Поворот в Суздаль

Лёвчик всё-таки схватил хворь. Первым ее признаком оказался озноб, который к ночи только усилился. Боря проснулся к середине ночи, когда гроза уже давно затихла, от жары из-под бока. Лёва хрипло дышал и ворочался на сеновале. Бориска разбудил брата и напоил его чистой водой. — Лёвка, ты чего? — Да что-то... захворал, кажется, — хрипит младший и заходится кашлем. В доме слышится шуршание, сонные голоса и взрослые толпятся вокруг младшего сыночка. — Ох, Егорушка... Горячий ты весь, сынок. С утреца малину тебе сварю, да с медом. Полегче будет, — начинает причитать Наталья. Лёвка закашливается. Его перетаскивают на печку, а мелких сгоняют на сеновалы и на палати, туда, где спали Боря с Лёвой. Бориска сидел с братцем до самого рассвета. Тот спал неспокойно, то и дело просыпаясь. Борис вспомнил, как болел отец. Когда щеки и лоб цветом походили на свеклу, а при касании можно было обжечься, матушка прикладывала ко лбу и щекам влажное полотенце. Бориска отыскал полотенце и обтер брату лицо, а потом уложил его на лоб. Лёве действительно спалось спокойнее. Когда солнце встало, Алёнушка - старшая их сестра - куда-то убежала, а появилась в избе уже не одна. С ней рядом с обеспокоенным выражением лица шел Звон. — Доброго утреца! Лёва от звонкого голоса целителя проснулся толчком. Глянул мутным взглядом на него, потом на Борю. Последнего крепко ухватил за руку. — Что случилось, Егорка? Хворь схватил? — бодро начинает Андрей и треплет парня по волосам. Тот слабо улыбается и закашливается. — Ну ясно все с тобой. Фёдоровна, я занесу вам к полудню отвары. Пусть пьет и нос не воротит! Малину сварите, с мёдом, в баньке попарьте, когда остынет, и как рукой снимет! Ничего страшного нет. Лёва прячется под одеяло. Болеть ему случалось только в детстве, но уже тогда он запомнил, как это неприятно. Бориска сидел рядом долго, пока матушка не выгнала его на выпас. Лёва проводил его печальным взглядом и тихим «Я буду спать. Возвращайся». Зойка на выпасе была до прихода Бори. Они сменились, и парень завалился в траву. Он, в отличие от брата, к лошадям особой любовью не горел и для него это занятие было скукой несусветной. Но у мелких на сегодня другие обязанности, поэтому пришлось это бремя скуки тащить на себе Бориске. С несколько минут он провалялся на траве, ему это скоро наскучило и он решил побродить по полю, как вдруг увидел подкрадывающегося волка. Борис попятился. Волк подбирался ближе, прижав уши, и игривым взглядом смотрел на Борьку. По телу парня пробежала дрожь, если он побежит в город зверь погонится за ним. Опасность. К лошадям подходить тоже страшно - загрызет. Под ноги, как назло, попался камень. Боря шлепнулся на землю, зажмурился и накрыл голову руками, как вдруг услышал весёлый смех. — Макс! Охальник, что ж ты творишь! Я тут думал, загрызут! Как же ты меня напугал! — ругается Борис. Максим на это только ржет. — Боже, видел бы ты свое лицо! Волки никогда не ходят поодиночке, запомни это! По двое-трое, или стаей, — просмеявшись, говорит он. — Как ты тут? — Я в полном порядке, вот, скучаю. — Ты же не пас лошадей никогда, что это вдруг нахлынуло на тебя? Бориска устраивается на траве, рядом приземляется Макс. В свете солнца в его волосах заметна рыжинка, которая была и на шерсти, в районе ушек, хвоста и брюшка. Боря убирает прядку с глаз оборотня. — Лёвка захворал. Лежит в избе, матушка его там лечит. Скоро вернётся к своему занятию, так что не беспокойся, пару дней у нас есть. Борису кажется, что на границе леса мелькнула кошачья тень. Даже две. Но он тут же отбрасывает эту мысль, какие коты? У Шуры наверняка достаточно занятий и дома. К тому же, в поле двоим котам делать нечего. — Боже, бедный ребёнок. Пускай поправляется поскорее! От меня привет! — щурится Максим. Непривычно яркое солнце, которого в чаще не сыщешь, заставляло глаза слезиться. Но Максу это явно нравилось. — Обязательно. Макс, можно вопрос? — Тебе хоть сотню! — Расскажи про свою семью. Оборотень мрачнеет и опускает глаза. Вопрос ему явно не нравится, то-ли бьёт по больному, то-ли просто не к месту, но Борька весь измучился за вечер и ночь. Заметив изменения на лице друга он тут же тушуется. — Извини, ты можешь... — Да я расскажу. Отца убило соседнее племя. Я.. я был совсем ещё маленький. Люська... У меня есть младшая сестра, и старшая, младшая Люся. Так вот она ещё не появилась на свет. Матушки не стало год назад. Люди. Ее убили люди. Год был голодный, она неосторожно пошла за курочкой. И больше не вернулась. Борис затихает. — Ты, получается, сирота... А старшая сестра что? — Старшая Лена. Она нам стала как мама. А Женя, брат, самый старший из нас четверых, как отец. Вот мы и живём, я, Люська, Ленка и Женька. Женя вчера утром ушел на охоту. Домой пока не возвращался. Надеюсь, что все с ним будет в порядке... Максим обхватывает себя руками и медленно раскачивается взад-вперед. Борис пребывает в лёгком шоке. Этот пацан пережил потерю обоих родителей, но никого из тех, кто их отобрал, не возненавидел. Он все так же любит жизнь, людей и соседние племена. Он все так же радуется каждому дню, это Борьку поражало. — Злишься на меня? — осторожно подаёт голос он. — Нет, за что? Я сам согласился рассказать, — грустно улыбается оборотень. — А мама как же?.. Мои сопле...— пытается сказать Боря, но тут же оказывается перебит другом. — Но не ты. Они не ты. Я злюсь на вожака племени, злюсь на человека, из-за которого матушки не стало, но... Это не ты. Никто не виноват в их смерти кроме самих убийц. Все существа - все, абсолютно - разные. И они не в праве отвечать за ошибки себе подобных. — Макс, ты очень мудрый, ты знаешь? — Мне об этом Лена рассказала. Она мыслит так. Люська же с ней не согласна. А Женька... Женька не злится, Женька молча мстит. Поверь мне, всем, кому могли, мы уже отомстили, — усмехается Максим и прижимается к Боре. — С тобой хорошо. — А с тобой ещё лучше. Ты пахнешь лесом. От Максима действительно веяло запахом хвои, смолы, берёзового сока и малины. Бориска щурится, утыкается носом в макушку оборотня и внюхивается. Макс смеётся и ведёт носом. — А ты молоком. Дровами. Травой, скошенной. Вкусно, — мычит оборотень. Боря счастливо улыбается Максу и треплет его по голове.