Fire in the heart

В дальнем северном части у подножья не высокой горы, в деревне Долины Хацу, часто идёт не проливной, сильный и глубокий дождь. Но несмотря даже на прохладу дождь всегда бывает чистым и каким-то душевно лёгким.  Вот почему здесь рис растет вкуснее и слаще. Природа часто показывает себя лучше именно в этом месте. Даже снег в этой земле идёт намного толще и больше чем в городе Японии. Вот почему Долина Хацу так популярна среди названных на и прекраснейших мест чуть ли не во всем Японии.  Женщина лет пятидесяти, чуть полная и со строгим лицом, ещё сильнее затягивает ярко-красный пояс на кимоно маленькой, низкой девочки. Та жмуриться с недовольным вдохом, чуть отходит назад от тугого давления в животе и уж слишком часто дышит. Девочке кажется, что кимоно обычно не так сильно затягивают, и женщина наверняка это тоже прекрасно знает, просто делает это по своему специально. Девочка девяти лет. Невысокая, худощавая, с тонкими кистями рук, локтями и такими же икрами голых ног. Слишком бледная кожа, и большие, красивые прикрытые глаза, янтарного цвета коньяка. Черные, длинные и до невозможного необычно красивые ресницы. Такие же черные, как смоль короткие волосы затрагивающие до хрупких плеч, с закрывающими по обе стороны лба челка, открывающая вид лишь середину головы. Вдохнув побольше воздуха через нос и тем самым задерживая свое дыхание, девочка через силу терпит пытки над своим организмом. Женщина кончает наряжать девочку, напоследок фыркнув, ударив её в спину своей железной палкой и быстрыми шагами выходя из большой, просторной но светлой комнаты. Удар сильный, точно останется синяк. Но это то, что остаётся традицией вот уже многие годы. Девочка брюнетка еле держится на ногах от удара со спины, ещё бы чуть чуть и она бы упала. Стоять в кимоно где в ногах узко, очень даже неудобно. Она всё ещё не понимает как все женщины, одетые красиво и приятно но в то же время неудобно в этой Долине, ходят так изысканно и на вид нормально в таких толстых кимоно. И она понимает, что быть гейшей настоящее искусство. Сама она, девочка рождённая самой искусной и прекрасной гейшей. Хацумомо, самая молодая и красивая гейша в этой Долине. Вот почему, девочка лет девяти очень старается угодить ожиданиям других. Правда, она уже проявила себя в свет, как самая одаренная среди других одарённых.   Дверь в комнату открылась, и в комнату зашла высокая, худая женщина в очень нарядном, красивом и ярком кимоно. Захлопывая дверь за собой, женщина брюнетка подошла к центру комнаты - Матушка - девочка не замыкаясь, тут же падает на колени, касаясь своим лбом об пол под собой - Поднимись, Томиэ - велит спокойный и очень вежливый, тихий, успокаивающий голос такой прекрасной на вид женщины. Девочка послушалась и поднялась. Хацумомо начала молча и оценивающе осматривать ее с ног до головы - Очень туго? - беспокойно спрашивает она, подходя к дочери и легче снимая попутно пояс с ее талии. Та облегчённо выдыхает, нежно и благодарно улыбаясь матери. - Я могла бы стерпеть Хацумомо берет маленькие, но крепкие, железные и израненные руки Томиэ, явно недовольная этим словами - Запомни Томиэ, не стоит терпеть боль. Если тебе тяжело и больно, лучше с этим что-то сделать. Будешь терпеть, накопишь ещё больше боли себе на душу, и таким образом ты умрёшь куда раньше. Поняла? - руки Хацумомо нежные. Теплые и нежные, влажные от крема рук, которые гейша наносит чуть ли не с каждой секунды на свои худые руки. Глаза женщины уверенно устремленны в янтарные перед собой. Они говорят, что если Томиэ не поймет ее слова с первого раза, то она будет говорить и повторять это до тех пор пока она полностью не поймет всю суть сказанных слов. Вот почему, Томиэ в столь юном возрасте, понимает и знает очень важные и сложные вещи. Хацумомо воспитывала свою дочь в строгости, но уделяя ей должного внимания и заботы, сделав так, чтобы маленькая Томиэ уважала от всего сердца свою мать. Уважала как замечательную гейшу, как хорошую маму и как мудрого, полноценного человека.  - Поняла - девочка кивает. Хацумомо вздыхает и прикрывает тяжёлые глаза - Пойдем. Наш гость наверное нас уже заждался - с улыбкой на лице, выходя из комнаты, мать с дочкой идут по темному, узкому и длинному коридору. Их дом новый но в точности в японской древней культуре, очень огромный и просторный - Какой гость? - девочка держит свою маму за руку. Она внимательно следит себе под ноги, чтобы в какой то момент просто не свалиться вниз из-за мешающего и слишком уж длинного кимоно. Ноги в белых и бархатных носках. А Хацумомо носит деревянную и очень высокую, на вид очень сложную обувь - А! Говорят с ним будет какой то мальчик! Скорее всего телохранитель для нашего гостья. Так бывает Томиэ, многие бояться нашего с отцом дара, ты же ведь знаешь почему? - Да, я знаю - как-то грустно, но уверено проговорила Томиэ. Дара ее родителей и в самом деле стоит бояться. Но зная это, Томиэ подумала, как какой то мальчик, сможет в нужный момент остановить ее родителей? Уже не одни, такие гости, становились жалкими жертвами ее родителей. Пройдя целый коридор, дверь по ту сторону открылась и в шумную, в заполненую комнату мужскими и радостными голосами, зашли мать с дочкой. Хацумомо тут же натянула на себя нежную и очень добрую улыбку. Томиэ знала, что гейша всегда должна доставлять людям радость с приятными чувствами, таким образом приобразив себя. Но этого, она сама делать не захотела. Томиэ не хотела натягивать на себя фальшивые маски, да и к тому же, Томиэ не хотела быть гейшей. Девочка пригляделась к незнакомым лицам в комнате, усаживаясь за один стол с гостью, и рядом с матерью. Перед собой она видела крепкого и смеющегося, старого мучжину, одетого в очень красивую и деликатную, в традиционно японскую одежду. Кажется, такие носят обычно и всегда монархи. Хацумомо должным образом поприветствовала гостью. Отец Томиэ ещё с начала сидел с ним. Ещё, девочка увидела, кажется по словам матери, того самого мальчика телохранителя. Он незаметно стоял сзади названого гостя, сложив руки за своей спиной, с невозмутимо серьёзным лицом. Хрупкий на вид, наверное даже одного возраста с Томиэ, но уже так гордо представляет свое имя как телохранитель для такого то человека как этот шибком высокопоставленный гость. Заметная, полосатая хакама в мальчике, то что сразу привлекает в себе. Но единственное что привлекло в нем Томиэ, так это блестящий, огнестрельный пистолет закреплённый для видимости в поясе мальчика. Кажется, тот теперь заметил интересующий взгляд девочки на его оружие, тем самым также посмотрев на неё. Темные, чуть кудрявые волосы. Большие, карие глаза, постоянно что то исследущие. Понятно, он анализирует людей вокруг себя, делает выводы о них и ищет запасные выходы от иной или другой, сложившейся ситуации. Всё он знает заранее, вот почему его взгляд странный и до чёртиков пугающий. Но также, Томиэ заметила в нем, сразу заметные взору вещи. Бинты в зоне шеи, в обеих руках. Перебинтованный правый глаз и кажется, раненная левая щека. Не похоже что он будет в полном порядке после таких ранений, раз перебинтован аж полностью  - Ох, а эта наша дочь, Томиэ, вы наверняка о ней уже слышали! - вдохновленно говорит Хацумомо, тем самым перебивая мысли Томиэ о мальчике - Конечно! Говорят, юная Ямадзаки-чан, смогла спасти Юи-саму и сам главный дом! Это воистину героический поступок! Она могла бы сама пострадать! - начал воодушевленно толковать гость. - Что вы! От своей способности, вряд ли пострадаешь - с сарказмом сказала Хацумомо.  - Вот почему Томиэ, защитник  людей - гордо сказал глава семьи Ямадзаки - Ты же ведь знаешь Томиэ, почему родилась с сильной способностью  чем все остальные люди? Чтобы защищать слабых и беспомощных людей. Это твой долг, как сильного одаренного - Я понимаю, Ямадзаки-сан - Томиэ максимально низко отпустила голову. Ей не очень хотелось смотреть на все эти лица что так направлены на нее, ожидая чего то стоющего и необыкновенного.  - Что ж, а кто этот молодой мальчишка? - Хацумомо с улыбкой на лице, смотрит на мальчика. - Аа~, - протянул гость, указывая большим пальцем назад себя - этот мальчик работает в группировке  одарённых преступников. Его можно нанять, как своего личного телохранителя, как и киллера - специально с долей угрозы, выделил последнее слово названный гость - Вот как, значит ли это, что он очень силен? На вид хрупкий, маленький мальчик - Хацумомо прикрыла свои тонкие губы ладонью  - О нем чего то личного я не ведаю После должного знакомства, и конечно же, нескольких чашек саке, начались непонятные темы разговоров для Томиэ. Девочка решила, что делать ей здесь больше нечего и аккуратно встала со своего места - Ямадзаки-сан, я отойду. Оставлю взрослых, с их скудными разговорами - напоследок как то издевательски ухмыльнулась Томиэ и исчезла по ту сторону двери. Придя в свою темную комнату, Томиэ наконец сняла неудобное кимоно и расплела свою прическу, тем самым распуская волосы. Шелковистые волосы упали на плечи, как и свободная челка на лоб. Переодевшись в свою повседневную одежду, Томиэ вышла со своей комнаты на сад, что был прямо перед комнатой Томиэ, их разделяли лишь прозрачные стены, большие окна размером в стену, так сказать. Девочка вдохнула свежий воздух, и встала взору яркой, светящей и полной луны. Свои белые и большие ее размеру носки, Томиэ сняла и теперь ходила по большому саду совсем босая. О простуде можно не волноваться, всё равно никого, да и в принципе саму Томиэ, ее здоровье никак не волнует. Только недавно шел сильный дождь, что значит, земля пропитанна дождевой водой, поэтому она влажная. Томиэ закрыла глаза и снова вдохнула полный воздух через свою грудь. В доме, а особенно в той комнате очень душно. Запахи всегда смешиваются, тем самым не давая Томиэ дышать нормально, облегчено как сейчас. Сакэ отца, трубка сигарет Хацумомо, запах гниющий свечей по всему дому, где то прожаривающие морепродукты, которых Томиэ ненавидит, и чертовски дохлый запах крови и плоти. Но теперь, запах земли и воздуха, после сильного дождя, очень свежий, уютный и по своему приятный. Несмотря даже на холод, хочется оставатся под капельками дождя ещё немного, вздыхая этот запах свободы. Ветер тёплый. Сакура цветёт, распуская свои розовые лепестки, что ещё нужно, для такого тяжёлого вечера - Хоть теперь, можно не притворяться глупой - сказала Томиэ, прекрасно зная, что прямо за ее спиной стоит незнакомый ей человек. Чувства, как чуткость, слух у Томиэ очень хорошо развиты, ведь она не спроста так тренируется с годом в год, с самого своего детства. Хотя, почему незнакомый? Томиэ, почти знает этого мальчика перед собой - Я думала, что собака должна всегда оставаться рядом со своим хозяином, от чего ж ты вышел? - его глаза устало прикрыты. Мальчик перед Томиэ, как то довольно улыбается, в ответ смотря на неё. Томиэ страшно, потому что она знает, что захочет этот мальчик убить её, сделает это прямо здесь и сейчас, без какой либо на то причины - Какое неуважение. А я ведь старше тебя! - закатывает глаза мальчик, корча рожицы - Кто тут из нас, настоящая собака, должная защищать кучку слабых людей? - мальчик размахивает руками, мол, ничего не знаю, и смехотворно, снова корчит свое лицо.  - Как вас зовут? - переходит сразу к формальности Томиэ, зная что мальчик и вправду старше неё, интересующе спрашивая - Осаму. Дазай Осаму - мальчик протягивает руку, улыбаясь до самых ушей. Томиэ от такой картины, ужас берет, что не так с этим мальчиком? Девочка переводит свой максимально отвращенный, нахмуренный взгляд от Осаму до его руки, словно она смотрит на что то очень противное и гадкое, не решаясь пожать руку в ответ.  - Прошу прощения, за столь грубое и не воспитанное приветствия, Дазай-сан - девочка наклоняется в виноватой позе. Ее такому обучили, и любое неуважение к человеку старше, опытнее ее, страшное преступление, не подлежащее наказанию. Томиэ всё же решается, и пожимает руку мальчика. Брюнет сверх быстро меняет свои эмоции. С той странной, натянутой улыбки, он теперь переходит к полному, естественному удивлению от такого рукопожатия - Ого, да твоя рука просто горит! - удивляется брюнет, смотря на руку своего собеседника  - Простите, вы меня очень сильно взбесили, из-за чего я тут же захотела вас убить, поэтому способность чуть вышла из себя Э? Лишь произнес Осаму с кривой улыбкой, смотря с шокированными, неловкими глазами. Он слегка приахуел от такого заявления. Минуток постояв в немом шоке,  Дазай тут же резко убрал свою руку - Я шучу - добавила Томиэ с полным серьёзным лицом - Х-ха, ха. Не смешные у тебя шутки - нервно смеётся тот - Да ладно вам, как будто с такой способностью вы дадите себя убить, к тому же от такого человека, как я - ухмыляется Томиэ  - Изволь рассказать, как ты догадалась про мою способность? - с такой же хитрой ухмылкой теперь стоит Дазай. - Думаю в этом нет ничего сложного. Так как способность ваша не убивающая, вам приходится носить с собой постоянное оружие. Пистолет например. Значит, либо способность ваша косвенная и управляющая, либо вообще никакая. Но вторые, с последним отпадают, значит.. останавливающая способность  - Аннулирующая - поправляет Дазай с довольной улыбкой, не переводя своего взгляда с собеседника.  - Ясно - коротко сказала Томиэ.  Когда с прихода названого гостя и его интересного телохранителя прошло где то больше двух недель, то Томиэ больше не видела Дазая Осаму, с тех самых пор. А вообще, она и не должна больше его видеть, встречать или вообще поднимать о нем какую либо тему. Любой бы сказал, что их первая и к сожалению последняя беседа была очень даже уж странной. Но не для Томиэ. У девочки с самого своего рождения нет и самого дальнего друга. Она живёт по принципу должной защищить людей, но никак с ними не связыватся. Дружба с обычными людьми, принесет Томиэ лишь слабость, а если она останется в тени, то возможно станет лишь сильной, но никак не наоборот. Вот почему, поговорить хоть с кем то, ей было во истину душевно легко. Но что более, с Дазаей она могла вести себя просто как сама своя. Без этих масок лишь для вида послушного и очень хорошо, полезного ребенка для своей семьи. Но в этом нет ничего столь драматичного, трагичного и психологически грустного. Томиэ не несчастна, не сломана и не убита, ведь она знает, что Хацумомо любит ее, как и отец, который гордится ею. Будучи самой лучшей гейшей, Хацумомо не желает того же, от своей дочери, зная что она от всего сердца восхищается гейшами, но никак не хочет быть одной из них. И ведь это правда, Томиэ видит в гейшах прекрасных и изысканных дам, нежели чем боевых воинов для убийства, с изранеными руками и с многочисленными уродливыми шрамами по всему телу. Но Томиэ относится к своей работе, ну никак. Не чувствует вины и скорби, за такое количество убийств, как и безумие и должное. Томиэ не чувствует себя особенной, даже несмотря на то, что маленькая девочка смогла побороть хоть как то здравомыслящий страх перед собственной смертью, накинувшись в горящий дом. Тогда, Томиэ единственная смогла рискнуть, и спасти, высокопоставленного чиновника Юи-саму из его Главного, горящего дома. Жители признали храбрую девочку не как дочерю самой известной гейши, а как героя человеческих душ. Вот почему, Томиэ, названная должная, воительница, защитница для слабых и обычных людей.  Томиэ открыла свои янтарные глаза, и резким рывком встала со своей постели. Где то слышались крики, тяжёлые топоты и знакомые, тревожные голоса. Девочка посмотрела в окно и увидела лишь один большой ужас ее взору. Её красивый, прекрасный сад, заполненный благоуханием самых приятных ароматов цветов, цветящей сакуры и узкой маленькой речки, что вечно течет, так жестоко и неожиданно, полностью, лишь чернотой засох. Так и засохла, вся деревня. Темные, мрачные, очень страшные тучи, собрались кучком прямо над деревней. Гремел гром, мелкала гроза, но дождь не шёл. Что то явно было не так. Томиэ вышла в темный коридор, и сразу застала разговор своих родителей. Голос матери злой, агрессивный, непривычный, глубокий, страшный, грозящий. Такой, который Томиэ никогда либо не слышала. От этого девочка настораживается, но остаётся спокойной. Ей, конечно, впервые холодно и страшно, от тона, да и вообще от своей матери. Отец отвечает лишь коротким - я разберусь - больше ничего более и не говоря. Глава семьи уходит. Хацумомо злобно щипит сквозь свои зубы, и облегченно выдыхает, тем самым контролируя свои взрывающие эмоции. Она также уходит из дома. А Томиэ остаётся гадать, кому достанется Неизвестным врагам, нападавшим их деревне? Или же отчаявшимся родителям? Девочка не успевает даже что либо сделать, как она тут же замечает шорох позади себя, угрозу ее жизни, резко и ловко отходя в другую сторону конца коридора. Неизвестный враг проникщий в дом? Нет. Перед Томиэ стоит расшатанная, знакомая женщина в белом, спальнем кимоно, а в ее руках сломанная, разбитая лампа. В первый раз она промахнулась, но этим оружием в руках, она снова наносит удар, прямо на Томиэ. Девочка снова но ловко отходит назад, а неуклюжые и неудачные удары лампой продолжаются - Миюки-сан! - отчаяно кричит Томиэ, чтобы хоть так, образумить странную женщину. Коридор слишком узкий и темный, Томиэ больше некуда отходить, но не вечно же ей бегать от женщины. В попытке поймать лампу, направленную на нее, Томиэ сильно врезается в стену за собой и падает на нее, тем самым разрушая целую стену. Открытая комната. - Миюки-сан! - Из-за тебя! - женщина продолжает нападать на девочку даже без лампы в руках - Из-за тебя моя дочка умерла! Ты! Ты должна была умереть вместо неё! - крики женщины душераздирающие, глухие, громкие. А глаза злые, наполненные мстительными и кажется красными слезами. Женщина загнала Томиэ в угол, навалившись на нее своим огромными телом, тем самым пытаясь закусать девочку зубами, тянув за волосы. Томиэ хотела остановить женщину не навредя ей. Но если слова на нее не работают, как и сопротивление, то остаётся выбирать, либо убить, либо быть убитым. Томиэ еле подтягивает свою руку, дотрагивается, берет и размахом, ударяет топором прямо в горло агрессивной женщины. В каждой комнате, есть печка с дровами, и конечно же, рядом с дровами будет и топор. Женщина задыхается, останавливая дрожащими руками кровь, хлынущую из ее полу целого горла. Теперь ее слезы полные от адской боли. Томиэ уверено встаёт на ноги, подходит к умирающей женщине, и со своим орудием убийства в руке, со стеклянными, пустыми и такими злобными глазами, смотрит на свою жертву - Я не убивала вашу дочь, вы внушили себе это, потому что не смогли смириться с тем, что она от вас сбежала, - голос Томиэ, как и не бывало раньше, очень глубокий, чертовски уверенный и злой - она даже не попрощалась с вами, оставив одинокую женщину совсем одну - П-по..могх..и! Х-ха.. - еле слышатся различимые слова от женщины. Её свободная, дрожащая рука, тянется прямо к Томиэ - Вы не давали своей дочери какого либо права на выбор своей жизни. Управляли ей, словно марионеткой, и в итоге, решили за нее, чтобы она вышла замуж за самого противного ей человека. Она была самой несчастной, убитой и сломанной внутри себя, неполноценной. Ну а вы, вините в этом других, даже не думая о плохой, эгоистичной себе.. Боже, я умоталась - женщина перед Томиэ начала плакать ещё больше, хотя казалось бы куда ещё больше. Она начала отчаяно и хоть как то старательно ползать от девочки перед собой. Задыхалась и скользила в своей же луже крови. В какой то момент, хрустули кости в шее, и женщина резко остановившись, ещё шире открыла глаза, перестав харкать кровью. Томиэ решила что нельзя больше это оставлять, резким рывком откинувшись со своего места и замахнувшись топором, обезглавив уже дохлое тело своей жертвы. - Тяжело же мне пришлось - с томным вдохом сказала Томиэ, сначало осмотрев свою одежду в крови, поправив потную челку слипшую ко лбу, и бросив в пол окровавленный топор, взяла руками холодные ноги трупа и утащила за собой