Сердце рая

И вновь утро. Задушиться хочется от страха того, что может ожидать чернушного на этот раз. С каждым днём всё хуже и хуже. Яори сел на кровать, открывая сонные глаза и глядя на руки. Одна перебинтована вдоль, а другая с перевязанной кистью. И под обеими бинтами кровь. Под одними запёкшаяся... Под другими алая, больная и чувствительная... В голове слабая боль. Больше всего на свете Яори, наверное, боялся боли и позора. Чувствовать боль было невыносимо тяжело, последнему нужно, необходимо было избегать её... А позор — это насмешки, вроде тех, что вчера отпускали ему вслед. — Проваливай отсюда, неудачник! — Фуу, позор! — Ха-хах, наверняка и гей ещё! Сердце Яори бешено заколотилось, а разум стал отуманивать и окутывать беспроглядной пеленой страх. Чернушный встал с кровати и, шатаясь, подошёл к ближайшей стене, не в силах терпеть нахлынувшие огромным цунами воспоминания. Гей. Да. Яори гей. И это ещё одна его особенность, которую он так боится показать кому-то... Боится сам. Сердце пропускает удар, два... Перед глазами мелькают воспоминания того дня, сшибая Яори на кровать с ног. Чернушный в отчаянии закрыл лицо руками, начиная тихо плакать. Его опять накрывают воспоминания, когда он так боится опоздать на работу... *** Это был конец седьмого класса. Яори учился в классе с одним мальчиком... Не ел, не спал, и думал лишь о нём. Высокий блондин с розовыми глазами и розовыми, сочными губами... Тогда Яори впервые понял, что он гей. Впервые понял, что он мальчик, который любит мальчика. Но уж слишком соблазнительная была у Ленера внешность. В раздевалке Яори единственный краснел как рак, наблюдая, как его одноклассники, как его возлюбленный обнажают торсы... в груди всё кипело, а в душах давило давление. Не хватало воздуха. И в этот день Яори решил подойти к предмету воздыхания, надеясь наконец признать свои чувства. Шли слухи, что Ленер был бисексуалом, и поэтому в сердце чернушки теплилась надежда... В коридоре школы было тихо. Везде шли классные часы, а в актовом зале — программа для малышей из первого класса. Парнишка шёл по холодному пустому коридору, слыша вокруг себя лишь тихое жужжание белых ламп и собственные шаги. В этот момент он надеялся лишь найти свой кабинет и без позора вернуться на классный час... Но никак уж Яори не надеялся встретить в коридоре Ленера, курящего электронную сигарету. Чернушный встал, как вкопанный. — Ленер?.. — в груди перебивает дыхание. Названный повернулся к семикласснику и вскинул в удивлении брови. — Яори? Почему ты не на классном часу? — А-а почему ты не на классном часу?.. — черноглазый растерялся, совсем не заметив, как его щёки начали наливаться краской, красной и тёплой. Блондин показал электронную сигарету. — Ты куришь?.. — Яори почему-то начал бояться, что от его предмета воздыхания будет вонять табаком. Однако, вроде, никакого запаха не было... — Эта ашка с ванилью, хотя обычно я покупаю черничные, — Ленер пожал плечами, делая очередную затяжку. — А ведь знаешь, Яори... Такие ашки весьма дорогие. Вот за такую у меня просили отсосать, всего за пять тяг... Яори покраснел пуще прежнего, а в груди становилось всё меньше места. — Отсо... что?.. — Да, а потом этот парень вскрылся, хотя это всего лишь слухи... — блондин хотел сделать затяжку вновь, но внезапно посмотрел на Яори и убрал сигарету. — Аэм... Ленер? — паренёк испугался и растерялся, когда старший взял его за руку и повёл в сторону туалетов. — Я же тебе нравлюсь, не так ли? — розовоглазый усмехнулся. Яори полностью покраснел и потерял дар речи. Кажется, капли слёз в углах его глаз стали стеклянными, а его тело едва ли не онемело, оставаясь в силах лишь идти за ведущим Ленером. Туалет, белая деревянная дверь и стена из керамической плитки, к которой черноглазый был прижат. Блондин так близко... Его губы были в паре миллиметрах от губ Яори, сводя младшего с ума. Это то, чего он хотел, чего боялся и от чего волновался... Это была его первая любовь. — Т-ты мне нравишься, — прошептал Яори прежде, чем почувствовать лёгкий поцелуй в губы. Поцелуй от мальчика, стыдно сказать, но... гейский поцелуй. Когда им было всего по четырнадцать. Поцелуй не продолжился долго... Ленер лишь коварно ухмыльнулся, приложив колено к паху Яори... — Тогда побудь для меня хорошим мальчиком, Яори... А потом с него грубо сдирают одежду. На пол полетел галстук, разорванная в клочья футболка... Потная ладонь держала рот, чтобы удержать младшего от крика. Боль. Грубые движения. Младший кричал и отчаянно рыдал, просил остановиться. Ведь всё это казалось таким неправильным... А потом телесная жидкость, кровь и слёзы. И Яори лежит один, преданный своей собственной первой любовью. *** Яори очнулся от воспоминаний, словно ото сна, но уже в троллейбусе. Странно, он не помнит, чтобы даже заходил в него и отправлял на работу... На душе скребли кошки, острыми когтями задевая больное сердце. От пережитой паники наступила одышка. Стало не хватать воздуха... Яори отчаянно и глубоко задышал, отчего в глазах потемнело. За окном начало видеться здания офиса... Хорошо, что Яори сегодня не опоздал. Парень быстро забежал по ступенькам, уже на первых секундах сильно устав, а потом медленно дошёл до кабинета. И всё так знакомо. Всё те же шкафы, принтер, тот самый ужасный нож на столе... Вот только Аза не было. Вместо него возле окна громко смеялась его компания, его... Настоящие приспешники. Бука был вторым. С виду напоминал доброго дядю, но совсем таковым не являлся. И постоянно одет, словно панк. А нос проколот. Глаголь был четвёртым. Это был тот самый орлиноносый парень. Всё в тех же каблуках и строгой рубашке, с душным взглядом и вонючим гарью ртом. Курит. Добро был пятым. Веснушчатое солнце, что совсем таковым не являлось, а на поясе зачем-то носил биту и пару ножей... Яори вздрогнул всем телом и побледнел сильнее мела, когда компашка обратила на него свой взгляд и засмеялась громче. — Глядите-ка, кто припёрся, небось, наш дорогой педик? — Бука громко засмеялся, пронзая своим смехом, словно холодным ножом, плоть. — Я-я... — Фу, мямля, так бы и сказал, — Добро надменно улыбнулся и подошёл к Яори. — Да ладно тебе. Эти два идиота, быть может, и издеваются над тобой, но я то не такой! Яори с недоверием и грустью посмотрел на рыжего. Тот ещё уродец, а его улыбка полна кривых, перекошенных зубов. — Тебе не о чем беспокоиться! Чернушный хотел уже что-то возразить, как вдруг загорелые руки плотно приложили к носу и рту тряпку. Яори в отчаянии замычал тряпку, неосознанно вдыхая всё больше и больше вещества. На удивление, он не отрубился сразу, как это показывали в фильмах. — Вы что, хотите меня усыпить, черти?! — в гневе и ещё большем страхе заплакал и заорал черноволосый, когда смог говорить. Компашка лишь смотрела на него свысока, громко, от всей души смеясь над последним. Тот попытался выйти, но... "Они уже когда-то успели закрыть дверь?.." На лице Яори выступил холодный пот. Страшно было представить, что эти трое могут с ним сделать... — Только не снова... — сорвалось с плачущих губ, когда голос уже надломился. Стало не хватать воздуха, катастрофически не хватать, стало очень страшно... Его первая паническая атака, не иначе. Но вскоре глаза стали тяжелеть и тяжелеть, а Яори — садиться на пол... — Нет, нет... И против своей воли он заснул и потерял сознание, пока приспешники Аза продолжали разрезать и потрошить тишину своим яростным смехом. *** Яори открыл глаза. Кажется, он всего секунду назад также закрыл их, но за окнами было темно... А он сам сидел за столом. Чернушка запаниковал ещё больше, услышав голос Аза. Этот тембр... Как же не хочется, чтобы он звучал в таком осуждающем тоне. — Эй, последний. Яори вздёрнулся по ниточке. — Ты должен быть благодарен мне всю свою жизнь за то, что я так и не слил в интернет на свой мегапопулярный аккаунт видео того, как ты спишь на протяжении девяти часов. Последний замолчал. Кажется, внутри словно что-то порвали, что-то от души, отчего тело пронизал своими тонкими иглами страх. — Я... — Что "я"?! Когда ты уже начнёшь думать, Яори?! Аз внезапно больно столкнул младшего со стула. Тот упал, невольно уронив слезу из глаза. — Ты хотя бы пробовал отличаться хоть чем-то от всех?! Ты устаёшь буквально через пару метров бега, у тебя низкая трудоспособность! Чем ты можешь это объяснить? Яори молча слушал, как Аз кричит на него, и плакал, не в силах даже подняться с пола... Спина ужасно болела. — Аз, у меня... — Тебя не за что жалеть!!. Ты для меня ничтожен. Ты позор. Эти слова как ножом по сердцу, словно... ничто из того, что Аз и его друзья делали раньше, не могло даже в сравнение идти с этими словами. Яори потерял дар речи, в шоке роняя слёзы. — Проваливай. — Что?.. — Я сказал проваливай!! — в углах глаз Аза появились слёзы, которые он поспешно вытер, а в голосе просачивалась тонкая, едва заметная... досада. — Таким, как ты, не место здесь, у тебя нет своей особенности! И снова холл, автобус, дворы, поглощённые сумерками. Яори сам не заметил, как оказался дома. Из глаз постоянно текли слёзы, обмачивая щёки и подбородок, но легче не становилось. Словно каждая слеза наполняла сосуд боли ещё больше и больше, душила почти в прямом смысле слова. *** Яори проснулся ночью из-за того, что начал задыхаться. Голова похолодела. Он не пил сегодня таблетки. Сердце бешено колотилось в груди и больно сжималось, из глаз текли слёзы, ноги сводило судорогой, а лёгкие не могли вдохнуть хоть каплю воздуха. Яо схватил дрожащей рукой телефон, чуть не выронив его. — Алло... скорая?.. Ему плохо. Возможно, он вообще на грани жизни и смерти. И как только звонок закончился, чернушный схватился рукой за горло. Он не может дышать.