Сердце рая

Аз начал просыпаться неосознанно, медленно открывая глаза. Тёмная комната, возвращается слух... И тут он слышит что-то, похожее на сирену. Неожиданный звук полностью привёл первого в чувство, и тот встал с постели, с трудом, но пытаясь разглядеть что-то в окнах. Момент — звук сирены стал очень громким. Машина скорой помощи промчалась прямо под окнами, уезжая дальше быстро и всё также громко... У Аза сирена скорой помощи вызывала настоящую тревогу, а иногда и сильнейшую панику. Слышать, как отчаянно визжит, вопит, кричит, орёт машина, которая едет спасать людей, но не всегда удаётся... *** — Мам, мама, мамочка, что случилось?.. — отчаянно шептал в слезах мальчик с волосами цвета апельсина. Отец ходил возле матери, отчаянно пытаясь помочь, притаскивал лекарства, ставил компрессы, поил всем, чем можно. — Линда, Линд, Линдочка, слышишь меня? Только не сейчас, пожалуйста... Нет-нет-нет, только не сейчас, только не сегодня, нет... Мальчик тихо заплакал. — Мам, что с тобой? Мама, ты умираешь??. Женщина приоткрыла глаза, на что мужчина забеспокоился ещё больше. — Уйди, Аз, не видишь – маме плохо?! — Нет, Эндрю, не надо... — блондинка прошептала едва слышно, приоткрыв свои тусклые серые глаза. А её бледный цвет кожи, напоминающий известняк... Она была похожа на бледный труп, на мёртвую Белоснежку. — Мама, мамочка, мамуля... Пожалуйста... — женщина приоткрыла потемневший рот, пытаясь что-то сказать, а в углах глаз застыли стеклянные слёзы. — Не нужно плакать, мальчик мой... Терпи, потом не будет больно... Сирена скорой помощи выла, орала снаружи, когда женщина издала последний вздох. Мужчина и мальчик замолкли. Руки мужчины затряслись, а лицо побледнело настолько, что было белее мела, белее света... Мальчик отчаянно заплакал, зарыдал, прижимаясь к вонявшей нашатырным спиртом сорочке на только что умершем трупе. — Мама, мамочка! Ты меня слышишь? Мама!.. Но мама больше не слышала. Больше не видела. Больше не дышала. И даже если Аз давно смирился со смертью матери, он всё ещё чувствовал тонкое и давящее чувство тревоги при крике сирен за окном. *** Аз отворил дверь в кабинет. Всё такое же просторное помещение, но... теперь вместо Яори бумаги в шкафу разбирал Ёшка. — Звездоглазый, что это значит? — первый в недоумении вскинул брови. — Где последний? Ёшка тяжело вздохнул, подняв свои большие голубые глаза на Аза. Он молчал некоторое время, а сквозь его юное лицо сочилась тревога. — Где. Последний? — рыжий снова громко и чётко повторил вопрос, устрашающе глядя на звёздного трансвестита. — Почему ты интересуешься?.. — Почему? — мужчина на полсекунды впал в ступор. — Ну, потому, что не мне же одному выполнять всю эту изнуряющую, рутинную работу! Со стороны чернушного было бы подлинным эгоизмом оставить меня одного... Тут Аз понял, что невольно закончил предложение двусмысленно. — Я-я имел ввиду с этой кучей работы!! Я же люблю использовать людей. — Понятно... Тебя удовлетворит мой ответ, если я скажу, что ночью Яори увезли в больницу в критическом состоянии? Рыжеволосый побледнел и на секунду потерял дар речи. Действительно, ведь он слышал ночью звуки сирены скорой помощи... Похоже на правду. — Стоп, что? Что с ним произошло?! — в последних словах чувствовались гнев и... какое-то отчаяние. Младший вздохнул, глядя в стол, непрерывно и долго. — Не знаю. Можешь поехать и узнать, что с ним, я был бы благодарен, если бы узнал от тебя... Но , насколько я знаю, это что-то очень серьёзное. Первый агрессивно фыркнул. — Пфф, даже если и сделаю что-то подобное, то уж точно не ради тебя или последнего, ведь он некомпетентный, безличный! Если он не выйдет на работу, я самолично распотрошу его и порву его задницу дилдо! С этими словами Аз вышел, хлопнув дверью и приводя Ёшку в большой страх от ранее сказанных первым слов. *** В коридоре госпиталя пахло, несло медикаментами, спиртом, той самой больничной чистотой. Белые лампы не имели ни капли тёплого жёлтого оттенка, лишь холодный, леденяще холодный белый. Плитка, что была вымыта дочиста, и щипающий нос, но немного приятный и едва уловимый запах спирта. Отделение реанимации занимало добрую треть госпиталя, и уход за ней и правда был хорошим: госпитализированных оснащали всеми необходимыми, иногда даже дорогими медикаментами. Да и в целом этот госпиталь был одним из передовых медицинских учреждений в городе. Аз шёл, слыша лишь звуки тишины и собственных шагов по кафелю. Сердце билось медленно, прокрадывая тревогу. Почему-то Азу действительно не хотелось, чтобы Яори страдал так сильно. Да, он без особенности, да, он на последней должности... Хотя, скорее всего, его заслуженно поставили туда, раз он почти не играет никакой роли. Придя к такому выводу, Аз вошёл в кабинет врача. — Здравствуйте. — Здравствуйте, приходите, — врач убрал какие-то бумаги под стол, благосклонно глядя на Аза. — Я пришёл узнать о состоянии парня по имени Яори, которого госпитализировали сегодня ночью, — первый, сел напротив врача, немного напряжённо выдохнув. — Хорошо, а вы кто ему приходитесь? Вы его родственник? — Нет, я его напарник по работе, — Аз поднял свои тускло-янтарные глаза на человека в белом халате. — Мне важно знать его состояние, так как это влияет на производительность... — немного подумав и вспомнив просьбу Ёшки, мужчина добавил: — А также из личных соображений. Доктор вздохнул, доставая бумаги. — Это всё, конечно, хорошо, но вы знаете, что у Яори сердечная недостаточность второй степени? Рыжий застыл, глядя в пол. Кровь в висках остановилась и превратилась в лёд, отчего вся голова похолодела и потяжелела, а в глазах сгущалась мерцающая тьма... Аз попытался помотать головой, дабы отойти от шока. Он и представить не мог, что у Яори сердечная недостаточность... Хотя, возможно, вчера Яори хотел сказать ему. Сердце первого сжалось, так болезненно, что надавило на грудину, и боль от этого проколола живот и пятки на мгновение. Аз так сильно издевался над Яори за то, что он был якобы обычный, а на самом деле он был так болен... Мужчина вздрогнул всем телом, всё ещё будучи белее мела. Врач произнёс: — Вчера, по его словам, он не выпил таблетки из-за того, что те закончились. Состояние ночью резко ухудшилось, и парень вполне мог бы умереть. К тому же, нам кажется, что он перенёс большой стресс, из-за чего его состояние стало таким... Аз взволнованно вздохнул. Он почувствовал всю вину перед Яори, что его поставили на последнее место из-за дефекта, на который он не влиял... Азу действительно хотелось извиниться перед Яори, он чуть ли не впервые в жизни чувствовал такую вину за содеянное. Ведь это действительно оказалось всё неправильным, а он погорячился и... — А в каком он сейчас состоянии? — Сейчас он в норме, вы даже можете поговорить с ним, но только недолго. Недостаточная работа желудочков сердца ведёт к быстрому переутомлению. — ...Это я заметил, спасибо... Аз подошёл к двери палаты. Такая лёгкая, из смеси пластмассы и дерева. За ней находился чернушный, и Азу, честно говоря, было страшно и волнительно. Он толкает дверь... Его встретили белый свет, плитка, голубые цветы на тумбе. Яо, который всё это время смотрел в окно, обернулся и испугался чуть ли не до слёз при виде Аза. При виде того, кто сделал ему так больно... — Аз.?! — Я не причиню тебе вреда, Яори... Первый замолчал, опустив тяжёлый взгляд. Он всё также стоял в дверях, не в силах посмотреть Яори в глаза. Язык затвердел на мгновение, словно это была кость, а потом... — Мне жаль. Аз замолчал, набирая в лёгкие воздух. — Я раскаиваюсь, мне очень жаль... Всё, что я сделал, было несправедливо. Пожалуйста, прости меня. Чернушный начал молча плакать, глядя на Аза широкими глазами. Он не верил своим ушам, почти не верил Азу, но выражение чистой вины и раскаяния на лице старшего ни разу не было похоже на актёрскую игру. — П... правда?.. — Нет, пиздёж, бля. Я бы хотел наладить с тобой отношения. Я бы хотел, чтобы ты простил меня за то, что я был таким мудаком. Тишина. Черноволосый опустил шокированный взгляд, а в его чёрных глазах блеснули слёзы. — ...Ладно... хорошо... Я прощаю, тебя, Аз... Только пообещай, прошу, что подобное больше не повторится. Аз облегчённо вздохнул, медленно подходя к Яори и протягивая тому руку. — Друзья?.. Последний вздрогнул, промолчав немного, а потом очень слабо, но улыбнулся, касаясь чужой руки. Аз мелко вздрогнул, вновь ощущая чужой кожный бархат. — Друзья.