Сердце рая

В ушах свистит ужасным хрипом встречный воздух, сердце со слабой болью колотится в висках. По коридору разносится лишь тихий топот и лёгочный хрип, а не дыхание. В глазах застыли слёзы-блестяшки, которые утёр встречный поток. Аритмия, одышка, страх, паника, дискомфорт, желание улетучиться... Последний с трудом остановился возле кабинета первого, роняя крохотные капли слёз с щёк и не дыша. Хрипя. Из лёгких под действием одышки вырывается со свистом хрип, словно Яори задумался. Парнишка отчаянно сглотнул, руки затряслись так, что их невозможно было контролировать. Они очень сильно ослабли, до такой степени, что нельзя было открыть дверь. Чернушный уже было коснулся холодной железной ручки, как тело парня передёрнуло от острой резкой колющей боли в груди. Боль взорвалась иголками по грудной клетке, впиваясь шипящей жгучей болью в лёгкие. Парень тихо взвыл, хватаясь за сердце. На чёрных глазах выступили слёзы. Ни разу ещё не было так больно даже от самой сильной усталости. Возможно, последний не принимал таблетки слишком долго? Дыхание сохраняло слабую колющую боль. — Кх!.. Утерев слёзы и глубоко вдохнув, пытаясь стерпеть боль, Яори толкнул ручку и вошёл в кабинет. — Аз!.. Первый поперхнулся, с полностью красным лицом глядя на вошедшего гостя. Он резко вынул руку и закрыл ноутбук. — А... Да?.. Лицо Яори было искажено шоком и печалью, что он испытывал вчера накануне. Если бы не поддержка Ёшки, то он бы сломался, но последний решился на отчаянный шаг. — Мне... Мне нужно сказать тебе, Аз, я... В кабинет вошёл поспешно Марсель, его лицо было полностью взволнованно и заражало волнением тоже. — Аз, Аз! Рыжеволосый встрепенулся и окончательно принял своё обычное и немного холодное лицо. — Я слушаю. — Представители фирмы приехали! Нотка волнения в лице мужчины стала полноценной эмоцией, и главный встал, уходя с места к выходу. — Скажите, чтобы остальные готовились появиться в зале собраний. Референдум начался. Больное сердце чернушки упало куда-то, сжимаясь от страха слабой болью. Он понимал, что не может оставаться во время референдума, что он просто не может из-за состояния матери. В ушах забился ритм больного сердца, сбиваясь, глуша и душа. — Что же ты стоишь? — произнёс обладатель рыжих, даже апельсиновых волос, глядя на парня. — Идём! В голосе старшего прозвучала нота недовольства, и младший выскочил вслед за мужчиной в коридор. — Аз... Прошу тебя выслушай... Рыжий пошёл вниз по лестнице, а черноволосый вслед за ним. — Что такое, Яори? — Моя мать в реанимации, я не могу остаться на референдуме!... Парни остановились на площадке между третьим и вторым этажами. Аз застыл. — Что? — его голос выражал смесь шока, непонимания и раздражения. Грудь Аза похолодела, а лицо побледнело. Голову охватил холод, словно без шапки в лютый мороз. — Это... Аз замолчал и опустил пораженный взгляд. — Ты же подписал участие в референдуме! Голос звучал не так громко, сколько эмоций в нём было. Аз судорожно дышал, во все глаза глядя на Яори. Тот ахнул, в ужасе глядя на Аза. — Но я не могу! Мне сказали, чтобы я обязательно был с матерью! — чернушный был на грани того, чтобы судорожно зареветь в истерике. Ком в горле сжимал трахею и душил, на глаза навернулись капли. — Пожалуйста!!.. Аз покачал головой. — Яори, ты не понимаешь? Ты подведёшь компанию, сделка может не состояться, понимаешь? Ты меня подведёшь! Ты не можешь оставить меня сейчас!! Голос рыжеволосого задрожал, тот чуть ли не кричал от отчаяния. Так близко лицом к лицу с эмоциями первый ещё никогда не был. Последний сжал зубы, роняя слёзы и глядя на Аза. — ...Ты не ценишь меня, Аз!.. От этого обвинения Аз замолчал и побелел. Его глаза выглядели спокойно, но в них читалась такая сильная боль, что на душе расширялась пустая и гнетущая дыра. — Мне так важно твоё внимание... — голос Яори стал более жёстким, звеня в тишине и отскакивая от стен. — Я так надеялся, что ты поймёшь. Я так хотел понимания от тебя. Хотел от тебя особого внимания. Я любил каждую секунду того, как ты говорил, что я тебе нравлюсь... В чёрных глазах застыли хрустальные слезинки, а после потекли по розоватым щекам. Всхлипы вырвались из горла, стало не хватать воздуха. Одышка... — Да за что мне вообще жизнь со всеми этими страданиями?! Постоянное отвержение, болезнь, мать, а тебе всё ещё важнее твоя рабо... — Яори, ты ведёшь себя глупо! Крик прозвенел в тишине ужасно громко, давя тяжелейшим стыдом на уши. Черноволосый со слезами на глазах спустился по второй части лестницы к проёму второго этажа и остановился, обернувшись. — Я... люблю тебя, Аз. Последний пустился со всех ног по коридору, уже в первые секунды устав, как собака. Но он продолжал бежать так быстро, как только мог. Прочь, прочь от окликов Аза, прочь от просьб остановиться. Прочь, к мосту, к воде, где не будет боли, где не будет невзаимной любви, где он скорее всего воссоединится с матерью. *** Пасмурное небо глушило тишиной и свежестью мостовую. Прохожие проходили мимо не обращая внимания на парня у края, что отчаянно смотрел на воду. В горле встал ком, сердце больно ударило в лёгкое. Зубы сжались, и Яори наблюдал, как капли его слёз капали с лица вниз, в воду, что манила своей тьмой, глубиной, умиротворением. Под руками грязный и ледяной камень перил, а внизу мутная, почти чёрная гладь, шепчущая сказки о том, как в ней легко живётся. Яори иногда задумывался об этом, особенно в моменты, когда всё было ужасно плохо. И теперь нет рядом мамы, чтобы помочь. Нет Аза, нет никого. Парень перевешивается вперёд... Мимо идущий мужчина вдруг обратил внимание: — Эй, парень, стой! Но доля секунды, и тело летит вниз. В груди сжимается страх, и голова с болью встречается с водной гладью, а потом утопает. Яори выпустил с ужасом воздух, зажмуривая глаза. Очень сильно хочется сделать вдох, тело начинает биться в судорожных попытках ухватиться за кислород. Горло и лёгкие сковало болью и нехваткой воздуха, а перед глазами начало темнеть... А перед глазами приносилась жизнь, и полный отчаяния конец. Мама, новая работа, первая влюблённость и последняя любовь, а ещё... сирены скорой помощи, что отдавались где-то в мурчании холодных вод.