Подопытная мышка

      Цоканье каблучков, распахнутая дверь. Штокхаузен заявился, стоя на пороге кабинета Сеченова.       В его руках было множество бумаг, кажется, определенной важности раз уж их надо доставить именно Дмитрию. Их взгляды пересеклись, вызвав друг у друга неосознанную улыбку.       На работе они коллеги. За дверями Предприятия 3826 - возлюбленные, что уже не первый год были вместе. Любовь любовью, но работа превыше всего.       Подойдя ближе к столу, немец оставил бумаги, а его взгляд не мог оторваться от начальника. Только вот Михаэль предпочитал воздерживаться от слишком близкого контакта с любимым на рабочем месте. Это было совсем не профессионально, отношения ведь частенько мешают рабочему процессу.       И вот Штокхаузен собирался уходить, как бархатистый голос любимого отдернул его, каждый раз слышать свое имя в ласковом тоне было возбуждающе приятно, обычно Сеченов обращался с ним на работе холодно, но тут что-то заставила его потеплеть.       Для немца это оказалось любопытным, что же вдруг заставило Дмитрия окунуться в нежную атмосферу, как дома.       — Я слушаю, товарищ Сеченов. — Михаэль убрал руки за спину, не спешно пройдя обратно к столу ученого.       Но любопытство разжигалось только сильнее, когда на лице академика появилась заговорческая улыбка, ох, кажется, кое-кто что-то задумал, оставалось надеется, что это будет что-то хорошее.       Сеченов же поднимается из-за стола, чтобы аккуратно и по-дружески обнять Штокхаузена за плечи, прижимая его к себе поближе, а размеренный, сдержанный голос тихо произносил:       — Полагаю, ты помнишь наши недавние обсуждения. Я подумал и решил пойти дальше. — это заставило немца удивленно уставиться на Сеченова, будто в его глазах появилась надежда, последний разговор был крайне тяжелым.       О чем? О детях конечно. Они оба были не молоды, работа забирала много времени и если им удалось построить устоявшиеся отношения, что можно было назвать семейными, то чего-то все же не хватало. Хотелось дарить свою заботу и любовь кому-то ещё.       — Мы взрослые люди и будь у нас возможность я бы сделал тебе предложение незамедлительно, однако, законы мы не пишем, зато прекрасно разбираемся в другом... — Михаэль совсем не понимал к чему клонит товарищ Сеченов, он задумчиво опустил взгляд, продолжая слушать ученого.       — Как и другой любой мужчина, я хотел бы родное дитя. — взгляд Дмитрия упал на погрустневшего Штокхаузена, который медленно покивал головой, видать подумав о том, что ради семейного счастья придётся подыскать девицу...       — Что же ты нос повесил? Я ведь не закончил, Миша. — тихая усмешка, этой реакции и ожидал мужчина.       — Я хотел обозначить, что хочу ребёнка именно от тебя. — и все же немец не догадывался чего хотел от него Дмитрий, а поэтому лишь неловко усмехнулся, посчитав это отказом. Снова.       — Да, да... я бы тоже хотел, но вы сами понимаете, как бредово это звучит, Дмитрий Сергеевич. — Штокхаузен слабо улыбается, чтобы хоть как-то спастись от неловкости, но он тут же вздрагивает от удивления, когда нежная ладонь Сеченова слегка касается его щеки, лёгким движением поглаживая.       — Точно, только недавно мы провели удачный эксперимент на мышах, который позволил нам заставить особь мужского пола не только забеременеть, но и родить вполне здоровых мышат. — об этом Сеченов помалкивал, совершенно не осведомляя о подобного рода экспериментах Михаэля. Упоминания о неудачных разах можно было оставить. Все ведь получилось. Но видать первым испытуемым человеком должен стать Штокхаузен.       Подобная информация заставила Штокхаузена впасть в ступор. Что значит особь мужского пола... Как понять забеременеть и родить?!       Немец все понял. Никакой женщины не надо. Ведь этой "женщиной" станет он.       Осознать это было трудно и боязливо. Надо было позволить не только лечь под скальпель, но и смириться с тем, что он будет испытуемым. Под наблюдением. И далеко не одного Сеченова.       — Я должен... Подумать. — пробормотал немец, пытаясь найти в себе силы, чтобы переварить сказанное.       — Простите, товарищ Сеченов, но... Я... Мне надо идти. — отведя взгляд, Штокхаузен поспешил удалиться из кабинета. Работы навалом, но он никак не мог перестать думать.       Думать о предложении Дмитрия.       Не ясность пугала, вдруг все пойдёт неудачно. Вдруг этот эксперимент заберёт жизнь не только их ребёнка, но и самого Штокхаузена.       Но стоило взять себя в руки, Дмитрий точно знал, что делает, он ведь не позволит мужчине умереть. Но подобное решение нуждалось в более долгом раздумии.

***

      — Я согласен. — словно под дулом пистолета произнёс Штокхаузен по истечению рабочей недели. Ему хватило времени, чтобы набраться сил и все же согласиться со столь азартной идеей, в надежде на благоприятный исход.       — Но я желаю, чтобы меня посветили во все подробности. — было бы глупо не спросить, что именно собираются делать с его телом. И Дмитрий ждал этого вопроса.       Подозвав Штокхаузена поближе к себе рукой, мужчина похлопал по рядом стоящему стулу.       — Объясню на пальцах. В наших интересах не просто прийти к развитию плода в организме мужчины, а полностью воссоздать женскую репродуктивную систему... — не закончил говорить Сеченов, как немец возмущенно выкрикнул:       — ПОЛНОСТЬЮ?! — звучало как издевательство, ему ведь всю оставшуюся жизнь придется жить с этим... Счастьем. К тому же он не предполагал, как академик собирается проделывать подобную работу. Это звучало, как что-то из ряда фантастики.       И уже на этом этапе Штокхаузен засомневался, его взгляд упал куда-то в пол, а руки схватились за бедра. Плохая идея, но он ведь ещё мог отказаться...       Заметив сомнение на лице немца, Сеченов тут же аккуратно коснулся руки мужчины, а взгляд подобрел, словно сейчас он смотрел на самого дорогого и любимого человека в его жизни. И правда, Дмитрий был до безумия влюблен и когда мог, то отдавался своим эмоциям полностью, и сейчас, когда их волновала столь щепетильная тема, стоило помочь Штоку перебороть свой страх.       — Я буду с тобой всё время. Исключу все риски, обеспечу тебе полную безопасность. В первую очередь ты мой "муж", а не эксперимент...       — Дим... Я... — немец аккуратно сжал руку мужчины. Мужчина уже кучу раз задал себе вопрос: "а надо ли это ему?"       — Х-хорошо, я готов стать... Подопытной мышкой. — с ноткой нервозности прозвучал Штокхаузен, но все же это казалось усмешкой. Хотелось немного разрядить ситуацию.       Многое Сеченов рассказать не успел, но проще еще и показать. На примере двух однополых крыс, что удалось им вывести.       И правда два самца с крысятами, однако, за отсутствием сосков у самцов крыс, приходилось откармливать детенышей другим способом, но в целом крысята и правда казались живенькими.        Но помимо них были еще другие образцы. Со вскрытыми брюшками, чтобы продемонстрировать, как все устроено. Но Штокхаузен почему-то не хотел заострять на этом внимание, его взгляд лишь мимолетно осмотрел созданий...       А всё потому что страх не покидал его, Михаэль ведь должен был быть первым среди людей кому повезет испытать это на себе, а что если всё пойдет не так? Он тоже будет лежать со вскрытым животом?