Это не игра

       Игрок не сразу осознал куда его перекинуло телепортацией. Голова немного закружилась, но тому ещё послужила рана, которая уже затягивалась и почти не кровоточила. Ничего вокруг него не было, он в какой-то чёрной пустоте. Вроде стоит на чём-то, но как-то не верилось, что что-то тут есть.        Неподалёку он увидел обычную синюю дверь «99». Идти больше некуда, так что он пошёл к ней. Пока не мог даже каких-то предположений сделать, что за дверь, зачем здесь и что открывает за собой.        Но когда он уже стоял на пороге и открыл дверь, слегка так удивился, что это именно и есть комната разработчика, больше этому быть нечем. Но в целом, довольно всё же предсказуемо. А вот следующее обстоятельство не очень.        — Э-эм… — само как-то вылетело у него, когда он увидел человека. Тот повернул к нему голову, уставившись так, как будто видит себе подобное существо впервые.        Он сидел за старым квадратным компьютером, рядом с которым был ещё один стол, как бы огораживающий сидящего, составляя в общем-то угол. Сидел, правда, он не совсем обычно, сложившись в три погибели так, что голова была на одном уровне с коленями. Сам этот парень был худощав, самая обыкновенная стрижечка на голове. Одет был в тёмно-серую толстовку и джинсы, на ногах носки.        Игрок тоже не шевелился, с опаской поглядывая на него. Но тут он резко поднялся со своего кресла, отбросив исписанные бумажки, которые держал в руке. На его лице просияла улыбка, какие, наверное, бывают только у психов, но это даже не улыбка, а скорее радостный оскал.        — Ч-человек! Здесь-здесь… Нет, не человек, игро-ок! — сдерживая истерический смех, как всегда не вовремя пришедший, громко произнёс он. Тут же подскочил к Игроку, положив руки ему на плечи и наклонившись над ним, этот чудила спросил: — Как тебе игра? Скажи, тебе понравилась игра?! Нет-нет, не так… Скажи, что тебе понравилась игра!        — Ч-чего? Ты кто? — только и вытолкал из себя эти слова подросток, смотря на данную особу.        — Я кто? — не переставая улыбаться, он отошёл на шаг, а потом расправил руки, подняв голову к потолку, прикрыв глаза, и торжественно прокричал: — Я — создатель! Разработчик! — Игроку стоило догадаться, но что-то он действительно ведёт себя слишком неестественно для обычного человека.        — Разработчик… А что ты тут делаешь вообще? — спросил он, стараясь привыкнуть к новой личности, хотя всё ещё разглядыаал того с огромными глазами.        — Я создал Baldi's Basics, но никогда не мог подумать, что она станет чем-то больше обыкновенной игры, чем-то гораздо больше! — всё ещё торжественным тоном продолжал тот, вернувшись к столу, и начал рыться в куче исписанных бумажек, наваленных на него. И при этом продолжал нести свою брехню: — Можешь себе представить, каких высот достигла моя игра?! Можно переходить из реальности сюда, можно жить здесь в полном совершенстве! О, но это же только в рамках игры, а представь, если создать больше, больше миров! Это будет эволюция! — и тут он снова обернулся к Игроку, нормальным голосом говоря, противореча себе же: — Только не говори никому о том, что я так могу, а то будет всё очень плохо.        — Слушай, я ничего не понимаю! Я спросил: что ты тут делаешь? — переспросил парень в кепке.        — А я тебе сейчас всё расскажу… — он подошёл к нему и подпихнул усесться в кресло на колёсиках, где ранее сидел он сам.— Началось ещё всё с моего детства, в детстве я придумал Балди, о, кстати, что с рукой, это тебя так Балди или кто другой, а-а? — посмотрев на окровавленный рукав толстовки, он… умилённо улыбнулся? Да, именно умилённо. Но Игроку ничего он ответить не дал и продолжил: — Я нарисовал вот такие комиксы про него, очень глупые, не правда ли? — он представил ему одно из своих кривых творений прямо в лицо парнишке, который и не знал, что делать теперь, он тут не какие-то истории сумасшедшего пришёл слушать. — На самом деле, Балди должен был быть изобретателем, а не учителем, но мне показалось: «А пускай будет учителем, одно другому не слишком мешает». Ну или мне просто нужно было кем-то занять роль учителя-… кхм. И создал я первую игру, можно даже сказать, полноценную! Я потом её ещё улучшал, ну, тебе ли не знать, она уже вполне совершенство, а теперь ещё и с эффектом присутствия, причём максимального! Теперь же я подключил себя в игру, чтобы самостоятельно здесь всё понять и осмотреть. Ты попал сюда и физически тоже? Но смотри, раз я ещё жив здесь, значит в реальном мире со мной тоже всё в порядке. Я сказал, что жить здесь можно в совершенстве, а всё потому, что нет ни потребностей во сне, ни в еде, да вообще ни в чём! Хотя, может, в реальности меня уложили больницу с диагнозом комы… А-ха-ха, да знали бы они все, где я! Ха-ха-ха-ха! — вот теперь Игрок смотрел на него как на действительно какого-то душевнобольного. И тот это заметил, продолжая тараторить: — О, прости, если тебе кажется, что я странный, просто, ха-хах, давно ни с кем не разговаривал, с кем-то вроде тебя, да… Хотя, может быть я странный, почему нет, что плохого?!        — Давно, это сколько? — решил уточнить парень.        — Мэ-э… А какой год? — спросил в ответ тот у него.        — Так, ну допустим 2023.        — Что ж, выходит, я уже здесь два года! Многое, наверное, поменялось, ах, жаль, мне не до этого, — совсем спокойно ответил тот, у Игрока только челюсть отвисла. Ну, теперь это всё объясняет. Он тут ещё, слава Нуллу, месяца не прожил, а уже небольшие проблемы с воспоминаниями, а находясь здесь, в одной этой комнате, в одиночестве аж два года… Удивительно, что не забыл он, как вообще разговаривать, что он помнит о существовании реального мира и даже то, что-то в детстве рисовал какие-то комиксы. Но заключить стоит, что он, похоже кукухой поехал и в сторону своей игры, может, поэтому всё, что с ней связано, он помнит.        — А ты обратно не хочешь? — снова спросил парень, который отсюда хотел заговорить уже про Глюка.        — А зачем мне туда? Что я там? А здесь, здесь Балди, здесь моя игра, я могу спокойно продолжать работать над своей историей, которую хочу рассказать, правда не знаю, удастся ли мне это успеть… — ответил разработчик. Тогда Игрок присмотрелся, и увидел, что все листы, что валялись на столе, где-то на полу, исписаны вдоль и поперёк кодами или ещё хрен пойми чем, где-то писанина вовсе не была похожа на английский, а скорее на арабский.        Вздохнув, Игрок понимал, что сейчас уговорить его вернуться будет нереально, но он сам это выбрал. Тогда он хотел объяснить ситуацию с Нуллом и Глюком, чтобы удалить последнего, а потом уже чтобы он мог вернуться назад со спокойной… ну, из-за положения некоторых личностей уже не с очень спокойной, душой. Он повернулся к компьютеру, чтобы посмотреть, как тут вообще можно это всё сделать, попутно говоря:        — Нам нужно удалить Глюка. Ты же знаешь кто это? Или нет, но дела такие… — он не договорил. Его откатили подальше от компьютера, и никто иной, как Мистмен.        — Его нельзя удалять.

***

       Осталось напряжённо ждать. Теперь некое существо, что буквально у тебя под ногами ходит, представляет неплохую такую угрозу. Что говорить, а желание жить вдруг резко возросло, почти у всех. Невидимые цепи сковывали их так долго, с самого начала, если точнее, что не давало им в полной мере ощутить свободу. Свободу разума, который будто бы прояснился, и ты начинаешь мыслить как-то обширнее, и голос, живший внутри тебя, всегда отсеивающий всё, о чём бы ты мог подумать, теперь бросил своё дело и сбежал; физическую свободу, как если бы цепи действительно существовали. Каждый шаг стал легче, говорить стало проще, моральное состояние улучшилось. Хотя и чувство тревоги оставалось, по очевидной причине.        Но, как сказано и было, не все чувствовали это. Вернее, могли бы, но помешали обстоятельства.        Вы боитесь себя? Чего-то, что внутри вас, а вы об этом ничего не знаете? А когда узнаёте, то и поверить тяжело, ведь неужели это я? Тёмная сторона — вещь такая, во многих случаях скрывающаяся, пассивно выжидая своего момента, чтобы проявиться. Непредсказуема, ведь обычно её не принимают, даже порой не догадываются, что она есть. И у кого какая: сильнее, коварнее, беспощаднее и так далее. Но не забываем, что она медленно вливалась в нас с течением лет, так что и росла и менялась она вместе с нами. Поэтому на неё тоже могло что-то повлиять, ослабив или же напротив. Но факт остаётся фактом, она в тебе, часть тебя, она всё знает о тебе.        И как хорошо, что по щелчку она не проявляется, хотя как знать. Если, скажем, щелчок — программный код, тут уж только подчиняйся, оправдываясь перед самим собой, что всё по собственной воли. И такое явление, уже можно воспринимать, как другого себя. Сам ты собой и остаёшься, а вот то, что подвластно кодам — другой ты. Но ведь, так не бывает. Теперь не бывает. Что будет, если выломать дерево, давным-давно сросшееся с другим? След, остаток. Шрам.        Балди сидел у окна, изредка постукивая пальцами по раме, отбивая не то ритм одной подзабытой песенки, не то просто стуча. Мысли его гуляли вдалеке, возвращаясь в прошедшее время в воспоминаниях. Теперь ему всё понятно. По крайней мере то, что вызывало вопросы раньше. Но с закрытием одних, появились новые нерешённые задачи. И та, что мучала его сейчас сильнее всего взяла своё начало в Глюке.        Что за странное чувство?.. Этот… Взгляд?.. Это существо ещё не полностью себя проявило, когда Балди к своему несчастью обернулся, но оно уже пронзало насквозь своими глазами… Точь-в-точь как у него… Разве что чего-то истинно живого в них нет. Но сам факт… Почему он? Почему так похож?.. Если это очередной прикол от… Да от кого угодно уже, надоело угадывать, кому на этот раз по башке чем-то стукнуло. Коротко сказать: это напрягло учителя, и к описываемому моменту уже волновало.        Причина, по которой Глюк был так схож с ним могла быть любой… Как полный бред, так и просто совпадение. Ну или даже метафора и сама суть мира сего, полуживого в настоящее время. Балди не знал отчего его настолько это беспокоит… Но от мысли о том, что в игре прописано, что он как бы тот, кто всё дело варит, что он здесь убийцей предначертан быть, легче не стало.        Ему просто страшно… Всё боролся не признать, но это так. И как никогда он чувствовал одиночество. Отчего вдруг? Ах да, он недавно ещё и друга своего непутёвого неплохо так, по всей видимости, «сконфузил», ничего не объяснил… Да что ж на него нашло?.. Ну почему он ожидал чего-то большего?.. Ему тяжело. А что будет дальше? Игрок справится, какие-то чувство ему это подсказывало, беспечность наверное, но точно не эгоизм; мир жить будет, а вот как его личная жизнь сложится дальше?        Нет, он так больше не может… Где этот чёртов Директор, когда так нужен?

***

       Директор стоял у окна в своём кабинете. В его руке была фотография, на которую он смотрел отстранённым, задумчивым взглядом. Ещё несколько минут назад она лежала где-то среди бумаг в стопке, хранившейся в столе. На ней был запечатлён весь класс и персонал школы. Кажется, фото было снято прошлым Рождеством. Так давно… И всё же взгляд Директора был прикован к одному единственному лицу на этой фотографии.        В его голове постоянно повторялась одна и та же мысль, что он где-то ошибся, сделал что-то не так. Он и сам это прекрасно ощущал, но никак не мог дойти к тому, чтоб понять, как исправиться. Он лишь стоял на месте, смотря прямо в глаза Балди с фотографии, что буквально улыбались ему там, когда-то давно, а память прокручивала противоположный сеанс недавней ссоры.        Дверь чуть приоткрылась. Плэйтайм осторожно заглянула в кабинет, а затем подошла ближе. Директор краем глаза заметил движение её силуэта в ярком, красном платье и обернулся к ней.        — Пап… — немного неуверенно та посмотрела вверх на него. — Что случилось?        — Ничего, Плэйтайм, — Директор вновь перевёл взгляд на фотографию и снова на дочку. Но тогда он увидел уже нахмуренные бровки и недоверчивый взгляд.        — Но ты много молчишь и ни с кем не разговариваешь, — уже твёрже говорила Плэйтайм. Она переживала, хоть и не знала точно в чём именно дело.        Директор смотрел ещё несколько секунд на неё с каким-то почти извиняющимся выражением лица. Он вздохнул и отложил фотографию на подоконник. Затем он присел перед ней на колено, чтоб быть на одном уровне, и посмотрел в её глаза. Честно, как же он сам устал притворятся, что всё в порядке, что ничего не произошло.        — Скажи… Я ведь правда делаю всё не так? — он знал каким должен быть верный ответ. Но ему просто хотелось услышать слова и от Плэйтайм. Его голос был совершенно спокоен, хоть и с нескрываемой долей побеждённости. И тем не менее, ему почти хотелось улыбнуться, иронично, но мягко, пока он смотрел на неё.        Плэйтайм чуть постояла молча, переводя взгляд то на него, то на пол. «Всё не так»?.. Она не совсем понимала, зачем Директор так спрашивает. Не знала о том, что тот чувствует вину за то, что не смог сделать ничего. Хотя она на самом деле и не думала, что он как будто бы должен. Для неё важно, чтобы он просто был рядом.        — Пап… Ты хороший, — наконец выговорила она и прижалась к нему. — Ты просто тоже боишься… За нас.        Директор почувствовал, что внутри защемило. Такой простой, даже сколько-то наивный ответ… И при этом бесценный, тот, который и нужен был. Директор сделал глубокий вдох прежде, чем чуть провести ладонью по взлохмаченным волосам девочки и ответить:        — Я только хотел, чтоб ничего из этого не произошло, Плэйтайм. Я… Я действительно боялся…        — Я тоже…        Директор слегка и совсем неслышно усмехнулся. Он не должен был становится тем, кем не может. Кем не хочет. Он должен был остаться рядом, а не отдаляться в тот момент, когда это было самым главным. Теперь он знает…

***

       Балди поднялся с места и вышел из своего кабинета, с целью обшарить всю школу. Кабинет за кабинетом. Не придумал ещё что скажет, но главное найти… Найти, чтоб не чувствовать одиночество, при этом ощущая себя совсем не безопасно. Как будто рядом, раздельно от него… Ох, долго ли ему потом психику восстанавливать? Как будто там после учеников что-то оставалось… Пожалуй долго.        Открыв очередную дверь и не обнаружив там никого (к слову, странно, что никого так и не повстречал пока), он однако же помедлил… Кабинет был прибран, конечно, но это как раз та комната, в которой Директор столько всякого барахла бумажного хранил… Неужто все его драгоценные записульки-подписульки живы остались? Многовато тут забитых ящиков накопилось… Как Артс н’Крафтерс тут вообще разбирался, когда Директору «не царское это дело» самому все документы поискать или разложить? Хах, он когда-то тут своё резюме подправлял, вспомнив, что ошибку в собственном имени допустил… Так давно как будто, было и солнце ярче, и воздух чище, как говорится… Вот так и застыл он у этого небольшого заставленного кабинета, провалившись в мыслях… Ох уж этот Свип, слишком всё вернул в тот порядок, как раньше было, аж ностальгией пробило! Учитель спохватился и закрыл дверь. Подавив тяжёлый вздох, пошёл дальше.        Через время подошёл к кабинету «99». Войдя, он осмотрелся… Всё как надо… В какой-то задумчивости он медленно, бесцельно двинулся между рядов парт. А затем возле одной из них он остановился. Присмотрелся к парте: чистая, гладкая поверхность… А он точно помнил, как когда-то здесь были некоторые надписи, но не ручкой или карандашом, а даже выдавленные циркулем или каким-то другим острым объектом… Ух и ругался он тогда на этого Билли, до сих пор не знает, было ли этому малолетнему нарушителю что-то понятно, или он так больше не делал, только чтоб мозги ему больше не натирали; но воспоминание всё ж осталось… И зачем?        Так странно, что в окружающем мире все его следы исчезли, когда разум сохранил… А надолго ли? Сейчас, как никогда хотелось помнить всё-всё-всё… Даже что-то такое незначительное, казалось даже, не всегда прияное, однако своё.        На голову ему что-то упало, при чём увесистое… И сразу послышалось, как что-то разбилось. Балди посмотрел вниз и увидел разбитую кружку… Посмотрев немного на неё до него дошло, что упала она с полки, по неизвестной причине ждавшая подходящего момента, чтоб непременно учителю на лысину попасть. Он присмотрелся ещё к осколкам… И вновь что-то защемило… Кружка была его, занесена сюда видимо когда мир пытались уничтожить, чудом уцелевши тогда… И разбившись сейчас… Но дело в том, что это подарок от учеников, когда прошёл первый год, с тех пор как он сюда устроился… И в этот момент, отчаянная мысль пронеслась у него в голове, пока он эту самую голову потирал в ушибленном месте: «Хочу домой».        Домой, в безопасность, чтоб тишина и мятного цвета обои вокруг, вместо холодных кирпичных стен. Чтоб просто закутаться в одеяло и с котом у носа просто поспать… Тоска. Он устал и всё просто надоело. Надоело, что вокруг всё только падает на голову и бьётся…        Тихий скрип двери. К этому моменту учитель наконец подобрал все осколки керамики, и с каким-то царапающим звоном они все полетели в мусорное ведро. Выпрямляясь, он оборачивается и застывает на месте. Точно так же, остановившись в дверях, на него уставился Директор.        — Ба-балди, наконец-то… — после короткой паузы, с долей волнения и странного облегчения, произнёс Директор, мягкой поступью проходя в кабинет, уже совсем неслышно прикрывая за собой дверь. — Я как раз хотел тебя найти.        — Что ж… вот он я, — совсем почему-то растерявшись, Балди даже не шевельнулся с места, но старался выглядеть непринуждённо. — Что-то случилось?        Директор вдруг взглянул на него тяжёлым взглядом, сколько-то даже виноватым. Балди только больше сконфузился, начиная совершенно не к месту нервничать, как будто пиджак вдруг стал то ли уплощённее, то ли теснее. Но и взгляда он опускать не собирался, с чего ему, как в чём-то провинившемуся… Или…        — Это… Только то, что касается нас… Я хотел объясниться и… и извиниться, — чуть с запинкой, открыто заявил тот. Балди пару раз моргнул, соображая. Директор хотел было начать, и он сделал ещё шаг навстречу, всеми силами стараясь не опустить взгляд. — Тот разговор… ты помнишь какой, — при этих словах учитель чуть нахмурился: ещё бы он не помнил, — Я понимаю, теперь понимаю… Я надеюсь, что мы хотя бы… хотя… не знаю… Я поступал правда слишком… — он сделал глубокий вдох, — поступал так, как поступают слабаки, которые сильны только в своём окружении. И я признаю это, я действительно не могу ничего без своей должности, и бесполезен, когда что-то выходит из-под обычного контроля.        У Балди во рту пересохло, пока он слушал. Внутри то ли что-то кипело, то ли наоборот стыло. Он даже дышать позабыл, голова чуть закружилась, ноги, помимо того, что к полу приросли, так ещё и сделались ватными. Учитель силился обрабатывать смысл сказанного. Внутри от чего-то стало ещё теснее, больнее… И он не знал, что думать… Звучали слова открыто, без примеси какой-либо жалости. Разве что неопределённое разочарование в себе, принятие того, с чем стоило давно уже подружиться — вот что так давит.        — Не знаю, нужны ли тут какие-то оправдания… — продолжал Директор, и хотя смотрел он, кажется, на него, но невыразительные глаза видели сквозь. — Я хотел быть главным, когда-то, и став, понял, что мне здесь не место. Всё, что я могу — это следовать уже давно придуманным правилам, а без них я теряюсь и даже не знаю, что делать, когда их нет. Прости, ты наверное всегда раньше видел меня как-то по-другому… да и я, признаюсь, тоже. — И тут его взгляд вновь прямо сфокусировался на собеседнике. Что-то зажглось в этих тёмных, потухших глазах, всего на миг. — Я всегда боялся стать разочарованием и сделать что-то неправильно… и в итоге, я всё же стал. Я сам верил в тот образ, в который постарался вогнать себя, и теперь вижу, чтó вышло… Прости, что не оправдал ожиданий, Балди. Особенно ваших с Плэйтайм.        Последние слова ему дались тяжелее, Балди заметил, как мелкая дрожь пробивает его сжатые в кулаки руки, как он стоит чуть ссутулившись, и голос его, некогда всегда такой спокойный и монотонный, сейчас — чуть повыше, неувереннее, чуть виноват. Он не мог придумать ответ, мысли кружились ураганом, его и самого пробивало лёгкой дрожью, а от чего — он не знал.        — Если когда-нибудь мы вернёмся к нормальной жизни, то ты прав, она не будет такой, как прежде… Но я только надеюсь, что… Что ты меня не презираешь или что-то вроде того… Возможно, перемены, произошедшие с нами, будут к лучшему, но я не могу просто отпустить… отпустит всё, что было с нами…        — Д-директор… умоляю… Я знаю, ты умеешь монологи читать, но замолчи… — Балди сделал рваные вдох и выдох, и был вынужден обратить взгляд в сторону, чтоб составить разборчивый ответ. Он дышал немного учащённо, стоял, слегка покачиваясь на месте, прикусывая и сжимая губы. Чувства внутри были смешаны, так что Балди и сам не знал в шоке он, жаль ли ему или его вообще это пугает: от его ответа может многое зависеть сейчас. Но он точно знал, что благодарен, за открытость. Он сделал небольшой шаг правой ногой с превеликим трудом, забыв подтащить за ней левую. — Перестань, ты… О Боже… — тут он почему-то начал содрогаться уже от какого-то непонятного смеха, который силился прорваться наружу. — Я… я… я так не хотел, чтоб ты резко… — Через несколько секунд Балди наконец смог оказаться близко к нему. Он поднял голову, снова встречаясь с глазами, дороже которых для него сейчас и потом не будет. На его лице появилась лёгкая улыбка, пока он смотрел на замешательство в лице Директора, который как приговора ждал от него, а не этих улыбашек. — Ты… просто д-дурачок, честное слово, — сказав так, он положил обе руки ему на плечи, прихлопнув, и в серо-зелёных глазах нашего математика проблеснуло уже какое-то умиление, чего раньше у него никогда не бывало. — Ты глупый, Дирь, просто… Ну просто! Ладно, я правда на тебя злился, что ты такой «актёр по неволе»… И серьёзно, — вдруг лицо его переменилось, затвердело, как камень; его ладони чуть сжали плечи Директора, — посмеешь потом и дальше из себя drama queen строить… я тебе голову оторву и пришью другую получше. Не смей больше скрывать от меня своё самочувствие.        Директор же сперва смотрел на него так растерянно и немного удивлённо. Но когда на лице Балди появилась зловещая ухмылка, а глаза его слегка сощурились, тут уж и ему самому захотелось улыбнуться. Он наконец почувствовал, как остатки тяжести покидают его, что-то лёгкое и новое, одновременно родное, расплывается внутри. Как будто чья-то невидимая, даже почти неосязаемая рука толкнула его в спину. Не замечая никаких мыслей, гуляющих в стороне, он и не заметил, как уже крепко держался объятиями за Балди, слегка пригнув колени, чтоб уткнуться лицом в его плечо.        Сам учитель на тех же облаках сейчас, что и он. Так же крепко прижимал его к себе, чуть похлопывая по спине, мол: «Ну только не плачь, горе ты моё» — хотя у самого уже нос защипало.        Ладно, можно ещё и продержаться в этой школе, можно ещё сделать из неё дом, пускай и временный… Главное, он не один, теперь не один.        — Вогнал, значит выгоним… того, кто у тебя внутри живёт, пока он ещё живёт, — рука учителя лёгкими движениями лохматила волосы Директора, чтоб не осталось прежнего порядка.        Через короткое время, они слегка отстранились. Повисло молчание. Смотрели один на другого, находясь при этом у друг друга почти в объятиях. И с каждой секундой становилось только яснее одно. Одно, что было у обоих, но по-настоящему разгорелось лишь сейчас, одно, чему ни тот, ни другой до конца не поверили… А она одна и на двоих.        Нерешительно, их лица медленно приближались, пока не сошлись в мягком искреннем поцелуе. Никто сейчас не собирался осмысливать момент, не сейчас уж во всяком случае. Это было только касание, без напора, без особых мотивов. Но это было тем, что не сотрётся из памяти, станет клеймом до самого конца.        И сколько-то ещё, уже и после поцелуя, не решаясь посмотреть друг на друга, они стояли в обнимку. И тишина теперь не пуста, когда рядом дыхание и сердцебиение того, кого любишь.        Отчего только время не остановить?..        Ни с того, ни с сего Балди вдруг напрягся. Директор вопросительно окликнул его, но ответа не последовало, по крайней мере моментального.        — Слышишь?.. — напряжённо вслушиваясь пояснее, наконец сказал учитель приглушённым тоном.        Директор сначала не мог ничего расслышать, но попыток не оставлял, ибо слуху Балди, он знал точно, просто так ничего послышаться не может… И тогда он тоже услышал: немного шаркающий, раздражающий звук доносился из коридора…        — Это оно?.. — почти шёпотом спросил он, хотя ответ и не нужен…        — Да…