Доктор, мой милый доктор

– Снова я должен идти, оставляя лишь больше и больше вопросов. Как же больно. Больно от осознания того, что я не могу помочь ему найти сестру... Не могу помочь найти мою Люмин, - говорил Дайнслейв с невероятной тоской по прошлому. Его воспоминания стираются, он, как и любое божественное существо, подвергается эрозии. Она пожирает его изнутри. Проклятие не даёт покоя также сильно, как и теряющиеся в пустоте времён воспоминания. – Что мне делать?.. - спросил он спящего лекаря. – Ты знаешь, что мне делать?.. Ответа не было. Он и не мог услышать ответа сейчас. Хозяин дома спал. Дайнслейв сидел на коленях возле кровати близкого знакомого, крепко держал его руку. Костлявая, худая, с длинными пальцами рука была чуть тёплой. Дайн думал, как же можно было бы отдать ему часть своей жизни. Он бессмертен, а Бай Чжу - нет, ему оставалось немного. Совсем недолго. Для бессмертного это время пролетело бы как мгновение, а для человека оставалось бы вечностью. – Друг мой... Точнее, Бай Чжу, сможем ли мы вновь увидеться?.. Лунный свет мягко падал на ширму. В воздухе почти не было пыли. За окном не были ничего, кроме висящей на небе луны, стоящих рядом домой, волнующего моря, парочки деревьев и осторожно играющего с листями ветра. Но даже ширма не могла забрать весь счёт на себя. Мягкие черты лица Бай Чжу оставались неизменны. Он приложил чужую руку к своей щеке. Он в очередной раз подмечал для себя, что его руки совершенно отличны от рук Люмин, но держать их также приятно. – Что ты тут делаешь?.. – привставши, потирая глаза, спросил Бай Чжу. Зрение сильно подводило его в последнее время, сам он замечал, что пора менять очки, ибо без них и с ними он не узнавал никого. Давно знакомый жар от уже родной руки и грубый шрам на верхней губе хранителя ветви заставляли уголки губ доктора растянуться в приятную улыбку. Он узнал Дайна без всякого труда. – Снова решил прийти ночью? – Мягко и ласково раздалось из уст Бай Чжу. – Да, именно так, - Дайнслейв сделал паузу. – Прости за то, что разбудил тебя... – Всё в порядке, я не злюсь, да и злиться не стал бы, - говорил лекарь всё с той же улыбкой. Сердце предательски ёкнуло. Дайн на секунду забыл, как дышать. Бай Чжу провёл большим пальцем по шраму. Он помнил тот день. – А помнишь, как ты случайно попал ко мне через портал с порванной губой? – Смутно, но помню. Давно это было, - отвёл взгляд Дайн. – Да... Тогда я был уставший и валился с ног. Помню, как тогда тебе зашивал губу. - С некоторой жалостью говорил он. – Жалко, что рубец грубый остался... – Не говори, что винишь себя за это. Если бы не ты, то, возможно, она бы загноилась и не смогла бы нормально зажить. Я благодарен тебе за это В знак своей благодарности он поцеловал друга в запястье. Румянец сразу же окрасил щёки лекаря. Бай Чжу не ожидал такого, а после прикрыл свой рот свободной рукой, пряча стыдливую улыбку. Дайнслейв не терял момента: он снова поцеловал его запястье, а после середину ладони, пальцы, лизнул их. Ладонь конечно же дрогнула. – Понравилось? Руки человеческие давно не целовал? - Слегка паникуя спросил Бай Чжу. – Хочешь, чтобы я целовал шею? – невозмутимо ответил гость. Бай Чжу только зажмурился, закрыл лицо уже двумя руками. Он не хотел принимать тот факт, что ему понравилось такое проявление нежности со стороны Дайнслейва. Как же люди посмотрят на него? Ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и взять за руку доктора. Опустив одну из них, Дайн поцеловал Бай Чжу в щёку, а после на ухо прошептал: – Я скучал по тебе... – Я тоже скучал по тебе. Не мог дождаться встречи Они повернулись друг к другу и посмотрели в глаза. Глаза Дайнслейва отражали белый свет. Бай Чжу потянулся к нему, приблизился, а после одёрнулся с мыслью, что это не позволительно. Доктор стыдливо повернул голову и увёл взгляд куда-то в пустоту. Дайнслейв положил свою тёплую ладонь на его щеку, повернул доктора к себе, подался вперёд и чмокнул в губы доктора, будто бы говоря ему, что волноваться не следует, всё будет хорошо. Доктор застенчиво улыбнулся. – Вроде как я отвлёк тебя ото сна, не хочешь поспать? – Мягко спросил Дайнслейв, чувствуя чужую улыбку под своей ладонью. – Тогда эта ночь останется лишь сном... Я готов болтать с тобой всю ночь, - сказал Бай Чжу, и сердца обоих забились быстрее. – Обещаю, что утром я буду здесь и после проведу с тобой целый день. Тебе нужен сон куда больше, чем мне, - Дайнслейв говорил тихо и убаюкивающе. Гость прижался губами ко лбу доктора. – Я полежу с тобой, пока ты за заснёшь, после буду стеречь твой сон, мой дорогой доктор... Доктор положил свою ладонь поверх ладони Дайнслейва, прижался к ней, такой горячей, грубой и мужественной. Рука доктора была, пусть и длиннее, но менее мазолистой, чем рука Дайнслейва, аккуратные пальцы, на которых даже шрамов нету, были длиннее и тоньше, а пальцы столь жданного гостя были иными: толстыми, грубыми, со шрамами. За ногтями доктор следил, а хранитель ветви нет: в вечных битвах ему не до ногтей. Бай Чжу уже подумал, что надо будет привести их в порядок. – Тогда хорошо... – с улыбкой сказал доктор. Нежности и теплоте не было предела. Он закрыл глаза, вновь прижав к себе чужую ладонь. Дайнслейв вновь приблизился к чужим губам, но уже не нежно чмокал их, а страстно впивался в них. Доктор не оценил такой наглости, а после растаял, отвечал в ответ и наслаждался происходящим. Рука с щеки опустилась к талии доктора, а руки Бай Чжу обвили шею Дайнслейва. Бай Чжу не хватало воздуха. Он отстранился, жадно хватая воздух. Казалось, что сердце его вот-вот выпрыгнет из груди. Доктор хотел вновь поцеловать Дайнслейва, но тот положил руку на его грудь и повалил на кровать. Дайнслейв опирался на одну руку, которую он успел поставить рядом с доктором, и нависал над Бай Чжу. Рука с груди переплыла на губы доктора. Дайнслейв играл с ними: дразнил докторовы губы большим пальцем, надавливал на них и проводил вдоль. Он наклонился к Бай Чжу. – Ну вот теперь-то ты лежишь, солнце, - мельком улыбнувшись, прошептал Дайнслейв. – Пх, когда я стал для тебя солнцем? – ласково спросил Бай Чжу. – Когда твоя нежная улыбка стала освещать мой пусть, когда она стала частью моей жизни, - заправляя длинные волосы доктора, говорил Дайнслейв, – когда я захотел видеть её каждый день Доктор снова таял и расплывался в застенчивой улыбке. Ему будто бы в любви признались. На лице гостя появилась несвойственная ему нежная улыбка, а после задержалась на нём, будто бы она должна быть, а не извечно опущенные губы. – Я так скучал по тебе, Дайни, - прошептал доктор. – Я тоже, - тихо ответил Дайнслейв, а после вновь поцеловал его. Руки доктора легли на чужую грудь. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Дайнслейва. Сравнил, как выросла его грудь, как мышцы стали жёстче. Доктору захотелось прильнуть к его груди лицом. Дайнслейв отстранился. Посмотрев на Бай Чжу, он посчитал, что обязан остаться с ним на эту ночь. Оставить эти опьянённые любовью глаза никак было нельзя. Дайну полюбился их манящий вид. – Ты не против, если я схожу в душ перед сном? – Нет, не против. Сейчас, минутку... Поднимусь и достану тебе полотенца и пижаму, – доктор потянулся за очками, но Дайнслейв подал их ему. – Спасибо большое, Дайн – Рад помочь, - уже севши сказал гость. – Твои очки стали тяжелее. Ты стал хуже видеть? Может уже и с тростью? – Как бы то ужасно не было, но да, ты прав. Я стал намного хуже видеть, а трость... Ноги еле держат, - отрицая факт того, что он совсем ослаб, говорил доктор. – Может быть ты скажешь, где взять, а я сам уже возьму? Мне не сложно, а тебе не надо будет вставать, - предлагал Дайнслейв. – Нет, я принесу тебе, - твёрдо сказал Бай Чжу. – Бай Чжу, тебе лучше отдохнуть, - ответил ему Дайнслейв. – Нет, я всё же тебе принесу полотенца и пижаму. Я ведь хозяин этого домишки, я должен– – Нет, не должен, - перебил Бай Чжу и поцеловал в лоб доктора. – Просто скажи, где они, и я сам возьму. Мне ведь не сложно – Дайнслейв... – Тише, мой милый доктор, тише... - он вновь поцеловал того в лоб. – Просто скажи и всё... – На верхней полке в крайнем шкафу полотенца, а в самом шкафу - пижамы, – поддался Бай Чжу. – Сейчас вернусь, – в очередной раз поцеловал доктора в лоб. Дайнслейв уложил Бай Чжу на кровать и прикрыл того одеялом. – Скоро вернусь Дайнслейв ушёл помыться, а Бай Чжу устроился поудобнее: положил очки на тумбочку, лёг на бок, подмял одеяло. Доктор размышлял, что было бы с ним, если бы он не был доктором. В голову лезет лишь один ответ: у него не было бы того, что есть сейчас, он бы не пережил то, что переживает, он бы, скорее всего, не встретил Дайнслейва. Он вспомнил, как мельком видел его среди прохожих. Раньше он не придавал этому значения, а когда этот бедолага ввалился к нему в дом через портал, всё стало ясно: судьба связала их. В тот день Дайнслейв сильно пострадал в битве с вестниками бездны. Сильные, глубокие порезы, которые надо было зашивать, ожоги, обморожения, открытый перелом руки... Бай Чжу впервые видел всё это вместе. Тогда его охватил страх, но данную им клятву нельзя было нарушать: он лечил тех, кто нуждался в этом. Ночь выдалась не из лёгких: тогда он всеми силами сначала останавливал кровотечение, после вправлял кость, убирал осколки кости, ставил шину на руку, зашивал порезы, пусть и грубо, но делал это, обрабатывал ожоги, отогревал конечности. Бай Чжу даже в сознание пару раз приводил Дайнслейва, так как тот был слишком покалеченным и уставшим после битвы. Доктор не знал, что за битва, кто в ней был, на чьей стороне воевал его гость, но знал, что если он попал в его руки, то будет в полном порядке. На следующий день Дайнслейв мучился от большой температуры. Тогда Бай Чжу не пошёл работать в хижину Бу-Бу, он попросил попросил искателя приключений передать письмо, а также дал тому моры, тысяч тридцать, вроде. Доктор уже сам не помнил, сколько дал, но само письмо помнил наизусть: "Дорогая ЦиЦи, меня не будет несколько дней, у меня здесь пациент в тяжёлом состоянии. Как только выхожу его, тогда-то вернусь. С любовью и уважением Бай Чжу" Весь день он возился с этим человеком, менял ему тряпки на лоб, варил ему бульоны, поил ими его. Когда же этот незнакомец смог подняться с кровати, Бай Чжу отвёл его обмыться в ванную комнату. Даже там помогал, хотя казалось, что там сложного? Ну а вы попробуйте раздеться и обмыться, когда ваша ведущая рука сломана. В общем. Бай Чжу ухаживал за ним как мог. Жалко только простынь. Её сильно запачкали... Пришлось пустить на половые тряпки. Доктор даже не знал имени этого бедолаги. Однажды ночью Дайнслейв не мог уснуть. Он просто лежал и смотрел в потолок. Думал, сколько он тут пробыл, когда сможет уйти. Так бы он и лежал, если бы не заметил одной детали: он лежал в чистой одежде под тёплым одеялом, пока доктор спал практически на краю, укрывшись пледом. Это был дом, а не больница... Дайнслейв пододвинулся к Бай Чжу и укрыл того одеялом. Он всё думал, как заговорить с ним, почти всю ночь провёл за этим делом. Днём Бай Чжу в основном был на кухне, давая больше покоя гостю. На этот раз на обед был куриный суп с чесноком. Дайнслейв чувствовал этот запах. Удивительно, что ему он нравится (Дайнслейв не любитель чеснока), думал гость. – Надо бы сходить и посмотреть, что там получается, – думал Дайнслейв. Он поднялся и пошёл на кухню. Гость точно не знал, где она, но предположить мог. Да, он был прав, попал на кухню и подошёл к Бай Чжу. – Можно спросить, что вы готовите? – как-то подозрительно робко сказал Дайнслейв. – Обычный куриный суп. Теперь можно мне задать вопрос? – не отрываясь от кастрюли ответил доктор. – Да... Да, конечно можете... – Как тебя зовут? - доктор выдержал некоторую паузу. – Ты ввалился ко мне в дом неведомой магией, живёшь у меня вторую неделю, а я за тобой ухаживаю. Как-то не нормально то, что я даже твоего имени не знаю, а забочусь – Я Дайнслейв – А я Бай Чжу. Дайнслейв, я думал, что ты немой, - без капли грусти сказал Бай Чжу. – Как не твой? - быстро, не подумав, ответил Дайнслейв. Между ними нависло неловкое молчание. Доктор рассмеялся и прикрыл улыбку ладонью. – Смешная шутка получилась. Мне нравится твоё чувство юмора, - сказал Бай Чжу. – Благодарю, - кротко ответил Дайнслейв. – Бай Чжу, можешь сказать, когда моя кость срастётся? – Недели через две проверим, а теперь садись, обед должен быть по расписанию. Только с такими приятными воспоминаниями можно засыпать. Бай Чжу, по мнению Дайнслейва, был очаровательным даже тогда, когда он спал. Дайнслейв тихо подошёл к кровати, сел и посмотрел на лицо доктора. Ему хотелось зацеловать тонкие губы Бай Чжу. Дайнслейв наклонился к спящего и чмокнул того в висок, после лёг на бок и посмотрел на возлюбленного. Все черты его лица были приятны глазу, всё в нём было прекрасно, только вот "недуг", о котором все говорят. Дайнслейву стало грустно. Не стоило ему вообще приходить в этот проклятый дом, думал он. Бай Чжу что-то промычал во сне, будто бы промурлыкал,- Дайнслейв заулыбался от умиления. Как он вообще мог подумать, что всё это зря? Он обнял доктора крепко-крепко, совершенно не желая отпускать. Так крепко обнимали только в Снежной, но это так нравилось Дайнслейву. Доктор снова что-то промычал, а после открыл глаза. Дайнслейв постарался отстраниться, но доктор не позволил: он положил свою ладонь на его талию так спокойно и плавно, будто бы так и должно быть. Дайнслейв понял намёк и вернулся, пусть и не крепко, но обняв Бай Чжу. – Ты так сладко спал, я не хотел будить тебя, - шёпотом говорил Дайнслейв. – Я же говорил, что готов провести с тобой хоть всю ночь, Дайни, - также шёпотом отвечал Бай Чжу. В голосе слышалась привычная для доктора, но практически чужая для Дайнслейва нежность. – Люблю тебя, мой милый Бай Чжу, - поцеловал в лоб доктора. – Сколько раз я тебе это говорил? – Только один, - смущённо ответил Бай Чжу. – А хочу сказать ещё тысячу раз. Можно ли мне- Не успел договорить Дайнслейв, как Бай Чжу своими губами прильнул к его губам. Доктор был нежен и ласков. Гость отвечал той же лаской: медленно прокрался ладонью под ночную рубашку, прижимал к себе доктора, наслаждаясь тем, насколько мягкая и бархатная его кожа. Доктор одёрнулся от такой наглости, разорвал поцелуй, но инициатива уже была в руках Дайнслейва - он засунул больной палец в рот доктора и слегка надавил на середину языка, заставив доктора издать короткий стон. Как же в его рту было тепло и влажно, мягко и приятно. Дайнслейв двигал пальцем по кругу, а доктор в это время растворялся в удовольствии. За окном уже было совсем темно, даже луна спряталась за облаками, но это не помешало бы узнать, что сейчас чувствует доктор. Дайнслейв чувствовал: Бай Чжу покраснел, его щёки горели, а тело слегка вздрагивало. Доктору хотелось нечто большее, чем это. Хотелось почувствовать жар от его рук везде, хочется оказаться в их объятиях. Собрать свой здравый смысл по крупицам - такая задача стояла перед доктором, но ему было хорошо в той блаженной неге, в которой он сейчас был. Дайнслейв переместил палец с языка на внутреннюю сторону щеки. Он был совсем недалеко от губ. Доктор игриво прикусил палец и заулыбался. Никак нельзя было не заценить то, насколько сильно у него выраженны клыки: они были чуть больше резцов и были острыми. Прошло мгновение - Дайнслейв уже нависал над Бай Чжу и целовал его, постепенно расстёгивал проклятые пуговицы на пижаме, дабы обнажить нежное бледное тело, которое, как казалось, было создано лишь для одного человека в мире - для Дайнслейва. Бай Чжу завёл руки в мягкие волосы. Было приятно чувствовать задержавшийся в них жар. Пальцы в волосах почти не скользили. Дайнслейв отстранился. Воздуха на этот раз не хватало обоим. Гость потянулся губами к запястью, прикоснулся к нежной коже - доктор вновь дрогнул. Дайнслейв спускался вниз по руке, но задерживаться на ней не собирался.