дому. Мне кажется, что чертвоски много. Я вбегаю в подъезд и поднимаю её. Наверное, я делаю это неправильно, наверное, ей больно. Она кряхтит.  Жива! Я размещаю её на сидении рядом с моим и топлю на газ. Погода отвратительная, и я боюсь, что от скорости машину куда-нибудь занесёт, но я не сбавляю скорости. -Терпи, пожалуйста, терпи, мы уже едем. Кажется, у меня на глазах стоят слёзы. Или это от плохой погоды в лобовом стекле всё так плохо видно.  Я боюсь смотреть на неё. Я боюсь увидеть, что она... Машина глохнет. Эта тупая развалюха глохнет посреди лесной дороги, и я от злости ударяю по рулю. -Чёрт, нет! Машина заводится с первого оборота, и я жму на газ. Я останавливаю машину у снежной стены, на которой словно налеплен мокрый снег. Перевожу дыхание. Что мне делать теперь? Я боюсь на неё посмотреть, но я не могу не сделать этого. Медленно-медленно поворачиваю голову на Капитан. Она сидит с опущенной на плечо головой. Из её рта засохшая струйка крови. Мне кажется, что она не дышит. Я поеду с ней. Будь, что будет. Если там ничего нет, то мы вместе растворимся в этом ничто. Если там есть хоть что-то, то я буду рядом с ней. По крайней мере, я буду знать, что с ней. И если есть шанс, что она поправится там, то я сделаю всё, чтобы она его получила. Я завожу машину. Не заводится. Я завожу машину. Не заводится. Я завожу машину. Не заводится! Я резко открываю дверцу, выхожу пол снег с дождём, злобно закрывая её за собой, и кричу, закрыв лицо руками. То ли это я уже плачу, то ли это мокрый снег на моих щеках. Я вытираю лицо рукавом. Я снова сажусь в машину и пробую её завести. Но ничего не получается. В отчаянии выбираюсь из неё, обхожу и поддаюсь первому же импульсу: я начинаю её толкать. Ноги скользят в грязи, но машина медленно движется вперёд. Раз-два. Ещё поднапрячься. Я толкаю машину,  и она, разрезая снежную стену, исчезает по ту сторону границы, лишая меня света фар. Я даже не успеваю схватиться взглядом за Капитан на переднем пассажирском сидении. Меня поглощает тьма и тишина. Я стою буквально в двух с половиной метров от стены, наблюдая, как мокрый снег продолжает к ней прилипать. Я ведь собирался отправиться с ней. Я жду, что что-то случится. Не может же человек просто пропасть. Проходит минута. Вторая. Пятая. Никакого признака чего-то по ту сторону. Сердце начинает биться в обычно ритме. Теперь я чувствую, что промок окончательно: ботинки сырые, пальто хоть выжимай. Я её ещё жду. Я жду. Я не могу пойти за ней. Не знаю. Мне нестрашно теперь пересекать эту границу. Я словно ощущаю, что мне туда не нужно. Просто не нужно. Я разворачиваюсь и иду в город. Мокрый снег сменяется на снежные хлопья. Я кашляю. Наверное, я уже болен. Мои ноги плетутся машинально. Я даже не чувствую усталости. Я боюсь обернуться и не увидеть ничего. Я хочу обернуться и увидеть её. Я оборачиваюсь, но в темноте пусто. Я потерял Капитан. Меня будет настойчивый стук в дверь. Голова моя гудит от температуры и вставать совсем не хочется, словно меня придавило камнем. Всё тело болит, душа болит. Стук не прекращается, мне кажется дверь сейчас выбьют. Вперемешку со стуком слышу громкий, молотом отдающий в голове, голос Пастуха: -Художник! Художник, открывай! Художник! Я медленно ставлю ноги на холодный пол и с максимально возможной скоростью, которая оказывается в два раза ниже моей привычной, натягиваю шерстяные носки. Потом беру со стула свитер и надеваю его, чуть запутавшись в рукавах. Плетусь к входной двери. -С Капитан что-то случилось! - тут же выпаливает Пастух, как только я открываю дверь. - У её дома кровь, в подъезде кровь, её нет! Я ещё не думал, что говорить.  Я знаю, что надо будет обо всём рассказать, потому что не заметить её пропажу невозможно. Уже сейчас, по крайней мере, один человек в курсе, что с ней что-то случилось. Должен ли я сказать ему правду? -Я знаю, - хриплым, тихим, не своим голосом отвечаю я и тяжело закашливаюсь. -Что случилось? Где она? Она в порядке? -Она... - я поднимаю на него взгляд. Он напуган. И его можно понять. Если я скажу, куда я её отправил, от пойдёт следом. Если об этом узнают остальные, они тоже  могут отправиться туда. Из любопытства, не из-за Капитан. Всё пойдёт по наклонной. Всё уже идёт по наклонной. -Ну? - нервничает Пастух. -Она умерла. Пастух замирает. Словно превращается в каменную статую. Наверное, он думает, что расслышал неправильно. -Она умерла, - повторяю я чуть громче и увереннее, словно сам пытаюсь себя убедить в этом. Пастух начинает едва заметно мотать головой. -На неё напала тень. В её доме. Капитан упала и не выжила. -Где она? Она у тебя? - он порывается в мой дом, но я преграждаю ему путь, схватившись левой рукой за косяк. -Я её похоронил. Он медленно поднимает взгляд на меня. -Я тебе не верю. Ты всё врёшь! -Я её похоронил, и её больше нет. -Впусти! -Нет. -Где ты её похоронил? Где? - он почти кричит, я никогда не видел, чтобы Пастух кричал. Это кричит отчаяние. -У себя на заднем дворе. -Пожалуйста, Художник, пожалуйста. -Нет. Я никого не хоронил. Если он войдёт и увидит, что никакой могилы нет, то придётся оправдываться и тогда уж я не смогу лгать. Он не понимает, ему сейчас будет проще. Для него Капитан умерла. А я не знаю, правда ли это. Пастух медленно опускается на колени и закрывает лицо руками. Он не плачет, плечи его не дрожат. Он головой упирается в мой порог. Наверное, он безмолвно кричит. Он кричит тишиной, развернувшейся внутри. Мне жаль его. Очень жаль. Я жду, пожалуй, очень долго, даже успеваю замёрзнуть, когда он выпрямляется и встаёт. На нём совсем нет лица. Он медленно разворачивается и уходит. -Куда ты? - хрипло выкрикиваю я, делая шаг вперёд. В носках я бегу за ним следом. Уж не знаю, чего он удумал. Меня это пугает. В своём страхе за него мне даже хочется рассказать ему всю правду. Может, ему станет легче. Может, эта надежда облегчит его страдания? Я касаюсь его плеча, и он тихо говорит себе под нос: -Я не сберёг её. Это я не сберёг её. -Я не сберёг её. Я не сберёг её. Я останавливаюсь, опуская руку. Он, едва поднимая ноги, плетётся в сторону района Хирурга. Я разворачиваюсь и, как можно быстрее, возвращаюсь в постель. Если после всего этого, отморозив себе ноги, застудив горло, я не умру, значит, она вернётся. Да, если я не умру, значит, она вернётся. Так решаю я. Я дождусь её. Надо просто ждать. Голова, касаясь подушки, гудит. Ждать непросто, когда ты не знаешь, имеет ли оно смысл. Но Капитан имеет большое значение лично для меня. Поэтому я буду ждать. А когда она вернётся и всё вскроется, тогда я расскажу, что случилось на самом деле. И никто не будет злиться, по крайней мере, долго, ведь вот она, живая и здоровая. Я сделал всё правильно. Я спас её. Так я спас её или не сберёг? Общее экстренное собрание я едва выдерживаю. Плохо соображаю. То ли от болезни, то ли от реальности, которую мне не удаётся стойко перенести. Хирург что-то говорит о тенях, о том, что они действительно опасны и случившееся тому пример. Он не злорадствует, но ему приятно осознавать свою правоту. Пожалуй, ему даже жаль, что его правота стоила, как он говорит, жизни Капитан. Хирург говорит, что теперь очевидно, что в городе опасно, что тени опаснее, чем мы предполагали и всё в таком духе. Но Шлюха категорично выступает против, заявляя, что случай с Капитан единичный. -Если вы хотите, чтобы он остался единичным, - произносит Хирург, - то вы должны вернуться сюда. -Нет, - возражает Шлюха. - Надо сделать так, чтобы тени нам не были помехой. -Кажется, Капитан стала им помехой. Вот они от неё и избавились. -Это был несчастный случай, - говорю я. -Откуда ты знаешь? - переключается на меня Хирург. -Я видел. -Почему ты не сказал об этом? -Потому что... я хотел бы это развидеть. И забыть. Мне хочется поделиться с кем-то о том, что случилось на самом деле. Но я не могу. Пожалуй, единственный человек, который мог бы меня поддержать на данный момент, - Кукольных Дел Мастер, но нутром я чувствую, что он не поймёт. Да и я не хотел бы, чтобы кто-то знал правду, которая хуже лжи. Хуже, потому что переживать её труднее. Хирург оставляет меня у себя. Я смотрю в одну точку и думаю, что мне делать дальше. Нужно идти к границе, нужно искать знаки, нужно изучать город и разобраться, что там за его пределами. Столько всего нужно, что я не знаю, за что мне ухватиться. Может, Капитан поэтому и сидела на месте, может, у неё тоже что-то случилось, что не давало душевного покоя. Теперь, как это иронично, я понимаю её лучше. -Значит, ты похоронил Капитан у себя на заднем дворе? - Хирург стоит в полумраке, заложив руки за спину. -Да, - вру я. Я вру даже Хирургу. Может, я надеюсь сам поверить в свою ложь, убедив всех в ней. -Наверное... - он замолкает. - Тебе сейчас трудно, я вижу. Я хочу помочь тебе, Художник, - он подходит ко мне. - Скажи, что я могу для тебя сделать? Хирург не щедр. В том плане, что за его щедростью всегда скрывается что-то ещё, значит, ему что-то нужно от меня. Неужели он знает всю правду? Но как? Где я допустил ошибку? -Мне ничего не нужно. -Ты можешь подумать. Если тебе это как-то поможет, я хочу предложить тебе работу. -Какую? -Обрабатывать самородки. Ты прекрасно знаешь, как это делать, и когда будут выпущены эти... в город, мне потребуется тот, кто будет этим заниматься. -Ладно, - без энтузиазма соглашаюсь я. Я не ощущаю, что мне это действительно нужно, скорее, наоборот. Но, может, работа поглотит меня. -И я бы хотел, чтобы ты показал мне подземные ходы. У тебя ведь есть карта? И я прошу тебя никому о них не говорить, потому что ... так будет лучше. «Для меня». Этого он не договаривает, но я понимаю это. -Ладно. Мы немного молчим. -Как Пастух справляется? Я удивляюсь его вопросу. Не похоже, чтобы ему была любопытна чужая боль. -Пожарный сказал, что взял его в Детский Дом охранником. -Да? Не знал. Мы снова немного молчим. -Я должен тебе кое-что сказать, - тихо произношу я. -Что, Художник? Он будто заранее знает, что мне есть, чем поделиться. Он словно ждёт, когда я раскрою все карты. -Капитан и я обнаружили границу города. Всё, что попадает через неё, пропадает. И эта стена, хотя она невесомая и невидимая, как зеркало отражает реальность. Хирург выглядит настороженным. Это не то, что он ожидал услышать. Да я и понимаю, что звучит это бредово. -Так... -Может, тени идут оттуда. Не знаю. -Тени ведь, вроде, живут за горизонтом. По словам Шлюхи. -Да, точно. Точно. -Вы видели, как тени переходили через эту границу? -Нет. Просто я так подумал. Может быть. Но, наверное, нет, раз теней там совсем не видно. Я думаю, что всем нам необходимо это знать, чтобы не случилось чего. -Чего например? -Я не знаю. Не знаю, что будет, если её пересечь человеку. А если кто-то случайно дойдёт? -Она далеко? -Да, далеко. -Тогда случайно её не найдут. -Всякое может быть. Может и специально найдут. Я хочу, чтобы... -Что, Художник, говори. Я сделаю. -Нужно как-то сделать так, чтобы мы знали, если тамкто-то появится. Рядом с этой границей. Чтобы мы успели отреагировать. Хирург немного молчит. -Это здравая мысль, Художник. Я что-нибудь придумаю. Ты сможешь мне её показать? -Да. Меня не интересует, что кто-то захочет пересечь границу, покинуть город. Я таким образом взращиваю в себе надежду на возвращение Капитан. Я хочу знать, если она появится там. Я хочу знать, что я сделал всё правильно. Я просто хочу это знать. Хирург объявляет об этом на следующем собрании, и под руководством Кузнеца строится башня с колоколом где-то в лесу. Она не особо заметна среди деревьев, но из неё с биноклем хорошо видно дорогу. Хирург назначает смотрителей башни. Я тоже соглашаюсь брать посты, хотя понимаю, что надежда, поднявшись со мной на башню, будет только больнее меня разъедать, когда я буду спускаться, не увидев Капитан. Я так могу сойти с ума. Я должен сохранять рассудок, когда встречу её снова. Поэтому я её жду. Жду, чтобы не лишиться себя. С дня происшествия проходит несколько лет. И я знаю, что она теперь вряд ли вернётся. «Вряд ли» - это зерно сомнения во мне, стойкое и чертовски живучее, мешающее мне спокойно жить. Пастух приходит ко мне и просится на моё кладбище. Но он не знает, что просится в место, которого нет. Пожалуй, я должен его сотворить. Построить это кладбище. Ведь на кладбище не обязательно должно лежать тело. Там могут лежать и воспоминания, мысли, чувства, дела. Я хороню не человека. Я высаживаю дерево. Тонкое маленькое деревце, совсем не похожее на Капитан. Ему ещё расти и расти, набираясь сил. Оно тянется к солнцу, распускает листья. Листья осенью опадают. Оно засыпает каждый год и оживает с новой весной. Я представляю, что под ним покоится она. Когда мне грустно, когда мне её не хватает особенно, когда мне сложно ждать, когда я теряю опору, когда я теряю себя, когда я падаю в лапы отчаяния, когда я устаю так жить, я ложусь под это тонкое деревце, складываю руки на животе и закрываю глаза, представляя, что она лежит рядом. Иногда идёт дождь. Слабый, пытающийся меня разбудить от неги, в которой я пребываю рядом с деревом. Иногда сильный, пытающийся меня вразумить оставить прошлое позади. Иногда идёт снег, укутывающий своим покрывалом, погружая меня в холод одиночества и тоски. Иногда меня печёт солнце, напоминая, как это больно - каждый раз просыпаться и снова терять человека. Но ничто не может заставить меня оставить её одну. Я лежу рядом с ней. Это первая могила моего кладбища. Это могила, в которой пусто. В каждом из нас есть выжженное поле, на котором уже ничему не взрасти. Бывать там  приносит неумолимую боль, но нас всё так же неумолимо тянет туда. Это поле не даёт нам ответов, но оно и не задаёт нам вопросов. Это тишина, которая оглушает нас. За это время происходит многое. Хирург выпускает, как он их называет про себя, монстров. Мне не нравится, что он не считает их за людьми, но я не спорю с ним, потому что не вижу в этом никакого смысла. Какая разница, кто как кого называет? Я считаю их людьми. И все считают их людьми, их единственное отличие - особенности. Ну, а кто из нас не особенный? Мы все чем-то да и отличаемся от других. Это лишь вызывать некоторое презрение к Хирургу, он ставит себя выше них. А может ниже, потому что боится их силы, боится за себя, потому от страха и называет их чем-то нечеловеческим. Но сила ли это у них? За эти годы я прекрасно изучаю подземельные ходы и знаю, как быстрее и проще добраться из точки А в точку Б. Об этом знаю только я и Хирург. Не могу сказать, что мы становимся с ним близкими друзьями, но он просит меня о чём-то, а я выполняю. Ощущаю себя полезным. Нужным. Хотя бы для него. Или для города. С Пастухом мы едва ли общаемся. Он обижается на меня, что я не пускаю его на кладбище. Но это моё кладбище. Моё личное кладбище, потому что там лежит моя боль. А его боль где-то в другом месте. Но ему этого знать необязательно. Даже Кукольных Дел Мастер пару раз затрагивает эту тему, но я непреклонен. Ему тоже тяжело. Он долгое время, с тех пор, как Капитан предпочла мне Пастуха, находился между двух холодных огней. Я был против Пастуха, перестал считать его за друга, только лишь потому, что он взял моё счастье. Он не сделал ничего плохого, по сути, это я понимаю умом, но чувства не обманешь. Он причинил мне тем самым боль. Я не мщу. Может, Пастух так считает. Но я помогаю ему. Потому что, я думаю, с моей болью и моей правдой он бы не совладал. Наша дружба развалилась из-за женщины, как бы банально это не звучало. И бедный Мастер не мог бросить ни меня, ни Пастуха. И до смерти Капитан так и метался между нами. Теперь же мы будто все сами по себе. Хотя я часто встречаюсь с Кукольных Дел Мастером, мы выпиваем, но вечера наши пусты, потому что с нами нет Пастуха, нет лёгкости. Будто волшебная пыль, которую мы подняли, танцуя и радуясь в прошлом, осела в наших лёгких и начала нас душить. Когда Кукольных дел Мастер спрашивает, где моя машина, я вру, что утопил её в озере, не справившись с управлением. Не знаю, верит ли он мне, потому что на машине добраться к озеру не так-то просто. Там склон и деревья повсюду. Но он больше не спрашивает. Он лишь говорит, что тогда свою машину отдаёт мне. Не знаю, зачем ему это нужно. Я отказываюсь. Она настаивает. Говорит, что она всё равно не на ходу, её ещё чинить и чинить. Он занимается этим мало-помалу. Наверное, хочет меня порадовать. Пусть так. Если ему от этого легче. Мне от этого никак. И тогда я соглашаюсь. А в одну из ночей я, снарядившись, отправляюсь в туннель под Детским Домом. Об этом не знает никто: ни Хирург, ни Кукольных Дел Мастер, ни Пожарный, ни Пастух, дежуривший в ту ночь. Только я. Я тихо открываю калитку, ибо у меня тоже есть ключ, у меня много ключей. Они, на самом деле, принадлежат Хирургу. Но храню их я у себя. Он-то в город не выходит. Ему они ни к чему. Пожалуй, только дают мнимое ощущение власти над городом, что он может войти почти в любую дверь. Светит большая полная луна, как в ту ночь, когда мы перебирались жить в город. Это было так давно, словно в другой жизни. Тогда всё было проще, и я, наверное, даже был счастлив, но не знал этого. Не понимал этого. Крадусь к подвалу и спускаюсь. Отпираю замок. Самородков на стенах теперь больше. В одиночестве туннель кажется длинным коридором из сна. Наверное, с Капитан было не страшно. С ней всегда было не страшно. Боялась ли она чего-нибудь? Меня пробирает дрожь, и я передёргиваю плечами. Конечно, боялась, но шла вперёд. Я бы тоже хотел всегда идти вперёд. Говорю себе, что дойду до конца туннеля, чего бы мне это не стоило. Шаг за шагом я медленно бреду в темноте, освещаю путь тонким лучом фонаря. Я окружён чем-то неизведанным, и стены давят на меня. Мне всё кажется, что за очередным поворотом, меня кто-то ждёт, но там всегда пусто. Мне так грустно от того, что я так мало поддерживал Капитан, когда ей это было так нужно. Почему? Я бы многое сейчас отдал за то, чтоб снова оказаться с ней тут. Только у меня особо ничего и нет. Наверное, поэтому обмен и не может состояться. У меня на руках нет той карты, что рисовала в тот раз Капитан. Я вообще не прикасался к её вещам с тех пор, не ходил больше к её дому. Вот это всё - настоящая могила, а не то, что у меня. Я не могу пойти туда снова и снова испытать ту боль. Я не знаю, где я иду и уже теряюсь во времени. В туннеле уже нет самородков, здесь глухо и сухо. Я привык к звуку своих шагов, поглощающемуся тишиной. Вдруг свет моего фонаря падает на стену и что-то блестит. Я невольно обращаю на это внимание, потому что тут больше нечему его привлечь. В стене маленький поблёскивает от луча маленький самородок размером с четверть спичечного коробка. Он, как и все они тут, растёт из стены. Он вызывает во мне любопытство, потому что я долго их тут не встречал. Подхожу ближе, освещая его. Внутри я замечаю что-то, и холод пробегает по моей спине. Похоже, эта та самая серёжка, которую в прошлый раз оставила Капитан. Сердце начинает биться сильнее. Сам не понимаю почему. Это ведь просто украшение, которое она оставила тут. Очевидно, что оно тут и осталось. Куда ему деться? Я прижимаю ладони, бросив фонарик на полу, к холодной стене, вокруг этого маленького кусочка прошлого, кусочка жизни. Я хочу, чтобы он упал мне в руки. Аккуратно касаюсь его пальцем, и самородок, как ему то положено, обжигает. Мне хочется погладить его, чтобы он не кусался. Но природа его дика, и он всегда будет обжигать. У меня с собой только перочинный ножик, больше ничего такого, что могло бы мне помочь достать его. Я лезу в карман и приступаю к работе. Не уверен, что это возможно сделать. Самородок прочный, лезвие по сравнению с ним кажется хрупким, вот-вот сломается. Раз - и самородок неожиданно падает, я резко подставляю левую руку. Да он жжёт, но я, бросив ножик, прикрываю левую ладонь правой, лишь бы не потерять его. Мне кажется, что сейчас должно что-то произойти, что вот-вот из-за поворота покажется Капитан, улыбнётся и скажет «ну, ты и фантазёр». Мне больно щиплет руку, я неотрывно смотрю на поворот, но ничего не происходит. Я с самородком в ладонях захожу за него, но ничего не видно, только темнота. Тогда я подбираю фонарик, ножик и освещаю коридор за поворотом. Туман, тот самый туман, который мы видели тогда. Он не стал больше или меньше. Он совсем не изменился. Самородок выпадает из моей левой руки, потому что я больше не в состоянии его удерживать. И на мгновение, на крошечную долю секунды, краем глаза я словно замечаю впередиеёсилуэт. Мне этого достаточно, чтобы броситься вперёд. Я бегу. Я бегу и бегу, свеча на стены, на потолок, вперёд, пока у меня не перехватит дыхание. Я останавливаюсь, согнувшись, хватаюсь за колени, затем упираюсь левой рукой в стену и сажусь на пол, уперевшись спиной. Перевожу дух. Тут очень тихо, так что я отчётливо слышу, как бьётся моё сердце. Когда мне становится полегче, я свечу вперёд, потом назад и снова вперёд. Её нет. Туман есть, а её нет. Может, в прошлый раз она тоже что-то увидела и испугалась? Может, я просто хотел её увидеть? Я ищу самородок в карманах, по полу и понимаю, что потерял его где-то у поворота. Свечу вперёд. Свечу назад. Может он мелькает где-то позади? Не вижу. Наверное, так оно и есть, просто я далеко убежал. Прошло манит к себе. Будущее пугает своей тёмной неизвестностью. Поднимаюсь, опираясь о стену. Голова немного кружится. Капитан бы пошла вперёд. Зачем ей эта серёжка, навечно замороженная в самородке? В ней ничего нет. Ни жизни, ни ответов на её вопросы. Но я не Капитан. Мне нужна её серёжка. Потому что это единственное, что связывает только её и только меня. Этот туннель и серёжка, оставленная тут. Я возвращаюсь к повороту. Вот он, блестит, маня к себе. Надеваю старую рабочую перчатку и поднимаю его. Я знаю, что нужно делать с самородками, чтобы они не причиняли боли. Я знаю, как долго и муторно, тщательно их нужно обрабатывать, чтобы они превратились в бездушные кристаллы. Но я хочу, чтобы этот, именно этот самородок причинял мне боль. Обжигал меня каждый раз, когда я захочу взять его в руки. Я хочу, чтобы он говорил и никогда не замолкал. Я хочу слышать его своим сердцем. Кладу его в карман. Я не дохожу до конца туннеля. Он кажется мне бесконечным. Что надо мной, я уже даже не знаю. Но если верить, моей карте, моему знанию города, я захожу за горизонт. Я считаю, что за горизонтом ничего нет. Кроме, конечно, убийц - теней. Туннель никак не меняется. Только туман. Тумана становится больше. Поэтому через пару часов я решаю вернуться обратно. Я запираю подвал, и прячу ключ. Когда я выхожу на улицу, где меня встречают свежесть и прохлада почти наступившего вечера, а дети носятся по двору, я слышу их крики, но на меня никто из них не обращает внимания. Мне это нравится. Мне хочется, чтобы меня не замечали, где бы я ни был, чтобы я был и меня одновременно ни для кого не было. Человек - невидимка. На пороге у Детского Дома под козырьком на старом деревянном стуле, сложив руки на груди и задрав голову вверх, сидит Рыбак. Кажется, дремлет или пытается уснуть. Я спокойным шагом, как будто присутствие моё здесь сейчас нормально, двигаюсь в сторону калитки. -Художник! - окликает меня Рыбак. Я замираю, а сердце ускоряется. Поворачиваюсь и, улыбаясь, киваю в знак приветствия. Рыбак подходит ко мне, и мы жмём руки. Наверное, сейчас будет спрашивать, что я тут делаю, зачем я тут, когда пришёл... В моей голове проносятся десятки мыслей, чтобы такое соврать, чтобы это выглядело максимально правдоподобно и логично. -Слыша, что Шлюха собирает тени? - спрашивает он, совершенно не интересуясь моим присутствием тут. -Чего? -Ну, тени собирает. -Как это? Он пожимает плечами. -Недоброе это дело, - продолжает Рыбак. - Ведь тени... они ведь убили женщину. Самородок в кармане, кажется, горит. Нет, это я горю от больных воспоминаний. Мне хочется сказать ему что-то такое же едкое и колкое, чтобы причинить ему боль. Он не знает моей утраты, он пришёл в город после неё. -Так может город чище станет, - отвечаю я, опуская руки в карманы. -То есть? -Если Шлюха все их соберёт, бродить станет безопаснее. -Но... как же? Ты равзе не боишься за Шлюху? Я смотрю в его маленькие чёрные глазки, в которых дрожит недоумение. -Нет,- спокойно отвечаю я, а потом, чтобы успокоить Рыбака добавляю: - Шлюха  себя в обиду не даст. Это правда. Но я не волнуюсь за Шлюху не поэтому, а потому, что мне абсолютно всё равно. Капитан тоже не давала себя в обиду, но оказалась там, где оказалась. Так что, если тень решит с кем-то из нас разделаться, наша сила, какой бы она ни была, ей не помеха. Мы прощаемся, и я спокойно покидаю Детский Дом. В своей сторожке я кладу серьгу, запечатанную в самородок, на центр круглого деревянного стола с одной габаритной центральной ножкой по центру и смотрю на этот странный предмет. Мне не хочется вынуть эту серьгу. Мне любопытно, почему она оказалась внутри. Глупая мысль поселяется в моей стариковской голове: может, для того, чтобы Капитан смогла вернуться в город, городу нужно принести жертву? Вот эту маленькую серёжку, которую он попытался поглотить. Отнесу к границе. А что потом? Бросить за её пределы? Мне почему-то это представляется трудновыполнимым. Я не могу. Я не смогу. Это глупо. Вещи Капитан остались у неё в доме. Можно забрать любую и поднести к границе. Но мне почему-то кажется, что другие вещи не имеют такой ценности, как эта. Я ставлю локти на стол и прячу лицо в ладонях. Оживить мёртвое невозможно, как и сделать прошлое настоящим. Сначала ты долго таскаешь за собой мост, который надо бы сжечь. Но сделать этого ты, конечно, не можешь, надеясь ещё раз вернуться к обрыву, проложить этот мост и спокойно перебраться на ту сторону. Но тот обрыв обвалился или ещё чего. Так что нет смысла таскать за собой целый мост, который ты выстраивал специально для него. Потом ты начинаешь понемногу выстраивать другие мосты, и тогда-то в тебе появляются  силы сжечь свой. Как только ты сожжёшь свой мост, остальные сжигать будет проще простого. В этом не будет надобности, но ты будешь сжигать их, потому что все они потеряют для тебя какую-либо ценность. Я иду к дому Капитан. С того самого случая он изменился, как будто осел, немного искривился, почернел. Может, это я хочу его таким видеть. Может, его таким действительно видят мои глаза, для которых этот дом навсегда будет связан с трагедией. Он тоже выглядит печальным. Будто окно одиноко смотря вниз, не на меня, а куда-то опускают взгляд и поднять его не могут, потому что внутри теперь нет жизни, а есть только пустота, мрачная, леденящая пустота. Я захожу в подъезд. Дверь открывается тяжело и со скрипом, словно стоном, не хотя впуская меня внутрь. Не думаю, что я единственный, кто приходил сюда после того, что было, но они не видели того, что видел я. И они не знают того, что знаю я. Так что их сюда приводило любопытство, а меня... боль. Поднимаюсь по ступеням медленно, тяжело. Я боюсь смотреть наверх. Внутри меня живёт странное представление, что там, наверху, я увижу её улыбающееся лицо. Это глупо. Ведь тогда, стоя на лестничном пролёте, она мне не улыбалась, она была растеряна, может, даже напугана. Но мои воспоминания стёрты и заменены более приятными. Вот тут тогда стоял я. Я подхожу к ступеньке и касаюсь пыльного перила. Поднимаю взгляд. Пусто. Сзади в меня дует приятный прохладный ветер. Тогда он был холодным. Дом как будто бы вздыхает от моей тяжести. Я поднимаюсь выше. Тут стояла она. Оборачиваюсь. Выше ещё два этажа, я не знаю, где точно она живёт, открыта ли её квартира. На месте Капитан я бы жил под самыми звёздами. Я увереннее и смелее поднимаюсь выше. На двери слева висит ловец снов с тонким деревянным кольцом, бордовыми и выцветшими жёлтыми нитями, крупными и мелкими бусинами и перьями. Перья колышутся едва заметно от гуляющего по дому ветра. Это здесь. Я тянусь к ручке двери, но останавливаю себя. Меня вдруг пугает то, что я могу увидеть, чем на самом деле и как жила Капитан. Я боюсь разочароваться в призраке своей души. Разочаровываться в любви грустно, разочаровываться в безответной любви, в которой ты можешь нафантазировать себе абсолютно всё хорошее, что ты хочешь, больно. Нафантазировать. Фантазёр. Я оборачиваюсь, словно меня кто-то только что так позвал. Никто не зовёт, конечно, мне просто этого хочется. Я стучу в дверь. Глухой стук, поглощаемый другими звуками. Ответа с той стороны ожидаемо нет. Я берусь за ручку и поворачиваю её, но дверь не открывается. Опускаю глаза на пол и замечаю, что стою на небольшой пыльном вязанном коврике. Поднимаю его, надеясь найти ключ, но под ним нет ничего. Пытаюсь провернуть ручку ещё раз, но результат остаётся таким же. Может, так и должно быть. Может, я и не должен никогда узнать её до конца,не должен знать, чем она жила, какая она была на самом деле, а не той, что я её себе представлял. Может, это правильно. Может, так она сберегает меня. Я не хочу бросать самородок с серьгой за границу города. Словно часть души оторву. Нет, не могу. Это выше, сильнее меня. Поэтому я аккуратно снимаю ловец снов. Пёрышки дрожат, не зная, что их ждёт. Спускающиеся нити раскачиваются в разные стороны. Они не хотят покидать привычное им место. Они не хотят покидать город. Мне совсем не хочется идти по улицам, держа у всех навиду ловец снов, ведь кто-то может узнать его. Хотя это маловероятно, такие мелочи обычно не запоминаются. Но всё же, рисковать нет смысла. Хотя чем я рискую? Своей репутацией? Что я пришёл к ней и украл ловец? Это смешно и странно. Может, и вызовет какие-то толки, но они едва ли продержаться дольше суток. Я кладу его в маленькую холщовую сумку цвета болота, переброшенную через правое плечо. Я думал, что возьму что-то более габаритное и ценное, но уж что есть. В сумке также лежит вода и еда, потому что я знаю, то путь предстоит долгий и утомительный. Сегодня моя смена на колокольной башне, так что я сразу направляюсь к ней. Сменщик - Кузнец уже ждёт меня и встречает жалобами: -Я уже заколебался тут сидеть. -Я не опоздал, - аккуратно ставлю сумку на деревянный пол под колоколом. -Да я вообще, - он большим и указательным пальцем потирает брови. - Тухляк полный. Хоть бы мышь пробежала. Чего тут сидим, кого ждём? Не башня, а тюрьма. Он прав, это тюрьма. Но он понимает её неправильно. Для него это тюрьма, потому что он, по его словам, теряет тут время, а для меня это тюрьма, потому что я заточён в свои мысли, в своё прошлое. -Раз в недельку можно потерпеть, - отвечаю я нехотя. Он отрицательное мотает головой: -Ты так говоришь, потому что виноват. Это из-за тебя, Художник, мы эту дурацкую башню возвели. Нашёл он границу! Какое важное дело! Да плевать всем на неё! Никто сюда не сунется, это ж сколько тащиться надо! Вон, даже Капитан не допёрла, а ты... Он замолкает, и я ловлю его испуганный взгляд. Кузнец чуть откашливается, понимая, какую глупость совершил. Но я не сержусь на него и не веню. Они ничего не знают. -Ну, это, я пошёл... - он неловко подходит к лестнице, за его спиной - маленький холщовый рюкзачок, в котором тоже была вода и еда. - Удачной смены! - говорит он, спускаясь по приставной лестнице. Я выжидаю несколько часов, прежде чем совершить свой план. Я знаю, что никто сюда не придёт из города или из-за границы. Так было и так будет. Потому что Кузнец прав. Никто до сюда не дойдёт. Никому это не нужно. Я спускаюсь, когда солнце начинает садиться. В сумке всё необходимое: еда, вода, два фонарика (один запасной), ловец и кольцо в самородке. Бреду через лес, боясь быть замеченный. Это глупо, я понимаю, но вдруг за мной кто-то следит, вдруг кто-то узнал о моём плане? А если тут есть тени? Я их боюсь. Выхожу на дорогу. До границы ещё идти час. В голову приходит идея: когда Кукольных Дел Мастер починит машину, надо будет пригнать её сюда поближе и спрятать где-то в лесу, чтобы никто не нашёл. И тогда мне проще будет добираться до границы. Меня пугает тот факт, что я сбираюсь появляться у границы ещё. Как будто в этом есть что-то неправильное. Подхожу к разрезу. Так близко от неизвестности. Всего-то нужно сделать шаг, чтобы узнать, что по ту сторону, узнать, что с Капитан. Это выглядит очень просто, если не помнить, что машина с ней исчезла по ту сторону. Я свечу вперёд. Мой луч света упирается в эту невидимую, прозрачную, воздушную стену, не проникая дальше. Если подумать, то это очень странно: стена отражает пространство, не отображает меня, да и свет тоже. Я достаю из сумки ловец снов. Он дрожит. Видимо, знает, что сейчас произойдёт. Делаю пару шагов назад и смело бросаю его вперёд, тут же подсвечивая. Он исчезает в стене. Ничего не происходит. Я подхожу ближе. Отхожу дальше. Осматриваюсь по сторонам. Город будто требует от меня другого: бросить самородок с серьгой. Ну, уж нет! Этого я не совершу ни за что на свете! Это моё, моё, и я это не отдам. Я прислушиваюсь к звукам. В лесу в тёмное время суток страшно. Тихо. Чуть скрипят деревья. И мне всё время кажется, что я окружён кем-то или чем-то невидимым. Но так всегда, в любую смену, так что ничего непривычного не происходит. Тогда я вынимаю самородок и кладу его у самой границы. Отхожу на несколько шагов и свечу на него. Ну же! Мне хочется хоть малейшего знака, что я делаю правильно. Пусть самородок засветится или стена, пусть начнутся подземные толчки или разверзнется пространство с дорогой, ведущей куда-то вперёд. Хоть что-то! Но ничего. Я быстро поднимаю самородок, боясь, что он вдруг магнитом притянется к пространству за границей, и поспешно возвращаюсь на вахту. Так глупо я себя ещё не чувствовал! С этих пор я начинаю искать различные предметы по домам. Некоторые из них тоже облеплены самородками, обычно совсем маленького размера, иногда крошкой из них. Я не отбираю хлеб у молодых, которые извлекают самородки из стен и берут крупное. Чем старее и хуже предмет, тем он мне кажется ценнее, он давно в городе, а значит имеет большую ценность. Наверное. Я собираю их, чтобы потом проверить, как отреагирует на них молчаливая стена. Ведь не может же она как бездна просто всё поглощать бездумно. Что-то же должно заставить её оживиться. Может, я всё это делаю зря. И всё, что мне нужно, - это бросить самородок с серьгой. Я, может, хочу верить, что есть другой способ и потому обхожу самый очевидный. Потому что правильно, не значит безболезненно. Правильно, не значит, что я буду так поступать. Капитан, наверное, не испугалась бы и сделала, что требуется. Но я не Капитан. Кукольных Дел Мастер с большим энтузиазмом берётся за машину, когда я сообщаю ему, что хочу использовать для дела. Он рад не столько тому, что ему придётся с нею возиться (хотя у него золотые руки и ему нравится ими работать), а тому, что я хочу её использовать, что она нужна мне. Он, скорее, радуется не машине, а мне, что я иду вперёд. Он теперь чаще берёт меня с собой, будто советуется, что будет лучше длямоеймашины. Он любит подчёркивать, что она моя, и я уже сам начинаю в это верить. В подвалах домов, в самих домах, в гаражах или просто на улице он может найти что-то годное для починки и всё время спрашивает меня: -Подойдёт? -Посмотрим, - отвечаю я, потому что не разбираюсь в этом так, как он. Итак, я много хожу по городу: по пыльным подземным туннелям, распустившимся по городу, словно кровяная система,связывающая и переплетая разные места; вместе с Кукольных Дел Мастером, иногда составляя ему компанию в подвалах домов и гаражах, когда он проверяет, насколько они в порядке; по ночам в поисках каких-то старых предметов, задетых или не задетых самородками. Их я складываю в большую тележку, прикрытую брезентом, а потом везу в район Хирурга, складываю этот хлам у себя, недалеко от помещения обработки цеха. В один из дней мы с Мастером идём осматривать очередные подвалы. Он вертит в руках большой гаечный ключ, за спиной его рюкзак с остальными инструментами. У него приподнятое настроение, и он что-то рассказывает весёлое. Я плетусь за ним по следу, слушая и только отвечая на его вопросы. Вдруг я останавливаюсь и говорю: -Дальше не пойду. Кукольных Дел Мастер оборачивается на меня. Он готовится спросить, но вопрос не выходит из его уст. Он улавливает почему. Я знаю этот место очень хорошо, слишком хорошо. Не потому, что я часто тут бываю, а потому что именно тут я разворачиваюсь и меня маршрут. Если повернуть за левое здание и пройти чуть-чуть вперёд, то я увижу его - дом, который больше не хочу видеть, дом Капитан. Кукольных Дел Мастер снимает рюкзак и достаёт из него свёрнутую карту сетей. Да, у него тоже есть своя карта. Она не такая подробная, как моя, но она ему помогает следить за стоянием домов. Он внимательно её изучает, а потом произносит: -Я должен проверитьеёдом. -Я не пойду. Он быстро сворачивает карту. -Тогда ты не против, если я пойду туда один? -Нет, конечно, - меня удивляет его вопрос. -Ты уверен? Он кладёт карту обратно в рюкзак и поднимает положенный на землю гаечный ключ. -Я не пойду, а ты делай, что хочешь. Может, он думает, что я хочу, чтобы её дом остался нетронутым. Но это не так. Это я не хочу туда возвращаться. А остальные могут делать, что угодно, только бы меня не втягивали. Он как-то криво улыбается и заворачивает за угол. Я стою посреди домов один, поднимаю взгляд, прислушиваюсь.Улавливаю странный сладковатый неприятных запах, тонкий. Через пару минут кричит мне Мастер: -Художник! Иди сюда! -Я же сказал, - громко отвечаю ему, - что я туда не пойду! -Ты должен это видеть! -Я не пойду! -Тут что-то не так! -Чёрта-с два, - громко ругаюсь я, оставаясь на месте. -С её домом что-то не так! Если это какая-то дурацкая шутка, то я больше не буду с ним разговаривать. Хотя Кукольных Дел Мастер всегда был таким человеком, который бережно относится к чувствам других. Я подхожу к нему и замираю. Мы стоим между двумя домов, глядим на её. Фасад здания словно укутан плотным слоем бело-болотной плесени. Сладковатый тонкий запах тут намного резче и насыщеннее. Так пахнет гниль. Подоконники окон обрамлены во что-то чёрное и, кажется, липкое. Подходить ближе совсем не хочется. Я будто смотрю на кого-то, кто умер. -Что это такое? - шепчу я. -Кажется, дом умер. Я поворачиваю голову на Кукольных Дел Мастера. -Дом не может умереть, это же дом. Он поворачивается на меня: -Знаешь, Художник, я столько лет лазаю по подвалам, что мне начало казаться - безумие, знаю, - что дома живые. Они дышат, у них своя жизнь, и они связаны словно грибовница. Одна большая грибовница. Глядя на это чудовище, я не удивляюсь его словам. -Может, он просто болен? - предполагает он. -Я так не думаю. Но если и болен, то не выкарабкается. И как в доказательство моих слов что-то чёрное лопается на подоконнике, и чёрная тонкая жижа спускается по фасаду. Кукольных Дел Мастер делает шаг вперёд, но я хватаю его за руку: -Ты хочешь внутрь? -Я должен узнать, что с ним. А вдруг это действительно болезнь, она тогда может заразить остальные дома, а это плохо, очень плохо. -Идея нехорошая, - говорю я. - Почему это с ним случилось? - мой голос вдруг начинает дрожать. -Наверное, потому что она... умерла. -Она не... - совсем тихо произношу я и заставляю себя остановиться. -Что? - не расслышав, спрашивает Кукольных Дел Мастер. Я не отвечаю ему. -Я осторожно, ладно? Пока Мастер проходит в здание, я смотрю на его фасад, на его пустые, безмолвные окна и ощущаю, как пустота поднимается от кончиков пальцев до моих волос. Это никакой-то случайный дом, а дом Капитан. И здесь явно есть связь. Может ли умереть дом от того, что умер его обитатель? Или дело в другом? Может, есть какая-то зараза, поражающая дома? Может, поражающая только пустые дома? Насколько это опасно для остальных домов? Впрочем, мне это неважно. Важнее, связано ли это с Капитан. Да, у меня во дворе деревце, как её могила. Но ведь я продолжаю верить, что там, по ту сторону границы ещё что-то есть. Может, там нет ничего. Я чувствую, что запутался в своих мыслях и ощущениях, и от этой тяжести сажусь на землю, ожидая возвращения Кукольных Дел Мастера. Он появляется минут через десять, весь в грязи и смраде. -Я бы назвал дом трупом, если это уместно. Его системы не работают. Я поднимаюсь: -Надо доложить об этом Хирургу? -Думаю, да. И огородить всех от него. Боюсь, что это может как-то плохо сказаться на нас или других домах. Нужно всех предупредить. -Хорошо, - киваю я. - Но ведь ты не полезешь туда больше? Он отвечает не сразу, и меня это настораживает. -Нет, не полезу, Художник. Обещаю тебе. Я знаю, что его обещание очень ценны. Кукольных Дел Мастер - человек слова и дела. И я верю ему в этом безоговорочно. Я взволнованно рассказываю Хирургу о находке, обговорив с Кукольных Дел Мастером, что его упоминать не буду, чтобы Хирург не задавал вопросов ему. Я думаю, что Хирург захочет увидеть это здание, но тот лишь говорит: -Нужно сообщить об этом лидерам. -Ты не хочешь увидеть его сначала сам? Хирург смотрит на меня с нескрываемым удивлением: -Нет, конечно. Конечно, большой надобности в этом нет, но мне это видится очень логичным. Это ведь прецедент. Разве он не должен знать, о чём будет говорить? -Ты же сказал, что это может быть опасно, - продолжает Хирург. -Да, но... -Вот я и не хочу подвергать себя опасности. Я уже давно замечаю за Хирургом эту особенность: не соваться туда, где ему может быть страшно. Это его уязвимость, но он всегда подаёт её так, словно это что-то действительно логичное и правильное. Вот и сейчас. Разве нужно ему стоять рядом со смердящим зданием, чтобы поверить мне? Нет. Потому что он мне доверяет. Он мне доверяет. Я только сейчас осознаю всю ценность этого. Не то, что бы я собирался его подвести, просто я могу действовать свободнее, зная, что он мне доверяет. Он пропускает мимо ушей, что это дом Капитан. Я это упоминаю вскользь, потому что мне самому это неприятно. Но ему это совсем неважно, и меня это задевает. Конечно, когда он собирает лидеров я указываю им на своей заранее подготовленной карте это здание. Сначала это событие - само обнаружение дома в таком состоянии потрясает меня. Но после я успокаиваюсь, потому что все предупреждены и волноваться особо нечего. В конце концов, ничто не вечно. Нужно только принять этот факт. Пожалуй, этот дом, в таком его плачевном состоянии пробуждает во мне после пустоты смирение. Смирение с непрерывным ходом жизни. Я долго, как будто целую отдельную жизнь пытался убедить себя, что Капитан вернётся. Или хотя бы что у неё всё хорошо по ту сторону границы. Сейчас же я словно закрыл старую книгу и приступаю к новой. Может быть, у неё там всё хорошо или всё плохо, а может по ту сторону нет ничего. И меня теперь это не пугает. Словно дом помог мне отпустить то, что было. И это дерево, уже успевшее вырастить, теперь приносить мне не боль, а щемящую грусть по давно ушедшим дням. Любил ли я Капитан на самом деле? Я верил в это. Сейчас же я отношусь к ней как к чему-то не своему. Она никогда не принадлежала мне, но мне всегда хотелось, чтобы она была моей. И теперь она моя в самом своём комфортном смысле. Её не много и не мало, её достаточно в моих расплывающихся воспоминаниях. В них переплетены тоска и радость, грусть и улыбка. Я скучаю по тем временам, но теперь я точно не представляю, чтобы всё вернулось. Теперь я даже не хочу, чтобы она вернулась. Кукольных Дел Мастер и я задерживаемся в одном из подвалов. Он чинит трубу, которая протекает, и мы вместе выносим тяжёлый ящик с инструментами, когда на нас светит луна. -Эй! - раздаётся крик откуда-то справа, и мы замираем. Кому это взбрело ночью приставать к нам? - Эй! Мы оба вглядываемся в темноту. -Аква? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. - Это ты? -Мне нужна помощь! Мне нужно затащить Кислого в дом! Кукольных Дел Мастер, не раздумывая, подбегает к нему. Я знаком с Аквамарином, и он мне кажется каким-то серьёзным и себе на уме. Его серьёзность мне приятна, но его вечное погружение в себя меня от него отталкивает. Ему словно не хватает быть чуть почеловечнее, поэмоциональнее. -Что случилось? - спрашивает Мастер, пока я движусь в их сторону. Теперь я замечаю, что на спине Аквамарина кто-то лежит. Наверное, Кислород. -На нас обрушился мёртвый дом. -Он пострадал? -Да. Не знаю. Ему трудно дышать, - Аквамарин говорит быстро, но дышит тяжело. -Вот ублюдки, - вырывается из меня. - А я говорил, что вы будете совать свои носы куда не надо. Я, сам того не осознавая, начинаю злить на Аквамарина и Кислорода. Почему? Да потому что они посмели потревожить то единственное, что отнеёосталось. «Обрушился мёртвый дом». Он произносит это так же, как и всё остальное. Но он не понимает, что это важно. Для меня важно. Для всего города важно. Что это не просто здание, это... -Замолкни, Художник, - рявкает на меня Кукольных Дел Мастер. - Помоги лучше. Он никогда так не разговаривал со мной раньше. И именно это помогает мне отвлечься от своей злости. Мы подхватывает парнишку за ноги и руки и идём к Аквамарину. Поднявшись наверх, Кукольных Дел Мастер и Аквамарин раздевают Кислорода и укладывают его в ванную. Я всё это время стараюсь не мешаться, стать невидимкой, ещё одной стеной этого дома. Я смотрю на чёрную жижу, которая покрывает парнишку, и чувствую, как паника подступает к горлу. Потому что такого ещё никогда не было. Эта суета непривычна. Она пугает, она настораживает. И почему-то на несколько мгновений я вспоминаю и погружаюсь в те чувства, которые возникли во мне, когда тень напала на Капитан, как я бежал по снегу, скользя, до машины, как я вёз её, как машина сломалась, как я толкала её в пустому. Я выдыхаю, когда вижу, что Кислород понемногу приходит в себя. С Капитан такого не было. Или было, но я боялся на неё посмотреть, боялся проверить, как она. А они не боятся. Я сглатываю комок в горле и утираю рукавом подступившие слёзы, чтобы этого никто не заметил. Если бы на моём месте был Кукольных Дел Мастер, он помог бы лучше, правильнее. Наверное, я сделал что-то не так тогда, потому всё закончилось так, как закончилось. Я цепенею от страха, что сегодня тоже может всё случиться не так. Аквамарин отталкивает меня в сторону, небрежно, словно я тут лишний. И они с Кукольных Дел Мастером переодевают Кислорода. Как только они укладывают парнишку, я сухо обращаюсь к Аквамарину: -Сам умойся. Я боюсь и за него. Он напуган, это очевидно, и я не хочу, чтобы дом сделал ему плохо. Хоть кому-то плохо. Ведьеёдом должен оставаться хорошим. Аквамарин уходит умываться. Кукольных Дел Мастер присаживается рядом с лежащим парнишкой и держит его за руку. Кислород бледен, губы его сухие. Я сажусь на табуретку в уголке и стараюсь не смотреть на него. -Его надо к Хирургу, - говорит Кукольных Дел Мастер. - Срочно. Я поднимаю голову. В проходе стоит умытый Аквамарин. -Тебе не лучше? - интересуется он у друга. -Лучше, - голо Кислорода слабый. Он закашливается. -До Хирурга далеко, - Кукольных Дел Мастер встаёт, опираясь руками о свои колени. - Художник, заводи машину. -Ты мне её ещё не подлатал, - растерянно отвечаю я. -Она на ходу, доедет. -Нет, - я тоже поднимаюсь. - Ещё увидит кто, не надо этого. Сам дойдёт. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моей машине, потому что боюсь, что за мной начнут следить, узнают, чем я занимаюсь по ночам, как бросаю вещи по ту сторону границы и будет много-много вопросов и разговоров. -Он умереть может! - прикрикивает Кукольных Дел Мастер. Тут Аквамарин набрасывается на меня и хватает меня за грудки. От неожиданности я чуть приседаю. Уж этого от размеренного Аквамарина я никак не ждал. И я понимаю, как ужасен был мой ответ! Что ж я за человек-то такой? В прошлый раз я не пожалел машины, а теперь? -Оставь дурака, - Кукольных Дел Мастер помогает подняться Кислому. -Она не ходит... - говорю я. - Сломается по дороге. Не доедем. Да и далеко. Пока до неё дойду... Всё, что я говорю, - правда. И она меня пугает. И мне обидно за то, что я должен говорить им такую правду. Машина ездит плохо. Я не смогу доехать до ней даже до леса. Заглохла. А если не доедем сейчас? Они думают, что я пекусь о машине. Да чёрт с ней! Я паникую, потому что понимаю, как выгляжу со стороны. Безчувственный эгоистичный старик. И мне хочется помочь, действительно помочь этим двум людям, потому что тогда я был один на один сней.Не было никого, кто мог бы помочь мне тогда. А я очень нуждался в помощи. -Давай в тачку его грузить, так легче будет его перемещать, - говорит Кукольных Дел Мастер спокойнее, словно принимая мой ответ. -Не надо, - решительно, хоть и слабо произносит Кислый. - Я дойду. -Кислый... -Я дойду. Кукольных Дел Мастер и Аквамарин, подхватив Кислорода, выходят из дома. Я плетусь за ними с шапкой в руках, крутя её, пытаясь понять, что же мне делать. Мы движемся вперёд совсем не быстро, и я, оглянувшись, вдруг прекрасно осознаю, где точно мы находимся. Что-то щёлкает во мне, и победоносное чувство вспыхивает как спичка. -Эй! За мной! - кричу я им, сворачивая влево. -Художник, некогда! - отвечает мне Кукольных Дел Мастер. -Я знаю, как быстрее, - говорю я, открывая замок в подземный туннель. Я знаю, как пройти быстрее. Я веду их по этим лабиринтам, точно зная, где свернуть. Все движутся за мной молча. Во мне странное чувство: я впервые показываю кому-то свой секрет, но я этому только рад. Мне приятно, что мой секрет им поможет. И вот мы доходим до района Хирурга, поднимаемся наверх, я веду их мимо блоков и обломков, обходя их привычно. Мы поднимаемся и спускаемся, пока ни упираемся в тяжёлую железную дверь, от которой у меня есть ключ. Ведь Хирург доверяет мне. Ещё пара минут и я привожу всех в знакомый зал, где Хирург часто встречает пришедших. Сейчас тут темно и холодно. Я, не стесняюсь, начинаю кричать, пытаясь дозваться Хирурга, где бы он ни был и чем бы ни занимался: -Эй! Вставляю два пальца в рот и издаю громкий, почти оглушающий свист. -Поднимай свою задницу! У нас тут подыхающий! Я хватаю кочергу у камина и начинаю бить по стенам и металлическим трубам, которые едва заметным в этой красиво обставленной комнате. Кукольных Дел Мастер разжигает камин. Я не прекращаю звать Хирурга. -Может, хватит? - спокойно спрашиваю меня Аквамарин. Я замираю, с удивлением глядя на него. Неужели он хочет, чтобы я бегал по всему району в поисках Хирурга? Но мне не приходится этого спрашивать, потому что дверь открывается и появляется Хирург. В своей белоснежной выглаженной рубашке, чёрных брюках и лакированных туфлях. -Ещё и прифуфырился, - бурчу я. Кратко объяснив, что произошло, мы отпускам Кислорода с Хирургом. Аквамарин остаётся ждать своего друга, и Кукольных Дел Мастер остаётся тоже. Я жду вместе с ними. Мы ждём в тишине. Потом, когда Хирург объявляет, что Кислород ещё останется у него, Кукольных Дел Мастер провожает Аквамарина, а я остаюсь. Теперь, стоя тут, я ощущаю, как сильно устал. Физически и морально. Меня будто расплавили. -А с тобой, Художник, мне нужно будет серьёзно поговорить. В его голосе я улавливаю нотки раздражения, и понимаю, что мне придётся выслушать что-то очень неприятное. Но я так устал, что совсем к этому не готов. -Я знаю, чем ты недоволен, - говорю я, понимая, что я привёл к нему парней и Кукольных Дел Мастера, хотя не имел на это права, потому что никто не должен был знать о ходах. -Какого чёрта? У нас был уговор. -Мальчишка хреново выглядел, - почему-то оправдываюсь я. - Он умирает, да? - мой голос вздрагивает. -Меня это не волнует. Ты привёл их, без моего ведома, на мою территорию. Теперь о ходах знаем не только мы: Кукольных Дел Мастер, Кислород и Аквамарин. Кто будет следующий? Не удивлюсь, если завтра на этом диване увижу чьё-нибудь знакомое лицо. -Брось, ему нужна была помощь, - закипаю я, хоть сам ещё недавно переживал, что кто-то увидит мою машину. - Будь человеком! -Человеком? По отношению к кому? -Не называй их монстрами! - не выдерживаю я. - Ты прячешься в своей крепости и даже не знаешь, кто они и чем живут. Да они... да это... Они такие же люди. Между нами нет разницы. -Нет разницы? - повышает голос Хирург. - Нет разницы, Художник? Вы все пытаетесь сделать из меня дурака. Что Шлюха со своими тенями, - на что я благосклонно закрываю глаза. А разве тень не убила Капитан? - и он наступает на меня уверенным шагом. -Не надо, - едва слышно произношу я. Это запрещённый удар. -Не хочешь про тени? Тогда, может, про Детский Дом? Я дал вам возможность заботиться о детях. Пожалуйста! Что сделал Пожарный? Пригласил этих монстров в Дом! Он совсем не думает о последствиях. И это даст о себе знать, уж поверь. -Они здесь ни при чём. Я никогда не соглашался с тем, чтобы называть их монстрами, но никогда в отрытую не противился этому. Но сейчас, когда один из нас, возможно, умирает, чувство справедливости поднимается. -Ты просто не хочешь видеть правды, Художник. Не имей с ними дело. Они обведут тебя вокруг пальца. Как обвели сейчас и попали сюда. -Ты безумен! - вскрикиваю я. Что он несёт? Парнишка пострадал. Боже! Кажется, мы были правы тогда, Капитан была права, когда просила ехать к границе, а не к Хирургу. Как бы он отреагировал? Сказал бы, что она это заслужила? Что всё к тому и шло? Что вот конец, который он ждал? Мне хочется ударить по его выбритому лицу. Он ведь так долго не выходил к нам в зал, одевался, причёсывался, пока мы его просто ждали, ждали, когда он снизойдёт до нуждающегося в помощи человека! Его лицо оказывается совсем близко к моему: -Ты знаешь, что я прав, - тихо говорит он и отходит в сторону. Я только знаю, что его не переубедить. Сидя тут, он думает, что защищает себя, но он губит себя этим, потому что не знает ничего, что происходит снаружи. Да, я докладываю ему обо всём. Но он этого не видит, не чувствует и многое упускает. -Ты заблокируешь этот вход, - произносит Хирург. -Но... Он поворачивается ко мне, и я замолкаю. Спорить с ним бесполезно. Пусть так. Главное, что я помог. Главное, что я не остался в стороне, а остальное уже на его совести. Если он думает, что, заблокировав один вход, я не поступлю точно также в подобной ситуации, то он ошибается. В отличие от него я человек, а он, пожалуй, и есть монстр. Худшее случается, когда ранним снежным утром мне в дверь стучит Жаба. Его звук уверенный, но слабый. Я нехотя поднимаюсь из тёплой постели, чтобы посмотреть в окно. Он стоит на пороге, грузный и большой, и тупо пялится в мою дверь. Ставлю ноги на холодный пол и натягиваю шерстяные носки. Плетусь к двери. Я успеваю лишь открыть его, как тут же Жаба произносит: -Художник, нам нужно похоронить Кислого. -Что? - спросонья спрашиваю я. -Кислый умер. Я планирую его похороны. Это не похоже на шутку. Лицо Жабы размером с две мои ладони грустно. Ему это не свойственно. Я опускаю взгляд и вижу, как мой деревянный порожек продавливается под его тяжёлым весом. Кислород умер. И я знаю, что случилось. Все знают. Об этом говорил весь город. -Нужно его похоронить, - повторяет Жаба. Его голос уверенный. Он всегда такой - деловой. Решать дела - это его стезя, даже если такие. -Хорошо, - отвечаю я. - Где планируете хоронить? Он впивается в меня взглядом, словно я последний дурак. -У тебя, конечно, - отвечает он. - Ты не проснулся, старик? У тебя же кладбище. Я вздрагиваю. Это никогда не было настоящим кладбищем. И мой секрет теперь вышел из-под контроля. Я бы не хотел иметь труп у себя во дворе. -Я... -Гроб мы сделаем, завтра с утра похороним, - он говорит сухо, безэмоционально. - К десяти будем. Хорошо? Вопрос он задаёт так, словно не ждёт отрицательного ответа. Я не могу ему отказать. Но я не хочу соглашаться. Сон улетучивается, и я не знаю, что мне делать, поэтому я просто киваю и возвращаюсь в кровать. Я сижу на ней, укутавшись в одеяло. Ужасное чувство беспомощности перед случившемся давит на меня. Я гляжу вперёд, словно там есть ответ. Вокруг очень тихо, только часы мерно продолжают идти. Мне хотелось, чтобы Кислород жил. Наверное, всем бы хотелось. Мне хотелось это потому, что мне хотелось быть его спасителем, ведь это я тогда привёл его по туннелям к Хирургу. Если бы не я... ничего бы не поменялось. Он бы умер всё равно. Я встаю с кровати прохожу на кухню, одеяло падает с меня где-то между комнатами. Ставлю чайник и жду, пока он засвистит. Завариваю себе крепкий чай. Сидя за столом и сёрпая кипяток, я чувствую, как далёк от города и всего, что там сейчас происходит. Наверное, Жабе сейчас тяжелее всех. Кислород был талант его отряда. Там все таланты. Но они были дружны. Это большой удар для такого большого человека. Для всего отряда. Кислород крепко дружил с Аквамарином, так что это удар и для него. Мне думается, что Аквамарин закроется в себе, замкнётся, потому что это в его характере. Только это ему вредно. Ещё Кислород встречался с Ёлкой - сестрой Аквамарина, и это, конечно, больно ударит по ней. Да по многим. Это даже ударяет по мне. Потому что это реальная смерть. Не то, что с Капитан. Там всё совсем непонятно. А тут ясно. Я хлюпаю носом. Пожалуй, единственное, что я могу сделать в этой ситуации для этих погружённых в горе людей, - выкопать могилу. Не так уж это и много. Они будут долго проживать то, что случилось. Как и я долго проживал. Поэтому просто выкопаю им могилу. И я почти весь световой день трачу на то, чтобы успеть выкопать большую прямоугольную глубокую яму для гроба. Я никогда не думал, что у меня будет настоящее кладбище. Меня это не пугает. Меня это расстраивает, словно я собираю всю боль города у себя. Может, это им поможет. Они приходят, как это и было обговорено. Целая процессия. Пожалуй, все, кому был хоть как-то близок Кислород. Тут весь отряд Жабы и Аквамарина, кое-кто из отряда Календулы. Тут есть и старики: Швея, например, и даже Шлюха. Гроб несут четверо: Жаба и Аквамарин в первом ряду, Крокодил и Крот во втором. Я стою на своём порожеке, сжимая рабочие перчатки. Ноша им не по плечу. Это не то, что они должны нести. Вся эта процессия вызывает во мне непривычное сопротивление, словно то, что они делают неправильно, хотя, по-размному-то, как раз оно-то и правильно. Мне делается грустно от того, что никто так не провожал Капитан. Может, и хотели, только я не дал. Никто не устроил ей настоящие похороны, может, потому что и смерть её, возможно, была не настоящей. Да и была ли? Парни опускают деревянный гроб, добротно сколоченный на скорую руку Кукольных Дел Мастером, который тоже тут. Я надеваю перчатки, после чего произношу: -Прощайтесь. -Мы поможем похоронить, - говорит Жаба. -Нет. Прощайтесь. Наверное, кто-то из них точно видел мёртвое тело Кислорода. И теперь он навсегда запечатлится в их памяти мёртвым. Я же вижу только гроб, и мне почему-то не верится, что в нём действительно кто-то лежит, а если и лежит, то это вполне себе может быть кукла в человеческий рост. В последний раз я видел Кислорода в ту страшную ночь. И я вот помню его теперь таким бледным, с сухими губами, слабым. Но воспоминания дальнего прошлого наслаиваются на последние воспоминания, и я помню его улыбающееся молодое лицо. Разве может быть мёртв человек, если в нём было столько жизни? -Мы пойдём с ним на кладбище, - возражает Крот. -Никто не зайдёт на кладбище, - сухо произношу я, чуть откашлявшись. -  Вам в любом случае придётся проститься с ним здесь. Дальше уже моя забота. И тогда каждый подходит прощаться. Это долго и утомительно, но необходимо. Наверное, формальность, но как будто нужно дать время каждому. Я вдруг осознаю, что по сути не успел проститься  с Капитан, у меня не было для этого времени. И сейчас, глядя на их заплаканные лица, я понимаю, что никакого времени нам не хватит, чтобы проститься с тем, кого мы любим. Мы каждый раз будем мысленно возвращаться к ним, к воспоминаниям о них, каждый раз будет заставлять себя попрощаться, отрывая от сердца часть себя. Пожалуй, проститься на самом деле невозможно, если действительно любишь. Я с Капитан так и не простился. Когда все заканчивают обходить гроб по одному, я затаскиваю гроб в свою сторожку. Один. С грохотом и неумело. Со стороны, наверное, это выглядит так, словно мне плевать на мёртвого, но это не так. Я просто не хочу, чтобы кто-то заходил на мой двор. Когда входная дверь сама закрывается, я даю себе пару минут передохнуть и тащу гроб к двери, ведущей во двор. Там гроб чуть падает со ступенек, но их мало, так что он не ломается и даже не трескается. Я только слышу, как что-то глухо бьётся о его стенку. Это страшно. Потому я опускаю, почти сбрасываю гроб в вырытую накануне яму и долго закапываю её. Я подхожу к окну своей комнаты и, приоткрыв занавеску, выглядываю. Никого уже нет. Снег, опускающийся крупными хлопьями, заметает их следы. Я выпиваю горячего чая и выхожу во двор. У могилы Кислорода я высаживаю небольшое деревце. Пусть его жизнь растёт в нём. В сумерках я ложусь вспотевшей спиной на пушистый снег слева от дерева Капитан. Я давно так не лежал. Я лежу и слушаю тишину. Ветер нагибает деревья позади, они трещат, словно пытаются мне сказать что-то или приветствуют Кислорода в своих рядах. Я закрываю глаза и сам не замечаю, как на холоде под падающим снегом засыпаю. Сплю я, кажется, немного, минут двадцать, не более. Просыпаюсь и понимаю, что лежу под тонким слоем снега. Сажусь и отряхиваюсь. Закашливаюсь. Вот и всё. Теперь у меня во дворе настоящее кладбище. Вот и всё. Смерть настигает каждого. Я жду, что она вернётся. Будто в этом есть своя тайная логика: погиб один человек, второй должен вернуться. Мне бы хотелось в это верить. И я снова стою у границы, ожидая хоть признака того, что она идёт обратно. Но смерть - это просто смерть, конец одного, который не является ни началом, ни продолжением другого. Кукольных Дел Мастер настойчиво стучит в мою дверь. Как только я её открываю, он спрашивает: -Ты знаешь, что случилось с Пожарным? Я хлопаю глазами. Мастер очень взволнован. -Что? -Когда ты видел его в последний раз? - он нервно оглядывается. Хмурю серые брови: -Не помню. -Ты хорошенько подумай, Художник. -А он, что, пропал? Он кивает. -Ты серьёзно сейчас, что ли? -В Детском Доме не появляется. А он же там живёт. -Ну, мало ли какие дела в городе могли появиться. -Нет. Шлюха волнуется. Что-то случилось. -Что? -Не знаю. Шлюха не хочет сообщать Хирургу, но если он не вернётся, то придётся. -Почему не хочет? -Я думаю, что из-за теней. -Они что-то сделали? Я знал, что это кровожадные твари. -Именно поэтому и не хочет говорить, потому что считает, что все подумают на тени. -А они не причём? -Я не могу этого утверждать. Не знаю. Никто не знает. -Да конечно тени виноваты! Ты знаешь, что они сделали... Их ничего не остановит. -Ты думаешь, что... -Скорее всего. Мы молчим. -В Доме пока заведует Швея. Тоже надо решать что-то на этот счёт. Она, конечно, не против будет взять Дом под своё крыло, но надо, чтобы Хирург был в курсе. А если он узнает, то у него возникнут логичные вопросы. -В подвале Дома  есть туннель. Что, если Пожарный там? -У тебя есть туда доступ? -Да. -Идём. Мы должны проверить. Кукольных Дел Мастер спрашивает Швею, можем ли мы проверить туннель. Я бы не спрашивал даже. Швея не хозяйка Дома. Так что эту формальность можно было бы и опустить. Замок на двери заперт. -Он не может быть там, - произношу я, чуть притягивая замок на себя. - Заперто. -Может, его кто-то закрыл? Я покорно отпираю дверь. Что делал бы я, если бы меня заперли в подобном месте? Два варианта: либо пошёл вперёд, пытаясь найти конец туннеля, в надежде выйти на свет с другой стороны, либо остался у самой двери, надеясь, что её кто-то откроет. Но, если с ним случилось что-то по дороге? Мы с Мастером проверяем туннель. Вплоть до того самого поворота, где мы остановились с Капитан. -Почему мы не идём дальше? - спрашивает меня Кукольных дел Мастер. -Его тут нет, - отвечаю я. -Откуда тебе знать? -Замок был заперт, мы прошли очень далеко. Его тут нет. -Можешь возвращаться, если хочешь, а я пойду дальше. -Ты не дойдёшь до конца. -Почему это? -Я пытался. Это очень долгий путь. Ты устанешь и проголодаешься. -Куда ведёт этот туннель? -Я не знаю. В никуда. Кукольных Дел Мастер вглядывается в моё уставшее лицо. -Я пойду один... тогда. -Послушай, - говорю я. -Можешь возвращаться, я не обижусь. -Я не могу вернуться без тебя, мне нужно закрыть туннель, чтобы сюда не попали дети. -Тогда... тогда нужно обо всём рассказать Хирургу. И я киваю. Хирург поселяет у себя Космоса, которого приводит Аквамарин. Это весёлый парень, с широкой, щедрой улыбкой. Я смотрю на него исподлобья, потому что я знаю, как он на меня смотрит. Максимально стараюсь с ним не контактировать, хоть он и пытается со мной пообщаться. Пусть им занимается Хирург. В его появлении нет ничего необычно. Мы до сих пор «занимаемся отловом», как это называет Хирург, и приводим молодых жителей к нему. Это обязательное условие, которому все следуют безоговорочно. Это необходимо для самих молодых людей в первую очередь. Хирург помогает им выявить их особенности, он ведёт их учёт и пытается выяснить логику и характер их появления и проявления. Правда, логики в это я не наблюдаю. Да и он тоже. Будто город специально издевается над ним, жирно намекая, что тот имеет дело с чистой случайностью. Но Хирурга не устраивает случайность, потому что, по правде говоря, он боится их особенностей. Ведь у него такого нет. У меня нет. Да ни у одного старика нет. Он не говорит об этом, но его действия так и кричат об этом: он хочет быть сильнее их, а значит обладать какой-то особенностью. Нет, не какой-то, а  самой мощной. Правда, какая из них самая мощная? Не знаю. Если говорить обо мне, то мне не хочется этих особенностей. Ну, правда. Мне семьдесят два, я стар, и уж этой головной боли мне не надо. А ведь это действительно, в целом, головная боль. Взять, например, Пламя. Она спалила свою квартиру. Это страшно, опасно и ужасно неудобно. Какие-то особенности бывают бесполезные. Как у Аквамарина, к примеру. Ну, кому плохо или хорошо от того, что его кожа приобретает странный цвет? Но я знакомлюсь с девушкой, чья особенность вызывает нездоровый интерес у Хирурга. Я только разобрал свой хлам, который притащил накануне, разделил на кучки: те, что с самородками среднего размера и большого, те, что с пыльной крошкой, и пустые. Поднимаюсь через большую залу. В темноте комнаты мой луч фонаря натыкается на тёмную фигуру. Я замираю от неожиданности и испуга. Не сразу узнаю в этой фигуре Хирурга. Не помню, когда я последний раз видел его не в белой рубашке с выглаженными брюками. На нём плащ, под плащом свитер, пыльные штаны (пыльные! Подумать только!), сапоги в грязи, на шее повязан шар, на носу защитные очки. Его вечно прилежно убранные волосы спрятаны под старой шапкой. Первая мысль в моей голове: к нам кто-то пробрался. Он сидит на одном колене, и я замечаю, что на диване лежит бледная, худая девушка, которую я не видел ранее. -Это ты нашёл? - удивляюсь я, после чего стараюсь делать вид, что в этом нет ничего странного. - Надо будет сообщить ищейкам. Хирург вышел из своего убежище. Значит что-то серьёзное побудило его. Но что? Это меня немного пугает, словно мне стоит быть осторожным в своих действиях, словно он узнал что-то. -Они не должны знать, - возражает он, и на мгновение мне кажется, что в его голосе дрожит испуг. Чего он боится? В голову приходит мысль «меня». Но почему? Потому что я узнал? Девушка на диване закашливается. Такой болезненный кашель, слабый и сухой. -Был договор, - напоминаю я. Хирург снимает шапку и очки, потирает лоб. Ему не нравится, что я говорю, потому что он знает, что я прав. -Мы договаривались, что приводите нашедших ко мне. Я не обещал сообщать о своих. Это мне тоже не нравится. Мне всегда казалось, что у него странные мысли, и мне было откровенно всё равно на них, даже когда он держит ребят у себя, они же потом всё равно выходят в город. Потому что между ищейками и Хирургом есть уговор. Но по тому, как он реагирует, по его незначительным жестам, его едва уловимой в интонации панике, я понимаю, что дело тут нечисто, и спрашиваю: -Что ты собираешься с ней делать? -То же, что и со всеми. Я буду изучать её, - он снимает свой грязный плащ. -Ты хочешь оставить её себе как подопытного кролика? - догадываюсь я. -Иди, куда шёл, Художник! Он произносит это буднично и садится снимать резиновые сапоги. Значит, я прав или нащупал правильное направление. Но почему он не хочет её отпускать? Что он знает о ней? Откуда он её привёл? Столько вопросов возникает! Я понимаю, что сейчас обсуждать с ним это - глупая идея. Не имеет смысла, потому что ему эта тема не нравится. Она ему никогда не будет нравится, но нужно подождать и понемногу вытаскивать из него нужную информацию, как по маленькой конфетке из вазочки, чтобы было не заметно, что их становится меньше. -Мне-то можно глянуть? - интересуюсь я. Он рукой указывает на диван. Я подхожу к девушке, опустив фонарь, чтобы его свет не разбудил его. Худая и бледная, покрытая какой-то пылью. Очень слаба. Хирург её словно из больницы принёс, будь у нас больница, конечно. Когда Аквамарин привёл Космоса, тот тоже выглядел не таким уж здоровым. Только девушка действительно выглядит худо, словно сожми я её руку - она сломается. Они оба остаются у Хирурга. По крайней мере на какое-то время. Однажды Космос замечает у меня в руках предмет и интересуется, что это такое. Я собираюсь идти домой, уставший, у меня отсутствует большое желание общаться. Они сидят в этой самой зале. Змея - так Хирург называет девушку вслух читает книгу, лёжа на диване, пока Космос, сидя с краю, слушает историю. Это книгу притаскиваю им я. -Гормошка, - отвечаю я. -Можно глянуть? Кажется, история из книги его не особо интересует. Думаю, легче дать ему посмотреть, а может и отдать насовсем, чтоб только не задерживаться. Я протягиваю металлический предмет парню, и тот с нескрываемым любопытством берёт его в руки, вертит немного и прикладывает к губам. Он проводит гормошкой по губам, издавая громкий звук пару раз, а потом наигрывает простенькую мелодию. Змея прекращает читать. Приподнявшись на локте, она удивлённо смотрит на Космоса: -Ты умеешь играть? - она помещает закладку в книгу и опускает её на пол. Космос пожимает плечами. Ему очень нравится то, что у него получается музыка. Он снова что-то наигрывает. -Вроде это несложно, - произносит он. -Дай мне, - она вытягивает худую руку. Прикладывает горошку к губам, дует, ещё, звук выходит, только музыкальности никакой. - Как-то я не так делаю, - заключает она, - и возвращает инструмент Космосу. -Я могу оставить? - спрашивает он меня. -После того, как ты её всю обслюнявил? Оставляй! - отвечаю я, пожалуй, немного грубо, но внутри меня будто расцветает дерево. Мне приятно, что я даю ему что-то действительно захватывающее. -Премного благодарен! - почти подпрыгивает на месте Космос и приступает к игре. Змея возвращается к чтению. Я ощущаю себя полезным. И мне это нравится. Не просто полезным, а приносящим радость. Пока они тут, в заточении Хирурга, особо развлекаться им нечем. Это им ещё везёт, что их тут двое, кому-то везёт меньше. Например, Суфле была совсем одна. Она, конечно, не жаловалась и стойко терпела это одинокое заточение, видя только мою да хирургову рожи, но ей было скучно. Может, поэтому она так быстро и просто согласилась отправиться в отряд Паука. Им же двоим веселее. Космос, как я наблюдаю, смешит Змею и постоянно что-то пытается придумать. У них хорошая связь, близкая, родная, словно они давно-давно знакомы. И я замечаю, как эта связь не нравится Хирургу, как он хмур и сер, когда Космос рассказывает какую-нибудь историю, а Змея внимательно его слушает, как они вместе учатся танцевать под счёт старого метронома, потому что иной музыки тут пока нет. И я знаю, что Хирург будет крайне мной недоволен, потому что я даю ещё один повод для их общего веселья. Мне нравится злить Хирурга и мне нравится радовать их. Теперь нравится, потому что я вижу их неподдельные эмоции. Мне нравится это настолько, что я думаю, где бы раздобыть ещё какой-нибудь музыки, чтобы им стало ещё веселее, а Хирургу ещё досаднее. Первым делом иду в Дом Шлюхи. У Шлюхи точно есть, уж я знаю. Однако Шлюха встречает мою просьбу не столько с холодностью, сколько с раздражением: -Ты хочешь одолжить у меня что-то абсолютно бесплатно? -Так одолжить же, не навсегда забрать. Буквально на день. Магнитофон какой или патефон. Ну, что музыку играет. -Если тебе что-то нужно, будь готов за это расплачиваться, даже если ты планируешь приобрести это на время. -Тебе жалко, что ли? Я ж для хорошего дела. -Да, жалко. -Чёрт бы тебя побрал, Шлюха! - злюсь я. - Ни о чём, кроме выгоды, думать не умеешь! Недовольный, обиженный я спускаюсь по ступеням здания. Никто никому не хочет помогать. Я даже думаю вернуться и сказать, что хочу насолить тем самым Хирургу. Но чего я буду объяснять тому, кому нет никакого дела до других? На словах-то да: вон, Дом Шлюхи открыт, приходите, гости дорогие, пожалуйста... А когда надо... Недовольный иду в кафе. И мне неприятно осознавать, что и кафе принадлежит Шлюхе. И даже магазины принадлежат Шлюхе, и куда бы я ни пошёл, я везде смогу найти что-то от Шлюхи. Голодный, расплачиваюсь, делая заказ, и сажусь за свободный столик, когда слышу, как звенит колокольчик над дверью. Дело привычное: очередной посетитель приходит утолить свой голод, так что я даже не поворачиваюсь, пока голос над моих ухом не произносит: -А это Художник, знакомься, - говорит Кукольных Дел Мастер. Я оборачиваюсь на его голос. Рядом со знакомым лицом стоит незнакомое. Высокий, выше Мастера, с седой бородой и волосами, в джинсовом рабочем комбинезоне, он стоит протягивая мне руку. Я отмахиваюсь от него как от мошки. Нет настроения. -Художник, - настойчиво, но снисходительно говорит Мастер. - Это Актёр. -Рад знакомству, - бурчу я в стол, не поднимая головы. - Если у Актёра нет какого-нибудь музыкального проигрывателя, то на сегодня я занят. Пауза длится буквально секунду, после чего незнакомый мне, уверенный и приятный голос произносит: -У меня нет, но я знаю, где достать. Я смотрю на него: -Шутишь? Он мотает головой. Улыбка расплывается по моему лицу. -Так а что же вы, садитесь, присаживайтесь, - я указываю на места напротив.- Ты ведь, Актёр, сможешь мне показать, где это? Он кивает с небольшой улыбкой, довольный тем, что я не так уж ему не рад. Кукольных Дел Мастер отправляет его к стойке делать заказ, а сам садится напротив меня. Я не успеваю ничего спросить, как он, понизив голос, произносит: -Там у Швеи тоже новости. -Какие ещё новости? - в полный голос спрашиваю я, на что Мастер всей мимикой показывает мне, что так делать не стоит. - Какие ещё новости? - перехожу на шёпот. -У неё там женщина. Они вместе присматривают за Детским Домом. -Какая ещё женщина? -Не знаю, пока не видел. -Ну, женщина, так женщина, - откидываюсь на спинку дивана. Что я женщин не видел? -Это всё странно. Помнишь, сколько пришлось отвести ребят к Хирургу после похорон Кислорода? И потом ещё старики пришли. -Откуда пришли? -Вот и мне любопытно откуда. Я ловлю его взгляд. Будто что-то замышляет. Будто мы оба что-то замышляем. -Не надо, - шёпотом прошу я. - Ты знаешь, чем это всё может закончиться. Кукольных Дел Мастер ничего мне не отвечает. Я чувствую, что он хочет капнуть глубоко, и я знаю, что это может быть опасно, как тогда Капитан, вероятно, перешла какую-то черту и поплатилась. Я же черту не перехожу. Я всё время подхожу к ней, я стою у границы и не пересекаю её, потому что, если перешагну, обратного пути уже не будет. Актёр возвращается, разрушая наш диалог. Актёр мне нравится. Он очень внимательно слушает, хорошо делает и мало спорит. Он и правда отводит меня к месту, где обнаружил старый магнитофон с кассетой. Его я отдаю Космосу, и тот до дыр заслушивает одну единственную кассету с музыкой, стуча пальцами, ладонями, ложками по столу в такт барабанов. Змея постоянно находится в комнате с ним, будто ей некомфортно быть одной. И я, как-то расслабившись в их компании, рассказываю, что, пожалуй, скоро за ними придут ищейки и они будут жить в городе. -Их четверо: Аквамарин, Жаба, Календула и Паук, - говорю я, словно рассказываю детям сказку. -Аквамарин ищейка? - удивляется Космос и замирает на пару секунд, обдумывая что-то. -Как выбрать, куда пойти? - спрашивает Змея. -Не знаю, куда захочешь. Вот Космосу бы, по-моему, очень понравилось у Жабы. -Почему? - удивляется тот. -Твой музыкальный талант нашёл бы там своё применение. Жабе нужны такие, как ты. -А я? - спрашивает Змея. Я смотрю на её худое тело, уютно расположившееся в большом кресле под пледом. Я знаю, что Хирург не хочет её отпускать. -Не знаю, - нервничаю я. Она, кажется, улавливает моё волнение. Край её пледа сползает на пол, словно она готовится встать. -Почему? -Потому что ты сама выберешь, - повышаю голос я. - Не я ж за вас решать буду! И вообще, это задача Хирурга - вам про такое рассказывать, а не моя. -Мне он рассказал, - говорит Космос. -А мне нет, - строго произносит она. - Почему? -Да откуда я знаю почему? Может, рано тебе ещё в город. Вот почему. -Но ты не знаешь точно, верно? -Змея, отстань! Мне неприятен ни её тон, ни весь этот разговор. Конечно, она должна выйти в город, и теперь ей этого будет хотеться, ведь она знает правду. Узнала бы она её не от меня? Наверное. От Космоса хотя бы. Она ведь бы стала задавать неудобные вопросы Хирургу о том, куда делся её приятель. Что бы он тогда ей отвечал? Змея поднимается с кресла. Взгляд её меняется, становится цепким, лицо багровеет. Я боюсь, что она набросится на меня как дикая кошка, но вместо этого она злостно обращается к Космосу: -Почему ты не сказал мне, что Хирург говорил с тобой? -Чего? - удивляется он такой неожиданности. - Не знаю. Я не думал, что это так важно. Важно, конечно. Просто я... я... Он теряется. -Ты что? - стоит на своём Змея. -Я думал он и тебе рассказал. -Змея, остынь, - произношу я. Она резко поворачивает голову на меня, в её глазах я вижу злость: -Не лезь не в своё дело, старик! Она никогда так не говорила со мной. Никогда. Я видел в ней только хрупкость и женственность, но этот ураганный напор сбивает меня с ног. Я встаю, и, пока молча покидаю их, замечаю, как она падает обратно в кресло, словно у неё нет сил. Я знаю, в чём дело. Я знаю о них всё то же, что знает Хирург. Потому что, каким бы скрытным он ни был, он хочется делиться своими замечаниями и открытиями. И, конечно, он рассказывает мне о их способностях, надеясь, наверное, что я помогу ему разгадать эту великую тайну, на которую мне совсем плевать. Но об особенности Змеи он мне не рассказывает. Он скрывает её и от меня, как может. Но я любопытен, и мне всё равно, если он застукает меня за тем, что я роюсь в его документах. Я знаю о её крови. И я знаю её цену. Вместо того, чтобы отправиться домой, я отправляюсь к Хирургу. -Сколько ты собираешься у себя их держать? - с порога заявляю я. Он сидит, склонившись над бумагами, аккуратно выводя слова в тетради. На столе стоит лампа, дающая теплоту и свет. Хирург поднимает на меня взгляд: -Добрый вечер. Я жду, что он ответит на мой вопрос, но он успешно его игнорирует, и тогда я не чураюсь повторить его, но уже более спокойным тоном: -Сколько ты собираешься у себя их держать? -Сколько нужно, - со спокойствием удава отвечает Хирург, не отрываясь от тетради, над которой он работает. -А если в цифрах, то сколько? Хирург откладывает ручку, аккуратно поправляет её так, чтобы она лежала ровно, и смотрит на меня. -Через пару дней я объявлю ищейкам, что Космос готов. Почему тебя так интересует этот вопрос? -Потому что они тут засиделись. -Ну, вот через пару дней он не будет тебе больше досаждать... своей музыкой. Он знает, что это я принёс её ему. -А что насчёт Змеи? -Змея останется тут, - он берёт ручку и снова возвращается к работе, не желая обсуждать эту тему. -Ты же понимаешь, что это аморально? -Я её защищаю, - произносит он тихо и чуть прокашливается. -От кого же? -От монстров, - он снова смотрит на меня. Выдерживает небольшую паузу, откладывает ручку и опирается спиной о спинку стула. Тяжело вздыхает. - Художник, ты привык к ним, прикипел. Могу ли я судить тебя за это? Ты слаб и в своей слабости не видишь опасности. Меня злит это его пренебрежение другими. Кем он себя возомнил? Царём? Господом? -Они не монстры! -Монстры. Разве они не пугают тебя? Разве то, чем они обладают, не пугают тебя? -Я могу согласиться, что тени - монстры. Вот они пугают меня. Но эти ребята... они... -...не такие же, как и мы, - за меня заканчивает он, а после устало потирает переносицу. - Змея - тонкий цветок, они растопчут её своими копытами, даже не заметят, сорвут, чтобы повеселиться, потому что её особенность - это дар. Она должна быть благодарна мне за то, что я нашёл её, привёл сюда и тем самым спас. -Но если у неё есть эта особенность, разве она, по твоим словам, не монстр? Он опускает голову. -Она не человек, - соглашается он со мной. - Но я могу её спасти. Познав злую сторону Змеи, я сомневаюсь, что Хирург сможет выдержать её тяжёлый характер. Он знает её иную, может, он, конечно, уже сталкивался с тем, что есть в ней, но хватит ли его надолго? Я в это не верю совсем. В итоге он сдаётся. Уж не знаю, что там повернулось в его голове, какой винтик, но он сдаётся. И Змея попадает в отряд Аквамарина. Поначалу я думаю, какая головная боль ему достаётся, но, когда они начинаются встречаться, я вижу в них то, чего, пожалуй, не наблюдал ни в одной из пар. Между ними нет драм, серьёзных или маленьких. Совсем никаких. Они оба владеют тем навыком, который позволяет двум людям состариться вместе. Они открыто обсуждают, что их беспокоит. И открыто слушают друг друга. Вот и весь секрет их отношений. Звучит просто. На деле же куда сложнее. Мне было сложно открываться Капитан. Мне сложно открываться кому-либо, а уж тому, к кому я испытываю нежные чувства, тем более. Поэтому я им немного завидую и огорчаюсь тому, что у меня такого никогда не было. И не будет. Мне сложно проводить время с Кукольных Дел Мастером, и мне жаль, что это так. Он ни в чём передо мнйо не виноват. Но мне тяжело осознавать, что он знает мою боль, он помнит о ней, он видел меня в ней, что он бережёт меня. Я хочу, чтобы он не знал. Мы с ним никогда не говорим о случившемся. Ни с Капитан, ни с Пожарным. Но мы всегда помним. Это молчание раздвигает между нами пропасть, мы лишь делаем вид, что это её нет. С Актёром мне проще и свободнее. Он меня не знает. Он не знает того, что я видел и что пережил, а Мастер, как человек порядочный, не будет ему об этом болтать. Поэтому однажды я даже беру Актёра в свой цех, чтобы показать ему, как я работаю с самородками. Его они очень заинтересовывают, и мне приятно, что я знакомлю его с чем-то завораживающим. Кукольных Дел Мастер теперь много времени проводит в Детском Доме. И я даже рад, что мне он уделяет меньше внимания, потому что от его внимания чувствую свою ущербность. Он часто ходит к Ведьме. Ведьма строгая и, кажется, не очень любит меня, потому что от меня может нести алкоголем. Но кому это мешает? Иногда я, Мастер и Актёр ходим в Детский Дом вместе. Кукольных Дел Мастер проверяет проводку и трубы, если то требуется, или развлекает Ведьму интеллектуальными разговорами. Для меня это непривычно. Мы с Капитан никогда так не общались. И мне даже думается, что по-натсоящему не общались никогда. Если подслушать Кукольных Дел Мастера и Ведьму, то их разговоры глубокие и обо всё на свете. Я вижу, как меняются его глаза рядом с ней, и как она из строгой старушки превращается в обычную женщину рядом с ним. Не знаю, это ли любовь. Я никогда не спрашивал об этом у Кукольных Дел Мастера, потому что это, отчего болит у меня. Поэтому мне просто приятно видеть, что она нашёл себе человека, в котором долгое время нуждался и который, пожалуй, прекрасно заменяет меня. Актёр может починить что-то в доме, что-то сложное из техники. Я чиню кровати, стулья и игрушки, если нужно. А ещё иногда я спускаюсь в подвал, держу в кармане ключ и думаю, нужно ли мне попытаться ещё раз. Я чувствую, что не нужно. Но я часто стою у этой двери, ожидая ответов на так  слабо составленные вопросы. И я каждый раз проверяю, что замок заперт. Это успокаивает меня. Актёр тоже берёт смены на колокольной баше. Когда он вступает в первый раз, я знакомлю его с границей. Сюда, пожалуй, ходили только те, кто заступал на смену, чтобы понять, о чём идёт речь. Актёр смотрит не вперёд, а на эту тонкую линию, тянущуюся поперёк дороги. -Это выглядит как-то странно, - заключает он. Мы стоим под закатным солнцем. Весь день было жарко и душно, и я хочу скорее домой. -Зимой снег прилипает, будто тут стена, - вспоминаю я о зимнем холоде, которого очень сейчас не хватает. - Только не спрашивай, что по ту сторону. Никто не знает. Одно могу сказать наверняка: оттуда не возвращаются. -Откуда ты знаешь? Я, понимая, что сболтнул лишнего, опускаю взгляд и бурчу: -Просто знаю и всё. -Кто-то ушёл? Я строго смотрю на него. -Твоя задача - сделать так, чтобы никто не ушёл. -Так значит, кто-то уходил, да? Я разворачиваю его в сторону башни и подталкиваю в спину, чтобы он двигался к лесу. -Никто никуда не уходил. И это правда. Сам точно. Я ведь отправил её. -Тогда откуда ты... -Ну, что ты заладил! - почти вскидываю руки к небу.  - Что да почему?! -Любопытно, - спокойно отвечает он, привыкший к моим выпадам. -Вот за такое любопытство Хирург по головке не погладит. -А он в курсе, что там, по ту сторону? -Кто? Хирург? - и я смеюсь. - Не-ет, этот из пугливых, он и носа сюда не кажет. -Тогда почему мы охраняем это место, если ничего о нём не знаем? -Ну, вот так вот сложилось. Ты же не спрашиваешь, почему за горизонтом живут тени. -Не спрашиваю. Потому что ты не знаешь. Это лучше у Шлюхи спросить. Я останавливаюсь, кладу руку ему на плечо и разворачиваю к себе: -Ты что вынюхиваешь, Актёр? -Да ничего, - он пожимает плечами. - Просто любопытно. -Не ребёнок уже. -Послушай, Художник, - он начинает идти дальше, смотря себе под ноги, - разве тебе никогда не было любопытно, откуда это всё. -Что всё? -Ну, всё: дома, тени, мы? -Не было, - вру я. -Неправда. -Может и неправда, - соглашаюсь, раздражаясь ещё больше, я. - Только я знаю одно: будешь копать, провалишься в яму. -Я кое-что помню, но я об этом никому не рассказывал. -И что же? -Тишину. Будто весь мой мир в тишине и нет ничего, кроме тишины. И я будто тоже тишина. -Тебе это снилось? -Я не знаю. Похоже на то, но, когда я проснулся, я оказался в городе и меня нашёл Кукольных Дел Мастер. Я смотрю на его большую фигуру, как он шагает вперёд, чуть согнув шею. Хирург считает, что ребята приходят из-за горизонта, ведь именно у горизонта Аквамарин нашёл Космоса, а сам Хирург Змею. Так что эта часть его теории кажется очень логичной. Только никто никогда не думал, откуда приходят старики. Что ж, пожалуй, из-за горизонта тоже, это разумно. И Актёр говорит, что помнит тишину. Я так себе горизонт и представляю. Тени, тени, тени и тишина. Видимо, там всё-таки есть жизнь, раз он пришёл оттуда. Но помнит ли он её? -И что, помимо этой тишины, нет ничего? -Ничего. -Совсем? Он тяжело вздыхает. -Ты, Художник, наверное, думаешь то же, что и я, что я из-за горизонта, не так ли? Мне почему-то остановится неловко от его слов. Горизонт - место неизученное, опасное. -Но знаешь что? Я этого не помню. Я помню только тишину. Так, мельком, словно это старый, давно забытый сон, какое-то тонкое, неуловимое ощущение из прошлого. Но я не помню ни горизонт, ни как я от туда вышел. -Ни почему, - добавляю я. -Ни почему. Мы молча доходим до башни, молча взбираемся на самый верх. Я показываю и рассказываю, как проходит вахта. А когда я собираюсь уходить, Актёр вдруг произносит: -Знаешь, что случится, если резко всколыхнуть простынь, держа её за один конец? -Что? -Второй конец тоже всколыхнётся. -Это ты сейчас о чём? -Может, меня всколыхнули и поэтому я оказался в городе. Я не вышел в него сам. Это было против моей воли. Может, у меня и не было воли. Просто где-то что-то всколыхнулось. И меня задело. Я не знаю, что ему на это ответь. Мне его даже немного жаль. Он выглядит таким потерянным, ждёт от меня поддержки и ответов, но я не могу ему их дать, я сам ничего не знаю. -Я не знаю, Актёр, знаю, что все эти вопросы и поиски не имеют смысла. -А ты помнишь, что было с тобой до города? Я не помню. У Хирурга есть теория: те, кого он называет монстрами, увели за горизонт Пожарного, потому что от него ни слуху, ни духу. Он словно испарился. Они увели Пожарного, чтобы вывести своих в город. Это как обмен. Или жертва. В общем, ритуал. Чтобы кто-то вышел из-за горизонта, нужно привести горизонту кого-то из города. Может, в этом и есть логика, но я в эту теорию не верю. Она с самого начала неправильная, ведь те, кого он называет монстрами, такие же люди, как и остальные, просто им повезло меньше, чем нам: у них есть особенность. Правда Хирург считает, что им повезло больше, и, исходя из этого, выстраивает свою больную теорию. Любая теория имеет место быть. Но, чтобы убедиться в её практической стороне, нужно чтобы снова кто-то исчез или, как бы сказал Хирург, чтобы кого-то увели за горизонт. А это звучит неправдоподобно. Никто не согласится добровольно туда отправиться. Так я думаю, пока не встречаюеё. Наша первая встреча лицом к лицу - это столкновение. Неизбежности с вероятностью. Именно то, что я нашёл в ней, сподвигает меня идти дальше, порождает во мне поля надежды, которые я вынужден поливать. Её зовут Мрак. Я почти уверен, что она сама себя так назвала. Что я знаю о ней? Ничего. Кроме того, что мне сообщил Хирург. А Хирург особо не распространяется о новеньких. О том, что она появилась в городе сообщает Ведьма. Но что странно, эта девчонка не хочет идти к Хирургу. Я сдерживаю смешок, когда слышу это. И хорошо, что стою в это время спиной к Хирургу. Наверное, мало бы кто захотел действительно к нему идти, знай, что он о них думает. Мрак не знает, я уверен, но мне уже нравится, что она так его отшивает. Но впервые я вижу её издалека. Тогда я ещё не знал, что это Мрак. В ту грозу я иду через лес со своим обозом и вижу тонкий свет. Будто ангел выползает из воды и медленно идёт к городу. Я пугаюсь этого света. Меня охватывает жуткое оцепенение. Такое, что я бросаю свой обоз и почти скрываю бегством. Я боюсь, что это тень. Но потом, оказавшись дома, я вдруг понимаю, что это не может быть тенью. Тени тёмные и страшные. Меня напугал не свет, а то, что я раньше такого никогда не видел. И я начинаю думать, что, может быть, вода помогла Капитан вернуться. И я жду, что это она. А спустя некоторое время Пастух обнаруживает труп у озера, когда рыбачит. Он сообщает мне. Сначала я боюсь, что это труп Капитан, и то, что я видел, - это душа, покидающая тело. О происшествии знаем только мы втроём: я, Пастух и Хирург. Тело незнакомой женщины. Это меня удивляет больше всего. Я её не знаю. Её не знает Пастух. Я даже хочу привезти её к Хирургу, может, он узнает её. Но он говорит, что ему труп в его районе не нужен и что я должен его просто похоронить. Единственная женщина, которая могла тут умереть,она. Но Пастух знает Капитан и, пожалуй, мог бы её узнать. Только это оказывается не так просто, ведь тело раздулось от нахождения в воде. И это ужасное зрелище. Меня тошнит, пока я везу её к себе... на кладбище. Я не хотел бы, что это тело находилось там. Но раз уже один человек лежит под деревом, то чем же хуже другой? Тем, что я с ним не знаком? У этой женщины тёмно-каштановые с бронзовым отливом волосы. Тело пухлое, то ли от воды, то ли она всегда была такой. Пухлое лицо. Я стараюсь не смотреть на неё и заворачиваю её в простыни, чтобы только не видеть её лица. И пока я рою ей могилу, я вспоминаю слова Актёра. Может, действительно где-то что-то всколыхнулось, и она оказалась, выбралась или пришла в этот город, только почему-то оказалась у озера. Или в озере. Может, она из него и пришла. А потому и утонула. Потом я вижу Мрак вместе с Аквамарином. Они оба плетутся еле-еле. В ту ночь я слышу грохот и треск, решаю его проверить. Это рухнул мёртвый дом. Ещё один. И, кажется, они оба пострадали от этого. Я даже хочу их догнать, чтобы помочь добраться к Хирургу. Но потом вспоминаю, что они видели меня по дороге, и Аквамарин ничего не сказал. А уж он бы молчать не стал, если бы дело было как с Кислородом. Значит, всё в порядке. В конце концов, у них есть теперь Змея. И вот спустя какое-то время я лично занкомлюсь с Мрак. Я уже предвижу, как несладко ей придётся в городе. Что я успеваю о ней узнать? Она пошла вразрез с Хирургом. Она пошла вразрез с городом, отказавшись вступать в отряд. Она сама по себе. Это вызывает интерес. И позже я пойму, что такое Мрак. Вся её жизнь помешается в это маленькое слово из шести букв. Борьба. Сначала это кажется несправедливым: пусть и со своенравным характером она всё-таки хрупкая. Но никто, кроме неё, не поместился бы в эти шесть букв. Она не из тех, кто плывёт по течению. Она из тех романтиков, которые попытаются подчинить себе потом и, конечно, потерпят в этом неудачу, но найдут иной выход играть не по правилам. Правила не помещаются в шесть буквы борьбы. Она стоит, копаясь в моём прицепе. Я тут же оказываюсь рядом и громко произношу: -Пшла прочь! - одёргиваю за плечо, и сковорода выпадает из её рук. Нагибаюсь за утварью. -Пшла, говорю! -Я тебе не ворона, чтоб так со мной разговаривать, старый, - твёрдым голосом отвечает она. Я смотрю на её худое лицо, больше глаза, чёрные, чуть растрёпанные волосы. Внешне она совсем ни на кого не похожа, но на мгновенье не в голосе, а в том, как она реагирует, я узнаю что-то знакомое, но не успеваю за это уцепиться и понять. -А я тебе не старый, - закидываю сковороду обратно. - Проваливай, говорю. Возможно, она уже успел что-то у меня стащить. -Чё стырила? -Да не взяла я ничего! - она оправдывается, словно нападает. -Проверю! Я начинаю ощупывать её курту, но она так резко и больно ударяет меня ребром ладони по руке: -Охерел, что ли? Я одёргиваю руку. Наверное, это выглядело очень пошло. Я даже не подумал. И теперь боюсь, что думает она. -Чёт не помню тебя. Ты кто? Но я знаю, кто она. Потому что только она может ей быть. -Да какая тебе разница? -Я Художник. Прицеп мой. Барахло в нём моё. Подойдёшь ещё раз - ухо откушу. -Да плевать мне на твоё барахло. -А чё полезла? Она немного молчит. -Стояло. Я ж не знала, что оно твоё. -Ты Мрак, угадал? Вот и познакомились. -Мне неприятно. Надеюсь, это взаимно. Я улыбаюсь её доброжелательности. Как говорится нашла коса на камень. Дерзкая, боевая, кусучая. -Ты, чё, тоже барахло собираешь? -Нет, забираю только что-то в дом. -С самородками? -Обычно нет. -А что брала? -Ты торговаться собрался? -Да так, любопытно. А ты правда одна? -В каком смысле? - то ли она действительно не понимает, то ли делает вид. Умело. -Не пошла ни к кому? Я, когда про тебя услышал, подумал: безумная. Ты тощая как спичка. Тяжело одной. -Тебе поговорить не с кем? Я пойду? -Иди, иди! Я беру свой прицеп и тащу за собой в район Хирурга. Тот просил меня как-то разыскать её, и, если найду, привести к нему. Я даже ходил по городу и искал её. И вот так случай! Но я точно знаю и знал это, ещё когда Хирург мне приказал, что к нему я её нарочно не поведу. Не хочет девка, пусть не идёт. Мне это даже нравится в ней. Этот ужасно строптивый характер. Может, потому что я и сам немного такой. Не знаю. Но меня в ней что-то задело. Как будто мне только что показали старую фотографию. Мельком, на долю секунды. Я не успел её разглядеть, не уловил, что на ней изображено, но мозг мой понял, что это что-то знакомое. Просто я забыл об этом. Я даже оборачиваюсь, чтобы взглянуть на неё издалека. Нет, ничего знакомого в этой тощей злой фигуре нет. Но было же, было... И только сейчас я вспоминаю, что видел её раньше, эту Мрак. Ночью. Я видел, как она светилась, сидя у скамейки рядом со спящим Лётчиком. И тогда мне она представилась ангелом. Я видел тёмную фигуру издалека, не приближаясь. Она не была такой дерзкой, нападающей. Она была будто сама немного напуганной, задумчивой, немного растерянной. В её свете можно было разглядеть её лицо. И конечно, столкнувшись сейчас, я немного оторопел. И она светилась. Я тогда уже понял, что то, что я видел в озере, не душа, а очередной житель. Мне в тот момент захотел подбежат к ней, спросить про Капитан. Но рядом с ней кто-то лежал на скамейке, и я боялся, что нам помешают. Я редко встречаю её в городе. Наши дороги с ней не совпадают. И я почти забываю о ней, пока очередное событие не сталкивает нас вместе. Актёр говорит, что нашёл кое-что интересное. И меня это настораживает. Всё интересное обычно приводит к чему-то нехорошему. Конечно, Актёр не говорит, в чём дело, он хочет сообщить и мне, и Кукольных Дел Мастеру, тем более, что мы с Мастером договорились посидеть выпить вечерком. Я недавно отыскал кое-какие детали, которые идеально подошли к моей машине, так что теперь, по словам Мастера, она не должна глохнуть, когда не надо. Вот я и проставляюсь. До вечера он у Ведьмы прохлаждается, а вечером мы собираемся втроём. Вообще, Кукольных Дел Мастер пунктуальный, но если дело касается его пассии, то, конечно, вовремя его можно не ждать. Счастливые часы не наблюдают. У нас троих есть уговор: не пить, пока все не соберутся. Так что мы с Актёром сидим друг на против друга как какие-то школьники и ждём, пока придёт третий. А внутри всё чешется и предвкушается. В кафе этим поздним вечером тихо. За окном уже темно. Никого, кроме красноглазой тени, нет. Я люблю, когда так. Так можно свободнее смеяться, говорить и не думать, что кто-то посмотрит на тебя косо или подумает что. Вот бы, кроме нас, тут больше никого не было! Актёр снимает кепи, в котором ходит постоянно, откладывает на сидение слева и что-то говорит про самородки. Я слушаю, не вникая. С тех пор, как Лётчик помог ему извлечь один из библиотеки, Актёр, похоже, только о них и думает. Но думать - это не противозаконно. -И знаешь, это не просто камни, в них есть что-то, что просто так не уловить. Можешь думать, что я спятил, Художник, но они как мы. -То есть хочешь сказать, что они живые? - я вглядываюсь в темноту за окном, пытаясь разглядеть, есть ли там фигура Мастера. -Я так думаю. -Самородки теперь живые... - задумываюсь я. -  Дома живые, мы живые, тени живые... Что, вообще, в этом городе неживое? Темнота за окном почему-то настораживает. -Они по-другому живые, понимаешь? -Мастер говорит, что дома живые как грибы. Шлюха говорит, что тени живые, почти как люди, я говорю, что мы живые... ну, потому что биологический вид такой. Так ты теперь хочешь убедить меня, что и самородки живые? -Я не знаю, как это объяснить. Они не то, чтобы живые, в них будто содержится жизнь. -Как в сосудах? Актёр отрицательно мотает головой. Я знаю, что будет дальше. Ему кажется, что он приблизился к какой-то разгадке. И теперь всё своё время будет посвящать ей. Как Капитан когда-то. Но только это ни к чем не приведёт, а если  и приведёт, то ни к чему хорошему. Надо как-то отвадить его от этих мыслей. -А я, по-твоему, их убиваю? - ехидничую я. Если в них и правда есть какая-то жизнь, то я в цеху превращаю их в безжизненные камни. -Я же был у тебя в цеху, видел, что ты с ними делаешь... Я бы не назвал это убийством. В груди свербит. Чувство тревоги ощущается прямо в заднице. -Знаешь, - признаётся Актёр, - я ведь много колдовал над тем самородком, что нам той ночью помог достать Лётчик. Со всех сторон его осмотрел. Но суть всегда внутри. Если направить на них свет, то тень будет всегда размытая. -Тени, которые летают, тоже размытые, - я киваю в сторону однйо за стойкой. - И что с того? -Я распилил самородок на части, на отдельные кристаллы. И каждая часть всегда, как бы я на неё не светил внутри имеет одни и те же тени. -Тень внутри тени? Размытая тень, которая в движении? Как ты это уловил? -Не сразу... Они будто неправильно собранная мозаика, разодранные части чего-то... целого, единого. -Они росли в одной друзе, как им было угодно. Ты их распилил и теперь говоришь, что они выросли неправильно? Я не хочу тебя обидеть, но все вокруг думают, что у всего есть смысл. А если нет никакого смысла? Всё так, потому что так. Это сложно принять. Всё в этом городе устроено так, как мы к тому привыкли, просто потому, что так сложилось. Никто в этом не виноват. И у этого нет разумных причин. Но мы, как существа разумные, постоянно пытаемся подстроить всё под систему, потому что мы не можем жить вне системы, мыслить вне системы. Если наше представление о мире не попадает ни под одну из созданных нами систем, мы будет думать над новой столько, сколько нужно, чтобы она нас удовлетворила. Но какой в этом смысл? Даже если в этих самородках есть жизнь, разве Актёр на этом остановится? Разве Капитан остановилась, когда решила, что тени разумные? А Шлюха? Всем им нужно копать глубже, ещё глубже, до  самого ядра, которое их своим жаром и расплавит. -Потому что я начал собирать эту мозаику, Художник, и кое-что увидел. Он замолкает. Наверное, я должен был ахнуть или измениться в лице. Вообще, мне это всё не нравится. Мы здесь, чтобы мою машину обмыть, а не чтобы обсуждать какие-то самородки. Что ж, с этим разговором нужно просто быстрее покончить. Вот и всё. Сжать зубы и пережить. -Ну? - строго спрашиваю я. - Ты долго будешь тянуть резину? -Я видел старый диван, угол комнаты, окно библиотеки... -Тьфу ты! - отмахиваюсь. - Я думал... А ты! Да это ж где мы его нашли! Просто отпечаталось и всё. -Я тоже так подумал. Но я сложил в ряд только два самородка. Я услышал дождь. -В смысле? Из самородков? Он мотает головой. -Я держал их в руке, - он поднимает левую перебинтованную ладонь. -Я думал, ты поранился. -Я обжёгся. Это было больно. Но я слышал дождь и видел всё, что я тебе сказал, когда закрыл глаза... Это было похоже... на сон. -А ты не думал, что ты просто придумал то, что ты видел? Все мы знаем, что самородки способны вызывать галлюцинации разной степени. Иногда это что-то совсем непонятное, а кто-то, как Актёр, например, может услышать и дождь. -Не знаю, может быть. Но самородки работали как трансляторы, пока я мог их удерживать в руке, я это видел и слышал. Знаешь, как заезженная пластинка? Постоянно, постоянно... Обрывается на одном месте и начинается сначала. -Ты это видел так чётко, как кино? - я сам не осознаю, как мой интерес к этой теме возрастает, не потому, что он нашёл что-то удивительное и уникальное, а потому, что он, вероятно, опасно. -Нет. Как сон, который вспоминаешь по утру. Я хочу собрать их все в правильном порядке, понять, что это значит. -Слушай, Актёр, это не дело. Ты хочешь лишить себя руки или, чего хуже, рассудка? Ради какого-то дивана из библиотеки? -Дело не в диване. Я в этом городе давно. Я хочу возразить, но он не даёт мне и слова вставить. -Да, не так давно, как ты, Художник! Но я всё мыкаюсь-мыкаюсь, не зная, чем себя занять. Берусь за одно, за второе... -Думаешь, ты способен разгадать тайну самородков? - перебиваю я его. Я знаю, что дело, вероятно, не столько в самородках, сколько в нём самом. То, что он мне тогда говорил на его первой смене. Но так нельзя. Нельзя лезть так глубоко. -И да, и нет. -Как это? -Я хочу, чтобы ты мне помог. Звон колокольчика, и Кукольных Дел Мастер в наипрекраснейшем расположении духа заходит в кафе. -Меня ждёте? - лучезарно улыбается он нам. -Ага, - отвечает Актёр. Пока Мастер отходит к стойке делать заказ, Актёр наклоняется ко мне, но в этот раз уже я не даю ему ничего сказать: -Не знаю, что ты задумал, Актёр, - шепчу, чтобы это не дошло до старого друга, - но это опасно. Не надо лезть туда, где опасно. -Но там, где опасно, ответы. -Плевать на ответы, - злюсь я. - Ни твоё здоровье, ни твоя жизнь не стоит этих ответов. И я не буду принимать в этом участие. Кукольных Дел Мастер возвращается к нам, и, пока мы ждём, наш заказ, решает раскинуть партейку в карты. Я тут же неяю тему разговора на ту, по который мы тут собрались. Говорю о машине, пожалуй, немного сумбурно и быстро. Актёр слышает, поглядывая на меня, но я делаю вид, будто совсем этого не замечаю. Уж хорошо, что Мастер тут. При нём он эту свою идиотскую тему не поднимает. Когда наш заказ оказывается готов, Кукольных Дел Мастер ставит три рюмки, наливает и вынимает из кармана склянку: -Я достал. В склянке что-то  бордовое, жидкое, немного вязкое. -Это, что, кровь? -Ты ему ещё не сказал? - озадаченно спрашивает Актёра Кукольных Дел Мастер. -Он против, - отвечает тот. -Ты тоже в курсе? - с удивлением спрашиваю я, ведь мы только что говорили о машине и он даже ни на секунду не показал, что что-то знает. - Ты, что, рассказал мне последнему? -Я предвидел, что ты будешь не в восторге, - отвечает Актёр. - И решил сперва поговорить с Мастером. -И ты его поддержал? - я смотрю на Мастер, на склянку с кровью в его руках. О чём он думает? Ладно Актёр! Но этот! Он ведь всё знает, всё понимает, зачем же лезет? -На определённых условиях, - говорит Актёр. - Он настоял на использовании крови Змеи. -С ума сошли! - хватаюсь за голову. - Мучить бедную девочку ради ваших безумных теорий! -Ты сам говорил, что у неё сволочной характер. Это правда. Но я-то знаю почему. -Мало ли что я там говорил! Это делает её нечеловеком? Я даже не хочу знать, что ты сделал, чтобы получить её кровь. -Я попросил её, - говорит Кукольных Дел Мастер. -Как одолжение? - усмехаюсь я. -Так сложились обстоятельства. -Очень уж удачно они сложились! - скрещиваю руки на груди, всем видом давая понять, что я в их игры не играю. -Паук выгнал Суфле, - объясняет Кукольных Дел Мастер. - Та сейчас у Ведьмы, в шрамах. Я сходил за кровью. -Ты украл? -Нет. Я спросил, могу ли я оставить немного крови себе. -И она так просто согласилась! -Нет. Я сказал, что это нужно, чтобы поработать с самородками, а это, очевидно, опасно. -Очевидно! Беру рюмку и выпиваю. Змея добрая, я знаю. Иногда злая, но вообще добрая. Потому они и согласилась помочь Мастеру. Я даже на секунду жалею, что она не попала в лапы Паука, тот бы не дал ей этого совершить. Выпиваю вторую. Тянусь за третьей, но Актёр кладёт на неё свою ладонь. Тогда я, чуть меняя траекторию, закусываю солёным огурцом, громко жуя. -Хрен вам. Я беру себе бутылку. Это всё ощущается как козни за моей спиной. Что-то там обговорили, что-то там решили, так ещё и менять затащить хотят. Нет уж! Вообще, было бы лучше, если бы они мне ничего не рассказывали. Хотят баловаться опасными экспериментами, пожалуйста! Только без меня! К Шлюхе пусть идут. За стенами Дома, кто его знает, что творится! А я, нет уж, увольте. Наливаю рюмку. Вот если бы они без меня дурака валяли, а потом пострадали, то я бы... Я бы, конечно, огорчился и злился на них непременно. Но всяко было бы лучше, чем сейчас, когда я знаю. И тут я понимаю. -Ты их принёс, - твёрдо произношу я, глядя на Актёра. Они тут не говорить со мной собрались, они хотят действовать. Актёр кивает. Один раз. Этого достаточно, чтобы я поднялся и вышел из кафе. Там теперь слишком душно. Прохлада окутывает меня всего. Я теперь ощущаю, как трясутся мои руки. Трясутся ли? Поднимаю одну и смотрю. Вроде нет. Вторая рука лезет в карман и достаёт сигарету. Потом беру зажигалку. Закуриваю. Был бу кто другой на их месте, я бы сейчас просто отправился домой. Звон колокольчика позади. Кукольных Дел Мастер подходит ко мне. -Скажешь хоть слово - ударю, - грубо произношу я. Он молчит. Молчит и давит на меня. -Какого хрена, Мастер? - не выдерживаю я. - Ты знаешь, что я обо всём этом думаю. И ты помнишь про Капитан. И что было с Пожарным. -Никто не знает, что было с Пожарным. -Вот именно! А с Капитан что было, ты знаешь? Ты знаешь? Я гневно смотрю на меня. Он очень спокоен. -Я нет. А ты да. Я отворачиваюсь от него и сплёвываю. Затягиваюсь. -Актёру удалось обнаружить что-то важное. -Не всё ли равно? Кому это важно? -Ему. Мне. -А мне нет. -Ты боишься, это понятно. -Потому что вы лезете в какую-то хрень. Капитан тоже лезла! - я почти кричу, но сдерживаю себя. - Я не хочу. Я не хочу знать, что происходит в этом чёртовом городе! Он немного молчит, а потом произносит: -Если для тебя это совсем неважно, то это очень важно для Актёра. -Мне неважно? Мне неважно, что он может пострадать? Ты думаешь, что я бездушная скотина? -Я так не думаю. Я знаю тебя, Художник... -Да ни черта ты не знаешь, если втягиваешь в это... Мы долго молчим. Сигарета почти кончается, когда я говорю, глядя в небо: -Он же не остановится. Найдёт что-то новое, пойдёт дальше. Я так не могу, - бросаю сигарету под ноги и тушу ботинком. -Тогда... тогда можешь не делать. Мы сделаем сами. Он не понимает. Ни моих чувств, ни моих мыслей. Он думает, что, если они буду работать над этим вдвоём, то я буду не при чём. Но я всегда буду чувствовать этот груз ответственности за них, потому что я знаю, что они капают куда-то. -Хорошо, - соглашаюсь я. - Я сделаю это. Я сделаю это и докажу вам, что это всё брехня. Мы возвращаемся в кафе. Я весь на нервах бросаю взгляд на тень: -Чего она так дрожит? -Значит, это они? - Кукольных Дел Мастер обращает внимание на разложены на столе самородки. Он присаживает рядом с Актёром, я напротив них. - И каков план? -Начнём с простого, - тут же отвечает Актёр, который, конечно же, уже разработал план действий. - Надо убедиться, что это всё не иллюзии моего мозга и не галлюциногенный бред. Вот эти два, что я сложил. -Погнали! - слишком воодушевлённо втягиваюсь в процесс я, тянусь к самородкам, но  Кукольных Дел Мастер перехватывает мою руку: -Погодь! Крови немного. Надо как-то придумать, чтобы её хватило надолго. Если мы постоянно будем ей смазывать ожоги... -Тогда надо принимать внутрь, - предлагает Актёр. -Выпить? - мой энтузиазм, который был готов показать им, что всё это полнейшая ерунда, не стоящая и выеденного яйца, тут же угасает от подступившей к горлу брезгливости. - Я, что, похож на вурдалака? -А что если это наоборот только ослабит эффект или не даст никакого? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. - Что если кровь Змеи будет блокировать яд самородков тут же? -Надо проверять, - говорит Актёр. - Иного варианта нет. Кукольных Дел Мастер откупоривает склянку, набирает пипеткой кровь и добавляет по капле в наполненную мной рюмку. -Тогда я первый, - решает Актёр. -Лишь бы кровь алкоголь в воду не превратила, - вставляю я. -Неразумно, - произносит  Кукольных Дел Мастер. - Потратим на тебя три капли впустую, если ты увидишь то же самое или ничего. А вот если я или Художник, уже что-то. И потом, если я выпью, и ничего не увижу, тогда Художник сможет взять самородки и обработать ожог после увиденного. Мастер уже тянется, чтобы взять рюмку, но я перехватываю её. Нет, если кто и пострадает тут, то только я. Чтоб они знали, куда лезут! Чтоб им стыдно было. -Я первый! И чтоб не вступать в полемику, я выпиваю, зажмурившись, даже не почувствовав кровь. Выпучиваю глаза, кладу руку на стол, будто сейчас буду сдавать анализы, и и говорю: -Ну, давай, давай сюда! Актёр в перчатке хватает самородки и кладёт на мою оголённую руку. Я сжимаю их так крепко, что надеюсь их сломать. Зажмуриваюсь. Одна секунда. Угол комнаты. Две. Диван библиотеки. Три. Я слышу шум дождя. Жжёт. Так сильно жжёт, что я начинаю браниться, открываю глаза и откидываю самородки. Я поливаю бранью и Актёра, и Мастера, потому что ладонь теперь пульсирует от боли. -Жжёт всё-таки? - спрашивает Кукольных Дел Мастер. -Мать твою, да! Он хватает меня за руку и набирает пипеткой кровь. -Вот поэтому это всё херня! Самородки эти ваши дурацкие, и идеи эти ваши дебильные! Мастер не успевает капнуть на мой ожог, потому что ожог медленно-медленно затягивается. Кровь Змеи, попавшая внутрь меня, работает. -Ладно, кровь работает, - бурчу я, когда рука полностью заживает. -Ты видел что-то? - обращается ко мне Актёр. Он не сводит с меня глаз. Чего мне стоит соврать ему? Ну, совру. Тогда Кукольных Дел Мастер всё равно на себе проверит. И увидит. И они узнают, что я вру. Перевожу взгляд на Кукольных Дел Мастера. -Всё, что ты сказал, Актёр: угол комнаты, диван и шум дождя. -Не может быть! - шепчет тот. -Если бы ты, Мастер, это сказал, я бы усомнился, - я разворачиваюсь к Актёру: - они, что, хранят информацию? -Вполне возможно. Может, это просто информация о том, где они росли, что их окружало. Как память. -Тогда это всё не имеет смысла. Мы знаем, где мы их нашли. Нового они нам ничего не покажут. -Мы можем ошибаться. -Или пока не видеть картину полностью, - предполагает Кукольных Дел Мастер. - Теперь моя очередь, - он кладёт левую руку на стол. - Попробуем собрать третий пазл. Теперь наша задача сводится к тому, чтобы собрать самородки на своей руке так, чтобы они дали новую информацию. Поэтому мы добавляем по одному к тем, что уже дали результат. Актёру удаётся уловить запахи пыли и сырости. И тут, я уж не знаю почему, он поворачивается на тень, которую мы всё это время никак не замечали. Я даже не сразу понимаю, куда он смотрит. -Ты чего? - Кукольных Дел Мастер толкает его в бок. Меня словно обливает кипятком. Мы тут всё это проделывали, считая, что никто за нами не наблюдает, что нас тут только трое. Но ведь на самом деле нас здесь четверо. -Вам не кажется, что ей тоже любопытно? - спрашивает Актёр. -Не думаю, - тихо отвечаю я, всем телом ощущая опасность. Я уж настолько привык к её пристуствию здесь, в кафе, что просто не замечаю её. Я даже не знаю, одна и та же ли тень встречает посетителей за стойкой? -А я вот думаю, - Актёр надевает перчатку, берёт самородки и направляется к стойке. - Ну, привет! - он садится на барный стул и, разжав клак, показывает самородки. Я вспоминаю, каконастоит с большим самородком в руках, а рядом с ней парит безэмоциональная тень. Что-то недоброе есть в них. Именно в этих двух тенях. В той, что была с Капитан, и в этой. Может, я просто хочу это видеть. Потому что я не помню, как она тогда выглядела. Мы с Кукольных Дел Мастером привстаём. Он тоже знает, что то, что делает Актёр, плохо и опасно. -Знаешь, что это? - спрашивает Актёр у тени. -Уйди оттуда! - я стараюсь говорить спокойно и настойчиво. - Это не игрушка! Уходи! Актёр отмахивается. Комок застревает в моём горле, почти вызывая слёзы на глазах. Я дышу тяжело. По крайней мере, он не выпадет из окна. -Хочешь, подарю? - Актёр оставляет самородки на стойке. -С ума сошёл! - выкрикиваю я и подскакиваю к стойке. Одним движением я хватаю самородки, обжигаюсь и бросаю. Они разлетаются по кафе. Тень, решившая полакомиться ими или ещё чем, парит в стойке. Я ругаюсь на Актёра всеми возможными словами, тряся обожжённой рукой. Актёр не отвечает, просто собирает разлетевшиеся самородки. - Я возвращаюсь за стол, лишь бросая взгляд на безмолвного Кукольных Дел Мастера. Сейчас он не смеет говорить, что всё хорошо. -Видели, как она? - спрашивает Актёр. -Надо было сначала нас спросить, - говорю я. -О чём? -Прежде чем отдавать самородки тени, - вступает Кукольных Дел Мастер. - У нас ведь командная работа. -Мы бы всё равно это проверили рано или поздно. Да ладно! Это всего лишь самородки, а это всего лишь тень! Вам, что, тень жалко? Мне хочется ему врезать, вразумить его. -Мне себя жалко, - бурчу я, потирая ладонь, которая уже совсем не болит, так как кровь Змеи всё ещё работает. Да, мне жалко себя, но не свою руку, а то, что было бы, напади она на него. Что могли бы мы с Кукольных Дел Мастером сделать? -Ладно, я не прав, я признаю. Прости, Художник! Я киваю в ответ не сразу.   -И ты, тень, прости! - обращается он к тени. Уж этого можно было и не делать. - Работаем дальше? -Если только мы не будем привлекать сюда теней. -Обещаю согласовывать с вами всё дальнейшее. Наливаю себе выпить. -Рука плохо зажила? - интересуется Кукольных Дел Мастер. -Нет, хочу просто накатить. Будешь? Кукольных Дел Мастер кивает. И я наливаю ему и Актёру. Я замечаю краем глаза, как тень подлетает к нашему столу, словно ей тоже хочется с нами выпить. Я замираю. -Что-то мне это не нравится. -Я её не приглашал, - тихо и чуть испуганно оправдывается Актёр. - Что будем делать? -Я думаю, тебе удалось её заинтересовать самородками, - предполагает Кукольных Дел Мастер. - Вряд ли её интересуют три старика. -Я с тенями дел не имел и иметь не буду! - и я так резко и злостно ставлю рюмку на стол, что её ножка ломается, а содержимое выливается. Я поднимаюсь. Нет уж, пусть стоит себе там за стойкой, а я якшаться с ей подобными не буду. Я постоянно закрываю на их присутствие тут глаза. Но я знаю, кто виноват в том, что случилось с Капитан. Красные глаза тени перемещаются на меня как локаторы. Я замираю от страха и медленно сажусь, двигаясь по дивану к окну. Тень движется по столу и замирает на середине. -И что это? - спустя несколько пустых минут спрашиваю я. - Она теперь в нашей компании? -Шлюха этого явно не одобрит, - тихо произносит Кукольных Дел Мастер. -Тебя правда сейчас интересует, что скажет Шлюха? -С тенью творится какая-то хрень. Если узнает, то точно выскажет нам. -Так, ладно, - Актёр подвигает ближе к столу. - Эта тень меня не остановит. Ну, висит тут. Мешает, что ли? Мне нет. Вы видели? -Что? - спрашиваем одновременно я и Кукольных Дел Мастер. -Вот. Ну, вот же. Сейчас. И ещё! Я совсем не понимаю, о чём он говорит. -Это последовательность! - Актёр почти подскакивает на месте. - Смотрите! Наш первый, наш второй, наш третий! Ну-ка! Рукой в перчатке он начинает перекладывать самородки, тень же на этот совсем никак не реагирует. И теперь я улавливаю, о чём он говорит. Словно сигнал был разбит, а Актёр его только что собрал. В нужно последовательности. Кукольных Дел Мастер касается его плеча: -Ты собрал их, Актёр, ты собрал их. -А что теперь? - спрашиваю я. -А теперь проверим! - Актёр закатывает рукав левой руки и прижимает предплечье к самородкам, закрыв глаза. Секунда, две, три - и тень набрасывается на Актёра. Я, кажется, вскрикиваю. А Мастер, вскочив, хватает его за шиворот и бросает на пол, подальше от тени. Тень набрасывается на Актёра, я сбрасываю самородки в футболку, вскакиваю и бегу к стойке, вытряхивая их на неё. Голой рукой прижимаюсь к ним и кричу: -Сюда, падла! Это работает. Тень подлетает к стойке и оказывается с её внутренней стороне. Рука жжёт, сердце бешено колотится, и я, не говоря ни слова, только лишь взглянув на лежащего на полу Актёра и стоящего рядом Мастера, выхожу на улицу. Всей грудью вдыхаю прохладный воздух ночи. Я трезв. Закуриваю. Я  чувствую, как мне хочется плакать. С Капитан всё было точно так же. Тень, самородок, атака... Всё повторилось. Только для неё это оказалось фатальным. Потому что меня не было рядом. Я позволил себе халатность, позволил не быть рядом. Выдыхаю с дымом свою тяжесть. Потому что она наткнулась на что-то важное. И Актёр наткнулся. Я почти что уверен в этом. И тень это знает. Потому так реагирует. Стук в стекло. Я оборачиваюсь. Актёр машет мне рукой и говорит что-то, и приглашая внутрь. Приподнимаю руку с сигаретой, жестом показывая, что докуриваю. Сзади вижу, как за стол возвращается Кукольных Дел Мастер. Я боюсь того, что может рассказать нам Актёр. Я боюсь узнать правду и понять, что я мог бы всё изменить. Я боюсь узнать, что это правда не стоила жертвы Капитан. Я не хочу возвращаться в кафе. Отворачиваюсь, чтобы докурить. Потом бросаю сигарету под ноги, тушу и вхожу. Меня приветствует звонкий колокольчик и тень за стойкой. Ни Кукольных Дел Мастера, ни Актёра тут нет. -Вы куда подевались? - громко говорю я и сажусь на своё место. Меня хватает секунд на пятнадцать. Что-то здесь нечисто. Только что были оба. Наверное, Актёру стало плохо, и они с Мастером отправились в туалет. Я прислушиваюсь к звукам. Тревожно тихо в этом кафе. Привычные звуки где-то работающего холодильника. Поднимаюсь и обхожу стойку слева, вхожу в туалет. Пусто. -Эй, всё в порядке? - громко произношу я и подхожу к первой кабинке. Никого. Во второй тоже пусто, как и в третьей. Я выбегаю обратно в зал. Какого чёрта? Тень медитирует над самородками, лежащими на стойке, и я замечаю как постоянно пробегает сигнал по ним. Словно сигнал тревоги. Ещё раз осматриваюсь в пустом кафе, почти кружась на месте. На столе стоят три стопки, бутылка, склянка с кровью. Значит, нас было трое и я не перепил. Может, они вышли, а я не услышал? Выбегаю на свежий воздух. Темно. Лишь одинокий фонарь, мигая, светит чуть поодаль. Я резко достаю из кармана свой фонарик, и ключи, брякнув, выпадают ко мне под ботинки. Поднимаю и засовываю их обратно. Обхожу кафе. -Это несмешно! Выходите давайте! - я освещаю себе пустую дорогу. Я знаю, что так они бы шутить не стали. Но так мог пошутить кто-то другой. Мне страшно, потому что я ничего не понимаю. Я возвращаюсь в кафе. Такое ощущение, что в этом городе только я и эта жуткая тень. И всё. Я сажусь за столик с тремя рюмками и пытаюсь сосредоточиться, глядя на закуску. Может, тень напала и на меня, а я не понял? Может, это помутнение рассудка? Не могли же они просто испариться! Я подхожу к стойке и пытаюсь перелезть, но тень, как Цербер, перемещается ко мне, давая понять, что у меня ничего не выйдет. Отхожу к столу, прячу бутылку во внутренний карман штанов, прячу склянку с кровью и забираю со стойки самородки. Тень только поднимает на меня свои кровавые глазницы. -Дура! - бросаю я ей в лицо, точнее в то место, где оно могло бы быть. Выхожу. Наверное, они у себя. Им стало плохо, и они пошли к себе. Иду к Актёру. До него ближе. Специально не иду по туннелям, надеясь встретить его где-то по дороге. Но дома его нет. Тогда, уже ускоренным шагом, я направляюсь к Кукольных Дел Мастеру. И там тоже пусто. Я даже думаю постучаться к Пастуху, но голос внутри убеждает меня, что не стоит этого делать, потому что что-то случилось, а Пастух только поднимает панику. И я сам почти паникую. Может, они у Швеи? Кукольных Дел Мастер с ней очень дружен, иногда даже ласково называет её «сестрёнка», хотя никакая она ему, конечно, не сестра. Я стучу в её двери, и сонная старушка открывает мне. -Мастер не заходил? -Что случилось, Художник? - сонным голосом отвечает она, кутаясь в шаль. -А Актёр? -Не было никого. А что? -Потерял я их. -Как это? -Ну, вот так! - развожу руками. - Пили вместе, а потом раз и я один. -Так пить меньше надо. -Тьфу на тебя! - я разворачиваюсь, чтобы уйти. -Ну, если пропали, то нужно искать. Это ведь может быть как с Пожа... Я сейчас. -Да угомонись ты. Неясно ещё ничего! Но она меня уже не слушает. Бросается одеваться, а я её ждать не собираюсь. Светает. Я иду в сторону Детского Дома. Может, они там? Что-то подсказывает мне, что это не так. Но я должен проверить. Ведьма выходит ко мне навстречу, но ворота не открывает. Будто не знает, что я сам могу попасть почти в любое место. -Скажу сразу: не до тебя. У меня мальчик куда-то спрятался. -Эти паршивцы могут, - соглашаюсь я, надеясь на её расположение. - Но я тоже с новостью. Кукольных Дел Мастер пропал. Я смотрю на неё, словно она должна сказать: так он у меня, дед ты старый. Но она молчит. И нужно теперь всё объяснять. Это самое худшее. Потому что я сам не знаю, что случилось, а рассказывать правду я не хочу, потому что никто не должен знать, чем мы занимались в кафе. -Не спеши сердиться. Мы сидели в этой Шлюховской забегаловке. Ну, да, по чуть-чуть, но по чуть-чуть, клянусь, - оправдываюсь я, зная, как Ведьма не любит, что мы пьём с Кукольных Дел Мастером, будто я его спаиваю. - От меня даже не разит, -я максимально прикладываюсь телом к воротам, чтобы она могла учуять, но стеклянная бутылка, чьё горлышко выглядывает из моего кармана, словно джентльмен, приподнимающий шляпу, приветственно издаёт дзинь, ударившись о железный прут калитки. – С нами Актёр ещё был. Просто так уже присоединился, - хочу сказать про машину, но вовремя замолкая. Пусть не знает. Мне так спокойнее. А дальше нужно совсем уж врать, потому что как сказать ей, что я вышел из кафе курить от случившегося. Сказать, что я просто решил закурить? Не поверит. Она знает, что курю я редко и только когда худо. А тут с чего быть худо? -Кукольных Дел Мастер пошёл заказ делать на стойку, а я пошёл, ну, это, поссать. А потом выхожу – пусто. Ни Кукольника, ни Актёра. Смотрю: ну, в зале - нигде. В окно – ни души, ночь же. Ну, я прошёлся по залу, снаружи, может, они забрели за угол или что… На кухню хотел попасть, но тварь, зараза, не дала. Я подумал, что мне зелёная в голову ударила, ну, я и пошёл их по домам ихним искать. А их нет. К сестре евонной пошёл. Она вся всполошилась, раскудахталась. Короче, всех стариков подняла. Нигде их нет. Она смотрит на меня как на полоумного. -У тебя его случайно нет? -Нет, - строго отвечает она, явно всё ещё не довольная тем, что я пил с Мастером. -Что с мальчиком? - подходя, спрашивает Рыбак. -Не знаю, не нашла ещё, - нервно отвечает она. -Только в Доме смотрела? –подключаюсь я, надеясь, что моя помощь будет вознаграждена её помощью. – Давайте я по округе пройдусь. Может, и эти тоже где-то тут шляются. -Кто эти? –интересуется Рыбак. -Кукольника и Актёра не видал? Рыбак мотает головой. -Да с наружи-то ему с чего быть? – спрашивает Ведьма. -Это всего лишь забор, - чутьтрясу калитку, - а у тебя дети. Для них это такая себя преграда. -Ой, да делай, что хочешь, -она отмахивается от меня. Я не вхожу внутрь, хотя мог бы. В этом нет никакого смысла, меня там не ждут, да и если бы Кукольных Дел Мастер или Актёр были там, уж Ведьма бы сказала. Пусть отмахнулась бы, но сказала. У неё свои дела - пропавший мальчик. Пропавший мальчик меня успокаивает, позволяя переключиться на что менее значимое. Ну, что взять с мальчишки? Рано или поздно это должно было случиться. Кому-то захотелось выбраться за стены Дома, и вот - пожалуйста. Побег. Не удивлюсь, если будут ещё. Мальчонка, наверное, уснул где-то или заплутал. Я не успел спросить, кто именно сбежал, но это и не так уж важно. Уж ребёнка-то я узнаю. Я иду между пустых домов, близко стоящих рядом, образуя между собой лишь небольшие проходы. Они словно давят на меня своими мощными стенами. Что может заинтересовать мальчишку? Да что угодно! Но я почти уверен, что больше всего его заинтересует стройка. Уж не знаю почему, но всё полуразрушенное и не достроенное вызывает больший интерес, чем целое и безопасное. Н-да... Худое тело   Водоросли - я узнаю его мгновенно - лежит наполовину на груде кирпича, наполовину на земле. Под ним кровь. Он лежит полубоком, но в ужасно неудобном положении. Я знаю, что уже всё. Я видел подобное. Я подбегаю к нему и сажусь у тела. Переворачиваю мальчонку и отворачиваюсь, как только мой взгляд встречаем с его пустым. Я медленно опускаю его обратно и поднимаюсь, всё также не смотря на него. Я не могу видеть смерть. Я пячусь, пока не натыкаюсь на ступеньки порога и падаю на лестницу. Бренчит бутылка. Я достаю её и, протерев рукой рот, прикладываюсь к горлышку. Алкоголь не успевает коснуться моих губ, когда рвотный позыв заставляет меня убрать бутылку. -Тварь! - кричу я, закидывая бутылку куда подальше. - Тварь! Поганая сволота! Я так сильно цепляюсь за волосы, что, разжимая пальцы, замечаю седину в ладонях. Я падаю на ступеньку и прикладываю руку ко лбу, плёчи дёргаются, но слёзы никак не могут выйти из меня. Из меня будто только что вышел целый океан, за несколько секунд, как вода сливается в унитазе, из меня смысла океан. Внутри огромное ничего, и слёз нет. Руки мои слабы. Я хватаюсь ладоням за лицо, громко всхлипывая, а потом отнимаю их и кричу, что есть мочи: -Сволочь! Ты сволочь! Я не знаю, к кому я обращаюсь. Может, к теням. Может, тени во всём виноваты. Или к городу в целом. Я не знаю. Я знаю только, что теперь ни Кукольных Дел Мастера, ни Актёра я больше не увижу. Они исчезли, как когда-то исчез Пожарный. Водоросля погиб, как когда погибла Капитан. Всё повторилось. Я уверен, что тень напала на него, он испугался и упал. Я поднимаюсь со ступеньки и подхожу к нему. Вспоминаю про кровь Змеи и вынимаю склянку из кармана. Одна капля ему в рот. Он, конечно, не оживает. Потому что мёртво нельзя оживить. Живое можно вылечить, а мёртвое вернуть нельзя. Я осторожно, словно он сделан из сахара, беру его на руки и ощущаю, какая тяжесть у меня на плечах и лопатках. Я сгибаюсь над ним как мать над дитём. Я его знаю. Я его много раз видел. Я всех их знаю. И я бы, наверное, никогда не подумал, что это он сбежал из Детского Дома, уж очень спокойный ребёнком он был. Я ощущаю, как тяжело мне. Я знаю, что самое тяжёлое ещё впереди и это уже тяготит меня. Нужно рассказать Ведьме, Хирургу, наверное, лидерам. И будет собрание, потому что пропали двое. Но я знаю, что их уже не найти, потому что всё со мной тогда в кафе было в порядке. Они и правда пропали. Раз и всё. Раз и всё. И смерть его была такая же: раз и всё. Я спускаюсь в ближайший подземный туннель. Не нужно, чтобы кто-то в городе видел меня с ним. Хотя ещё только утро, и многие спят, но рисковать не стоит. Нести его к Хирургу не имеет смысла. На него он даже не взглянет, а я лишь потрачу время. Надо будет прикатить сюда тележку и увезти к себе. У меня, в конце концов, кладбище. Только сначала... Мне ужасно не хочется я этого делать, но я должен. Я возвращаюсь к Детскому Дому, в голове моей пустота, я даже не думаю, как именно сказать Ведьме о том, что случилось. Я не хотел бы ей говорить. Лучше бы Хирург сказал или кто-то ещё. Я почему-то ощущаю вину перед ней за то, что сейчас скажу. Но как сказать-то? Словами через рот. Просто как есть. Я жду её у ворот. Если она не появится через пять минут, просто уйду. Не буду ничего говорить, по крайней мере, пока. Стою, схватившись за прятья калитки, мысленно отсчитывая обратно секунды. Ведьма выходит ко мне и молча открывает мне дверь. Я молча прохожу в Дом, она следует за мной. Молча. Я молча усаживаю её на стул, за которым обычно сидят Рыбак или Пастух. -Я нашёл мальчика, - мой голос хриплый и тише, чем обычно. - В районе недостроек. -И почему он не с тобой?- она пытается поймать мой взгляд, но я не могу смотреть ей в глаза. -Он в порядке? -Он мёртв, -смотрю под ноги. Я не хочу видеть её лица, я не хочу видеть, какие маски надевает на людей смерть. Я уже проходил через это.-Я не стал притаскивать его сюда. Трупу тут не место. Тут дети, сама понимаешь, ещё увидеть могут, да и держать его тут негде. -Как он умер? Глупый вопрос. Откуда мне знать? Я поднимаю взгляд. Она сидит невероятно растерянная, словно у неё только что забрали скрипку, и она теперь не знает как играть. -Не знаю. Наверное, упал с высоты. Не знаю. Я хотел бы ей сказать, что думаю на тень, но не говорю. Потому что с этим ещё предстоит разобраться. Если тени так близко к Детскому Дому, то это очень опасно. Если это тень Шлюхи, то это вина Шлюхи. А если тень неместная, то... это ещё хуже. -Я прикачу тележку, - через паузу произношу я, - и под брезентом вывезу его, чтоб без лишних вопросов. Вру про брезент, чтобы она не узнала о туннелях. Она кивает, а потом, резко опомнившись, спрашивает: -Куда? -К себе на кладбище, - отвечаю как можно проще. -На кладбище? –она неожиданно для меня вскакивает. -А куда ещё-то? - теряюсь я. -Может, он просто без сознания? Рыбак спускается по лестнице и, заметив нас, говорит Ведьме: -Мальчик решил полежать, -и выходит на улицу. Мы провожаем его взглядом. Слышал ли он нас? Пожалуй, да. Плохо это или хорошо, я не знаю. Рано или поздно все в городе узнают. Замечаю в окне две фигуры у калитки. Надо торопиться закончить все дела. -Так я повёз? –спрашиваю Ведьму, хотя мне и не нужно её разрешение. Она ничего не отвечает, а идёт к выходу. Я остаюсь тут, и, когда Лётчик и Пламя проходят мимо, выхожу за ворота. Я отношу Водорослю к себе по холодному пустому туннелю, в котором слышны только мои шаги и, может, иногда звуки с улицы. Но я спрятан, я невидим, я несу мальчика туда, где он теперь останется навсегда. Пока я рою ему могилу, мне приходит в голову мысль поступить с ним точно так же, как с Капитан, - вывезти за границу города. Я даже останавливаюсь, втыкаю лопату и, разгибая спину, чувствую, как всё болит. Но, наверное, в этот раз не стоит. Да и в прошлый не стоило, потому что оно не имело смысла. Да, я попытался, сделал, что он хотела, но... какой смысл, если итог тот же? Её нет в этом городе. И Водоросли нет теперь в этом городе. Тело есть, а Водоросли нет. Потом я сажаю над могилой деревца. Теперь у меня их четыре. Четыре судьбы: Капитан, Кислород, неизвестная женщина, Водоросля. Деревья танцуют ветками, словно машут мне. Ветер шумит в их листве. Дерево Капитан большое и крепкое. Это случилось так давно... Деревце Водоросли худое, высокое и хрупкое. Как он сам. Дерево Кислорода тоже уже давно выросло. Да и дерево неизвестной стало больше и шире. Мне тяжело находиться на кладбище. Тяжело от того, что часть историй людей, упокоенных тут, я не знаю. Какой секрет прячет женщина из озера? Что знает Водоросля?.. Меня пронзает мысль: а что, если Водоросля был не один? С чего бы ему идти одному? Он парень тихий. Может, он и был один, но ведь есть вероятность, что кто-то из детей знал или видел его. Может, он что-то говорил им? Или его заставили пойти... И женщина... Меня передёргивает от мысли, что его кто-то могу утопить в этом озере. Нарочно. Мухи? Но как они вышли на неё? Или она вышла на них? Я оборачиваюсь на дверь, ведущую в дом. Дверь хлопает от порыва ветра. Я должен всё это понять. Всё это разобрать по кусочкам. И что случилось с Актёром и Кукольных дел Мастером. Где они, в конце концов? Мне становится стыдно. Перед Капитан. За то, что я постоянно говорил ей остановиться, постоянно просил её быть осторожнее и не лезть туда, где ничего неизвестно. Но сейчас я чувствую, как она, как Актёр были правы... Может, дело не в том, что они полезли куда-то и это сыграло с ними злую шутку, а в том, что если мы не будем никуда лезть, будет только хуже. Чтобы такого больше не случилось, нужно понять, что для этого стоит сделать. Я хочу понять. С чего начать? Думаю я, пока спешу по светлой улице к Детскому Дому. С детей. Может, это самое простое. Надо просто убедиться, виновата ли тут тень. И от этого уже думать. Да. Если дети что-то видели, знали... Да... Уж на тень-то они обратили бы внимание. И поползли бы уже жуткие истории про кровавые глаза. Краем глаза замечаю, что дверь в один из туннель открыта. Останавливаюсь. Неужели я забыл закрыть его? Не может быть! Кто-то спустился? Я осторожно приоткрываю металлическую дверь. Белоснежная рубашка и выглаженные штаны. Я настолько не ожидаю встретить его тут, что даже сначала не верю. Впрочем, он же наверняка уже знает и должен быть в Детском Доме. Что он делает тут? Хирург оборачивается: -Когда ты собирался доложить мне о случившемся? -Как дела закончу. Всё в одну кучу свалилось, - растерянно отвечаю я. -Где мальчик? Значит, в курсе. -На кладбище. Он молчит. -Аквамарина видел? - снова спрашивает он. -Нет. Его что не было на собрании? -Не было. Задумываюсь. Странно... Если собрание было, то наверняка со всеми ищейками. Тогда почему не было Аквамарина? -Думаешь, пропал? - предполагаю ужасное я. Сегодня это звучит уже как что-то вполне вероятное. -Я думаю, что он причастен. -К чему? - не понимаю. -Ко всему. -Ты опять за старое! - вырывается у меня. Монстры, монстры... Дело не в фантазиях Хирурга, а в чём-то совсем другом. -Найди Аквамарина и убеди меня в обратном, - он начинает спускаться по лестнице. -А ты куда? -К себе, - он даже не оборачивается. -Нельзя. -Почему? - он останавливается и поворачивается на меня так, словно я должен открыть ему сейчас какую-то тайну. -Надо к детям. -Разберёшься с Аквамарином, можешь идти куда хочешь. -Ты не понял, Хирург, - я спускаюсь на две ступеньки. - Скорее всего, мальчик упал с высоты. По неосторожности или помог кто, уж не знаю. Но дети могут знать. Они всегда что-то видят, что-то да подмечают. Может, он что-то говорил... И надо ещё сказать им как-то... ну, что Водоросли больше нет. А Ведьма... Ну, она не сможет, сам понимаешь. Я потираю колючую бороду. Конечно, ему нет дела до детей. Но, как умер мальчик, он игнорировать не может. Пусть делает всё, чтобы убедиться, что к этому причастны его «монстры». Мне это только на руку. Меньше волокиты. -Думаешь, им что-то известно? - после раздумий интересуется он моим мнением так, словно мы с ним друзья. Я пожимаю плечами. -А что делать с Аквамарином? - задумчиво спрашивает он, словно не знает, как совместить одно с другим. Меня воодушевляет его готовность пообщаться с детьми. Отыскать Аквамарина не так уж сложно. Где он может быть? У себя, у Змеи, в своём районе, кафе... -Я разузнаю. Я быстро, - я стремительно пробегаю вниз по широким ступеням. - Я сейчас. Ты подожди меня. Я сейчас. Но вот только Аквамарина нигде нет. И это меня напрягает. Змея, встретив меня на пороге своего дома, злобно огрызается: -Не видела. И я не понимаю, то ли она так переживает, то ли просто мне не рада. Ладно. Поищу его завтра. Нужно успеть в Детский Дом до того, как уйдёт Хирург. Хирург, оказывается, ждём меня в туннеле, у самого входа в Дом, словно без меня в нём небезопасно. Я сообщаю ему, что Аквамарина не нашёл и поищу ещё завтра. -Я думаю, что он пропал. Как и Актёр, и Кукольных Дел Мастер, - он пристально смотрит на меня. Ведьма, наверное, ему уже рассказала мою историю про кафе. -Но это же Аквамарин, - говорю я, понимая, к чему он клонит. -Он монстр. Не забывай об этом. Я ничего не отвечаю его твёрдолобию. И мы узнаем, что пропал Космос из отряда Жабы. А вот это уже подозрительно, потому что именно Аквамарин привёл Космоса к Хирургу, и на мгновение, всего лишь на мгновение мне кажется, что Хирург прав. Дело в Аквамарине. Но эта мысль исчезает из моей головы так же быстро, как ипоявляется там. -Мальчика я похоронил, -говорю Ведьма. -Что? –она, к своему удивлению, возмущена, а не благодарна. – Без меня? А как же похороны? Зачем ей прощаться? Зачем ей видеть его мёртвое тело, его кукольное лицо? Я бы хотел это развидеть... -Я бы всё равно не пустил никого на своё кладбище. -Но я даже не простилась с ним! Это же был мой ребёнок! - она не кричит, но это вопль её души. -Но ты ему не мать, Ведьма! Хирург усаживаетеё на стул. -Лучше запомни его, каким он был, -говорю я. – Пусть для тебя он будет навсегда живым, просто покинувшим этот Дом. Не надо тебе видеть его мёртвое тело… Ведьма закрывает лицо руками и начинает тихо плакать. Мне её становится очень жалко. И  себя жалко. Я не могу как она. Я не умаю так. Мне слишком болезненно это всё проживать, поэтому я и не проживаю. А делаю. Копаю могилу, хороню, ищу Аквамарина... Только бы не прочувствовать это всё. А она чувствует. И я вижу, какая это огромная боль. Боль больше и сильнее её. Во мне, наверное, такая же. Только я предпочитаю с ней не сталкиваться. Почему? Потому что я трус. И слаб. Она тоже слаба, но она вместе с болью. Это странно. Боль делает нас слабыми и сильными одновременно. Как и любовь. -Нет времени на слёзы, -прерывает её слёзы Хирург. Вот этот-то вообще не имеет боли. Надо дать её проплакаться, а то хуже будет. – Надо во всём разобраться. Надо опросить детей. По одному. Может быть, они что-то знают, что-то видели. -Не хочешь же ты им всё рассказать! – возражает Ведьма. -Рано или поздно придётся. -Я запрещаю! -Рано или поздно придётся. Но сегодня мы просто скажем, что он сбежал. А ты, Художник, проверь территорию забора ещё раз, вдруг там ещё есть дыры. Ведьма, приводи детей по одному. Хирург проводит опрос, и я жду его. Мне хочется обсудить это именно с ним. Да и потом, он может получить от детей информацию, хоть крупицу. Но получает ничего. Время позднее, так что мы остаёмся ночевать в Детском Доме. Хирург спокойно располагается, а я вот, не способный заснуть, вспоминаю, как впервые тут оказался. Я сижу в этом самом углу столовой, где когда-то была моя самодельная кровать. Я вспоминаю, как Кукольных Дел Мастер лёг рядом прямо на пол. И я улыбался, что он тут. А чуть поодаль спала Капитан. Я чувствую, что остался совсем один. Потерял всех, никого не сберёг. Я, может, и не должен был. Только попробуй теперь убедить меня в этом! Я поднимаюсь в кабинет Ведьмы. Она не спит. Свет в комнате горит, и, открыв дверь, я встречаюсь с её измученным взглядом. Он измучен сегодняшним днём и готовится быть измученным завтрашним. Пожалуй, так будет ещё очень долго. -Ты правда думаешь, что они ничего не знают? –спрашиваю я, присаживаясьосторожно садясь на стул напротив стола, за которым сидит Ведьма. -Они же дети! -Ну что дети! Дети тоже люди, а значит могут лгать или выдумывать всякое. И у них это превосходное получается, знаешь ли! -Художник, не мучай меня, -она замолкает.– Мне говорили, что когда Кислород… -Не начинай! Мне, что, его откопать, чтобы ты могла проститься? -Нет, конечно, нет, просто… -А ведь это не первый раз, -перебиваю её. – У нас ведь пропалПожарный. Именно поэтому, когда пришла ты, Хирург назначил тебя следить за Домом. -Я не знала, что он пропал. Его нашли? Я мотаю головой. -Ты думаешь, это всё повторяется? Но почему? Я долго думаю. Думаю, что сказать. Есть ли во всех этих событиях связь? Или хотя бы в некоторых из них? -То, что случилось с Кислородом, не было случайностью, - спокойно говорю я. - Мы все знали, что это произойдёт. Это был лишь вопрос времени. Так что ничего не повторяется. А пропажаПожарного… А вот это уже похоже на то, что всё повторяется. Только я не понимаю почему. -Надо идти спать, Ведьма. День был паршивый, и завтра будет не лучше. -Я не могу уснуть. -Выпей настойки Швеи и ложись спать. Мне удаётся поспать лишь пару часов до того, как Швея начинает готовить завтрак. Она предусмотрительно приходит пораньше, зная, что Ведьма сейчас не в состоянии что-либо делать. Мы с Хирургом возвращаемся в его район. Он не разговаривает. Я не спрашиваю его напрямую, прощупываю почву, но он просит меня помолчать, ссылаясь, что у него болит голова. Он отправляется к себе, а я решаюсь прогуляться до горизонта. Может, там есть какие-то ответы? Я вижу сквозь дома, как у границы района Хирурга маячат две фигуры. Сначала я думаю, что это просто отряд притащил самородки. Но потом замечаю огонёк, и понимаю, что это кто-то с проблемой. Лампочка в комнате рядом загорается красным. Это значит, что на территории кто-то есть. Беру бинокль и вглядываюсь в пришедших. Их четверо. Это много. Хрусталь и Пепел сбрасывают самородки мне в цех, а поодаль стоят Лётчик и Мрак. Я кричу Хирурга. -Что опять? - появляется он. -К тебе пришли, Хирург! -Кто-то при смерти? - он говорит уставше и совсем не заинтересовано. -Не знаю. Там трое из отряда Аквамарина, и эта с ними... - я скашливаю, - Мрак. Уж ей он точно не откажет, я-то знаю. -Веди ко мне двоих. Мрак и любого из отряда Аквамарина. Но Мрак обязательно. Я киваю. -А потом возвращайся в сторожку, - говорит он мне в спину. -Но... я хотел поработать с самородками, - возражаю я. На самом деле, когда я увидал Мрак в бинокль, во мне тоже появилось желание узнать, почему она тут. -Нет, в сторожку. Я киваю. Привожу к Хирургу Мрак и Пепла, а сам прячусь за стеной, подслушивая их разговор. Аквамарин действительно пропал. Его не было на ходке, а это для него просто невозможно. Дома его нет. Но это я уж и сам знаю. Где он, никто не знает. Что я успел выяснить? Что Мрак думает на тени. Вероятно, она считает, что они причастны к исчезновению Аквамарина. Она так думает, потому что этой ночью тени напали на Хрусталя на ходке. Вопрос лишь в том, городские ли это тени. Если городские, то это явно ответственность Шлюхи. А если нет, то вопросов может быть очень много... А ещё она хочет отправиться на поиски. Хирург отпускает Пепла, и он бросает на меня мимолётный взгляд, когда выходит в коридор, но ничего мне не говорит. Я как предмет мебели района Хирурга. Это очень удобно. Мне отчего-то неловко подслушивать Мрак. И, как только Пепел скрывается в коридорах, я ухожу, отправляясь к горизонту. А после надо обязательно к границе. И затем к Шлюхе. Это может занять весь день. Горизонт пуст. Там постоянное затишье перед бурей, нервное напряжение от ожидание чего-то неминуемого. Перешагнуть черту, отделяющую горизонт от города, кажется простым, но теперь, когда в городе четверо пропавших, это пугает ещё больше. Что, если Хирург прав, и, если один уходит за горизонт, то оттуда приходят другие? Граница пуста. Ничего и никого подозрительного Кузнец на своей вахте не заметил. Я, если честно, потерял уже всякую надежду на то, что со стороны границы кто-то может прийти. А вернуться тем более. Я спускаюсь с башню и стою у входа. Космос и Змея были найдены у горизонта. Поэтому логично предполагать, что они вышли именно оттуда. Но за столько лет никто ни разу не видел, чтобы кто-то или что-то проникало в город со стороны границы. Значит ли это, что горизонт - это вход в город, а граница - выход из него? Может быть, может быть. По крайней мере, я точно знаю, что можно исчезнуть из города, если пересечь границу. И я мог бы быть уверенным, что именно это сделали Кукольных Дел Мастер, Актёр, Космос и Аквамарин, если бы мои друзья не были в ту ночь в кафе вместе со мной. Если они и покинули город, исчезли из него, то каким-то совсем другими образом. Дом Шлюхи я навещаю уже на следующий день. Шлюха заметно удивляется, увидев меня, пересекающего порог. -Доброе утро, Художник! Я так понимаю... -Правильно понимаешь, - тут же говорю я, не размениваясь на пустые приветствия и любезности. - Надо кое-что обсудить. -Кое-что - это..? -Твоих подопечных. -Интересно, - Шлюха задумывается. - У меня уже спрашивали. -Кто? Шлюха многозначительно молчит. -Ах, да, - вспоминаю я. - Что происходит, то остаётся... Помню. Впрочем, я уверен, что это была Мрак. Если девчонка умна, она отправилась именно сюда. Это даже интересно. Как соревнование, кто докопается до истины быстрее. -Это не мои тени, - заявляет Шлюха. - Это всё, что я могу тебе сказать. -И что ты будешь делать? -Я? - Шлюха немного смеётся от глупости моего вопроса. - Ничего. -Так, давай-ка поговорим серьёзно, - шмыгаю носом и тру его. - Где можно, чтоб нас не слышали? Шлюха тяжело вздыхает, не скрывая, как сильно это всё неприятно. Мы проходим в ближайшую комнату, залитую светом. На полу - мягкие ковры, у стен утончённые деревянные шкафы, напольные лампы и даже растениях в горшках. По середине комнаты два кресла друг на против друга, а между ними журнальный круглый столик, на котором стоит вазочка с леденцами. Шлюха усаживается в одно кресло и жестом приглашает сесть меня во второе. Я покорно сажусь, но чувствую себя неуютно, хотя кресло необычно мягкое и комфортное. В комнате витает сладкий приятный аромат. -Тоже будешь обвинять мои тени? Я знаю, что думает Хирург. Опять мои тени виноваты... -Знаешь, Шлюха, я думаю, что твои тени не виноваты, но причастны. -Это как? -Я не знаю. Я скажу тебе то, о чём никто не знает, потому что... ну, правило твоего Дома. -Хорошо, - Шлюха смотрит нам меня сосредоточенно, но будто готовиться разочароваться в моём секрете. -Я был с Кукольных Дел Мастером и Актёром, когда они пропали. Это случилось в кафе. Я вышел покурить, а когда вернулся, то их уже не было. За несколько минут до этого тень напала на Актёра... -Опять тень! - перебивает меня Шлюха. -Нет, послушай, первое, что мне пришло в голову: тень виновата. Только вот в чём вопрос: тень напала на Актёра, а пропал и Мастер. Напала ли она на него, когда я курил? Не знаю. Мы немного молчим. Шлюха прерывает молчание: -Почему тень напала на Актёра? -Что? Ты меня спрашиваешь? Спроси у неё! -Художник, тени не нападают просто так. Мы как люди им не особо интересны, им интересно, что у нас внутри. -Что у нас внутри? -Что было до нападения? -Я... я не могу этого тебе сказать. -Почему? Потираю лоб. Стоит ли говорить всё до конца? -Как связаны тени и самородки? - спрашиваю я. Лицо Шлюхи искажается, будто я нащупал что-то действительно ценное. -Почему ты  спрашиваешь? - уже невозмутимо спрашивает Шлюха. -Когда я видел Капитан в последний раз, она была с самородком, а за ней следовала тень. Тень напала на неё. Актёр пытался разобраться, что такое самородок. И тень напала на него. -Ну, и что такое самородок? -Я не знаю. Но я думаю, что Актёр понял, только не успел рассказать. -Я не знаю, что такое самородки, - Шлюха расслабляется в кресле. - И меня они мало интересуют. -Слушай, если мы оба будем говорить загадками, мы ничего не решим. Я хочу понять, что случилось сейчас и тогда. -Когда? -С Пожарным. -Тебе не было никакого дела до этого... тогда. -Это правда. Может, потому что тогда было рано. А сейчас как будто поздно или самое время. -Мои тени ни при чём. -Ни при чём. -Они питаются человеческими эмоциями, Художник. То, что они высасывают у моих клиентов, и то, чем они их наполняют. Эмоции. Но ещё они питаются самородками. -Это как? -Не знаю, это как жалкий кусок, но в голодные время и он сгодится. Ты не первый, кто превращает самородки в пустышки, это могут делать и тени. Это значит, что они высасывают из них что-то. -Эмоции? -Не знаю. По-моему, это абсурдно: в самородках не могут быть эмоции, они же не живые. Живые самородки. Именно так считал Актёр. Что я видел? Библиотеку, угол диван, слышал дождь... Но это не эмоция, это всё больше похоже на какое-то... воспоминание. Воспоминание? Потираю лоб. Если это воспоминание, то чьё? Пока неважно. Если это воспоминание, то может ли оно хранить эмоции? Пожалуй... да. Тогда тень может высасывать эмоции из воспоминаний. И тогда воспоминание теряет окраску, самородок превращается в кристалл. В этом что-то есть. Но чьи это воспоминания? Как они формируются? -Нужно будет отловить тени. Бровь Шлюхи выгибается: -Ты ждёшь этого от меня? -Конечно. Если это не твои тени, то тени из-за горизонта, а отлавливать и приучать их можешь только ты. -У меня достаточно теней. -Ну, поймай и уведи за горизонт. Мне всё равно. Просто нужно, чтобы их тут не было. Это опасно. -Тени не могут причинить физического вреда, - Шлюха скрещивает руки на груди. -То есть ты не будешь этого делать? Шлюха отрицательно мотает головой. -А если я тебя попрошу? Шлюха смотрит на меня, но молчит. Конечно, просто так никто ничего делать не будет. -Если я заплачу? Взгляд Шлюхи меняется. Но он не становится жадным или готовым на всё. Шлюха задумывается. Опускает взгляд. -Что обо всём этом думает Хирург? -У него есть безумная теория, - без колебаний отвечаю я. - Он считает, что молодёжь увела и Пожарного тогда, и Мастера с Актёром теперь за горизонт. -Он до сих пор считает их монстрами? -Всегда считал. -Он прав лишь в том, что они немного другие. Но никто, конечно, никого не уводит за горизонт, это безумие, - Шлюха упирается локтем в подлокотник и устало подпирает свой лоб. - Я постараюсь поймать эти тени. Только скажи мне, - Шлюха отнимает руку ото лба, - что было в кафе до нападения? -Актёр разгадал загадку. Шлюха прикрывает глаза: -Какую загадку? -Самородки живые. Я навещаю Детский Дом. Меня встречает Пастух, Ведьму я вижу же мельком. Мы только киваем друг другу в знак приветствия. Я вижу боль в её глазах. Наверное, подобная боль застыла и в моих. И я знаю, что она не хочет, чтобы кто-то видел её боль, поэтому прячет её глубоко-глубоко. От этого мне её жалко. Мне не было жалко себя, а вот её да. Потому что я знаю, что происходит внутри неё, и знаю, что эта боль никогда не исчезнет, она покроется мхом и станет совсем незаметной в лесу, полном жизни и зелёного цвета, но этот камень навсегда останется в душе. Пастух рассказывает мне о мальчике, мальчике, который появился из ниоткуда. -Его зовут Толстый, и он теперь спит на кровати Водоросли. Мы сидим в пустой столовой и пьём пустой чай. -Как это из ниоткуда? Пастух пожимает плечами, за его очками я вижу ужасно усталые глаза. -Когда же он появился? -Рыбак сказал, что в то самое утро, когда стало известно о смерти... Водоросли. Он как будто бы призрак... -Что ты имеешь в виду? -Не знаю, Художник. Что остаётся от людей, когда они умирают? -Ты думаешь, что он - призрак Водоросли? Он отрицательно мотает головой. -Тогда с чего ему быть призраком? -Не знаю, - он немного молчит. - Помнишь, как мы пришли сюда в первый раз? -Помню. -Я тогда ещё подумал, откуда же тут дети? -Ну? -Так вот откуда? -Понятия не имею. -Но мы-то знаем, что дети не берутся из ниоткуда. Дети не делаются из воздуха. А этот мальчишка как будто сделался. -Так не бывает, - говорю я, а сам думаю, что в этом городе, пожалуй, может быть даже такое. -Уж не знаю, - тяжело вздыхает Пастух. Потом Пастух рассказывает мне о том, что случилось с Водорослей на самом деле. Я слушаю его внимательно. Он говорит о Пустом, о стройке, о Тёмном и Диком... И чем больше он говорит, тем сильнее распространяется по моему телу грусть от того, что мальчик просто упал и разбился. -Пустой ничего не говорил о тенях? -Ничего. Вздыхаю. Но ведь как так совпало: пропало четверо, а один умер? Неужели просто совпало? Меня несколько дней нет у Хирурга, поэтому решаю ему показаться на глаза, чтоб он не волновался на мой счёт. Он, конечно, на мой счёт и не переживает, но пусть знает, что я где-то рядом. И я незря оказываюсь у него. Он, видимо, погружённые в раздумья, подобные моим, сообщает мне о новом монстре города - Скале. Я слушаю его вполуха, пока не цепляюсь за одну деталь. -Он теперь в отряде Календулы, интересно, что привела его ко мне Пламя. Он ведь напал на неё. Она нашла его на ходке. На последней ходке отряда Аквамарина. Он замолкает. Я поднимаю на него свой взгляд, сижу у камина и греюсь. -Тогда же, когда тени напали на Хрусталя? -Получается, что так. Вот видишь, моя теория верна. Монстры перетащили Кукольных Дел Мастера и Актёра за горизонт, а монстры и тени смогли выбраться в город. Я хочу возразить ему, но пусть остаётся в неведении, всё равно переубедить его у меня не получится. Это гиблое дело. Пока он думает, я в голове пытаюсь сопоставить факты. Сколько же всего случилось за одну ночь? Что я знаю точно? Точно ночью погиб Водоросля, так говорит Пустой. Он ребёнок, но вряд ли он это придумал. Такое не придумывают. Хотя нужно будет с ним ещё переговорить. Знаю, что точно пропали Актёр и Кукольных Дел Мастер в ту же ночь. Что насчёт Космоса и Аквамарина? Когда пропали они, мне не известно. Можно ли это как-то выяснить? В ночь ходки, а ходка была на следующий день после исчезновения и смерти, на Хрусталя напали тени, как утверждает Мрак. И вот Хирург говорит, что Скала напал на Пламя. В ту же ходку. Где это было? -Моя теория верна, - повторяется Хирург, словно убеждая в этом себя, а не меня. -Допустим, - решаю выпытать побольше. - А дальше как? -Что как? -Ну, перетащили они Кукольных Дел Мастера да Актёра за горизонт, ну, открыли эту прореху. А закрыть как? -Вернуть всех монстров назад, - уверенно отвечает Хирург. -Вернуть - это тебе не закрыть, так, стрёмная мера. А по существу? -А что ты предлагаешь? -Я не предлагаю. Но правильнее всего, не разумнее, а правильнее, - это отправиться тебе-ка за горизонт. -Ты с ума сошёл! Я не могу бросить город, он нуждается во мне. -Ну, да, - усмехаюсь я. - Как я мог забыть. -Я могу отправить тебя, - задумчиво произносит он. -Ага! Нашёл дурака! -Значит, ты их тоже боишься? Я не боюсь так называемых монстров. Я боюсь теней и горизонта, потому что ничего об этом толком не знаю. Я встаю и иду натягивать свитер. -Ты можешь рассиживать тут и рассуждать, сколько хочешь, но ближе к разгадке ты не станешь. -Но что, если горизонт воспримет меня как новую жертву и ещё больше монстров перейдут в город? А если я не смогу вернуться? А если меня там убьют. -Если, если, если... Рассуждаешь как барышня, - надеваю пальто. - «Если» порождает хаос, а ты возьми и сделай, чтоб уж разобраться наконец. -Разве тебя это так не беспокоит? Уйти за горизонт - звучит логично в данном случае. Где узнать о тенях больше, чем там, в их естественной среде обитания? Возможно, даже Шлюха знает меньше. Беспокоит ли меня, что будет, если я перейду за горизонт? Определённо. Но не так, как об этом думает Хирург. Никто не придёт в город вместо меня. Но вот то, что я могу не вернуться... -Нет, - вру я. -Тени, которые напали на Хрусталя... - вяло произносит Хирург, когда я переступаю порог комнаты. - Где они сейчас? -Это задание для Шлюхи. -Убедись, что их в городе нет. Ну, или что они под властью Шлюхи. Я киваю. Я и сам намеревался наведаться в этот Дом. Шлюха встречает меня взбудоражено. -Ну, и задачку ты мне подкинул, Художник! Во-первых, тень из кафе... -Так, давай сначала про напавших. -Во-первых, тень из кафе изрядно наелась, - Шлюха пристально смотрит на меня, будто я сейчас должен что-то сказать в моё оправдание. - Ты, что, не понимаешь? -Нет. Шлюха, я тут по другим теням. Шлюха хватает меня своей тонкой рукой и уводит в комнату переговоров. -Нельзя кормить моих теней без моего ведома, - тонкий палец тычет в мою грудь словно острый нож. Шлюха не злится, скорее, беспокоится. -Да я вообще не знал, что я кого-то кормлю! - резко ударяю по руке. -Что там было? В подробностях, пожалуйста. -Ну... Актёр поприставал к тени, потому что подумал, что ей интересны самородки. Потом он отсел обратно, к нам. Да ерунда! Потом тень подлетела к нам... -Тень покинула стойку? - лисьи глаза Шлюхи округляются. - Чёрта-с два, Художник! Чем вы там занимались? -Да ничем, я же говорю! - мне ужасно неловко от того, что я оправдываюсь перед Шлюхой. - Актёр разгадал код, то, что зашифровано в самородке. Ну, и тень, кажется, знает об этом. То есть она будто это ест. Ну, эмоции, что ли там, как ты говоришь. Не знаю. Ну, и когда... Кажется, я понял! Отхожу в сторону. -Что ты понял? Я сажусь в кресло, не проронив ни слова. Шлюха терпеливо ждёт. Сначала просто стоит в одной точке, потом безмолвно садится в кресло напротив. Актёр приложил руку к самородкам, чтобы поймать сигнал полностью, увидеть это воспоминание, прочувствовать его. Тень была тогда посреди стола и... если верить Шлюхе, питалась этим воспоминанием. Актёр попросту попытался отобрать её кусок. Конечно, это никому не понравится. Вот она и набросилась на него. -Тени - хищники? - спрашиваю я, поднимая свой тяжёлый взгляд на Шлюху. -Их нельзя назвать хищниками или травоядными в обычном смысле. Но если, говорить по существу, то скорее да, чем нет. Они едят плотоядных, то есть нас, людей. Но только не плоть. -А эмоции. -Да. И не имея ничего лучше, чем травку в виде самородков, они будут есть их. Делает ли это их хищниками? Уж не знаю. Но они могут быть агрессивны, когда дело касается еды. Каждый хочет выжить. -Кажется, тогда Актёр чуть не отобрал её пищу. Шлюха заливается смехом. -Не смейся! - поднимаюсь с кресла. - Он пропал. -Извини, просто это было глупо. -Он же не знал, - сажусь обратно. -Что касается напавших теней... - после длительной паузы говорит мне Шлюха, - это задачка оказалась посложнее. -Так все пойманы? -Нет. -В чём тогда дело? -Мне пришлось отправить мои тени на поиски сородичей. Они их нашли. -Прекрасно! -Я как раз отправляюсь их ловить. Ты со мной? -Я? Мне ведь не послышалось. -А что? Разве ты не хочешь узнать, откуда они и почему напали на Хрусталь. -Из-за горизонта и потому что хотели есть. Шлюха усмехается. -Значит, не пойдёшь? Я их боюсь. Это честное признание. И встречаться с тенями, тем более, дикими мне совсем не хочется. Что хочет показать мне Шлюха, что ловить тени и держать их в узде - это работа тяжёлая? Я лучше поверю на слово, чем проверю  сам. И я уже готов отказаться от столь заманчивого предложения, как одна стрелой пролетевшая мысль заставляет меня согласиться. Эти тени напали на Хрусталь. И, возможно, я могу узнать, где именно это произошло. Ведь это всё случилось на ходке Аквамарина. А что там у нас по событиям на этой ходке? Атака теней и... Скала. Тоже очень интересный персонаж. Мы выдвигаемся тут же, потому что, как говорит Шлюха, днём клиентов мало. Выдвигается же Шлюха небольшим походным рюкзаком, в походной обуви и двумя телохранителями в виде теней. Они меня беспокоят больше всего и, конечно, Шлюха это замечает: -Чем больше ты будешь волноваться, тем больше они будут тебя есть. -Они, что, не сытые? -Сытые, но ты же, когда сыт, не отказываешься от десерта. Меня передёргивает от этих слов. Вряд ли старик может считаться за десерт. -Они нашли их, поэтому я беру их с собой. Шлюха жестом указывает вперёд, и тени, которые всё это время плыли за спиной, пролетают вперёд. Они ведут нас. Говорить о тенях при тенях я не решаюсь. Я мало что в них смыслю, вдруг они понимают, что я говорю? Но, когда они отлетают подальше, я, не затягивая, интересуюсь у Шлюхи: -Неужели ты не испытываешь к ним ненависти? -Ненависти? Обычно говорят про страх. -Тень убила Капитан. Напала и убила. Да, ты скажешь, что это случайность, - отмахиваюсь я, вспоминая, как Шлюха относится к своим подопечным. -Глупо ненавидеть все тени, если больно сделала только одна, - Шлюха поворачивает на меня голову. -Ты знаешь, какая именно тень это сделала? -Нет, - Шлюха погружается в раздумья. - Это невозможно узнать. Я тоже скучаю поней, Художник. Иногда я думаю, что веё смерти есть и моя вина. -Мы никогда не говорили с тобой. -Ни с кем. Тени просто пытаются жить. Разве мы с тобой делаем не то же самое? -Я никого не убивал, - возражаю я. Шлюха немного думает, а потом говорит: -Ты прав. Но, может, тень и не знает, что она кого-то убила. Кажется, мы пришли. Тени парят у дома. За нами наполовину разрушенная стена с потёртыми рисунками местного любителя попортить здания. -Они внутри? - спрашиваю я, останавливаясь. -Не знаю. Надо проверить. Ты идёшь или тут подождёшь? - в вопросе Шлюхе слышится подкол, но не едкий. - Мне несложно всё сделать самостоятельно. -Я... - мешкаюсь, - пойду с тобой. Шлюха одаряет меня подбадривающей улыбкой, такой непривычно простой. В Доме Шлюха прекрасно играет свою роль, радуясь любому клиенту с любой его безумной просьбой. Вне же Дома Шлюха выглядит куда прозаичнее. И тем самым приятнее. Мы заходим в здание. Тени устремляются куда вверх, преодолевая этажи, как что-то совсем нематериальное. Им легко. Нам же приходится подниматься по лестнице и заглядывать в пустые квартиры и комнаты, ища их. На третьем этаже тени парят у левого поворота. Шлюха бесшумно снимает рюкзак с острых плеч и вынимает из него две пары рабочих перчаток. Одну протягивает мне. Я, ничего не понимая, держу их в руках, как дурак. -Надевай, - шепчет Шлюха. -Зачем это? - вполголоса отвечаю я. -Будешь прикрывать сзади. -Я? -Весь удар я возьму на себя. Просто на всякий случай, - и, произнеся это, Шлюха вынимает из кармана джинс перочинный ножик. -Собираешься атаковать их ножом, серьёзно? -Это не для них, а для меня. Шлюха достаёт из рюкзак достаточно большой самородок и передаёт его мне. Я, надев перчатки, безмолвно беру его в руки. И мне становится не по себе, потому что Капитан тогда выглядела точно так же. Шлюха надевает одну перчатку, вынимает другой самородок, покрупнее, ставит на пол и делает ладонь над самородком. Кровавые капли окропляет его. Потому Шлюха капает и на самородок, что держу я. Выглядит жутко. -Зачем это? - шепчу я. -Так надёжнее. Шлюха быстро перебинтовывает окровавленную руку и натягивает вторую перчатку. -Устроим ловушку. Ставь тут. Я опускаю самородок на землю, и тени Шлюхи словно присасываются к ней. -Это нормально? - спрашиваю я. -Да. Так и должно быть. Шлюха смотрит на меня уверенным взглядом, но что-то выдаёт беспокойство. -А теперь я. Облизнув сухие губы, Шлюха скрывается в квартире без входной двери. Оставаться с тенями, жрущими самородок, окроплённый кровью, мне совсем не хочется, так что я иду следом. Три тени, собравшись в какое-то месиво, парят в углу, не замечая нас. Шлюха присаживается на корточки и бросает по полу самородок в их сторону ровно с такой силой, чтобы он докатился до них. Самородок оставляет небольшой кровавый след. Тени тут же переключаются на него, окружая. Шлюха поднимается и совершенно спокойно подходит к ним, берёт самородок в руки и забрасывает в рюкзак. -Это всё, - снимает перчатки. -Так просто? - удивляюсь я. -Сейчас-то, конечно, просто, когда знаешь, что делать. Или ты думаешь, тени не нападали на меня? -А зачем тогда ловушка? -Ну, что-то могло пойти не так, тени могли попытаться улететь, а их бы ждал десерт, - Шлюха идёт к выходу, и свежепойманные тени медленно тянутся за ней. Выглядит это жутко и неприятно. В углу замечаю самородок. Крошечный, но уже не просто пыль. -У тебя есть с собой инструменты? - спрашиваю я, как только Шлюха с тенями покидают квартиру. -Какие? -Чтоб самородок из стены достать. -Я грязной работой не занимаюсь. Я выхожу следом. Шлюха поднимает и второй самородок, ловко забрасывая его в рюкзак. И пять теней окружают это хрупкое высокое тело, почти погружая его в чернильный туман. -Боишься? - снова подкалывает меня Шлюха. Я ничего не отвечаю, только брови мои хмурятся. -Теперь можешь передать своему Хирургу, что дело сделано. -Ты их приручишь? -Да, пусть он будет спокоен. Ты идёшь? Я спускаюсь следом, думая, что нужно идти за инструментом. Этот крошечный самородок может содержать воспоминание о том, что тут произошло. Я должен это узнать. Сюда возвращаюсь уже к вечеру. Я не молод, чтоб так ловко вынимать эти самородки из стен, да и не умею толком. Делаю это грубо. Самородок падает, ударяясь об пол, я поднимаю и забрасываю его в свой мешок с инструментами. Спускаюсь. В моём прицепе, который я притаскиваю сюда, лежит много всякого, что может пригодиться, потому что я мало знаю, что тут действительно нужно. Решаю побродить по соседним домам, пособирать самородки, а они тут есть. Но не для наживы, а для эксперимента. Как точно я буду проводить его без крови Змеи, я не знаю. Но я точно знаю, что должен это сделать. Теперь я понимаю Актёра и Капитан: как это тяжело остановиться, когда только встал на лыжню. Нужно просто ехать по прямой. Тебя самого несёт. Самый крупный самородок на самом высоком этаже в доме с заваленной дверью я вытаскиваю больше часа. Полностью умотавшийся, спускаюсь с победным сувениром и тут же замечаю в лунном свете тёмную фигуру. В ночи я не распознаю, кто это, поэтому грубо произношу: -Какого хрена ты тут делаешь? -Ищу... кое-что, - отвечает фигура голосом Мрак. -Я тоже. Так что давай не будем мешать друг другу. Про себя усмехаюсь: умна, раз пришла на место ходки. Тоже ищет. Молодец! -А ты не боишься теней? - спрашивает она. -Чего? - сбрасываю мешок с инструментами и собранными самородками в прицеп. - А, ну, да. Хирург говорил что-то. Нет, не боюсь. Сказать ли ей, что эти тени теперь не представляют опасности? Нет, лучше не буду. -Почему? -А чего старику терять-то? А ты тут из-за них, да? Мрак молчит, и я не понимаю, то ли она обижается, то ли знает что-то, чего не знаю я. -Маленькая девочка суёт свой нос в слишком взрослые дела. Тени, пропажи... как будто вы можете сложить этот пазл. -Думаю, у меня получилось. -Да? - вскидываю брови. - Поведаешь старику? Она молчит. Конечно, она не будет выкладывать мне свою гениальную теорию. Так ведь я тоже ни с кем не делюсь своей. -Ладно, Мрак, я сам тебе расскажу, что ты думаешь. Она усмехается в открытую. Конечно, куда мне, старику, разгадать её непревзойдённую теорию? -Ты считаешь, что во всём виноваты тени, - произношу я так, словно сам не считал так же. - Они напали и убили мальчика, дескать, не выходи из Дома, они напали на Хрусталь, они же что-то сделали с пропавшими. Это ведь звучит логично. Тени взбушевались или пришли из-за горизонта. Очень легко всё свалить на них. Н-да. Наивная простота! Чем дольше я говорю, тем сильнее она хмурится. И при этом лунном свете в её хмуром лице едва прочитывается что-то неуловимо знакомое. -С чего ты взял, что это может быть неправдой? - она сердится. -Потому что мне известно обстоятельство, которое не знаешь ты, - говорю я, беру прицеп и отправляюсь прочь. Она догоняет меня: -И? -Вот поэтому ты и не права. -Что за обстоятельство? -А с чего ты взяла, что я тебе его озвучу? -А что, это секрет? -Вообще-то да, лучше не распространяться, - у меня нет времени с ней разглагольствовать. Нужно дотащить это всё до района Хирурга, и там, может, мне удастся раздобыть немного крови Змеи. -Да нет у тебя никакого секрета. -Хочешь взять меня на слабо? Попытка не засчитана. Я старше тебя раза в три, если не больше. Тебе меня не переубедить. -А если мы заключи сделку? Я останавливаюсь. Так остервенело браться за это дело могла толькоона.Но Мрак - это неона.Она совсем на неё не похоже, ни внешне, ни внутренне. Впрочем, что-то в Мрак отнеёвсё время проскальзывает. Неужели она пришла из-за границы, только в этом облике? Нет, нет и ещё раз нет. Я гоню эти мысли прочь. Она подходит ко мне. Нет, совершенно не Капитан. -Мрак, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, - спокойно произношу я, хотя сердце моё предательски быстро стучит. Я боюсь, что она скажет то, что я думаю. -  Тебе нечего мне предложить. Я так внимательно смотрю в её глаза, пытаясь уловить то, что мне нужно, но это нет. Потому что этого не может быть. -Меня никто не знает. Я почти плачу. Поднимаю голову на луну, чтобы только слёзы не потекли по моим щекам. Что это? Влияние теней или просто моя старость? Или я просто вижу то, что хочу видеть? Она ничего не говорит про Капитан. Она не может знает о ней. И с тех пор прошло слишком много времени, чтобы это было правдой. Просто моё измученное сердце хочет верить. И это причиняет мне боль. Мрак - это Мрак. И точка. Нахлобучиваю шапку, вынув её из кармана пальто. -Пожалуй, первое, что ты помнишь, - это озеро. Там я впервые увидел её. Смотрю на Мрак внимательно. Хмурое лицо. Я не столько говорю это ей, сколько себе. Убеждаю себя. -Ещё я знаю, что ты чуть не погибла в умирающем доме. А ещё ты светишься. Да, именно. У меня нет особенности. У Капитан её не было. А у Мрак есть. Может, тот, кто побывал за границей, обретает особенность? Но... Змея и Космос были найдены у горизонта. И я, скорее, соглашусь, что они тени, чем выходцы из-за границы. Ведь никто ни разу на посту не сообщал о том, что кто-то вышел или пришёл к границе города. -Швея тебе сказала? Зачем? - она волнуется и злится. -Швея тут ни при чём, - снова хватаюсь за прицеп и тащу его за собой. -Откуда ты это знаешь, чёрт побери?! - она преграждает мне путь. - Откуда ты, безумный старик, это знаешь? -А у тебя царские манеры, тебе не говорили? - хочу обойти её, но она не уступает. С прицепом это сделать тяжело, а бросить  его я тут не могу. - Глупый, безумный старик с кладбища - вот кто такой Художник, да? Ворчащий барахольщик, верно? Или что вы там все думаете обо мне ещё? Ходите к своему Хирургу как к спасителю, но я знаю больше, чем он, потому что он прячется за семью замками, не нисходит до нас, а я тут,копаюсь в этом дерьме. -Я ходила к Хирургу только насчёт Аква. И он не изучал меня. Он предлагал, но я не осталась, - она замолкает. -Ты можешь изучать меня, если поделишься секретным обстоятельством. Я на секунду закрываю глаза. Я могу держать её в цеху, никто об этом не узнает, а могу попытаться понять, почему я вижу в ней Капитан. -Нет. Я не могу. Не хочу уподобляться Хирургу. Я боюсь отдаваться своим иллюзиям. Они не помогут мне вернуть человека, которого уже нет в живых. -Но ты же хочешь этого? Я сама предлагаю тебе себя. -Нет, нет, я не могу, - тихо произношу я. Пусть я лучше ничего не буду знать. Или буду знать всё, но только не это. И, чтобы она больше не давила на меня этой болью, я говорю: - Это был несчастный случай, Мрак. Он упал на стройке случайно. -Нет, - возражает она. - Это неправда. Я поднимаю на неё взгляд: -Их было четверо. Четверо мальчишек. Они прыгали там, а Водоросля... Он хиленький был, с костями что-то. Вот он запнулся и.... Не было там никаких теней, Мрак, не было. Моя иллюзия никогда не станет явью, и её иллюзия тоже. Пусть это причиняет нам боль, но такова истина. -Ты всё выдумываешь, чтобы... -Пустой всё рассказал. Один из мальчиков, что был там. Он так ревел, навзрыд, что не поверить ему было нельзя, - я немного молчу. - Эти события не связаны, Мрак. Мне больше не хочется её видеть. Я дохожу до ближайшего дома, словно так и хотел, оставляю прицеп и с мешком вхожу внутрь. Мне не нужны тут ни самородки, ни какая-либо утварь. Я просто прячусь от Мрак. Какое подходящее у неё, однако, имя. Я боюсь, что этот мрак настигнет меня и поглотит с головой. Я поднимаюсь по ступеням на второй этаж совсем обессиленный, сажусь на пол и, спрятав лицо в ладони, тихо плачу. Я думал, что это закончилось. А оно началось снова, будто и не прекращалось никогда. Как утешить боль, если боль - океан, который никогда не будет просто спокоен, однажды ветер поднимет волны. Мне хочется, чтобы кто-то вставил в мою грудную клетку трубочку и высосал боль, ядом растворившуюся в моей крови. Мне требуется совсем немного времени, чтобы в закромах Хирурга отыскать кровь. Эта кровь, очевидно, Змеи, так как никакой другой он больше не хранит. Что подумает Хирург, когда заметит пропажу? Мне всё равно, даже если его подозрения сразу падут на меня. Он ничего не делает, заперевшись в своей баше. А я... я хотел бы сказать, что рискую, но сам не уверен в этом. Я не уверен в том, что делаю. Я делаю это только для того, чтобы делать хоть что-то, наполнять своё существование жизнью, бурной деятельностью. И только, чтобы не думать, что Мрак может быть как-то связана сней. Я беспокоюсь, что крови может не хватить на всё. А ещё я беспокоюсь, что могу испариться как дым из трубы, потому что ещё не знаю, что точно случилось с Кукольных Дел Мастером и Актёром, да и остальными тоже. Но если и пропадать, то именно сейчас. Начать хочу о своей самой ценной находки: маленького самородка, который поедали тени, напавшие на Хрусталь. Откупариваю бутылку из моего запаса под столом. В цеху тихо. Машины не работают, не обрабатывают, и я чувствую необычайно напряжение, словно всё то, что тут есть, глядит на меня. Наливаю в маленькую стопку и добавляю немного крови. Сейчас это уже не выглядит так отвратительно. Каждый, кто что-то исследует, приносит что-то в жертву. Я приношу в жертву свою брезгливость. Выпиваю Актёр раздробил тот самородок на части, а потом сам же их собрал нужным образом. Этот крошечный самородок никаких частей не имеет, потому как необычайно мал. Я не уверен, что у меня получится. Я сжимаю самородок в ладонях, он впивается в кожу прямо под моими большими пальцами. Зажмуриваю глаза и стараюсь не дышать. Темнота... Темнота... Темнота... Спина упирается в угол холодный стены. Слышу размеренный стук сверху. Они атакуют меня. Огромные, дикие, жадные тени. Сердце стучит, готовясь выпрыгнуть через глотку. Я бросаю взгляд на руки. Я едва их вижу. Мои руки превратились в призрачные. Я открываю глаза, вскакивая со стула и разжимая руки. Сильно жжёт. Почти прыгаю по комнате, дую то на одну, то на вторую ладонь, пока ожог не затягивается окончательно. Маленький самородок, упав, закатывается под стол. Так что мне приходится лезть за ним на карачках. Вернув его на стол, мне хочется убедиться ещё раз, что то, что я видел, не плод моего воображения. А реальное воспоминание. Уж очень это теперь на него походит. Ведь всё, что я знаю, - это то, что на Хрусталь напали тени. Хрусталь, это я тоже знаю от Хирурга, может становиться почти прозрачным. Придумал ли я это себе сам или действительно видел? Сажусь за стол, готовясь проверить ещё раз. Мой взгляд цепляется за самородок, который тускло поблёскивает, лёжа на углу стола, упираясь в шкаф. Его тёмно-голубое мерцание так и шепчет мне на весь цех «возьми меня». Я надеваю перчатку и притягиваю его к себе. Я знал, что самородки иногда мерцают или блестят, может, даже светятся, но никогда не уделял этому должного внимания. Солнце тоже иногда тусклое, например, зимой. И я ведь об этом не задумываюсь. Но самородок не перестаёт мерцать. От этого мне кажется, что он скрывает в себе какой-то действительно важный секрет. Вытираю рукой рот, готовясь выпить. Наливаю для храбрости. Самородок действительно большой. И по-хорошему, его бы разбить на части, как это сделал Актёр, но вместо этого, я стягиваю с себя матроску и кладу самородок на пол. Я ложусь на него всей грудью. Выпуклые грани самородка впиваются в мою кожу, щиплют, словно пытаются пробраться внутрь, стать одним из моих органов. Я прижимаюсь сильнее и закрываю глаза. Кажется я отрываюсь вперёд. Они гонятся за мной, но нужно только не дать им меня поглотить. Я чувствую, как силы мои увеличиваются. Я чувствую, как тяжелеет моё тело. В кровавой дымке я вижу, как подлетаю к углу, хочу пролететь сквозь, но лоб мой упирается в стену. Я ударяюсь о неё с такой силой, что падаю. Я открываю глаза от стука. Словно кто-то маленьким молоточком бьёт по моему виску. Темно. Прохладно. Я поднимаюсь из угла и опираюсь о подоконник. Я слаб. Рука соскальзывает, и я царапаюсь. Стук прекращается. Мне становится страшно. Я будто долго спал, а теперь я здесь. Я слышу, как кто-то ступает по полу. Я не один. Знаю ли я этого человека? И человек ли это? Маленький луч света. Невысокая фигура с фонарём в руке останавливается в дверном проёме. Я надеюсь, что меня не видно. Фигура делает шаг в комнату. Я вскакиваю, хватаю склянку и, капну в ладонь начинаю растирать кровь по ожогу на груди. Будто ещё чуть-чуть и во мне появится дырка. Я дрожу от страха. И сам не могу понять, чего я боюсь. Я словно окунаюсь в то, что вижу, становлюсь тем, чьи глаза мне это показывают. За мной гнались, и я ужасно этого боялся, будто если меня догонят, я не выживу, будто меня разорвут на части. Но от кого я бежал? И кто я? Я поднимаюсь с полу, опираясь на стул, а затем на стол. Глаза мои бегают, соображая, пытаясь уловить истину. На той ходке тени напали на Хрусталь, а Скала напал на Пламя. С этой точки в нашем городе, по крайней мере, насколько нам всем это известно, начинает фигурировать Скала. От кого он бежал? Я вдруг замираю от нелепости и логичности моей мысли: от теней. Но не потому, что он, как Хрусталь, боялся их атаки. Он сам был тенею... Сажусь на стул. Ну, да. Мир в красной дымке. Полная уверенность, что я могу пройти сквозь стену. Но разве это возможно? Может, всё-таки тень атаковала его, и из-за этого он видел в красном, хотел уйти пусть и через стену... Что это может значить? Я оборачиваюсь на самородок. Он лежит в метрах трёх от меня и совсем не мерцает, словно погас. Что, если Хирург прав? И они приходят из-за горизонта, приводя с собой тени, опасность? Скала привёл их в этот город. А может, он и есть тень? Я должен это понять. Я должен спросить его, хотя, конечно, он меня пошлёт. Но что он помнит? Меня окутывает досада от того, что Космос пропал. Вот с ним-то можно было поговорить. Если Аквамарин нашёл его у горизонта, то он вполне себе мог что-то помнить. Но как мне найти Скалу? Заставить его говорить со мной? Я ведь знаю, что думают обо мне в городе. И как бы мне этого не хотелось, но я самый приятный его гражданин. Мне нужно, чтобы кто-то помог. Хирург? Ну уж нет. Он только всё испортит. Да, добраться до любого из нас ему несложно. Скажи кому-то, что его ждёт Хирург, и он придёт. Но я боюсь, что, узнай Хирург правду, он всё испортит, а я не могу этого позволить. Соврать? А что, если моё враньё дойдёт до него? Нет. Нужен кто-то другой. Кто-то, кто не будет болтать. Мрак. Она мне нужна. -Мрак, ты мне нужна! -надо мной брякает колокольчик кафе. Мрак, сидящая у барной стойки, к моему и всеобщему удивлению, покорно спрыгивает. Я выхожу на улицу, чтобы никто не смог нас подслушать. Как только она появляется, я вынимаю из кармана заранее приготовленную карту города. Ту самую, которую я так составлял годами. В правой руке держу самородок Скалы, боясь его потерять. Выхожу вслед за стариком. Мы стоим неподалёку от кафе. Он торопливо вынимает из кармана огромную карту и разворачивает её. Ветер колышет бумагу. В правой руке Художник держит огромный самородок, размером с полруки. -Ты, ты можешь показать? Дом, дом, в котором напали на Пламя, этот? Этот, Мрак? Самородком тычу в карту, которую пытается отнять ветер. Я указываю на красный крестик, который я отметил заранее. Если она скажет, что это он, то я напал на нужный след! -Да погоди ты! - он хмурится и, хватая карту обеими руками, но не вырывая её, всматривается в мои рисунки. -Да, да, - отвечает она торопливо, словно понимает, что я хочу. -А этаж, ты знаешь этаж, где это произошло? - я поднимаю на неё взгляд, сворачиваю карту. -Нет. Причём тут Пламя? - она хмурится ещё сильнее. - Тени же напали на Хрусталь! -Мне нужен этот парень, - почти требую я. -Хрусталь? -Да нет же! - запихиваю карту в карман пальто. - Новый. Как его?.. Скала! Ты должна привести мне его на кладбище. -Ты совсем поехал? - она отстраняется от меня. - Ничего я тебе не должна! Я хватаю её за руку, боясь, что она сейчас убежит. Я знаю, что она не любит, когда я её хватаю, но что делать? -Ты не понимаешь. Возможно, - это только теория, - но возможно, он с связан с тем, что тени напали в городе. -И как же? -Я и должен это выяснить. Но мне нужен не только он. Мне нужен он и мальчик. -Мёртвый мальчик? -Нет, мёртвый мальчик у меня уже есть. Она вырывает руку и отшагивает. Я понимаю, как это только что прозвучало и говорю: -Он на кладбище, он покоится у меня на кладбище! Только бы она не начала говорить пустое! -Тогда я ничего не понимаю, Художник! - сдаётся она, явно пытаясь уловить ход моих мыслей. -Всё хорошо? - за спиной Мрак из кафе появляется Лётчик. Он подходит к нам. -Идём внутрь. Сияние самородка усиливается по мере приближения Лётчика. Вместо синего он становится голубым, его мерцание делается более мощным и приметным. Лётчик уводит Мрак в кафе. Что-то щёлкает во мне и я кричу им в спину: -Лётчик, пойдёшь ко мне на кладбище? Дверь в кафе закрывается под всеобщий смех. Чёрта-с два! Почему самородок отреагировал на Лётчика? В моей руке его мерцание синее, слабое, а от Лётчика голубое и сильное. Потому что Лётчик в ту ночь был там? Но Мрак тоже была там, но самородок молчал. Значит, Лётчик тоже при делах. Но при каких? Я уже собираюсь уходить, как Мрак распахивает дверь кафе и кричит: -Постой! Я оглядываюсь на неё. Она, приближаясь, спрашивает: -Почему ты позвал Лётчика? Тебе же нужен был другой. Я не хочу ей врать и скрывать от неё что-либо. Мне нужен тот, на кого я смогу положиться. Я не знаю, может ли этим человеком быть Мрак, может, мне просто этого хочется. Но... если со мной что-то случиться, пусть будет хоть кто-то, кто знает, до чего я докопал. -Потому что самородок отреагировал. -Что это значит? -Пока могу лишь строить догадки. У меня есть идеяк. Нужно, чтобы ты привела Лётчика в Детский Дом. Ты мне должна, Мрак, помнишь? Не надо мне тебя. Приведи Лётчика в Детский Дом. -И как мне, по-твоему, это сделать? Я так рад, что она почти соглашается, что произношу с улыбкой: -Это проще простого! Отряд Аквамарина постоянно посещает детей, играют с ними, подарки приносят. Для детей это целое событие. Пойди с ним. -Да я не умею общаться с детьми. -Мрак, тут всё связно, абсолютно всё. Это чёртов город! Сейчас это всё какой-то тугой узел, но я попытаюсь его развязать. И это может привести к пониманию того, что случилось. -Хорошо, я приведу Лётчика, но обещай, что он не пострадает. -Я не садист, Мрак, я просто смотритель кладбища. Я думаю, что Скала и новый мальчик в Детском Доме - Толстый связаны. Почему? Я могу ошибаться, но Толстый появился в Доме на утро после смерти Водоросли. Уж этому свидетелей множество. Когда точно появился Скала, я пока не знаю. Но впервые его встречает Пламя на ходке, то есть в следующую ночь после исчезновения четверых и смерти Водоросли. Возможно, Толстый - не то, чем кажется, и они со Скалой вышли из-за горизонта одновременно. Почему? Толстый мог выйти из-за смерти Водоросли, уж не знаю, как именно, но будто в этом что-то есть. Ведь он оказался не абы где, а в Детском Доме, на кровати Водоросли, который и погиб в ту ночь. Скала же словно пошёл другим путём, мне пока неизвестным. Я просто должен убедиться, что это на самом деле всё связано. В Детском Доме Ведьма приглашает нас пообедать. Я сажусь как есть в пальто. Мрак садится со мной за стол, хотя остальные столы свободны. Я знаю, что она делает это только потому, что мне нужен Лётчик. Он, конечно же, садится с ней рядом. Вряд ли он доволен выбором моей компании, но тактично молчит. Вынимаю из кармана самородок Скалы и наигранно хвастаюсь: -О, какой нашёл! Раскрываю ткань, чтобы Лётчик мог рассмотреть получше. -Сними пальто! - кричит мне Ведьма. - Это тебе не гардероб! Ставлю самородок на стол, начинаю снимать пальто и, специально задев его рукой, жду, когда он откатится к Лётчику. Самородок начинает светиться голубым, таким же, как тогда, когда Лётчик подошёл к нам, пока мы разговаривали с Мрак. Значит, это была не случайность и дело действительно касается Лётчика. -Забрать удумал? - хватаю самородок и отсаживаю на конец лавки. Голубое свечение опять становиться синим мерцанием. При чём тут Лётчик? Он ещё не фигурировал ни в одной из догадок. Даже в догадках Хирурга. Сосредоточенно ем суп. В дверях появляется Толстый. Всё так удачно складывается, что я едва не закашливаюсь от попавшей не в то горло картофелины. Толстый подходит к нам и начинает общаться с Лётчиком. Я искоса поглядываю на них. Обычный ребёнок, если закрыть глаза на то, что он взялся из ниоткуда. -Осторожно! - говорит Лётчик. Мальчик хватает самородок, обёрнутый в ткань. Белое свечение начинает исходить из самородка, который мальчик резко хватает. Свет яркий и сильный. Выхватываю самородок: -Ещё раз тронешь - заберу на кладбище. Толстый, испугавшись, убегает из столовой. Если Толстый и связан с тем, что произошло, не следует ли из этого то, что он связан с Водорослей? Но как? Он призрак? Уж очень они разные, чтобы быть правдой. И могут ли тени становиться людьми? А если и так, становятся ли они теми, кто умер? Когда умер Кислород, было много новеньких. И все они - это Кислород? Может, разные его стороны? Может ли призрак Кислорода быть женщиной? Когда умерла Капитан, никакие женщины не появлялись. Только мужчины. Как тяжело копать, когда не знаешь, где именно. Я могу копать неимоверно глубоко, только не там. Поэтому мне и нужно поговорить с тем, кто видел, что произошло в ту ночь с Водорослей. Когда Мрак и Лётчик уходят, я иду на площадку искать Пустого. Я плохо умею общаться с детьми, но нужно как-то расположить его к себе. Но конфет у меня с собой нет. Пустой сидит на ступеньках крыльца, уперевшись локтями в колени, а лицом в ладошки. Он то ли грустит, то ли думает. Я молча усаживаюсь рядом с ним, он выпрямляет спину, словно ему некомфортно, но не отсаживается. Мы немного молчим. -Как тебе живётся в одной комнате с Толстым? - интересуюсь я, почесав за ухом. Надо как-то начать мягко. Пустой бросает на меня мимолётный взгляд и молча пожимает плечами. -Вы подружились? -Нет, - тихо отвечает он. -Отчего же? -Он спит на кровати Водоросли, - говорит Пустой с обидой. Наверное, для него это очень важно. Мы снова немного молчим. Он поворачивается ко мне всем телом. - Вот скажите, у вас же кладбище? -Ну, да, - настораживаюсь я. -А если кладбище, то призраки там есть? -Почему ты спрашиваешь? -Просто хочу знать, есть ли призраки на самом деле или нет. Я смотрю в его чистое детское лицо, в большие глаза, на чуть взъерошенные волосы. Мне хочется сказать ему, что да, призраки существуют. Это моменты прошлого, которые нагоняют нас в настоящем. Воспоминания, которые набрасываются на нас в самые подходящие и не подходящие моменты, и мы не можем от них избавиться, потому что призраки эфемерны, а мы материальны. Но он, конечно же, спрашивает не об этих призраках. -Я думал, что призраки существуют, и уж кто, как не вы, могли бы это подтвердить. -Почему ты думаешь, что они существуют? Он отворачивает, убирая невидимого призрака со своего лица. -Я думал, что видел его. -Призрака? -Ну, да. С красными глазами. Он гнался со мной от самой стройки, а потом поселился на кровати Водоросли. Только... только это не Водоросля. -Почему? -Потому что это Толстый. -Ты видел, как появился Толстый? Он пожимает плечами. -Что ты видел? - я хочу схватить его за тонкие плечи, но сам заставляю себя этого не делать. Если я его сейчас спугну, то ничего не узнаю. -Водоросля погиб из-за меня. Я видел шар над его кроватью, летающий шар, а ещё я помню кровавые глаза, а потом... Толстого. Я думал, что Толстый - это призрак Водоросли, только не смейтесь. Но никакой он не призрак Водоросли. -Почему ты так в этом уверен? -Потому что он этого не помнит и всё время твердит, что он не Водоросля. Может, он забыл об этом, а может он прав. Я не знаю, - он снвоа ставит локти на колени и, вздыхая, кладёт подбородок в ладошки. - Так есть призраки или нет? - задаёт он вопрос, глядя вперёд, не столько мне, сколько себе. -Пожалуй, что есть, - отвечаю я. Может, Пустой прав, и Толстый - это призрак Водоросли. Единственный шанс проверить это - мои самородки на кладбище. Вернувшись домой, я под дождём спускаюсь в свой сад с трофейным самородком. Подхожу к могиле Водоросли. Тут совсем немного самородков, я ставлю свой между ними и отхожу на несколько метров. Самородок не светится, даже не мерцает. Его словно кто-то только что выключил. Может, это потому, что Водоросля мёртв? Проверить это уже совсем нельзя. Но я оставляю самородок на каждой из могил и получаю один и тот же результат. Как узнать, причём тут Водоросля, если он мёртв? Я поджимаю губы. Надо поговорить со Скалой. Помнит ли он то, что показал мне самородок? Но разговор с ним не даёт мне никакой информации. Во-первых, Скала закрыт, словно я ему враг. Во-вторых, ответы его коротки и обрывисты. В-третьих, он не хочет вспоминать о той ночи и почему-то о Пламя. Мне это даже злит. Ну, как можно не хотеть помочь мне! Впрочем, я и сам был когда-то такой же. Я просто не понимал, насколько это было важно. А убеждать в этом кого-то глупо, сами со временем поймут. Если поймут. Скала не помнит ничего о погоне и ударе об стену. Но он помнит, как напал на Пламя в том доме. Вероятнее всего, если я всё понимаю верно, фигура в конце воспоминания - это Пламя. Я чувствую, как эта вся информация, все эти теории и обрубленные концы давят на меня, даже, скорее, сковывают. Я в них запутался, а поговорить и обсудить толком не с кем. Надо немного отойти от дел, и моё дежурство на колокольной башне мне только в помощь. Я прихожу пораньше. Кузнец удивлён, но, кажется, рад меня видеть, ведь я вынимаю из сумки старый металлический термос с горячим сладким чаем и пару бутербродов с колбасой и сыром на чёрном хлебе, завёрнутые в бумагу. Уже представляю, как будем лакомиться ими. На столе нарезаю свежий огурчик. -Проголодался? - я пальцем пододвигаю ему бутерброд. Радостный от моего щедрого предложения, он хлопает и потирает ладоши. -А что в термосе? - он берёт его и принюхивается. - А-а, чай, - немного расстраивается. - Я думал, что покрепче. -Я сюда не пить хожу, а работать. -Ну так-с, ты на работу, я с работы, - он улыбается и берёт свою металлическую кружку. Мы стоим у стола и трапезничаем. Стул тут всего один, и мне как-то неловко его занимать. Ему, похоже, тоже. Поэтому мы топчемся на месте, уплетая бутерброды и запивая их крепким горячим чаем. -Как прошла смена? - спрашиваю я и откусываю. -Без происшествий, - с набитым ртом отвечает он мне, дожёвывает и зевает. - А ты, что, по компании соскучился? Чего так рано припёрся? -Прям уж рано, всего на час раньше. Зеваю, вяло поглядываю в окошко. Наливаю себе крепкого чая и, прихлёбывая, попиваю его в прикуску с бутербродом. Теперь кажется, что для счастья много не надо: чай, бутерброд и не думать ни о чём. Может, в этом и есть весь секрет счастья: жить, не думая? Очень удобно получается. Кузнец медленно собирает свои пожитки и готовится к ранней сдаче смены. Вдруг он подбегает к столу, хватает бинокль и всматривается вдаль. -Что там? - я подскакиваю к окну тоже, вырываю у него бинокль и навожу на движущуюся в сторону границы точку. Пока я всматриваюсь, Кузнец подходит к колоколу и начинает стучать в него. Я спускаюсь. -Куда ты? - Кузнец держится за верёвку колокола, но не звонит. -Я пойду ловить, а ты жди тут. Три раза посигналю, значит всё хорошо. -Посигналишь? -Только не звони в этот колокол, ради всего святого! Вообще, Кузнец мог бы и не звонить в колокол совсем. Это только для того, чтобы те, кто живёт ближе к дальней части города услышали и пришли на помощь. Но я тут, так что помощь вполне себе от меня будет Быстро спускаюсь вниз и бегу к спрятанной поодаль машине. Лишь бы не подвела меня! Она заводится с первого оборота и я, выкатываюсь на дорогу. Чувствую, что спасаю кого-то, не даю совершить роковую ошибку. И боюсь не успеть. На звуки моего приближения оборачивается Мрак. Кажется, эта девочка зашла слишком далеко. Останавливаюсь прямо рядом с ней, поднимая столб пыли за собой. -Запрыгивай и поехали обратно, - сигналю три раза для Кузнеца. -Я ухожу, - заявляет она. -Это я уже понял, - пауза. - Тогда залезай, довезу до границы города. Умаялась топоть-то. Она садится на сидение рядом, забросив свой рюкзак назад. Подготовилась основательно. Я очень волнуюсь, от этого крепко сжимаю руль. Боюсь, что она уйдёт. Не за неё боюсь. Уходить из города неправильно. Оттуда не возвращаются. Она сама не знает, куда идёт. Немного поколебавшись, сажусь. Мы едем не особо быстро, но ноги отдыхают, да и спина от тяжёлого рюкзака с запасами, разместившегося теперь на заднем сидении, тоже. -Не знала, что у тебя есть машина, - спокойно произносит она. -У меня одного, - нервно улыбаюсь. -Так чего ты с прицепом своим маешься? С машиной-то удобнее было бы. -Ага, чтобы угнали? Или разобрали? Пауку как влезет что в его голову... Или по пьяни кто... Не. Мне её беречь надо для особых случаев. -Это каких? -Как этот. -Чем же он особенный? -Не часто у нас из города сбегают. Торможу. -Прикатили. Мрак всматривается вперёд: -А чего дальше не едем? -А дальше не город. Выходи, покажу кой-что. Выхожу, хлопая старой дверцей. Мрак выходит следом. Делаю пару шагов и останавливаюсь. Очень необычно быть тут сейчас, спустя столько лет. В этом месте будто ничего не происходило, совсем. И не знай я того, что знаю, и не подумал бы, что отсюда не возвращаются. -Видишь? - пальцем указываю на трещину, тянувшуюся по земле. Мрак, всматриваясь, немного хмурится: -Что это? -Это граница города. Дальше за чертой не наша территория. Она подходить чуть ближе, но я выставляю руку, чтобы она не смогла пройти дальше: -Осторожнее тут! Она ничего не говорит, просто садится на корточки и разглядывает трещину. Мне хочется, чтобы она сказала, что помнит её или что видела. Но вместо этого она лишь сухо спрашивает: -И это всё, что ты хотел мне показать? -Почти. Что видишь впереди? Она встаёт. -Дорогу, лес. -А если обернуться? Она оборачивается. Я вспоминаю себя на её месте. -Ну, дорогу, лес, машину... -А ты замечаешь, что то, что там впереди, буквально то же самое, что позади? Только машины нет. Она начинает сравнивать две картинки. Поднимает руку, словно пытается ухватить что-то невидимое. Она не хмурится, а кажется немного заворожённой. -Это воздух, ты ничего не поймаешь. Но вот пересечёшь черту, не вернёшься. -Я этого и хочу, - она резко опускает руку. Я боюсь, что она сейчас сделает шаг вперёд и исчезнет, и только надеюсь, что без рюкзака, она никуда не пойдёт. А рюкзак пока что у меня в машине. -Ты не понимаешь. Ты не вернёшься не потому, что не хочешь, а потому, что не сможешь. -Хочешь сказать, что меня там убьют? Или похитят? -Не знаю. Может быть. Но город не прощает тех, кто его покидает. -Ты опять пытаешься напугать меня своими детскими сказками, - она злится. - Оставь меня в покое! Я привела тебе Лётчика, как ты и хотел. Забирай его! Забирай Скалу, если так надо, всех забирай - меня только оставь! Мне плевать на этот город, которому так плевать на меня. Я здесь ни к месту, я ухожу. Я с удивлением смотрю на неё. Она всегда казалась мне целостной. Серьёзной, грубой, знающей, что делать и куда идти. Она собиралась искать пропавших, считала виноватыми теней. А сейчас она ведёт себя как маленькая девочка. И мне её становится очень жаль. Может, потому что и я на самом деле маленький мальчик, только я вот не могу так себя вести. -Ты пытаешься сбежать. -Верно! - сарказмом прилетает мне ответ. -Но не от города, а от себя. Она ничего не отвечает на это, только отводит взгляд в сторону. Я это понял, потому как она она просил отстать от неё. Это то, чего хотел бы и я. Только вот она решила уйти из города, потому что это слабость, а я в городе остаюсь. Пожалуй, это тоже слабость. -Если ты приехал меня отговаривать, то это бесполезно, - она идёт к машине. Я пугаюсь, что она заберёт рюкзак и убежит. Она проворнее и быстрее старика. -Что ж ты так себя не любишь? - подхожу к капоту, готовясь её ловить. -Это я не люблю? - удивляется она, вскидывая брови. -Ты боишься людей, сторонишься их. Я будто разговариваю с молодой женской версией себя. И почему я себе такого никогда не говорил? Потому что другим давать советы легче, чем себе. А следовать своим советам так ещё тяжелее. -А ты разве нет? -Я больной безумный дед. Мне по возрасту положено. А ты молодая. -Ну, и чего мне эта молодость? Она опирается спиной о машину, тяжело вздыхает: -Я не знаю, почему я сторонюсь людей, почему с самого начала не доверяю им, ищу подвоха. Во всех. Как будто я всегда готовлюсь сказать «ну, я же говорила, что так будет, не нужно было на них полагаться». Поэтому мне легче полагаться на себя. Мне хотелось быть чем-то стоящим, важным. Может, поэтому я и ищу Аква и остальных. А они, возможно, просто перешагнули через эту чёртову черту! -Этот город не терпит слабых. А ты сильная, Мрак. Она усмехается. Я знаю, что она этого не признаёт. -Я несильная. С чего ты вообще этот взял? Может, она и права. Может, мне прост хотелось верить  и видеть, что та сила, которая была в Капитан, досталась ей. Именно. Именно эту силу я и разглядел в ней, именно поэтому Мрак так мне напоминалаеё.В их внешности, в поведении, в словах, интонации нет ничего общего. А сила есть. -По крайней мере, безумная. -Это не одно и то же. -Нужно иметь смелость, чтобы быть безумным. -Сказал старик, которого все считают поехавшим, - кажется, она говорит это не со зла. Я улыбаюсь ей. Давно никто так по-доброму не подшучивал надо мной. Мне этого даже не хватало. - Я устала, Художник. Я устала постоянно сдерживать себя, контролировать, ждать то, чего никогда не случится, и делать вид, что мне всё равно. Я так устала. Я просто выгорела. -Ты ещё даже не зажглась. И я знаю, о чём говорю. Я видел её свет. И я знаю, как она бежит от него, попивая настои. Кто не видел Мрак с бутылкой в руках? Она боится себя, своего света внутри и не может себя принять. Ей нужно себя принять. Как и каждому, кто обладает особенностью, нужно принять её в себе. В конце концов, мы все особенные. И нам от этого никуда не деться. Подхожу к ней не спеша: -Тебе так тяжело, потому что ты не позволяешь себе зажечься. Необязательно сбегать из города, чтобы спрятаться. -Меня никто не будет искать, - тихо произносит она, с болью и хрипотцой. -Тем более. Я хочу помочь тебе, Мрак. -Почему? Я всматриваюсь в её лицо. Даже если Капитан тут и ни при чём, Мрак своей силой заслуживает... спокойствия. Я не знаю, нужно ли ей это всё: мои теории, пропажи, смерти... Она ведь бежит. Но мне хочется верить, что в этой хрупкой девочке достаточно силы, чтобы быть готовой у правде. Я хочу рассказать ей, что думаю. Я знаю, что это будет безумием и для неё, и для меня. Но она единственный человек, кому я могу сейчас это доверить. Потому что я не рискую. Если она не поверит, никому не расскажет о безумной теории безумного старика. А если поверит, то тем более. -Потому что ты сильная и ты справишься. И если это не поможет городу, то, по крайней мере, поможет разобраться, что в нём происходит... Садись в машину. Я тебе хочу кое-что объяснить, но не тут, в городе. А потом ты решишь, что делать. И если ты снова захочешь покинуть город, то я не буду тебе мешать. Никто не будет. Чуть подумав, она садится в машину. Сдаю достаточно назад и разворачиваюсь. Я привожу её к своей сторожке и оставляю там, пока сам прячу машину от посторонних глаз. Надо потом ещё будет вернуться к башне и поговорить с Кузнецом. Надеюсь, мне удастся с ним договориться. Прячу машину в ближайшем гараже, позже отгоню обратно к башне. Надо убедиться, что Мрак не сбежала. Вхожу в дом. Дверь открыта, значит, она вошла. Стараюсь как можно тише поставить её рюкзак в коридоре. Она стоит у открытой двери в сад. Оборачивается на меня и с удивлением спрашивает: -А где кладбище? Я надеваю тапочки и медленно, уже спокойно иду к ней. Не думал, что её тоже волнует моё кладбище. Почему-то все думают, что кладбище снаружи, а оно-то ведь всегда внутри. -Так это оно и есть. -Похоже на лес. -А в чём разница? - пожимаю плечами. -Спускайся. Покажу. Она недоверчиво спускается по деревянным ступеням, и я следую за ним. Веду её к самому молодому деревцу. Она рассматривает самородки вокруг ствола. -Тут растут самородки? . -Это могила Водоросли - того самого мальчика, - поясняю я. - Она относительно свежая, поэтому и самородков тут немного. -Он лежит под деревом? - она поднимает взгляд на меня. -Да. -И без оградки? -А зачем она? Я и так знаю, что он тут лежит. А навещать его никто не будет. Идём! Веду её к следующему. Странно, но мне приятно ей показывать то, что я так долго скрывал. Ведь кроме меня и теперь её, никто больше этого и не видел. И не увидит. Это такая тайна, о которой никому не положено знать. Только нам двоим. -Здесь тоже кто-то лежит? -Это могила Кислорода. Он умер больше пятидесяти лет назад. -Из-за теней? - тут же спрашивает она. -Он отравился в мёртвом доме. Тогда его некому было вылечить. Я вздыхаю. Тогда некому, а сейчас это могла быть Змея. Впрочем, думать о том, что было бы если, - дурная затея, только расстраивает ещё больше. Мрак указывает на дерево между могилой Кислорода и Водоросли: -А здесь кто? Я смотрю в её лицо. Словно вспышка возникает во мне образ этой незнакомой женщины. Может, Мрак связана с ней? Ведь Мрак связана с озером... -Кхм, я не знаю, кто здесь. -Как это? -Её нашёл Пастух. Но никто не знает, кто это. -Как это может быть? -В этом и вопрос. Она подходит ближе, и самородки начинают светиться. Я подхожу к ней и всматриваюсь в её лицо. Жаль, что я не помню лица той женщины, да я бы и не узнал. Было ли между ними что-то общее? Этого мне теперь тоже не узнать. -Её нашли в озере. Она утонула. Её лицо делается каменным, словно она понимает, чего я от неё жду. -На твоём кладбище почти никого нет. -Так откуда же им взяться, если почти никто не умирает. -Но ведь все говорят, что кладбище... -А ты больше слушай! - отмахиваюсь, собираясь уходить, но Мрак спрашивает: -А это чьё дерево? Я смотрю на дерево Капитан. Оно совсем без самородков, хоть ствол его самый высокий и толстый. Мне приятно, что Мрак знает о том, что творится на моём кладбище, но я не готов ей рассказать про Капитан. -Пойдём! Я чайник поставлю. Гремлю посудой, устраивая чаепитие с бутербродами. Она сидит за круглым столом и внимательно наблюдает за мной. Мне это непривычно, но я не чувствую, что мне неприятно. Скорее, неловко. Поэтому, пока я хозяйничаю, стараюсь на неё смотреть. В моём доме не было гостей. Она пьёт чай и есть приготовленные бутерброды. Я не голоден, но тоже жую понемногу. -Так что ты хотел рассказать? - она ставит огромную чашку в красный горох на стол. Говорить это тяжело и неприятно. -Это всё догадки, право. Но я хочу поделиться ими с тобой, потому что ты сумеешь понять, ведь ты единственная, кто ищет пропавших. -Не единственная. Ещё Лётчик, ребята Жабы... -Верно, но только ты связала это с тенями. -И оказалась неправа. -Не совсем. Она чуть заметно дёргает головой. -Возможно, исчезновение и не связано с тенями, но вот цепочка событий, которую выстроил я. Ночью погибает мальчик. Это исходное событие. В то же время пропадают четверо. Мы не знаем, они исчезают одновременно или нет, утром, вечером или в ночь. Я точно могу говорить только за двоих. И, пожалуй, этого мы никогда не выясним. Но, когда город просыпается, их уже нет. Итак, смерть мальчика и пропажа остальных. В следующую же ночь Пламя обнаруживает Скалу в одном из заброшенных домов. Скала никогда не появлялся в городе раньше, и он ничего не знает о нём. А в нескольких домах от этого в ту же ночь, почти одновременно тени нападают на Хрусталь. Предположим, что это не местные тени. Доверимся организаторским способностям Шлюхи и будем считать, что городские тени не могут сопротивляться дрессировке. Тогда логично, что это тени, пришедшие из-за горизонта. И сейчас я вижу два логичных объяснения: либо Скала вышел из-за горизонта и привёл с собой тени, либо Скала и есть тень. -То есть? Он же человек? -Он им стал, а раньше был тенью. -Это смешно, Художник, - только она не смеётся. - Он, что, превратился в человека, как в сказке? От поцелуя? Или как оборотень от полнолуния? И потом, ни один человек не может выжить за горизонтом. -Вот именно, Мрак! Человек не может, но для теней это их среда обитания. Она, задумывается, вздыхает и откидывается на спинку стула. -В твоей теории много неясного и всяких «если». Она не объясняет, почему пропали остальные. А смерть мальчика - это вообще отдельное событие. -Я связываю их, потому что они случились в одну ночь. -Да за одну ночь что угодно может произойти! И потом, вот ты говоришь: Скала ничего не знает об этом городе и раньше здесь не бывал. Так ведь я тоже. Но ведь я не тень, - пауза. - Я ведь не тень, Художник? Я знал, что она меня спросит. Я готовился к этому заранее, пока мы ехали в машине обратно. И я знаю, что я должен сказать ей правду. -Исходя из моей логики, ты, возможно, тень. -Нет, я человек. Я человек! -Да, сейчас ты человек, но раньше... -Нет! - она вскакивает, и стул падает. - Я человек! Я никогда не была за горизонтом. Я бы помнила! А я ничего об этом не помню. -А что ты помнишь? Какое твоё первое воспоминание? - спокойно спрашиваю я. -Я просыпаюсь у Швеи. У меня всё болит. -А что было до этого? -Я в озере, и я тону. У меня невероятное желание выжить, - мне кажется она вот-вот заплачет. -И как ты оказалась посреди озера? - всё также спокойно спрашиваю я. -Я не знаю, - тихо отвечает мне Мрак. -А что было до озера? -Я не знаю. Она скрывает лицо в ладонях. Если она сейчас заплачет, я заплачу тоже. Я делаю ей больно, но прав ли в своих рассуждениях? И если не прав, то я делаю больно ей зря. -Поэтому я и решил рассказать это тебе, а не Скале. Ты можешь помочь во всём разобраться. -Ты хочешь, чтобы я отправилась за горизонт. Это правда. Я бы хотел отправить её за горизонт, чтобы она выяснила, что там происходит и верна ли моя теория. Но я не Хирург, готовый отправить любого, кто подвернётся под руку. Я вообще не готов отправлять кого-либо туда, где опасно. Я даже, может, сам пошёл бы... Нет, вру, не пошёл бы. Я слишком боюсь теней. -Это был бы самый лёгкий вариант, но он не допустим. Если ты пропадёшь за горизонтом, мы ничего не выясним. Ты нужна здесь. -И что ты хочешь делать? - убирает руки от лица. -Закрыть пробелы своей теории. -Я не хочу возвращаться в город, - она произносит то так, словно ей очень долго давали горькое лекарство, которое совсем не помогает, и теперь она отказывается его пить. -Оставайся тут, - предлагаю я, боясь её упустить. - Может, это поможет нам понять, кто ты. -А если я решу уйти из города? - тут же произносит Мрак. -Я же сказал: держать не буду. Это ж не рабство, а взаимная помощь. Она даже не задумывается. -Тогда мне нужно завершить кое-какие дела в городе, сказать, что я прекращаю поиски, а потом я вернусь к тебе. -Хорошо. Мрак помнит своё начало, помнит озеро. Но я не сказал ей, что я не помню своего. Тень ли я в таком случае? Или я просто старик, который многое забыл? Что такое человек? Чем он, по сути, отличается от тени? Я начинаю стирать грани между этими двумя понятиями и смотрю теперь на эти существа не как на чуждые мне, а как на близкие, хоть и не родные. Это как что-то близкое, но опасное. Я выделаю Мрак свою комнату. Она спит под окном, закрыв шторы, чтобы её никто не видел. Я же перебираюсь в комнату, смежную с кухней, и сплю на старом продавленном диване. Это совсем неудобно, но мне было бы неловко не дать ей своей кровати. Мы вдвоём почти не разговариваем. И от этого неловкость только возрастает. Она вряд ли чувствует себя как дома, но я стараюсь быть гостеприимным, поэтому начинаю приносить ей какие-то книжки, чтоб ей было не скучно. Иногда она смотрит, как я разбираю найденные вещи. Я специально теперь привожу их сюда, чтобы она не чувствовала себя обделённой, потому что я знаю, каково это - прятать боль и не хотеть, чтобы о ней кто-то знал, когда знаешь, что о ней известно другому. Она не спрашивает меня ни о тенях, ни о горизонте или границе. Даже о самородках не спрашивает. Может, ей от этого становится лучше. Она просто пытается жить, не думая о том, что творится в городе. Я бы тоже так хотел, но остановиться сейчас у меня не получится. Я будто бегу по горке вниз и, если остановлюсь, полечу кубарем. Со временем я привыкаю к её присутствию в своём доме. И это удивительно. Я всегда отказывался от чьего-то присутствия тут, но с ней мне легко. Она не мешается. И делает это нарочно. Она нарочно пытается быть невидимкой. Может, боится, что я выгоню её или ещё что. Мы живём как соседи. Даже не так. Мы соседствуем как два разных вида. Как кошка и человек, например. Мы видим друг друга, слышим друг друга, даже иногда разговариваем друг с другом, но мы словно в разных мирах. От этого её пребывание мне не в тягость. Иногда она выходит к лесу и ухаживает за деревцами. По мелочи, я её даже не прошу. Просто, пожалуй, ей хочется быть полезной. Наверное, в этом смысл жизни - быть полезным. Хоть в малом. Мрак любит подолгу рассматривать самородки, а я боюсь, что она догадается, что между свечением и ней есть связь. Потому что, пожалуй, связь действительно есть. Ведь они же почему-то светятся, когда они приближается к безымянной могиле. Одним вечером, когда мы оба пьём чай, сидя за старым столом, Мрак вдруг произносит: -Может ли быть так, что две тени появились в одном месте? Я поднимаю на неё взгляд: -Что ты имеешь в виду? -Ты говорил про ту женщину из озера... Я ведь тоже помню озеро. Могло ли быть так, что мы появились одновременно? Я долго всматриваюсь в её лицо. Она спокойна. Не знаю, приняла ли она тот факт, что может быть тенью, но говорит сейчас так, словно это для неё теперь совсем неважно. -Не знаю, Мрак, я вот не знаю, откуда берутся тени. Не могут же они взяться из ниоткуда. -Шлюха говорит, что они питаются эмоциями. Может, они поглощают эмоции до тех пор, пока не становятся человеком? Может быть. -И если так, - продолжает рассуждать она, - чьи эмоции поглощала я? -Не думаю, что это можно как-то узнать. Но даже если твоё предположение и верно, то почему тогда появилась та женщина? -Не знаю, - она пожимает плечами. - Ты помнишь, когда точно её нашли? Увы, но нет. И я честно в этом признаюсь. -Это было до или после того, как Швея нашла меня? -После. -Намного после. Я задумываюсь: -Ненамного. Как и в случае с Толстым и Скалой. Мальчик появился на утро после смерти Водоросли. А Скалу Пламя обнаружила в ночь после. Только вот сколько прошло между появлением Мрак и обнаружением неизвестно, я уже никогда не скажу. И странно, что они появились в озере. Скала и Толстый появились далеко друг от друга. Я начинаю выписывать свои теории. Работая с самородками, я выделяю три уровня свечения: слабый, средний и сильный. У Толстого было сильное белое свечение. У Лётчика было среднее голубое свечение. У Скалы, когда я разговаривал с ним, было сильное голубое свечение. О чём это может говорить? О том, что Лётчик из них троих связан как-то меньше всего, но связан. О том, что Скала и Толстый имеет больший вес, было понятно и без всяких свечений. Я записываю, что самородки на могиле неизвестной тоже светятся сильным голубым, когда рядом Мрак. Значит, они связаны. Может, Мрак права, и они питались одними эмоциями, пока были тенями? Но Лётчик не был тенью. Впрочем, этого нельзя утверждать наверняка, ведь я видел его уже только таким, какой он сейчас, а что было с ним до, неизвестно. Хирург бы, пожалуй, предположил, что если так, то тени превращаются в молодых с особенностями. И это могло бы быть правдой, если бы не тот факт, что в городе появляются люди разного возраста, и моего в том числе. Я возвращаюсь домой очень поздно и заваливаюсь спать. Уставший, я даже не слышу, как Мрак покидает мой дом, и только по утру замечаю её исчезновение. Сначала я боюсь, что она исчезла, как Актёр или Кукольных Дел Мастер, но потом замечаю, что в комнате нет её рюкзака, значит она ушла. Тогда я мчусь в колокольной башне узнать, не было ли кого. Но там было пусто. -Художник, что происходит? - сегодня на вахте в колокольне Пастух. -Ничего. -Кузнец мне рассказал. Я уговорил его молчать и ничего не сообщать другим и Хирургу. Только... что происходит? -Да ничего, сказал же! - раздражаюсь я. Его озабоченный вид вызывает во мне жалость. Что мне ему сказать? -Просто девчонка хотела узнать местность. Мрак. Ну, ты слышал про неё. -И что ты ей сказал? -Правду. -Всю? -Конечно, всю. -Но ты не боишься, что она расскажет остальным, что они придут посмотреть на границу? -Нет. Она не расскажет. -Почему ты так уверен в этом? -Потому что это Мрак, Пастух! Если ты с ней столкнёшься хоть раз, ты поймёшь, что я имею в виду. -Тогда почему ты здесь сейчас? -Потому что! Потому что у меня теперь паранойя, что кто-то может покинуть город. И что тогда скажет Хирург? Выговор-то получу я. Он долго смотрит на меня, а потом спокойно говорит: -Никто не проходил. -Спасибо! Она могла просто решить уйти от меня. Может, потому что жизнь с ворчливым стариком не сахар. И это, пожалуй, был бы лучший вариант. Потому что есть вариант, что она отправилась туда, где нас могут ждать ответы, - за горизонт. И если так, то я себя этого не прощу. Возвращаюсь домой. Может, хоть записка какая-то есть? Ничего. Уж очень любит этот город оставлять ничего. Я сажусь за стол и краем глаза смотрю на свои исписанные листы. Два столбика: во втором Мрак и неизвестная, а в первом Толстый, Скала и Лётчик. К каждому я приписал цвет и силу свечения. А внизу второго столбика не моей рукой приписано: «Художник (синий, слабое)». Меня словно бьёт током. Я хвастаю лист и всматриваюсь в почерк Мрак. Художник (синий, слабое) Я подбегаю к самородку, беру его рукавом матроски и ставлю на стол. Всё, как она отметила, слабое синие мерцание. Отхожу. Мерцает. Отхожу дальше. Мерцает. Отхожу к порогу, ведущему к саду, и открываю дверь. Мерцание пропадает. Подбегаю снова к столу. Мерцает. Сила мерцание никак не меняется, цвет тоже. Моё присутствие только включает или выключает его. Почему я игнорировал этот простейший факт? Ведь я замечал это. Только не складывал дважды два в уме. Но как я могу иметь дело к Скале? К Толстому? Это ведь невозможно? А к Лётчику? Нас с Лётчиком может объединять только примерно одинаковое время появления в городе, только этого нам никогда не узнать. Значит, я ошибаюсь. Или нет? Или я снова не вижу очевидного? Я медленно опускаюсь на не заправленный диван. И с такой ненавистью смотрю на этот злосчастный самородок, что мне хочет швырнуть его куда подальше. Только сил у меня подняться нет. В меня словно только что облили опустошением, и я сижу весь мокрый. Она ушла, потому что увидела связь между нами четырьмя. Было ли ей дело до связи себя и той женщины? Может быть. Но она ведь не ушла, когда подумала об этом. Она пошла за горизонт, чтобы узнать ответ обо мне. Для меня. Для меня. Я поднимаюсь и иду к шкафчику. Это была дурацкая затея - посветить её во всё. Чего я ждал? Что она будет сидеть на месте? Теперь она пропадёт за горизонтом по моей вине. И, как она сказала мне, её никто не будет искать. Только я буду знать, что она пропала. Только я буду знать, где нужно её искать, но... Я наливаю себе. Я начинаю пить. Мне хочется всё бросить. Никто не говорил мне, что чем глубже ты копаешь к истине, тем тяжелее будет. Это предполагается, но ты всегда думаешь, что с тобой этого не случится. Случится. Так было с Капитан. Так случилось с Актёром. Это не проходит и мимо меня. Трещина, возникшая десятилетия назад, разверзается в бездну теперь. Потери - это неизбежное при движении вперёд. Потери - это неизбежное при оставании на месте. Потери - это неизбежное в любом случае. Все, к кому я проникаюсь сердцем, теряются в бессердечном городе. Никто не останется здесь. Может, это происходит потому, что городу не нравится, что я делаю. Пожалуй, Кукольных Дел Мастер был прав, когда говорил, что дома тут живые. И Актёр прав, когда говорил, что самородки живые. И Шлюха тоже. Город живой. И ему не нравится, когда кто-то пытается его понять. Вероятно, потому, что это может его разрушить. Поэтому он разрушает меня. Я знаю, что Мрак не вернётся. Потому что никто не возвращается. Те, кто уходят, уходят навсегда. И, если бы у этого чёртового города было лицо, я бы плюнул в него. Но город знает, что я слаб, что я не могу покинуть его, потому что надежда на что-то - я уже и сам не знаю на что - делает меня уязвимым. И город знает это и использует. Я ненавижу город за то, что он отбирает тех, кто становится мне близок. Я всего лишь старик. И я хочу покоя. Когда мои запои кончаются, во мне ничего не остаётся. И теперь каждый мой день становится похож на другой. Но я люблю эти пустые дни. Дни, когда ничем не занят. Когда только и делаешь, что ешь и спишь, да ходишь по дому. Нет, не как в клетке. А как в своём мире, который удалось спасти. Где нет ничего лишнего, где всё, как нужно именно мне. Время в такие дни не бежит, а идёт с той скоростью, с которой надо восстановить силы. В такие дни я как никогда ощущаю себя человеком. Но зима становится для меня суровой. Суровой своим бездушием и молчанием. У зимы две стороны, обе молчаливые, но одна укутывает снегом как пледом, а вторая замораживает тебя. И, когда она замораживает, весна уже не приходит к тебе. Но странно, с весной я снова чувствую жизнь, словно той боли и не было. Она, конечно, была, из меня словно вынули очень важную часть, но, может, я уже научился справляться без неё. Я стараюсь не думать о Мрак. Мне нравилось, что она жила у меня и составляла мне компанию. Мне нравилось, что она по большей части молчала и никогда не задавала глупых вопросов. Мне нравилось верить, что мы с ней мыслим в одном направлении. Но она Мрак, своеобразная, своенравная, упрямая Мрак. И она возвращается. Я ошарашен увидеть её у себя дома. Я её уже даже не жду. От радости мы обнимаемся, словно родные. И я снова чувствую за этой радостью свою боль. Она, пожалуй, знает, что сделала мне больно. А я знаю, что она не могла по-другому. Потому что ответы для неё важнее боли, своей или чужой. Этим она всё-таки похожа на Капитан. Мрак решает вернуться в город и попытаться жить обычной жизнью. Она изменилась, побывав за горизонтом, это видно даже в её внешности. Я не знаю, рад ли я, что она присоединяется к новому отряду. Это как смотреть на птенца, о которым ты заботился в долгую зиму, кормил и ухаживал, а теперь он улетает жить свою жизнь. Это правильно, но грустно. Не больно, но тоскливо. И на какое-то время всё становится простым и понятным. Мы живём так, словно ничего не было. Это удобно. Отбросить оковы прошлого - неподъёмный труд. Благодаря Мрак я узнаю, что у горизонта есть конец - стена, через которую не пройти. Это интересно, будто есть стена, за которую не попасть, и стена, за которую можно так легко уйти - граница. Мрак рассказывает мне о тенях, о сферах о плотном тумане. И я начинаю думать, что туннель под Детским Домом ведёт за горизонт. Может, поэтому Толстый появился в Детском Доме? Я уверен, что Толстый - это тень. Тень, которая была сфера, которая была туманом. Поэтому Пустой видел сначала её, а потом красные глаза. Я думаю, что мы все тени и среди нас нет людей. Вот бы об этом узнал Хирург. Я бы посмеялся, глядя на него. Он ни за что не воспримет эту инфомрацию. Но я могу и ошибаться, ведь мне не хочется верить, что я сродни тому, кто убил Капитан. Но Шлюха говорит правильно: нельзя ненавидеть все тени только потому, что одна причинила боль. Я понемногу собираю самородки, но только те, которые светятся, то есть те, которые связаны со мной. Я расскалдываю их на столе в цеху в зависимости от цвета и силы их свечения. Упираюсь подбородком в кулак и бездумно смотрю на них, словно они что-то должны мне сказать. И они говорят, только я не понимаю их языка. Кто-то ссыпается самородки, и они с шумом падают по трубе. Я поднимаюсь, чтобы выгрузить их и начать длительную работу по превращению вспоминаний в пустышки. Оглядываюсь на стол и вижу, что самородки больше не святят. Не один из них. Я не знаю, какие конкретно там воспоминания, я и не хочу этого знать. Но я всегда влияю на них одинаково: включаю своим появлением и выключаю, когда отдаляюсь. А что если..? Это безумно, но имеет смысл. Но мне нужно это проверить. Мне хочется бросить работу в цеху и тут же помчаться за новыми самородками, но в коридоре я сталкиваюсь с Хирургом. -Тебе нужно отправиться в квартиру Пламя и найти уцелевшие вещи. -Дом рухнул? -Нет, Пламя горела. Ей понадобится новое жильё. Если будут какие-то вещи, уцелевшие, ей, наверное, это поможет легче адаптироваться. -Она у тебя? -Да. Я думаю спросить, как она, но не делаю этого, зная, что Хирургу всё равно. -Ты закончил работу в цеху? -Нет ещё. -Закончи и займись новым делом. Его тон мне неприятен, но он прав. Обработав самородки, я отправляюсь спать, а уж потом идти на пожарище. В доме Пламя пахнет дымом и я не уверен, что тут много чего уцелело. Но я собираю мешки и приношу их Календуле, ведь она давно уже её новый лидер. Потом я возвращаюсь к себе помыться, и меня навещает Мрак. Я как раз вытаскиваю барахло, то, что храню у себя, найденное в домах. Здесь может быть то,что мне нужно. Я вожу маленьким самородком над ящиком с предметами. Мрак садится за стол: -Я пришла к тебе с подарком. -С чего вдруг к старику такая щедрость? - я рад, что она навещает меня, но сейчас у меня есть дело поважнее. Он кладёт на стол маленькую коробочку. Отвлекаюсь. Открываю крышку. Внутри тёмная прядь волос и какой-то шнурок. Очень странно. -Это что такое? Волосы? -Это моя прядь. Ещё там шнурки от старых ботинок. -Чего это ты удумала? -Помнишь, ты говорил, что пересекать границу города нельзя, что... -Нет, Мрак! - я вдруг резко ударяю по столу и сам пугаюсь себя. - Уж этого я тебе не позволю. Я, кажется, нащупал разгадку, и она, только она может меня выслушать и понять. -Но что мне здесь делать? - спрашивает Мрак. -Жить. Все живут, и ты живи. Никому непросто, но лучше, чем ничего. Сажусь на табурет. Если я сейчас скажу ей, что думаю, к чему пришёл, то она может остаться. -В одной из книжек, что ты мне давал, было такое выражение: бегущие за моря, меняют небо, но не душу. Но если я не хочу менять душу, если я хочу найти место, где я буду чувствовать себя хорошо? И после этих слов я понимаю, что буду совсем не прав, если открою то, до чего додумался. Я заставляю её снвоа остаться в городе, который ей не любим, я заставляю её остаться мучиться, потому что мне так будет удобнее. Но Мрак - человек, достойный свободы. И её она может получить, пожалуй, только за границей города. Я знаю, что она не шутит и не спрашивает. Я знаю её. Решение Мрак непоколебимо. Он хотела уйти, она уйдёт. Только в этот раз она сообщает мне. Наверное, потому что я ей дорог. Это сжимает моё сердце. -Если не любишь старика, так и скажи. -Художник, ты мой самый дорогой человек, и я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. И я не жду, что ты поймёшь, но мне нравится, какая я сейчас, я не хочу потерять себя снова, но вот уклад этого города... -Оставайся со мной. Не уж-то в прошлый раз худо было? Я не хочу её терять. Потому что я её потеряю, если она уйдёт. Я не могу её отпустить. Я отпустил однажды человека, которого любил, в надежде, что она вернётся. И она не вернулась. Нет никого в этом городе, кто был бы мне ближе и понятнее, чем Мрак. Он молчит. -Не надо это. Забери, -отпихиваю пальцем коробочку. -Нет, - строго произносит она, и я снова узнаю прежнюю Мрак. - Я уйду, а тебе нужно будет разобраться со всем, что происходит в городе. И со мной тоже. Кто я? Я никогда этого не узнаю, но ты можешь. Тень, человек или кто-то ещё... Пожалуй, ты единственный, кому это под силу. Волосы - часть меня, шнурки - то, что я постоянно носила. Я хочу помочь тебе, насколько это возможно. Я не думаю, что мы когда-нибудь найдём Аквамарина, Космоса, Кукольных Дел Мастера или Актёра. Но ты можешь разобраться с теми, кто ещё остаётся в городе. Она права. Я единственный, кто может это сделать. И сейчас я должен сказать ей о своей новой теории. Сейчас я всё расскажу, и она останется. Я чувствую, как в глазах застывают слёзы. Мне снова больно отпускать дорого человека. Это самое ужасное - отпускать дорогое. Может быть, потому что на самом деле ты не способен сделать это до конца. -Если будет хотя бы малейший шанс вернуться, ты навестишь старика? - я чувствую, как слеза скатывается по щеке. Я знаю её ответ. Но я не хочу его услышать. Она отвечает через небольшую паузу: -Нет, - и она тоже плачет. -Зато честно, - едва слышно произношу я. Мрак честная. Мрак сильная. Мрак бы справилась со всем, и вдвоём мы бы быстрее разгадали эту тайну города. Она бы меня поняла и поддержала. Я чувствую, что между нами есть какая-то связь, словно мы связаны. Может, потому что я стар и хочу видеть это. Может, потому что мне хочется верить, что у человек должен быть человек. Может, потому что она просто понимает меня, а я её. Она обнимает меня. Впервые и в последний раз. -Ты уверена, что готова? - спрашиваю я её. Она ответит, что да. Потому что она не боится трудностей. Она идёт им навстречу, она идёт туда, куда считает нужной. Это меня восхищает в ней. -Я уже сказал своему отряду, что покидаю их. -Город никого так просто не отпустит, - произношу я. - Когда будешь пересекать границу, не оглядывайся, иначе не хватит духу перешагнуть. Меня всегда останавливала граница. У неё начинаешь задумывать о том, что и кто есть в этом городе, что и кто тебя держит, что ты ещё не сделал, а чего уже добился. Уйти из города просто так невозможно. -Когда планируешь? -Завтра утром. Я в последний раз сжимаю её руку. Я меняюсь сменой с Кузнецом и даю уйти ей незамеченной. Я слежу за ней в бинокль, насколько это возможно. Я знаю, что могу спуститься, завести машину и всё изменить. Но отпускать - это значит принимать выбор того, кто тебе дорог. Наверное, поэтому я отвёз Капитан туда, куда она хотела. И именно потому, что Мрак добровольно покидает город, помогает мне не бросить дело. Она должна уйти не зря. Я должен это всё закончить. Мне нужно больше  самородков. Чтобы Хирург не стал задавать лишних вопросов, решаю брать часть самородков из цеха. По сути, я их ворую. Но я верну их, если они будут мне не нужны. Я думаю, что мне потребуются не только самородки, но и вещи. Да-да, те самые, что я нахожу в домах. А лучше, конечно, найти вещи, которые действительно принадлежат тем, кто сейчас живёт в городе. Именно коробочка Мрак наталкивает меня на эту идею. Может, чья-то вещь станет лакмусовой палочкой для самородка. Вечером вытаскиваю ящик с приготовленной партией самородков. У входа замечаю Лётчика и делаю вид, что не вижу его. Никто не должен знать, что я делаю, пока я не буду до конца уверен. -Как она? - спрашивает он. - Пламя. -Жива, - коротко и сухо отвечаю я и поднимаю ящик. -Я могу её увидеть? -Если Хирург не пускает, я ничего не могу сделать. Он мне только мешает. Ящик и без того тяжёлый, а он только раздражает. -Что угодно проси. Ставлю ящик на землю. Достаю шапку и надеваю. Прохладно. Лётчик внимательно наблюдает за мной, ожидая, что я как-то решу его вопрос. Только почему я должен это делать? Мне не сложно спросить у Хирурга, но я заранее знаю его ответ, так что у этого разговора совсем нет смысла. Но Лётчик юн и не понимает этого. Впрочем, Лётчик может мне помочь. Он ведь вышел из отряда Аквамарина. И теперь в отряде Календулы. У него много знакомых. Даже среди мух. Если ради моей затеи мне нужно будет тайно провести его к Пламя, то такая цена даже совсем не велика. -А если я попрошу тебя о помощи? - я нагибаюсь за ящиком, но он подхватывает его с лёгкостью, словно говорит, что готов на всё. -Что угодно. Перетаскать вещи, выкопать могилу, закопать... -Какой ты дурак, Лётчик, - иду вперёд. Долго возиться с ним времени нет. Он догоняет меня: -Так что тебе нужно? -Самородки. -Сколько нужно? Я бросаю на него взгляд. Глупый Лётчик! Он меня иногда раздражает, пожалуй, тем, что такой добрый. Наверное, потому, что сам я таким добрым быть не могу. Он хороший парень, в целом-то. -Нет, мне количество не важно. Мне нужны особые. Те, что растут в твоём доме. -Что? Зачем? - он хочет остановиться, но я не торможу. -Я ж не спрашиваю тебя, зачем ты хочешь видеть Пламя. -Ладно, - через паузу виновато отвечает он. -И нужны ещё из других домов. Мне приятно диктовать ему свои условия. Я чувствую, что ради встречи с Пламя он готов на многое. И я имею над этим власть. Нет, я не буду требовать от него чего-то сверх такого, просто то, что мне самому досталось бы с трудом. -Каких других?-Ну, там, Ёлки, Хрусталя, Аквамарина... - я специально упоминаю его бывшего лидера в конце, чтобы он ничего не заподозрил. -Ты хочешь, чтобы я пробрался в их дома? Он спрашивает это так, словно никогда никуда не пробирался. Но я-то знаю о его делишках с мухами. Я многое вижу и знаю. -Можешь в гости пойти. Тебя-то могут пригласить. Ещё мне нужны их вещи. И твоя. Вот свитер, например, - тяну за вязанный рукав. - Будет кстати. Я знаю, какая у него особенность и как он прячет её за тяжёлым свитером. Да. Это будет очень кстати. -Что ты такое несёшь? - он сердито опускает ящик. Что ж, одному мне точно не справиться, а Лётчик достаточно открытый парень, у многих на хорошем счету, так что его помощь мне теперь необходима. Открываю ткань, под которой лежат самородки. -Знаешь, что это? -Самородки. -Балда, - сажусь перед ящиком. - Это воспоминания. Я вижу, как недоумение проскальзывает по его лицу. Я ожидал такой реакции, и мне она даже приятна, приятно видеть, что я кого-то могу удивить. Закрываю самородки тканью и встаю. -Чьи воспоминания? - сдвинув брови, кажется, веря мне, интересуется Лётчик. -Твои. Мои. Чужие. Всего города. Я сам пока не знаю, чьи конкретно. Но я могу попытаться это выяснить. Правда, для начала мне нужны воспоминания именно Аквамарина, Космоса, Кукольных Дел Мастера и Актёра. -И зачем тебе чужие воспоминания? Хороший вопрос. Правильный. Я поднимаю ящик и вручаю его Лётчику. Мы теперь работаем в команде, где я ведущий, а он исполняющий. -Чтобы увидеть картину целиком. -Какую картину? А это уже глупый вопрос! Он как не из этого города! -Города. И того, что в нём происходит. -Ты тоже ищешь пропавших? - он так этому удивляется, что мне хочется дать ему подзатыльник. Или он думает, он один этим занимался? -Что-то вроде того... - иду вперёд. -Ты ищешь Кукольных Дел Мастера? Актёра? - он почти бежит за мной следом. -Я ищу связь, - не поворачиваясь отвечаю я. - Знаешь, кто не переставал искать её, эту связь? Он молчит. Потому что не знает. -Мрак. -Неправда, - он усмехается, и мне хочется ему треснуть. - Где она теперь? Бросила это всё ради себя самой. -Она не смогла продолжать поиски, - грустно говорю я. - И это даже хорошо. Она завещала мне продолжить. -Завещала? Она, что, умерла? Что мне ему ответить? Она ушла туда, откуда не возвращаются. Смерть ли это? -Не знаю. Для меня да. -Для меня тоже, - с досадой в голосе вторит Лётчик. И я удивляюсь его словам. Не думал, что они с Мрак были так уж близки. - То есть тебе нужны вещи и самородки из отряда Аквамарина? -Из всех отрядов. Но начну я с отряда Аквамарина. Потому как распыляться на всех - это потратить уйму времени впустую. Начать надо с того, что действительно важно. -И тогда ты приведёшь меня к Пламя? -Да. Кстати, можешь начать с пожарища. Там уже должно вырасти что-то добротное. Сами предметы не несут никакой информации. Ведь о чём мне может рассказать столовая ложка? Я не знаю, кто её держал в руках, в какой руке именно, что ел, как за ней ухаживал. Может кто-то всегда носил её с собой, потому что брезгует? Сама по себе ложка - молчаливое создание. Но некоторые предметы иногда поглощены самородками. Как кольцо Капитан, которое я забрал из туннеля под Детским Домом. Я не знаю, случайно это или нет. Но я думаю, что такие вещи обрастают воспоминаниями. И вот они-то имеют смысл. Мне нужны вещи тех, кто пропал, чтобы на них нарастить воспоминания. И тогда я смогу работать с самородками, которые мне нужны. Я думаю, что мой план должен сработать. Хотя бы потому, что самородки действительно растут там, где что-то имеет важность. Например, на моих могилах. Даже безымянная могила покрыта острыми кристаллами. Потому что тела, лежащие под землёй, уже не имеют смысла, но люди имеют. И самородки, пожалуй, растут из них. Именно поэтому у могилы Капитан пусто. Её здесь нет. Её нет во всём городе. Там нечему расти. Лётчик выполняет своё поручение достаточно быстро, приносит мне вещи всего своего прошлого отряда. Только часть из них пустое барахло. Ну, зачем мне полотенце Пепла, если оно не имеет для него особо смысла? Мы сами являемся причиной воспоминаний. Мы их порождаем, мы их несём, мы их убиваем. И какое-то полотенце может имеет огромный смысл, а может быть просто полотенцем. -Прекрасно, - заключаю я. - Ёлку и Пепла надо заменить. -Чем? -Чем-то важным. -А чем свитер для меня важен? - спрашивает Лётчик, словно он сам действительно не знает. Хитрым прищуром всматриваюсь в его лицо. Он всё пытается понять, что я задумал, но его мозг никак не может прийти к тому, к чему пришёл я. -А то я не знаю, что ты под ним прячешь. Самородки принёс? -Да, вот. Он снимает небольшой мешок с плеча. Глупый в одном деле, но сообразительный в другом. Пожалуй, это прекрасное описание Лётчика. Каждый самородок он обернул в носовой платок и поставил инициалы тех, у кого он их нашёл. -Подписал, молодец, - хвалю его, подбадривая. Если так дело и дальше пойдёт, то из него вполне может выйти толк. Не Мрак, конечно, но тоже ничего. Закидываю мешки к себе в дом и отвожу Лётчика к Пламя. Всё, теперь моей работе ничто не будет мешать. Сначала я навещаю Жабу. Этот огромный амбал не очень рад моим расспросам про Космоса, но говорит, что последним его видела Календула. Кроме того, он соглашается дать мне его барабанную палочку, наверное, только чтобы я отвязался, но мне этого хватает. Календула же, в отличие от Жабы, принимает меня, хоть и не радушно, но с уважением. Она начинает сильно нервничать, когда я задаю вопрос про Космос. Отводит взгляд в сторону и начинает потирать ладони. Может, ей холодно, уже осень, почти зима. В последнее время то падает, то тает снег. -Он был у меня в ту ночь, - говорит она в сторону тихо, но так, чтобы я хорошо её слышал. - Если нужно, то мой отряд может это подтвердить. Они были не рады его появлению у моего дома. Она смотрит на меня. Ей почему-то очень тяжело об этом говорить. -Мы просто разговаривали, попили чай, легли спать... Он на кресле, я на диване. Ничего такого. Я всё думала, почему, почему это случилось? - она нервно проводит кончиками пальцев по лбу и также нервно улыбается. - Может, потому что я не могу быть счастлива? Мне показалось, что могу, но я ошиблась. Она будто открывает мне то, чего никому не открывала до этого. Это очень тяжело для неё, но это не то, что я хочу услышать. -Во сколько вы легли спать? -Я не знаю точно, не так уж и поздно. В час, два, наверное. Я крепко спала. А с утра он просто исчез. -Хорошо, я понял. -Что с ним случилось? - громко спрашивает она. -Ты сказала всё правильно, - киваю я и ухожу. Около двух часов ночи пропали Актёр и Кукольных Дел Мастер. Точного времени я, к сожалению, не знаю, потому что был слишком напуган и взволнован. Когда точно умер Водоросля, у меня тоже нет информации, я уж не изверг, чтобы ради этого мучить бедных детей, на чьих глазах он погиб. Мне достаточно знать того, что он умер тогда, когда пропали остальные. Загвоздка в последнем - в Аквамарине. Он не был тогда со Змеёй. Он не с кем не был. Он был дома. Это я узнаю от Лётчика. Он был дома, потому что свет горел. Я беру самородок Аквамарина, который достал мне Лётчик, и с бешеным сердцем спускаюсь на кладбище. Я подхожу к могиле и кладу самородок между остальными. Они начинают светиться. Одинаково сильно, но каждый своим свечением. Самородок Аквамарина - голубым, а самородки с могилы Водоросли - белым. Тогда я выкапываю самый крупный самородок из его могилы и возвращаюсь домой. Я должен подождать немного. И пока жду, я отправляюсь к Пастуху. Стучу в его дверь. Он очень удивляется, увидев меня на пороге. -Что-то случилось? Я не замечал ранее, какое постаревшее у него теперь лицо. Я не помню его прежнего лица, но нынешнее совсем меня не радует. Наверное, я тоже очень изменился. -У тебя есть что-то от Кукольных Дел Мастера? -Что? -Не знаю. Какая-нибудь его вещь. Он задумывается, опуская взгляд. -Есть гаечный ключ, что он мне когда-то дал. Подойдёт? -Наверное, да. Пастух уходит, не закрывая дверь, а остаюсь ждать его на пороге, чуть переминаясь с ноги на ногу. Он возвращается минуты через три. -Только он это, зарос немного, - Пастух протягивает гаечный ключ с парой самородков на нём. - Но ты знаешь, как с ними обращаться, - он улыбается, но явно фальшиво, но только потому, что самому не хватает в жизни улыбаться. -Спасибо. -Художник! - окликает он меня, когда я спускаюсь с крыльца. Оборачиваюсь. - Зачем? Я долго смотрю на него. А ведь мы когда-то были друзьями. Это было в другой жизни, где я, старый, чувствовал себя молодым. Поднимаю взгляд к небу. -Потому что кто-то должен это закончить. От Актёра у меня Когда вещи Аквамарина и Космоса обрастают самородками, я выкладываю их все на стол. И они все светятся. Пять вещей: самородок с могилы Водоросли, гаечный ключ Кукольных Дел Мастера, барабанная палочка Космоса, зубная щётка Аквамарина и кепи Актёра, которая осталась тогда вместо него на сидении слева. Он снял её, ведь головной убор, а в помещении с головным убором не положено. Я расставляю их по возрасту. Сначала Водоросля. Он самый младший. Потом Аквамарин. Рядом с его щёткой кладу барабанную палочку Космоса. Аквамарин привёл Космоса, но дело не в этом. Дальше кладу гаечный ключ, а рядом, на той же стороне, что и барабанная палочка, кепи. Я обхожу стол, рассматривая со всех сторон, как ярко светятся самородки. Убираю кепи. Ничего не происходит. Возвращаю на место. Убираю гаечный ключ. Самородок на кепи перестаёт светить, но остальные продолжают. Возвращаю ключ на место. И тогда я убираю самородок с могилы Водоросли. И все самородки перестаю светить. Я знаю, что произошло той ночью. Водоросля погиб от несчастного случая. Он умер. А остальные действительно исчезли, потому что остальные - это тени. Мы все связаны. Водоросля связан с Аквамарином и Кукольных Дел Мастером. Именно. Словно Аквамарин - это призрак Водоросли в старшем возрасте, а Кукольных Дел Мастер - в более зрелом. Скорее всего, они появились в этом городе одновременно. Пустой был близок к разгадке, задавая вопрос, существуют ли призраки. Они есть. Мы - призраки. Потом появился Космос. Космос не связан с Водорослей напрямую. Но связан с Аквамарином, потому что, если убрать зубную щётку, перестанет светиться самородок на барабанной палочке. Как и на кепи. Потому что Актёр - это призрак Космоса. Когда умер Водоросля, начало, исток, который давал им право жить, закончился. И они просто исчезли. Это как построить систему зеркал и пусть луч. Луч будет отражаться и идти дальше, но если убрать первое зеркало, куда направлен этот луч, то луч больше не попадёт на другие зеркала. Но почему в городе появился Космос? Я сажусь на стул и задумываюсь. Если тени питаются эмоциями, то должно было произойти что-то такое, что сподвигло их поменять свою оболочку, стать человеком. До появления Космоса было только одно событие для Аквамарина, которое не могло пройти, не оставив следа. Смерть Кислорода. Но почему тогда Космос появился так поздно? Со смерти Кислорода прошло несколько месяцев. Может, этой тени понадобилось больше времени, чтобы сформироваться? А может, потому что Аквамарин был из тех, кто держал эмоции при себе. Видимо, что-то случилось, и его эмоции вышли. И так появился Космос. А вместе с ним и Актёр. Четверо человек пропали, потому что один погиб. Я встряхиваю головой. Вот куда пропал Пожарный. Он также исчез. Исчез, когда умер Кислород, потому что Пожарный, получается, призрак Кислорода. Тогда... я могу исчезнуть только потому, что кто-то умрёт? Если это так, то я должен понять, как все связаны. Но нас теперь тут так много в городе. Я должен начать с тех, кто был тут изначально, кого поймали, кто был в Детском Доме, когда мы впервые туда пришли. А остальные - это уже тени и призраки. Я вскакиваю и выбегаю во двор. Вдыхаю грудью холодный воздух. Мокрый снег падает на меня, облепляет моё лицо. Я вынимаю из кармана штанов самородок Капитан. Почему никто не пропал, когда погибла она? Потому что у неё не было теней. Она была такая одна. Я рукой провожу по лбу, вытирая растаявший снег. Самородок выпадает из моей руки и падает прямо к дереву неизвестной. И самородки начинают светиться сильный синим. Я стою, остолбенелый, открыв рот. Этого не может быть. Эта не женщина не может Капитан. Не может. Я адаю на колени в грязь и хватаю землю руками. Нет. Нет. Нет. Я упираюсь лбом в холодную мокрую землю. Это ведь не могла быть Капитан. Эта была другая женщина, женщина из озера. Как Мрак. Словно вспышка света озаряет меня, и я резко выпрямляюсь. Хватаю самородок Капитан и вбегаю в дом. Из ящика стола достаю коробочку. На пряди Мрак тонка пыль самородков. Я бросаю самородок Капитан в коробочку, и они начинают светиться. Только свет Мрак голубой. Поэтому мне верилось, что она Капитан. Поэтому я видел сходство. Потому что они оказались связаны. Но как это возможно, если Капитан погибла задолго до того, как появилась Мрак? Это может значить только то, что где-то здесь, в городе есть человек, моложе, который был связан с Капитан. Но кто это? Кто? Я хватаюсь за голову. Комната, кажется кружится. А я? Кто я? Из того ящика я вынимаю листок бумаги, на которой Мрак тогда приписала моё имя внизу. Художник - Лётчик и Скала - Толстый. Неправда. Я не могу быть связан с Толстым. Толстый появился гораздо позже. Значит, я ошибаюсь. Я вытираю мокрое лицо рукой. Да, это ошибка. Но я должен это проверить. Меня начинает трясти, и я выпиваю, чтобы успокоиться. Но когда я просыпаюсь на утро, мне не становится легче. И я пью снова. И снова. И снова. -Ты, что, пьёшь? - спрашивает Лётчик, стоя у порога моего дома. Уже зима. Я не знаю, сколько дней прошло с тех пор. Я кажется, не переставал пить. -А ты будто нет. На кладбище не пущу. -Да не нужно мне твоё кладбище. - Я пришёл помочь с поисками. Дурак! Он не знает, что я всё понял. -Не надо ничего искать. -Почему? Я кладу ему в ладонь сияющий самородок, тот который пророс на его свитере. -Ай! -он роняет его в снег. -Это твоё или моё? Он подбирает самородок, и тот светится сильным голубым. А меня сильным синим. Я смотрю на Лётчика свысока. Усмехаюсь. Мало помалу я прихожу в себя. Если уж разбираться, то до конца. Когда ко мне приходит Цеце, я без проблем даю ему то, что просит но взамен на самородок. Мне нужно понять, кто есть каждый в этом городе. И я работаю. И я знаю, что начало идёт из Детского Дома. Поэтому я тайно протаскиваю туда самородки, пока не видит Ведьма, и кручусь рядом с детьми, чтобы посмотреть, как первые реагируют на вторых. Я и забыл, как хорошо может быть в Детском Доме. Детям спокойно и светло, они не знают тяжестей взрослых. Они и не должны знать. Я пишу свою карту, новую карту города. Только теперь там не дома и туннели, а люди и связи между ними. Найти одного, связанного с другим, тяжело. Но я работаю над каждым. И, наверное, потом, когда у меня будет достаточно сведений и фактов, я расскажу обо всём. Не только Хирургу, а всем. Да, я соберу собрание и расскажу всем: старикам, лидерам, всем жителям, кроме детей. Я бы хотел, чтобы они никогда не узнали этого. Я бы хотел, чтобы они никогда не видели, в каких взрослых они могли бы превратиться. Я бы тоже не хотел знать, с кем я связан. Но я знаю, потому что я любопытен. И если бы я не знал, это зудело бы во мне всё время. И не давало бы покое. Один только вопрос мучает меня. Я не могу быть связанным с Толстым. Разве что призраки могут появляться и обратную сторону, к более молодым. Скорее всего, что-то случилось у Лётчика. Появился Скала, а от него Толстый. Я уверен, что среди стариков тоже есть призрак Скалы. Но странное дело, за другими я такого отклонения не наблюдаю. Я заканчиваю очередной день в Детском Доме. Уже почти вечер. Тепло. Я закрываю закрываю за собой ворота, когда слышу, как кто-то зовёт меня: -Постойте! Погодите! Мальчонка подбегает к воротам со свёртком в руках. -Я должен отдать это вам! -Что это? -Это волшебный камень... - он немного молчит. - Если сможете, верните в туннель. Ладно? Он для достоверности разворачивает самородок, который светится белым в его ладонях. Я подхожу к самой калитке, и он отдаёт его мне. В моих руках самородок начинает светиться сильным синим. Пустой неловко улыбается мне и идёт к Дому. Он так легко отдаляется от меня. Я смотрю ему в спину. Чем дальше он, тем ближе ко мне. Самородок выпадает из моих рук, и я хватаюсь за прутья калитки. Мне хочется его окликнуть и спросить, так ли это? Мне хочется позвать его по имени, но только глухой стон вырывает из моих уст. Пустой оборачивается и смотрит на меня с каким-то страхом или пренебрежением. Я ошибался, потому что опять не видел очевидного. Пустой - это моё начало. Толстый - это призрак Пустого, потому что тот видел, что случилось с Водорослей, потому что он считает себя виноватым в его гибели. Я прислоняюсь головой к калитке и начинаю плакать. Он совсем мальчик. Он верит в призраков и прочие глупые сказки. Он дружит с Рыжей, и он... Кукольных Дел Мастер и Актёр в ту злополучную ночь пропали по моей вине. Я не причастен к этому напрямую, но я всё-таки виноват в том, что случилось. Всё, что произошло потом, - это я моя ноша. Я убил. Из-за меня пропали остальные. Я виноват в этом. Пустой останавливается и оборачивается. Что он видит во мне? Жалкого безумного старика? Кажется, ему противно смотреть на мои слёзы. От этого мне делается ещё больней. Он поднимается по ступенькам к двери. И, когда скрывается за ней, я словно опускаюсь в подводную бездну. Звуки становятся глухими, движения заторможенными, вокруг темно и страшно. А я плавно опускаюсь всё ниже и ниже, мне становится всё холоднее и холоднее. Должен ли я сказать ему? Должен ли я подойти к нему? Должен ли я помочь ему не стать собой? Или это уже неизбежно. Я ведь про старик, который всю эту жизнь живёт в городе, из которого не уйти. Он просто мальчик, который однажды совершил колоссальную ошибку и теперь несёт этот крест в своей душе. И теперь я несу этот крест вместе с ним. Я хочу нести этот крест вместе с ним, потому что его вина - это моя вина. Я не хочу принимать это, знать это, быть этим. Но это неизбежно. И эта неизбежность закрывает глаза в тёмной пучине. Это город, где дети никогда не вырастут, где взрослые никогда не состарятся, где старики никогда не умрут. Поэтому на моём кладбище почти нет людей. Смерть тут - это решение города, его выбор. И чтобы кто ни делал, он никогда не сможет перейти на иную ступень, стать другим. Город создаст нового тебя, но это уже будешь не ты. Злосчастный самородок светится под моими ногами. Догорает закатное солнце. Я узнал правду, которую хотел бы не знать. Я не помню, того что совершил, но я знаю, что я это сделал. Когда-то давно я убил человека. Но я не знал об этом. Теперь я старик, который знает всё. Карта Художника https://docs.google.com/document/d/182kcDv9iHMd62pDQFa5nFn5WbMA_ihBt/edit?usp=sharing&ouid=117314326958103563526&rtpof=true&sd=true