Я должна быть прямолинейной

Джейн — Я люблю тебя, — говорю я непринуждённо.       В прошлый раз я сделала из мухи слона, чтобы подтвердить, что это выражение не было таким... как сейчас. Но в этот раз будет не так. Я думаю, если я скажу это сейчас, это смягчит удар. Во всяком случае, такова моя теория. Только теперь это подразумевается в романтическом контексте. И вот как я это делаю: признаюсь ей среди просмотра телевизора. Разве я не очаровательна? Это будет незабываемым воспоминанием для неё. В любом случае, я рассказала ей, но груз с плеч ещё не полностью сброшен. — М-м-м, — хмыкает она в ответ, кивая. Я не знаю, услышала ли она или просто притворяется, что не услышала.       Я поворачиваюсь на кровати, чтобы посмотреть на неё, и на этот раз её взгляд встречается с моим. — Я люблю тебя, — повторяю я немного мягче, чуть выше шёпота.       Свет от телевизора освещает нас на кровати. Сейчас я наблюдаю её обычное бесстрастное выражение лица. Есть ли признаки отвращения, паники, ненависти? Пока всё кажется безоблачным. Возможно, она не уверена, правильно ли она меня услышала. То, как я это сказала, не может быть истолковано как шутка, и я также не сказал это в шутливой манере. Это было совершенно серьёзно.

***

Дарья       Ладно, я полагаю, теперь это подтверждено. Моя лучшая подруга борется со своей сексуальностью и романтической привязанностью ко мне. В кои-то веки я даже не знаю, могу ли я ответить на это. Она кажется серьёзной. Так ли это? Она действительно влюблена в меня? Такую возможность я даже не рассматривала. Это никогда не приходило мне в голову. За то время, что мы знаем друг друга, мы обе интересовались только парнями. Так она бисексуалка? Это единичный случай? Откуда это взялось? Были ли парни, с которыми она встречалась, прикрытием её личности или даже способом привлечь моё внимание? Что мне на это ответить? — Э... почему?       Хорошая работа, мозг. Не забывай вдыхать и выдыхать, спать, есть...       Моя непосредственность и прямолинейность явно застаёт её врасплох. Это нейтральная реакция — вопрос — как мне кажется. — Ну, я считаю, что у нас хорошая связь. Есть что-то, что нас объединяет, это чувствуется... правильным.       Думаю, теперь, когда я её понимаю, в этом есть смысл. В последнюю неделю всё творчество Джейн вращалось вокруг нас... конкретно вокруг меня. Вот почему она вела себя не как обычно. Вот почему она так часто спрашивала моё мнение, вместо того, чтобы высказать своё. Она просто не хотела говорить об этом. Я чувствую себя виноватой, что давила на неё, но я не хотела видеть, как она причиняет себе боль или замыкается в себе. — У нас одинаковое чувство юмора, похожие взгляды на мир и общество, ты... заставляешь меня чувствовать себя не такой одинокой.       Когда она показала мне ту картину на днях и обняла меня, я подумал, что это скорее платоническая любовь. Ничего похожего на «сестринскую любовь», потому что, честно говоря, если я хоть что-то знаю о существовании брата или сестры, эти слова не сочетаются по понятным причинам. Когда она сказала мне, что любит меня, я была ошеломлена, потому что, во-первых, я никогда не слышала, чтобы кто-то прямо говорил мне это за пределами моей семьи. У меня практически не было друзей в детстве. У меня даже не было влюблённости, которая бы мне это сказала. Поэтому то, что Джейн сказала это неожиданно, было как удар под дых. Я не испугалась, не растерялась и не отшатнулась. Я просто не знаю, что и думать. Может быть, моя реакция напугала её. Да. Оглядываясь назад, я думаю, это начинает обретать смысл. — Сказать, что ты умна, значит преуменьшить. Ты образованна, аналитична, наблюдательна, логична. Даже когда мы шутим и дурачимся, наши слова перекликаются друг с другом и нарастают, как будто мы рассказываем какую-то сумбурную историю из собственной жизни. Как в каком-то дурацком документальном фильме о своей повседневной жизни в пригородной школе Лондейл, о выживании сильнейшего среди толпы. Это весело. Трудно найти такого человека, который смог бы понять это.       В моменты, когда я нахожусь с Джейн, я бы не сказала, что разговариваю с зеркалом, потому что мы не настолько похожи, но она похожа на человека, с которым я хотела бы быть вместе. В нашей связи есть искра, не похожая ни на что другое. Вопрос в том, действительно ли я считаю её тем самым человеком? Я даже не знаю, смогла бы я встречаться с другой девушкой.

***

Джейн       Я так долго смотрю на Дарью, что, кажется, вижу, как в её голове работают шестерёнки и другие механические части. Она обрабатывает информацию. Не паникуй. Просто заткнись и дай ей время. Ты ей рассказала. Ты сказала ей, почему она тебе нравится. Не переборщи. Я снова переворачиваюсь на спину и смотрю на телевизор. В глубине души я ощущаю лёгкость. Это ноша, сброшенная с моих плеч. Мне приятно, но я не знаю, не ложное ли это чувство безопасности. Мне ещё предстоит услышать от неё ответ. — Встречайте каннибала с сердцем... быстрее, пока он его не съел! Следующий выпуск в программе «Больной безумный мир»! — Я уверена, что мы уже смотрели это раньше, — бормочу я. Чёрт возьми. — Как давно ты испытываешь ко мне такие чувства? — наконец слышу я. Её голос немного дрожит. О-о.       Я озабоченно потираю затылок. Моё лицо начинает немного полыхать: «Я не могу быть уверенной. Я не могу назвать точный момент, но, оглядываясь назад, я думаю, что были... какие-то эмоции, которые могли указывать на мою растущую симпатию к тебе». — Симпатия? Эмоции? — странно повторяет она, глядя на меня. Я не могу установить зрительный контакт. — Я не знаю. Слушай, я делаю всё возможное, чтобы не испугать и не оттолкнуть тебя, — нервно говорю я. — Ты не делаешь ни того, ни другого. Это просто новость для меня, и я пытаюсь принять её. — Э-э-э, я полагаю, что своей отстранённой позицией ты... не отвечаешь взаимностью на эти чувства?       Я смущённо смеюсь. — Ладно, это здорово. Давай забудем, что я что-то сказала, и будем жить как ни в чём не бывало, потому что это меня устраивает.       Она на секунду опускает взгляд, как будто что-то обдумывая. — Помнишь, я недавно говорила, что спонтанные высказывания и необузданные эмоции могут вызвать вопросы? — Эм... да? — Так вот... не задавай мне вопросов по этому поводу.       Прежде чем я успеваю ответить, я чувствую тепло её руки на своей щеке. Она наклоняется и целует меня. Это быстрый поцелуй, но ощущение нереального прикосновения её мягких губ к моим — это всё, что нужно, чтобы пронзить меня электрическим разрядом. Когда она отстраняется, бархатистое прикосновение её руки остаётся на моей щеке, переходя в кончики пальцев, а затем исчезает. Моё лицо горит, а её собственные щёки окрашиваются в насыщенный пунцово-красный цвет.

***

Дарья       Неосознанный поступок показался мне уместным, чтобы продемонстрировать собственную неуверенность в своих чувствах при сложившейся ситуации. Или, по крайней мере, заверить её, что даже я могу быть неловким болваном, когда дело доходит до проявления таких чувств. Она кажется совершенно ошеломленной. О боже. Что я наделала? Я ведь не убила ни одной клетки мозга? Пожалуйста, не впадай в вегетативное состояние, Джейн. — Д-Дарья... — наконец отвечает она нежным шёпотом. Когда я слышу от неё своё собственное имя, мой живот сводит в тугой узел. — Я просто... хотела, чтобы ты знала... я не против идеи... дать нам шанс, — отвечаю я.       Очень мягко, Моргендорффер. — И меньше всего я хочу, чтобы между нами возникло напряжение или разлад. Ты моя единственная подруга, Джейн, и без тебя я бы точно не смогла закончить школу.       Её ошеломление, к счастью, временное, и я с облегчением вижу, что моя подруга повторяет мою собственную версию улыбки Мона Лизы. — Что ж, рядовой Моргендорффер, для меня было честью идти рядом с вами по этому коварному, умопомрачительному пути, — говорит она. В её голосе звучит притворное самодовольство. Этого достаточно, чтобы смягчить общий настрой. Атмосфера нависшего ужаса убивала меня. — Теперь, на более серьёзной ноте, рядовой Бенджамин. Что мы будем делать с этой информацией? — Дарья, это зависит от тебя. Если ты натуралка или просто не любишь меня и не хочешь, чтобы всё изменилось, я тебя полностью понимаю. Это просто то, что мне нужно было сказать, чтобы успокоиться. Мне просто жаль, что ты оказалась основным объектом моего эксперимента, — откровенно говорит Джейн. — Это не твоя вина. Ты даже не осознавала этого заранее, — утешаю я.       Она не отвечает. Я приподнимаюсь, чтобы лечь ближе к ней, пока мы смотрим телевизор. — Кроме того, я не в том положении, чтобы разъяснять тебе, что твои чувства ко мне безответны.       Её глаза немного расширяются, и она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Я вижу, как в её глазах загорается надежда. — Я имею в виду, я часто задавалась вопросом, почему я начинаю ревновать, как только другое живое, мыслящее, дышащее существо взаимодействует с тобой. Когда ты занималась в команде по лёгкой атлетике, я не знаю, что на меня нашло. Я просто думала: «Конечно, я буду злиться, ты мой единственная подруга, поэтому понятно, что я буду переживать, когда другой человек вмешивается в нашу привычную жизнь». Я относилась ко всему как к угрозе стабильности наших отношений. Это было потому, что я просто хотела тебя для себя. Я была эгоисткой. — Да, ты действительно плохо скрываешь свою ревность, — ухмыляется она, слегка краснея от признания. — Спасибо, Элейн Томпсон. В следующий раз, когда я захочу разобраться со своими ошибками, я смогу просто нацарапать их на холсте, как дикий зверь.       Она тихонько хихикает и вздыхает с удовлетворением, как и я. Наконец-то всё снова кажется таким, как должно быть.       Пока наши глаза следят за происходящим на экране, я чувствую, как волна жара охватывает моё лицо, когда пальцы Джейн переплетаются с моими. Я слегка сжимаю её руку в ответ.

***

Джейн       Кажется, будто я изгнала духа из своей черепной коробки, и Джейн Лейн снова свободна, чтобы жить как циничная художница, которой она когда-то была. Я буквально чувствую, как от меня снова исходит «аура». Я чувствую себя смелой, но я точно знаю, что с Дарьей надо быть помягче. Если ничего не получится, всё будет хорошо. Мы всё ещё будем друзьями. Чёрт, я не могу больше терпеть это ни секунды!       Я закидываю руку ей на плечо, другой рукой поднимаю её подбородок и прижимаюсь губами к её губам. Искра, которую я чувствовала раньше, вызывает привыкание, и по удивлению с её стороны я понимаю, что она тоже это чувствует. Наши губы мягко, нежно касаются друг друга, и мой живот делает сальто, когда её пальцы легко пробегают по моим волосам. Обе руки мягко сцепляются за моей головой, удерживая меня рядом, и, шутя, я облизываю её гладкие губы.       Это приводит к тому, что она отстраняется от меня в шоке. Она не вытирает рот с отвращением, а скорее прикрывает его кулаком от удивления, её лицо сияет персиковым цветом. Она хмуро смотрит на меня, и я отвечаю ей плутовской ухмылкой, игриво вскидывая бровь. На мгновение она смотрит в сторону, шестерёнки в её мозгу работают. Потом она откидывается назад, прижимаясь ко мне. Моя рука обхватывает её в свободном объятии, и я хихикаю про себя. — Это дерзкое поведение не будет чем-то из ряда вон выходящим, не так ли? — бормочет она без энтузиазма. — Ты только сейчас заметила? Боже, ты, должно быть, спала на протяжении половины нашей дружбы, Дарья. — В отличие от того, что ты буквально спала на протяжении примерно половины? — подкалывает она. — Эй, художницу легко утомить, если она круглосуточно стимулирует воображение. — Под высокой стимуляцией ты имеешь в виду пиццу, конфеты и ультраколу, которые ты вводишь в свой ежедневный рацион? — Дарья, мы подростки. Нам нужна нездоровая пища, чтобы пережить унылое существование в школе. — ...Джейн?       Я вздохнула. — Дарья? — Ты придавила мне шею.

***

Дарья       С прошлого раза я научилась приходить к Джейн с одеждой для ночёвки. Меня бы не застали в ночной рубашке её бабушки... снова. Набив рот пиццей пепперони, от сырной вони которой к утру наверняка станет неприятно, я выключаю свет. На этот раз я делю кровать с Джейн. Иначе выражаясь, я иду выключать свет. Теперь я ничего не вижу. — Марко, — зовёт меня чудо-женщина, несомненно, с глупой ухмылкой на лице. Я озираюсь. — Поло, — отвечаю я. — Марко. — По-... Оооо!       Моё лицо искажается от досады, так как я слышу, что она хихикает. Я ложусь на кровать лицом к ней, натягивая на себя одеяло. — Хорошая работа, Шерлок. Надеюсь, серьёзных повреждений нет. — Я споткнулась об твой чёртов мольберт, — раздражённо отвечаю я. Мой большой палец на ноге пульсирует.       Её руки обхватывают меня сзади, затягивая в крепкие объятия, в результате чего моё лицо готовится покраснеть в десятый раз за вечер. — Я уверена, что мой мольберт не оценит, если ты его пнёшь. — Да пошла ты, — бурчу я, всё ещё краснея.       Когда её самозабвение проходит, безмятежность ночи, сопровождаемая ритмичным тиканьем часов, начинает убаюкивать меня и расслаблять. Как она не слышит их — ума не приложу, но меня это не беспокоит. — Я люблю тебя, — шепчет она мне в ухо. Так тихо, что я чувствую, как моё сердце колотится в груди. — ...я тоже тебя люблю.       Её руки крепко обхватывают меня, и она издает ласковый писк, уткнувшись лицом в моё плечо. Мои руки лежат на её руках, обхвативших мой живот, и я чувствую, как погружаюсь в сон.

***

      Я чувствую, как моя спина сталкивается с ледяной, текучей поверхностью. Я прорываюсь и чувствую себя в плену, запечатанным. Она тонкая, но в то же время толстая. Я сильна, но слаба. В конце концов, я чувствую, как воздух выходит из моих лёгких, и я чувствую, что медленно падаю. Я вижу, как сверху мигают многочисленные выступы света, а капли дождя вызывают рябь, нарушая неподвижность. Я погружаюсь всё больше и больше. Чувствую, как холод пронизывает меня насквозь, а тьма клубится вокруг меня. Я не боюсь этого. Мне это нравится. Я бы предпочла быть здесь, внизу. Здесь тихо, спокойно и никто не сможет меня найти. Мои глаза закрываются, и я погружаюсь в глубокий сон.       Когда я спускаюсь, я чувствую движение среди воды, и вдруг мои глаза открываются и встречаются с глазами Джейн. Она заключает меня в объятия, и я чувствую то, что осталось от её личного тепла. Она ласкает мою щеку, а затем целует меня. Мы упадем вниз, в темноту... вместе.