Где мы вместе

Садясь в такси, Юля была все еще не уверена, сможет ли она просидеть в суде так долго, как продлиться заседание. Приятный осадок после недолгого разговора с Дашей все еще болтался где-то в подсознании, но уже почти не успокаивал. Волнение вперемешку с желанием просто сбежать, наплевав на обещание матери, были намного более ясными в голове. Одежда казалась жутко неудобной, липкой, и ее приходилось все время поправлять: то горло сдавливает, то рукав закасался, то к спине неприятно прилипла рубашка. Юля хотелось сорвать ее нахрен, но она не могла себе позволить что-то настолько безумное. В горле пересохло, и девушка потянулась за бутылкой, чтобы промочить его хоть немного. Она прекрасно знала, что, уже через минут пятнадцать, ей снова захочется пить. — До Центральной 23, пожалуйста, — сказала женщина, садясь на заднее сиденье рядом с дочерью. Их городок под Могилевом был достаточно большим, чтобы именно в нем располагался районный суд. Пожалуй, это даже к лучшему, ведь никто из сидящих в машине — кроме водителя — не выдержал бы долгого пути, проведенного в постоянном напряжении. — Зачем мне там вообще быть? — вновь задала этот вопрос Юля, со вздохом сжавшись на сиденье еще сильнее. Они почти не разговаривали с матерью не то, что с того самого звонка, с нового года, испорченного тем человеком, которого Юля увидит через двадцать минут. Наверное, это было их огромным упущением, но девушка не могла преодолеть обиду и заговорить первой, а Татьяна слишком сильно переживала, что нарушит границы дочери, если будет беспокоить ее разговорами о чем бы то ни было. Что уж там говорить об отце девушки. — Ох, детка, — грустно вздохнула Татьяна, подбирая правильные слова. — Поверь, я совершенно не хотела втягивать тебя в это, но…но я испугалась. Мне было так страшно идти против тех устоев, которых мне вдалбливала твои бабушка и дедушка почти с рождения, и вообще подать на развод. Я больше не могла терпеть это многолетнее издевательство над тобой, и тот день стал последней каплей. Да, я все еще не могу тебя понять и, возможно принять, но то, что делает он — ужасно. Ты его дочь, и он должен просто засунуть свое возмущение в задницу и принять, что ты можешь быть такой, какая ты есть. — Ох… — Юля могла поклясться, что не заметила, как по ее щеке потекла слеза. Одинокая, но такая…другая. Ей вдруг захотелось обнять мать, такую беспомощную сейчас, но она сжала кулаки покрепче, чтобы дать ей закончить после небольшой паузы. -Вообще-то, я надеялась, что мы разведемся спокойно, без всего этого, как нормальные люди, прожившие в браке больше двадцати пяти лет, — она грустно улыбнулась, ее глаза рассеянно рассматривали дрожащие пальцы. — Но он заупрямился, захотел справедливой делишки имущества. Он же вложил в квартиру и машину большую часть. Вот так и получилось, что у нас разное представление о справедливости. Я просто хочу, чтобы ты меня поддержала, хотя бы один раз, чтобы он увидел, что на моей стороне есть хоть кто-то. Прости, — она наконец повернулась к дочери, все так же грустно улыбаясь, — я должна была поговорить об этом раньше и не заставлять туда ехать. Я надеялась, ты сможешь понять все это, и совсем забыла, что в нашей семье нет ясновидящих…хах… — Я… — Юля прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать неприятные слова. Черт возьми, ей двадцать лет, а мать решила, что говорить ничего не нужно, что Юля и сама все поймет. Да нихрена она не понимала, до сих пор. Вот только внутри скреблось сожаление. Возможно, ей стоит проглотить возмущение хотя бы на пару часов. Она не знала, что ждет ее в зале суда, однако теперь четко понимала, что уедет сегодня вечером. Может даже к Даше. — Я побуду сегодня там, рядом, но на этом все. Я просто хочу быть такой, какая есть и мне уже все равно, что вы с ним об этом думаете. Я не хочу вмешиваться в ваши разборки и развод. Спасибо, что рассказала мне обо всем, но мне нужно время, чтобы простить. — Конечно, — кивнула женщина, облегченно вздыхая. Это ее Юля, спокойная и…закрытая от нее. И все же, это был их первый шаг к примирению. Татьяна была уверена, что, когда она разберётся с Вадимом, она сделает все, чтобы восстановить крепкую связь с дочерью. Возможно, стоило начать с принятия ее ориентации. Женщина сжала губы, представляя, как будет тяжело. — Я и не думала, что ты сразу все примешь и простишь. Однако я обещаю тебе, как твоя мать, я стану той, кому ты сможешь доверять. — Посмотрим, — Юля отвернулась к окну. Они должны были уже скоро приехать. Говорить больше не хотелось, и в машине вновь повисла тишина. Таксист не докучал им ни расспросами, ни музыкой, и Юля подумала, что обязательно оставит ему чаевые. Внутри все было словно перевернуто и разрывалось, желая вернуться на места. Все происходило слишком быстро. Девушка была не уверена, сможет ли простить все, однако с удивлением заметила в себе желание вернуть хотя бы половину того тепла, которое ощущала рядом с матерью. Наверное, стоило попытаться. — Мы приехали, подал голос водитель. Татьяна неуверенно вышла из машины, застыв перед зданием суда, словно не решаясь сделать и шагу без дочери. Юля прикусила губу на это и полезла в кошелек. — Тринадцать шестьдесят, — сказал мужчина в ответ на вопросительный взгляд Юли. Девушка протянула двадцать рублей и вышла из машины раньше, чем ее успели остановить. — Девушка, а сдача? — открыв окно, крикнул водитель в след медленно уходящим пассажирам. — Не нужно, — отмахнулась Юля. Они обе застыли перед дверями огромного здания, не решаясь идти дальше. — Ты открывай, это твой муж, — пробормотала девушка, скрывая лёгкую улыбку. — Хах, ну ладно, — немного сконфуженно ответила Татьяна, нерешительно хватаясь за большую ручку, потянув ее на себя. Небольшая шутка немного развеяла напряженность между ними. Юля не знала, почему не стала сдерживать этот немного детский порыв, но была рада, что не подумала. Иначе, они бы стояли там до тех пор, пока кто-нибудь из работников не решил, что это подозрительно, и не прогнал их. — Нам не третий этаж, — Татьяна убрала бумажку обратно в карман и двинулась к лестнице. Юля молча последовала за ней. Было еще довольно рано, так что на пути им встретилось лишь два человека, и те — работники суда. Добравшись до нужного им кабинета, обе немного расслабились, поняв, что никто — Вадим — еще не пришел. Ожидание выматывало гораздо больше, чем подготовка к этому ужасному мероприятию. Очень скоро Татьяна не смогла усидеть на скамейке от нервов и принялась бродить по коридору. Оставалось где-то полчаса, и это казалось вечностью. Юля не представляла себе, что делала бы тут без телефона. Эти ужасные белые с карамельным оттенком стены просто сдавили бы ее, как пресс. Ничего читать не хотелось, и Юля не придумала ничего лучше, чем открыть галерею. Сначала это были фотки природы, закатов в основном, но потом начались те, которые навсегда займут почетное место в ее личном архиве. Запечатлеть улыбку Даши в моменте, когда та смеялась так сильно, что у нее потекли слезы, было невероятно сложно, однако одно такое фото получилось просто в невероятном качестве. Еще больше улыбку навеивали изображения спящей девушки: растрепанные волосы, распластанные по подушке, прижатая к ней же щека так, что было похоже на бурундучка, и чертовски притягательные приоткрытые губы. Юля очень долго боролась с желанием поставить именно это фото на обои телефона, однако Даша со стопроцентной вероятностью увидела бы это и убила бы ее в праведном гневе. Представив себе эту картину, Юля сглотнула вязкую слюну, теперь уже борясь с желанием показать картинку Даше. Черт, она сумасшедшая. Следующее фото было не менее милым и таким же «взрывоопасным», как и… — Он тут, — одними губами прошептала Татьяна, но Юля уловила это и резко подняла голову на звук шагов. Злость мгновенно вспыхнула внутри, когда Вадим лишь высокомерно прошел мимо, не удосужившись даже посмотреть в ее сторону. Это было до чертиков обидно. Юля теперь еще больше сомневалась, а любил ли он ее хоть когда-нибудь. Теперь молчание было ужасно напряженным, каждый шорох, казалось, резал по ушам, словно наждачка. Сердце билось неприлично громко, словно отбивала секунды до конца…конца чего, Юля не могла даже предположить. В голове было совершенно пусто. Их позвали, и у Юли, казалось, остановилось сердце.

~OOO~

— Я ухожу, — не успела Татьяна закрыть дверь на замок, Юля повернулась к ней с решительным взглядом. — Как? Куда? — женщина шокировано уставилась на дочь. Внутри все ужасно болело от сегодняшнего заседания и испытывать еще большее потрясение совершенно не собиралось. — К…не важно, — вздохнула Юля, пропуская растрепавшиеся волосы сквозь пальцы. — Я просто не хочу тут оставаться. Сейчас точно нет. Я знаю, что ты и так ужасно устала, но мне тоже нужен отдых. Все, что я чувствуя в этих стенах — напряжение и тоску. Так что мне просто нужно уйти. Созвонимся позже. — Но… — женщина не успела ничего сообразить, как Юля уже вытаскивала из комнаты свой чемодан. Сердце бухнулось в пятки — Ты не разбирала вещи? — Нет…- Юля поджала губы, чувствуя себя виноватой, что вот так резко срывается с места. Но она просто совершенно не хотела сейчас обсуждать то, что происходило на суде. И ближайшие пару месяцев тоже. Вообще никогда не хотела. — Мы созвонимся позже, если хочешь, и поговорим. И будем говорить сколько угодно, только не об этом. А сейчас я просто хочу уехать. — Хорошо, — она тихо вздохнула и, замявшись, подошла, чтобы мягко обнять девушку. Ох, как же им обоим не хватала этих объятьев. Юля разжала кулаки, позволяя сумке и чемодану выпасть их них, и тоже обвила руками спину матери. Тепло… — Просто будь осторожна, — вымучено улыбнулась женщина, с нежеланием отпуская дочь из своих рук. — И знай, что я всегда открою двери для тебя. И, возможно, для твоей «подруги». — сказала она как-то скомкано, но уверенно. Юля в шоке уставилась на Татьяну, вновь обнимая ее. Боже, она и не знала, что ждала этих слов. — Пока, — закрывая дверь ключом, она улыбнулась. Пару месяцев назад Юля хотела выбросить свой комплект, чтобы больше никогда не вернуться. А сейчас ей еще и позволят привести Дашу. Может быть позже, но девушка невероятно сильно хотела познакомить их. Поезд мерно стукал колёсами по рельсам, усыпляя всех пассажиров. Ехать было не так долго, однако позднее время многих уморило. Юля не могла позволить себе такой роскоши, чувствуя, как покалывает от волнения кончики пальцев. Она едет в Минск. К Даше. И это при том, что она не знает ни адреса, ни того, впустят ли ее вообще. Рискованно, но больше не куда. Рома ясно дал понять, что до середины августа не желает никого постороннего в его квартире, и Юля не собиралась наглеть и игнорировать его желания. Это могло пошатнуть их дружбу. Поэтому в груди теплилась надежда, что Даша позволит ей остаться у себя хотя бы на пару дней. Деньги были, и Юля могла поискать какое-нибудь общежитие, которому требовался бы комендант, и жить там до конца каникул. Ну, или снять комнату в мотеле. — Я слишком себя накручиваю, — она потерла пальцами переносицу и прислонилась к окну. День был тяжелым, Юля чувствовала, что отключиться сразу, как упадет на кровать. Тем не менее, волнение все еще не позволяло ей заснуть прямо сейчас. Через несколько часов Юля стояла на вокзале, часы показывали полдвенадцатого, а люди вокруг разбредались в нужных им направлениях. А девушка вот уже пятнадцать минут сверлила глазами экран телефона, где были открыты контакты. Звонить так резко и с такой просьбой не хотелось. Но и спать прямо здесь не было никакого желания. — Ответь… — она прикусила губу в ожидании, когда гудки прервутся на знакомый голос. Когда она услышала тихое «алло», Юля глубоко вздохнула, и выпалила на одном дыхании, пока не решила себя остановить — Привет, тут такое дело, я в Минске, и мне негде спать…могу…могу я к тебе приехать? — с той стороны послышалось шуршание одежды и дыхание. Юля сглотнула вязкую слюну, готовясь к худшему. -…ну…приезжай, — неуверенным и явно шокированным голосом ответила Даша после долгого молчания, и Юля смогла облегчённо выдохнуть. Записав адрес в заметки, девушка быстро поблагодарила младшую и с сожалением сбросила вызов. Если они и поговорят, то только при встрече и в более подходящей обстановке. Ей многое предстояло объяснить, но сейчас Юля просто набирала номер такси. — Эээ, привет? — слегка вопросительно спросила женщина, открывая дверь перед Юлей. — Ты Юля, верно? — уточнила она и, получив кивок, отошла в сторону, чтобы пропустить ту в квартиру. — Проходи. Даша в комнате, вверх и вперед, вторая справа. Если голодная, то не стесняйся говори, мы недавно поужинали, так что можешь взять. А я, если позволишь, пойду спать. Мы обязательно познакомимся с тобой завтра. — Спасибо, я не голодна, — неловко улыбнувшись, Юля сбросила обувь и поправила сумку на плече. — Тогда я пойду, не хочу больше вам мешать. Поднимаясь по лестнице, Юля пыталась проглотить комок, вставший в горле. Было просто ужасное ощущение, что ее сейчас отругают или вообще выгонят, но она отгоняла такие мысли подальше. Ее уже впустили, значит все будет хорошо. Наверное… Как только Юля робко открыла дверь, перед эти постучавшись, в нее тут же влетели почти с разбегу и обвили руками. Улыбка тут же засияла на обкусанных губах, и девушка позволила себе так же крепко обнять Дашу. — Люблю тебя, — прошептала Юля в чужую макушку. — А я тебя больше, — прошептали ей куда-то в ключицу, закрытую футболку. Все хорошо. Ее ждали. И любят. Так и нужно. Так хорошо…