Поворот в Суздаль

Лёвчик валяется на печи пять дней, покорно пьет мерзкие отвары и компоты из малины, ест мед. Терпит всякие компрессы, даже в баньке пару раз парится. Хворь отступает уже к четвертому дню. На шестой Лёва начинает маяться от скуки и не знать, чем себя занять. После недомогания активно трудиться его, разумеется, никто не отправил, хотя руки чесались у всех - надоел за один день хорошего самочувствия хуже горькой редьки. Лёвка, счастливый, скачет впереди Бориски, глядя на лес, поле и пасущихся коней. Бориса отправили с братцем, проследить, вдруг хворь возьмётся снова, и это она не полностью отступила. Боря только ворчит, этот счастливый дурак, который скачет как козлик и тянет его в сторону коней, не может быть больным. — Лёвчик! Ты только что лежал на печи, страдая и хныча! Что это за прилив восторга такой? — хохочет старший, хватая брата за плечи. Тот извивается, норовя снова убежать, но у Бориски слишком крепкая хватка. Мелкого прижимают к груди и треплют по голове. Лёва морщит веснушчатый нос и высовывает язык. Боря смеётся. — Я увидел лошадей, — тихо признается Лёва. — И слинял с покоса! Что ещё для счастья надо? — Я знаю, что надо, Лёвка, — усмехается Боря. На него таращатся два удивлённых небесного цвета глаза. — Обязанности сменить. Теперь вместо покоса будешь рыбачить. Лёвкины глаза загораются. Мерзкий покос отходит на задний план, наконец-то! Рыбалка была куда интереснее. Ну и пусть она была совершенно не такой, какой с Борей, зато на нее они могли ходить вдвоем с братом. И тусоваться с Шуриком, который ловил рыбу ориентировочно там же. А где Шурик, там и Макс. Значит не скучно вдвойне, с этим болтуном. — Сегодня лучший день за мой четырнадцатый год, — хихикает Лёва и валится плашмя в траву. — Лёвка, поднимайся. Не лежи так. Опять захвораешь, околотень! — отзывается Боря и падает рядышком. — А сам-то! — А мне можно! Лёву щёлкают по носу, от чего тот хочет и закрывается этим носом в воротник рубахи. Щекотно, черт возьми! Боря поворачивает голову на лес. Оттуда глядят четыре зелёных глаза. Старший резко садится. — Лёв... У нас в лесу водятся коты? — испуганно шепчет он. Лёва, совершенно не разделяя паники, хватает травинку, лениво ее пожевывает и болтает ногой. — Шурик. И, вероятно, его семья. — А ещё? — Не знаю. — Глянь-ка на лес. Теперь садится Лёва, без лишней суеты и возни, излишне лениво. Он прослеживает направление взгляда брата и тоже замечает двух котов. Один серый, точно Шурик. А второй кот рядом с ним... не кот, кошка. Чуть светлее, чем Шура, элегантнее и худее. Егорка улыбается. Коты идут на встречу. — Пока ты валялся с лихорадкой, меня отправляли на выпас. И знаешь, мне тоже почудилось двое котов. Кажется, это был не морок. Лёвчик усмехается и чешет подбежавшего Шуру за ушком. Тот моментально обращается в человека. — Привет, Борька! Привет, Лёвка! — улыбается он и падает на траву рядом. — Аська, превращайся! Девушка обращается, сдувает раздражающую прядь волос со лба и опускается рядышком. Она ведёт себя как леди, Лёвчик это подмечает сразу. Он внимательно изучает новую знакомую, а та в свою очередь изучает Лёвку с Борей. Ася ему кажется невероятно красивой - таких девушек он не видел никогда. Она очень похожа на Шурика. Нос у нее такой же аристократичный, с горбинкой, глаза хитро прищурены, и цвет их карий. Почти черный. Глубокий-глубокий. Лёвчик подвисает. — Эй, Лёв! Ты тут вообще? — хохочет Шура, щёлкая пальцами перед лицом друга. Тот очнулся, улыбнулся и кивнул. — Да-да, прости, — отзывается он. — Ты что-то говорил? — Да, Лёвчик, говорил. Спрашивал, где ты был три дня назад. Мне Боря все рассказал, — хмыкает оборотень и взгляд его из довольного становится обеспокоенным. — Как ты сейчас? Нормально? — Да лучше всех, Шурик, не беспокойся! — щурится Лёвка. Шура кивает, заметно расслабляется и заваливается на коленки другу. Лёвка по привычке чешет его между ушей. Ася за этим наблюдает с интересом, а Лёвчик наблюдает за ней. В какой-то момент Шурик вскрикивает, шипит, обращается в кота и ощетинивается. Когда Лёвчик чешет его за ушком, он успокаивается, переползает на другую сторону и обиженно смотрит на сестру. — Что это было? — опешив выдыхает Лёва. Шурик, ища защиты, уткнулся мордочкой ему в коленку. — Это я, — ведёт плечами Аська. — Разомлел, а я за хвост его дернула, чтоб не расслаблялся. Шурик оборачивается и обнимает травмированный хвост руками. — Ась, ну я же извинился, — фырчит Шурик. — Будьте добры, котолюди, объясните простым смердам, что происходит! — фыркает Боря. — Я утром сидела, никого не трогала, — обижено начинает Аська. — Умывалась. А этот задрыхлик встал, полуночничал опять, с Максимом шатался... Вы же знаете, кто такой Максим? Девушка обводит взглядом парней. Те синхронно кивают. — Так вот. Припёрся домой под утро, спать завалился. А когда матушка его попыталась разбудить... — Асяяя! — морщится Шурик. Лёва успокаивающе чешет его за ушком. — Не аськай, я закончу. Он проснулся, пошел, и не заметил меня! И наступил мне на хвост. Больно было, между прочим! — обиженно щурится Ася. Лёвчик чешет за ушком и ее. — Вроде взрослые коты..эээ..люди...оборотни, вроде, взрослые, а ведёте себя как дети малые, — хмыкает Лёва. — А ну, помирились быстро! Шурик с Асей кидают друг на друга обиженные взгляды и цепляются мизинчиками. Потом довольно улыбаются, а хвосты неконтролируемо начинают ходить ходуном. Лёвчик довольно хихикает. — Лёв, ты великий примиритель, — хихикает Боря и треплет брата по голове. — Отстань, Борька, — отзывается тот и смотрит на Асю. Кошка перехватывает его взгляд и довольно прищуривается. Лёвчик, кажется, ей тоже понравился.