Отчаянное краеведение: тайна Копорья

«Я встречу кого-то Такого как я Мы будем бежать По равнинам бок о бок Мы будем лететь На весь космос крича Мы одной породы Одной породы Звенеть в унисон и смотреть в глубину Любить наших душ потемневшие своды Я встречу тебя, больше не обманусь Мы одной породы Одной породы»

Aneya– «Одной породы»

- Где Никита? Он у тебя? Это ты его снова забрал, я знаю! – мать Никиты не дала Лёше возможности даже поздороваться. Она сразу начала орать в трубку. В её голосе слышалась истерика. - Успокойтесь, пожалуйста, я не понимаю, что случилось… - бесполезно пытался Лёша вклиниться в чужой поток сознания. - Ты его охмурил, ты его где-то прятал! Наверняка, он к тебе отправился! Каждую ночь тебя во сне звал! Говори, подлец, где мой сын, пока я в полицию не позвонила! Зря тебя выпустили, надо было посадить до конца жизни!       Лёша чувствовал, как на него сейчас выплёскивается всё то, что копилось в несчастной пожилой женщине все эти годы отчаянных ожиданий. Она всё причитала и причитала, пока Лёша, наконец, не гаркнул: - Я в Казани!       В динамике телефона воцарилось молчание. Потом растерянный голос спросил: - А где тогда Никита? - Не знаю, мы не общались с тех пор, как я его передал полиции. - Ой. А что же мне теперь делать? – паника сменилась безнадёжным унынием. - А что случилось-то? Что с Никитой? Он снова пропал? – Лёша почувствовал, как сильнее забилось его взволнованное сердце. - Он, да, он вскочил рано утром, как всегда, с криком, а потом стал по квартире бродить, будто в бреду. Шептал что-то, что всё вспомнил. Потом оделся и выскочил из квартиры. Я его не смогла остановить… И на телефон не отвечает… - в трубке послышались всхлипывания.       «Всё вспомнил!» - забилась у Лёши в голове восторженная мысль. - Успокойтесь, пожалуйста! Вероятно, его просто чувства переполнили, когда вернулась память. Там есть от чего получить шок, уж поверьте. Погуляет, проветрится и вернётся. - Я не вынесу! Если он снова пропадёт, я не вынесу! «Я и сам не вынесу», - подумал Лёша, а вслух сказал: - С ним всё будет хорошо! Если бы с ним что-то случилось, я бы знал.       Лёша тут же пожалел, что ляпнул, не подумав. Его сразу подвергли допросу, откуда он это знает. Никита что, звонил ему? Никита поехал в Казань? Потом вновь последовали угрозы полицией, сменившиеся почти мольбой приехать и поискать её сына. «Он так звал тебя всё это время! Каждую ночь кошмары снились! Каж-ду-ю ночь! И каждый раз: «Лёша, Лёша», «Лёша, помоги!».       Лёша стоял, слушал и чувствовал себя так, будто корку с раны срывают. Никита звал его, даже ничего не помня. В то время, как Лёша старательно пытался избавиться от своих чувств. - Я выезжаю, - вдруг услышал он свой голос, - не переживайте, всё будет хорошо, - и он завершил разговор. Бросил смартфон на диван, сел рядом, закрыл лицо руками. Лёша не знал, что чувствовать: радость от того, что к Никите вернулась память? Страх за Никиту, невесть куда отправившегося? Жалость к Никите, который каждую ночь просыпается от кошмаров? Удовлетворение от того, что он делает это с лёшиным именем на устах? А главное – что делать дальше? Оставаться в Казани и ждать? Невыносимо. Примчаться обратно в Питер на поиски Никиты? Лёша, кажется, сойдёт с ума, если тот вновь исчезнет по воле неведомых сил. Он ведь не должен самостоятельно по своей воле где-то сгинуть? Лёша не для того делился с ним долей. Это должно оградить его от смертельной опасности.       Зацепившись за эту мысль, как за якорь, Лёша посмотрел расписание рейсов до Петербурга, быстро собрался, не успев ещё толком разложить вещи, сообщил владельцу о досрочном выезде, заплатив нехилую неустойку, и отправился прямиком в аэропорт на своей Ниве. Бросив машину у терминала как попало, он поспешил к стойке регистрации. Еле-еле успел на рейс и все два часа полёта сидел как на иголках. Как найти Никиту в огромном городе без телефона? Не мог же тот отправиться в Копорье? Что делать, если Никита не найдётся? А если найдётся? Что ему сказать? Вспомнил ли он об их неловком сексе? Захочет ли он вообще продолжать теперь общаться? Лёша совсем замучился вопросами, когда самолёт, наконец, сел в Пулково. Лёша включил телефон, и как только появилась сеть, ему поступило сообщение от никитиной матери: «Никита позвонил, всё хорошо». Лёша выдохнул. Спустя минуту внутри заскребло неприятное чувство собственной ненужности. Зачем он принёсся в Питер? Что теперь делать, лететь обратно? Никита же нашёлся, с ним всё в порядке. Лёша больше не нужен, чтобы искать его. Удручённый мрачными мыслями, Лёша уже был на выходе из здания аэропорта, когда у него зазвонил телефон. На экране был незнакомый номер. Лёша принял вызов. - Алё. - Алё, привет Лёш, это Никита.       Лёша прирос к асфальту. Мир вокруг остановился. - Привет! – выдавил он из себя, стараясь говорить спокойно, не выдавая своего волнения, - ты как? Ты где? Мне звонила твоя мама. - Да, я знаю, поэтому и звоню. «Только поэтому?» - Лёша в миг погрустнел. - Она переживала за тебя, попросила помочь тебя найти. Но ты и сам нашёлся, здорово! – Лёша стиснул зубы, настолько нелепым он сам себе казался сейчас. - Лёш, я… Я тут, кажется, что-то вспомнил… вот, - повисла неловкая пауза. Лёша тоже решил молчать, чтоб не ляпнуть чего лишнего. – Я не знаю, насколько это всё правда… Бред какой-то…       Лёша почувствовал в голосе Никиты безысходность и понял, что тот сейчас сорвётся, быстро попрощается и просто повесит трубку. Нельзя было этого допустить. Лёша собрался и серьезным голосом сказал: - Где ты? Я сейчас приеду. Поговорим? - Да, конечно, давай, - Лёша услышал, как Никита с облегчением выдохнул. Они договорились о встрече, и теперь у Лёши сводило живот от волнения. Снова лавина из вопросов обрушилась на него и будоражила сознание всю дорогу до назначенного места. Они договорились встретиться рядом с ресторанчиком, где часто бывали после съёмок. За четыре года Лёша не зашёл туда ни разу. Шагая от такси по улице, Лёша закурил. Руки немного тряслись, хромота казалась сегодня через чур сильной. Лёша старался собраться и взять себя в руки, но стоило ему увидеть Никиту, неуверенно переступавшего с ноги на ногу у входа в кафе, самообладание в миг покинуло его, уступив место тихой панике. Никита тоже заметил его и помахал рукой. Лёша улыбнулся в ответ, прибавив ходу. - Привет, - Никита посмотрел ему в глаза, потом на сигарету, зажатую между его пальцев, и тут же смущённо отвёл взгляд. - Привет, давно ждёшь? – Лёша, конечно, не думал, что Никита бросится ему на шею, но разочарование всё равно стало жечь его где-то внутри. - Нет, минут десять, - соврал Никита. - Пойдём покушаем, - указал Лёша на дверь кафе, выкидывая окурок в урну. Они зашли в тёплое помещение, молча сняли верхнюю одежду, расположились за их привычным столиком. Никита явно замёрз, то ли пока ждал Лёшу, почему-то не смея зайти без него внутрь, то ли пока полдня слонялся по зимнему городу, переваривая вернувшиеся воспоминания. В целом он ничуть не изменился за четыре года и те пару месяцев после возвращения. Разве что вместо бороды была густая щетина. Не зная, с чего начать, Лёша ухватился за это наблюдение: - Сбрил бороду? - Да, давно уже. Снова отрастает. Помолчали. Затем Никита спросил: - Ты теперь куришь? - Да, вот, так получилось, что курю. - А чего с ногой? Ты хромаешь. - Упал неудачно, - отшутился Лёша, а до Никиты вдруг дошло, почему тот хромает. - Ой, прости пожалуйста! Я не хотел! – Никита зарделся. - Да всё нормально.       Вновь потянулась неловкая пауза. Тут подошла официантка, и они с благодарностью отвлеклись, чтобы сделать заказ. Оба попросили ещё и алкоголь. Как только она ушла, Лёша решился перейти к сути: - Что ты вспомнил, расскажешь?       Никита пожал плечами. - Я так и не понял, я реальность вспомнил или галлюцинации...       Он уставился на свои беспокойные руки, в которых мял салфетку. Лёша понял, что информацию ему придётся вытягивать самому. - Давай я тебе помогу. Голоса, Копорье, Мокошь, доля… - Боже… - Никита бросил салфетку и закрыл лицо ладонями, - я думал, что спятил. - Всё нормально. Это ты ещё не раскапывал могилу под руководством призрака и не разговаривал с камнем. Ты кстати духов не видишь после всего этого?       Никита убрал руки от лица и посмотрел на Лёшу, словно пытаясь понять, издевается тот над ним или нет. - Ладно, забей. Просто может не осознал ещё. Я до сих пор не могу сразу врубиться, кто живой, а кто нет. - Я…Я не знаю, как это всё переварить. Получается, я как бы умер четыре года назад. Меня просто не было. А потом что, воскрес? Так не бывает ведь… - Ну… Ты же не просто умер. Оказывается, чего только нет на свете, да? – Лёша широко улыбнулся. Ему хотелось как-то подбодрить своего приятеля. Не каждый же день с того света возвращаются. - Это ведь ты, да? Ты меня вернул? Как тебе удалось? – светлые глаза Никиты стали какими-то бездонными и поглощающими. Не хотелось отводить от них взгляда. - Долгая история. Просто шёл от одной зацепки к другой. В итоге мне подсказали насчёт Русича. Помнишь, камень этот огромный? Оказалось, там реально какая-то сила в нём живёт.       И Лёша поведал Никите о том, как смог попасть к нему на ту сторону, потом – как призвал Мокошь, и завершил весь рассказ обобщающей фразой: «Ну, и она была так добра, что вернула тебя в этот мир».       Лёша замолчал. Никита всё смотрел на него и смотрел, затем выгнул густую чёрную бровь: - Вот так взяла и вернула, да? - Да. - «Верни пожалуйста Никиту», и она такая: «Без проблем, держи». Вот так всё было, да? - Ну, не совсем… -Лёх, я же не дурак. Ты что-то дал ей взамен.       Снова повисло молчание. Лёша внимательно рассматривал столешницу. В этот момент принесли напитки: ноль пять тёмного для Лёши и пару шотов джина Никите, который их сразу и прикончил один за другим. Лёша поморгал, впечатлённый такой скоростью, и принялся медленно осваивать своё пиво. - Никит, я думаю, ты и так всё знаешь. - Ты поделил свою долю, да? - Да. - Лёш… Блин. Ну зачем? Ты понимаешь, что наделал? Какую цену заплатил? – выпалил Никита эмоциональным полушёпотом. Он снова разволновался, начав краснеть не то от джина, не то от нахлынувшего осознания. - Понимаю. Я так решил. Это было нужно, чтобы вернуть тебя. А вернуть тебя было самым главным для меня.       Лёша решил, что не будет больше уклончиво отвечать, ходить вокруг да около. Будет говорить ровно то, что у него на сердце. Так будет правильно. И он посмотрел Никите в глаза, стремясь подкрепить свои чувства взглядом. Никите, видимо, такая тактика была чужда. Он всегда мало говорил о своих чувствах, не умел напрямую отказывать, всегда увиливал от неудобного ответа. Точно так же он не стал бы открыто признаваться в симпатии или, упаси господи, в любви. Он с трудом выдержал лёшин взгляд секунды две, потом смущённо опустил глаза. - Я… - Если ты мне сейчас хоть слово скажешь о долге, о том, что не сможешь никогда расплатиться или ещё какую-то хрень, я тебя отпинаю, понял? - Но… - Никита! Давай без «но»! Я так поступил, потому что не смог смириться, что тебя вот так убрали из моей жизни, что я тебя больше никогда не увижу. Может эгоистично сделал, но всё это точно не за тем, чтоб ты теперь парился из-за меня.       Принесли еду. Никита заказал ещё пару шотов. - Я просто боюсь, что я накосячу, - выдавил, наконец, из себя Никита, - Я узнал о нас, ещё когда ничего не помнил – дали почитать копию дела. А теперь воспоминания вернулись, и я как тогда не знал, что мне делать, так и сейчас не знаю.       Он опустил голову, спрятав глаза под вьющимися прядями. - Не нужно сейчас ничего решать, - отозвался Лёша подбадривающим голосом, - Мне достаточно того, что ты вообще здесь сидишь, честное слово. Я думал, этого больше никогда не произойдёт.       Но Никита ещё не закончил излагать мысль, и давалось ему это с большим трудом. Преодолевая своё волнение и нелюбовь к откровенности, он тихо сказал: - Мне просто страшно, понимаешь? И потерять тебя страшно, и с тобой быть теперь неловко. А вдруг ты подумаешь, что я из чувства благодарности решу остаться? А я ведь правда очень тебе благодарен.       Он резко поднял голову. Глаза блестели от не пролившихся слёз. Лёша почувствовал, как у самого в горле встал ком. - Так, ну всё, давай-ка, это. Кушать давай, говорю. Это всё потом. Потом. Умираю с голоду.       Оба выдохнули и принялись за еду. Они стучали столовыми приборами о тарелки, обменивались мнением о вкусе блюд, вспоминали свои прошлые посиделки в этом ресторанчике. Потом Никите принесли джин, а Лёша заказал себе второе пиво. Беседа становилась похожей на что-то привычное и такое дорогое для обоих. Всплывали общие воспоминания, или Лёша рассказывал Никите о вещах, которые тот пропустил. О новых фильмах, книгах, сериалах, о восстановленных памятниках архитектуры. Там открылась гостиница в старой модерновой даче, тут отреставрировали храм, а вот эту усадьбу взяли в аренду и, возможно, у неё появился шанс на вторую жизнь. Никите очень нравились такие новости. Он делился планами продолжить деятельность экскурсовода и старался понять, что за это время изменилось в туриндустрии. Говорил, как соскучился по поездкам, как он любит выбираться за город в ясные весенние дни, когда солнце слепит сквозь только что проклюнувшуюся листву, когда его любимые развалины ещё не успели зарасти буйной растительностью. Глаза Никиты горели энтузиазмом, быстрые пальцы поправляли мешавшие пряди кудрявых волос, а Лёша любовался, стараясь не пялиться слишком откровенно, чтобы не погасить этот зажёгшийся огонёк надежды вернуть былое, не смутить друга и не испугать его своей настойчивостью. Так прошло несколько часов. Они больше не пытались выяснять отношения, а просто наслаждались обществом друг друга. Лёша с ликованием заметил, что Никите эта встреча тоже нравится. Он снова стал похож на сытого довольного кота, расслабленного, шикарного и будто готового к ласкам.       Но стоило им расплатиться и выйти из тепла и уюта на холодную зимнюю улицу, всё вернулось. Оба почувствовали, как тяжело и неповоротливо повис между ними немой вопрос: «А что дальше?». Улица блестела вечерними огнями, мимо шагали люди, спешившие с работы домой. С неба падали редкие колкие снежинки. Лёша с Никитой стояли перед входом в кафе, озирались по сторонам. Лёша боялся предложить продолжить общение у кого-то из них дома, боялся давить, а Никита замер в ожидании каких-то действий со стороны друга. В кафе он был немного навеселе, а теперь будто резко протрезвел. Повернувшись к Лёше, он, наконец, не выдержал и сказал: - Ну что, отлично посидели! Надо будет как-нибудь повторить! - Да, с удовольствием! - громким голосом ответил Лёша, подавляя волнение, - я всегда «за»! - Ладно, тогда до встречи? – Никита протянул руку. - Пока! – Лёша поймал его узкую ладонь с длинными пальцами. Она была горячая. Рукопожатие длилось дольше принятого, но не так долго, чтобы это заметил кто-то, кроме них двоих.       Они развернулись и пошли в разные стороны. Лёша сунул руки в карманы куртки. Он всё ещё ощущал тепло никитиных пальцев в своей ладони. «А вдруг я его больше не увижу, - забилась отчаянная мысль в его голове, - а вдруг он больше не захочет со мной встречаться». Он ускорил шаг, совершенно не думая, куда идёт. «Дурак, надо было позвать его в гости! Или всё же довольно для первого раза? Надо дать ему время, нельзя давить, нельзя». Лёша чуть не пошёл на красный. В ожидании разрешающего сигнала светофора он вытащил сигарету из пачки и закурил. Перешёл улицу, направился в сторону остановки к метро. Хватит тратить деньги на такси. Ему ещё тачку свою забирать со штрафстоянки в другом городе. На этом моменте он услышал шаги бегущего человека за спиной. И тут же ему на плечо положили руку. Лёша обернулся и увидел запыхавшегося Никиту. Румяный, без шапки, с растрёпанной шевелюрой и красными от холода ушами он стоял и просто смотрел Лёше в глаза, тяжело дыша. По его переполненному эмоциями взгляду Лёше всё и без слов стало понятно. Он широко улыбнулся, положил Никите на плечи свою огромную ручищу, притянул его к себе, ткнулся на секунду носом в кудрявую макушку, и они зашагали так в сторону остановки вместе. Лёша так и не убрал руку с никитиных плеч, обхватив его покрепче. Во второй руке он всё ещё держал сигарету. - А сколько нам с тобой осталось? – спросил Никита Лёше куда-то в подмышку. - Не знаю, она не уточнила. - Отлично, не хочу знать дату своей смерти. - Не переживай, мы что-нибудь придумаем, чтобы это произошло как можно позже.       Две высокие фигуры шагали по улице, слившись в одну. Лёша думал о том, что приложит все усилия, чтобы Никиту больше не мучили кошмары, а лёшино имя по ночам он выкрикивал исключительно по другому поводу.