айс латте в свете ночных фонарей.

как только празднование кончилось и родители с моей младшей сестрой ушли спать, мы с Чарли тихо-тихо выбрались из дома и пошли гулять. на улице шёл снег. белые-белые деревья замерли в ожидании, а свежее белоснежное покрывало выглядело по-сказочному нетронутым. он забавно стряхивал снег с моих кудрей и смеялся, постоянно угрожая мне замотать шарфом по самое не хочу. а я наконец перестал краснеть. и мы держались за руки... — ты понравился мне ещё тогда, в библиотеке. я заметил тебя сразу, как только ты появился в проёме между стеллажей. — ого! получается, я понравился тебе раньше чем ты мне... — ха-ха. да! я был первым! — он запрокинул голову и придержал шапку свободной рукой. я сжал его вторую руку и он повернулся ко мне. мы обменялись довольными улыбками. — зато я первый заговорил! — ну конечно. было бы странно, если бы это сделал я. ты и так выглядел потерянным, а тут ещё и какой-то хмырь докапывается! — в ответ я засмеялся и толкнул его плечом. — ты выглядел очень серьёзным и загруженным! даже не представляешь, сколько мне понадобилось храбрости, чтобы тебя отвлечь! — я нахмурил брови и сделал серьёзное лицо. — смельчак! — передразнил меня Чарли. ближе к двенадцати мы ввалились в круглосуточное кафе неподалёку от университета и заказали себе кофе. — у нас только растворимый, — почёсывая затылок сказала официантка, которой явно больше хотелось спать, чем разговаривать тут с нами. — пойдёт! — хором ответили мы. мы сидели на одном диванчике, и я постоянно сдерживал себя от того, чтобы положить голову Чарли на плечо – это, как казалось мне, было бы чересчур. Чарли много говорил и смеялся. я постоянно засматривался на его веснушки, но ни разу не потерял нить диалога. мне казалось, в каждом его слове есть что-то важное. — мне показалось, что я тебя совсем не заинтересовал. ты тогда совсем не слушал меня на мастер-классе и я подумал, что у меня нет шансов, — я улыбнулся и вспомнил, как пару месяцев назад засматривался на его веснушки во время той самой пары. — я... нет! я просто отвлёкся... — говорить ему о том, что я пялился на него вместо того, чтобы слушать, показалось мне не лучшей идеей. — хорошо что после следующей пары у твоего потока я решил заглянуть в Старбакс. не представляешь, как я ликовал, когда увидел твою кудрявую голову в очереди! — перед моими глазами пронеслось улыбчивое лицо Чарли на фоне кофейни. я посмотрел на него сейчас: он забавно сражался с пакетиком растворимого кофе. — как ты додумался повесить омелу? это было специально? — он помешивал кофе в стакане так активно, что он едва не выплёскивался наружу. — это был не я, — Чарли поднял взгляд на меня, — это всё мама... она с самого утра наседала на меня с украшением комнаты. я согласился на венок, но, видимо, когда меня не было, она успела повесить омелу. — твоя мама наш купидон... — он улыбнулся и чуть запрокинул голову, чтобы откинуть волосы с лица. — иначе и не скажешь! — я смотрел прямо на него, улыбаясь в ответ. в этот момент мне до безумия захотелось его поцеловать. — Чарли? — м? — можно тебя поцеловать? — в животе снова рой бабочек и щёки загорелись. Чарли огляделся и, поняв, что мы никого не смутим, наклонился ко мне. наши губы соприкоснулись и бабочки запорхали в три раза активнее. — ты так мило краснеешь, Майлз, — он впервые назвал меня по фамилии и я от неожиданности смутился. — у меня вообще-то есть имя! — знаю, Майлз, знаю, — довольно улыбаясь ехидничал он. я снова толкнул его плечом. мы сидели в этом кафе до четырёх утра. пришлось ещё немного помучать уставшую официантку и заставить её приготовить нам вафли. но уходя мы не сговариваясь решили оставить ей чаевые – мало кому нравится работать в сочельник. по дороге домой мы не раз поцеловались под падающим с неба снегом, валялись в сугробах и выясняли кто из нас больший фанат Скотта Пилигрима. бесшумно попав в дом, мы тихо добрались до моей комнаты и я постелил Чарли на диване. мы долго болтали, пока я не отключился – проиграл в битве со сном. впереди был поход в гости к бабушкам и дедушкам, куча вопросов про универ, догадливо-заинтересованные взгляды моих мам и ещё один праздник – Новый год. а пока это всё было неважным. важнее то, что самый красивый парень на свете завтра утром будет улыбаться мне за завтраком и ещё не раз после.