Aurum

11 лет назад. Заунские ярмарки стали ежегодным развлечением, появившись совсем недавно, но заполучив большое народное признание. Иногда такой праздник в условиях, в которых жизнь скорее можно было назвать выживанием, объединял множество враждующих сторон хотя бы на сутки, люди могли спокойно выдохнуть и не беспокоиться о каждом своем шаге. Даже уличные карманники в день ярмарки не делали набегов на чужие кошельки, а только наслаждались происходящим. Отношения с Пилтовером наконец пришли в относительную стабильность, поэтому на сегодняшнем празднестве даже обещались какие-то специальные гости. Поговаривали даже, что на сегодняшнем конкурсе изобретений победителю будет вручен грант на обучение в академии, поэтому все хорошие изобретатели как бы на всякий случай заперлись в своих мастерских за неделю до ярмарки и никого к себе не впускали, трудясь за станками. —Маааам, там уже палатки ставят, можно я посмотрю? Возле мутного окна ритмично подпрыгивал ребенок лет девяти. Он проворно вцепился худыми пальцами в выступ подоконника и старался прыгнуть как можно выше, чтобы получше разглядеть происходящее за окном. Неуложенные после сна волосы торчали в разные стороны, делая мальчика похожим на одуванчик, а карие глаза в свете солнца, бывшего довольно редким явлением для улиц Зауна, сияли как два драгоценных камня. Казалось, что детское счастье не сможет заглушить ничего на свете. —Конечно иди, только слишком далеко не убегай. Если честно, разрешение матери требовалась Ёнбоку лишь для формальности, ведь сам он уже давно хлопнул входной дверью, шлепая по весенним лужам. Серые обшарпанные дома не производили на мальчика гнетущего впечатления, в стеклах отражалось солнце, по стенам прыгали вытянутые тени вывесок и крыш. Из труб капала мутная вода с растворенными в ней химикатами, но мальчишка не обращал на нее внимания, прыгая по мелким цветастым лужам. Жил он с родителями на небольшой возвышенности, откуда можно было видеть даже малюсенький кусочек башен Пилтовера, на которые он любил смотреть из окна родительской спальни. Ему всегда было интересно побывать там, но судьба распорядилась иначе, ведь если Ёнбок не идет к Пилтоверу, то Пилтовер идет к нему, из-за чего теплое чувство предвкушения приближающейся ярмарки еще больше наполняло его грудь. Перед тем, как побежать в сторону площадь, откуда слышался стук забивания металлических колышков для палаток в землю, у мальчика была еще одна важная цель. Пробежав еще пару кварталов левее, он остановился возле двери старого темного здания, мало отличавшегося от всех остальных. Мальчик запрыгнул на невысокий порожек и старательно трижды ударил в деревянную дверь. Из помещения слышлася только шорох карандаша по бумаги. —Чанбин-и! — крикнул слегка запыхавшийся от бега Ёнбок — ты дома? Открывай. Чанбин-ии! Шорох прекратился, послышался скрип половиц и скрежет замочной скважины. Дверь со скрипом приоткрылась на пару сантиметров. Из маленькой щели проема выглянул один настороженный глаз и черная кучерявая прядь. —А, это ты, Ликси, заходи, только тихо. Щель дверного проема еще чуть приоткрылась, позволяю довольно худому для своих лет Ёнбоку еле протиснуться внутрь. Не успел он и на пару шагов отойти с порога, как дверь за ним захлопнулась и замок быстро заскрежетал, скрывая двух детей от посторонних глаз. Чанбин. Ребенок, в которым Ёнбок познакомился чуть меньше года назад, когда на одной из фабрик случился взрыв. Его родители, довольно известные в Зауне люди, занимались тогда эвакуацией и возмещением утрат пострадавшим. Одним из них и оказался маленький Бин. Парень тогда не сильно поранился, заработал только ушиб и пару царапин, но что заинтересовало родителей Ёнбока, так это то, что 11-летний мальчик работает на химическом заводе без присмотра и согласия родителей. К сожалению, для Зауна истории детского труда были практически повсеместными, но большинство детей, работавших на фабриках имели хотя бы каких-то родственников, которые могли бы взять за них ответственность. Чанбин же был абсолютно сам по себе, хотя фамилию свою назвал без промедления: Со. Однажды, когда почти все проблемы с документами и деньгами были решены, восьмилетний Ёнбок уговорил маму взять его с собой на работу. Ему тоже хотелось «похозяйничать» и, может, покомандовать восстановительными работами. Но, к его возмущению, мать оставила сына в «переговорной», где опасность если и не уходила в минус, то точно была равна нулю. Мальчик разочарованно болтал ногами, сидя на деревянном стуле и не особенно обращал внимания на своего соседа по комнате. Вместо этого он предпочел рассматривать узор из въевшихся пятен мазута на полу. Интересно, откуда он в кабинете? Мысли Ёнбока были нарушены каким-то посторонним скрежетом и слегка неприятным лязгом металла о металл. Мальчик приподнял белесую голову и оглянулся в сторону издаваемого звука. Справа, чуть поодаль от него, сгорбившись сидел мальчик, на вид не на много его старше. В руках он что-то очень резво вертел, крутил и переворачивал, тонкие его пальцы пробегались по зубцам шестеренок, поворачивая ту, что покрупнее на пол-оборота влево, а ту, что поменьше на четверть вправо. И так с десяток раз в разные стороны. Ёнбок завороженно смотрел на его занятие, как вдруг оно резко прекратилось. Шестеренки вдруг сами начали крутиться в руках мальчика и издавать ритмичное тиканье. Мальчик поднял глаза на незнакомца и их взгляды неожиданно встретились. Ребенок постарше выглядел бодрым, но болезненно худым для своего возраста, копна его черных кудрявых волос спадала на плечи, а из-под широкой старой кофты виднелись выпирающие ключицы. Об его челюсть, казалось, можно порезаться, а холодный взгляд черных глаз, минуту назад направленный на механизм, сменился каким-то более теплым, даже слегка жалобным. Ёнбок зачарованно смотрел на незнакомца и долго думал, что же стоит сказать, а самое главное как сказать. Но и тот в свою очередь не отрывал от парня взгляда. —Я Чанбин. Со Чанбин. — сказал он, чуть осипшим голосом. Ёнбок отчего-то вдруг подскочил с насиженного места и, заметавшись, полный волнения почти выкрикнул: —А я Ли Ёнбок! У меня мама тут работает! Чанбин сначала кривовато улыбнулся его активной манере, а потом вдруг прыснул со смеху. Смех у него был сиплый и мало походящий на настоящий детский смех. —Felix. Nomen tuum sit Felix —Чего? — недоуменно переспросил младший. —Тебя должны были назвать Феликсом, это счастливый на латыни. Ты как маленькое солнце. Ёнбок сначала вытаращил глаза от услышанного, а потом заливисто засмеялся, по-детски. Чанбин спустя год сильно изменился. Семья Ли предоставила ему кое-какую помощь, поэтому сейчас ему не приходилось работать на фабриках и дышать химией. У мальчика обнаружился талант к механизмам и новым открытиям, за что он славился в свое время на фабрике, поэтому его там покрывали и давали работать без чужого официального согласия. Говорили даже, что он починил один из станков для резьбы по металлу в первый же день работы. Но, хоть мальчик и был известен своими навыками, о его друзьях было мало что известно. Среди детей-работников своего возраста он был один единственный. Сейчас же мальчик подстригся, кожа его стала чуть розовее и здоровее, хотя мешков под глазами у него только прибавилось. А все потому что к ярмарке он готовил нечто грандиозное, о чем не давал никому прознать и вообще, даже Ёнбока впустил в свою мастерскую впервые за пять дней. —Ну как дела? —Хаха, сегодня увидишь, это будет сюрприз. —Ну Бин-а! Я хочу знать раньше остальных о твоих гениальных открытиях! —Спасибо, Ликси, но это пока секрет. Хотя.. Глаза Ёнбока загорелись пламенем. —Скажу только что это что-то очень грандиозное, особенно для Зауна. —А поподробней? —Ага, щас. Секрет должен оставаться секретом до самого конца, ты ведь прекрасно знаешь об этом. —Вот ты вредный. —Ну, какой есть — направляясь вглубь дома и перешагивая через разбросанные всюду листы чертежной бумаги и каких-то обрывков ткани, отвечал Чанбин. — Ты лучше иди-ка домой, ну или прогуляйся. Мне надо все подготовить. Я занят, не до тебя сейчас. Феликс не стал задавать лишних вопросов или шутливо передразнивать старшего, как сделал бы в обычное время. Его слова его слегка задели, хотя головой он и понимал, что Бин просто занят. Когда рабочие шорохи и возня стали слышны совсем уж далеко, Феликс слегка опечалено посмотрел на лучи солнца, пробивавшиеся сквозь плотно затворенные окна и освещавшие частички пыли, витавшие в воздухе, а затем развернулся и вышел, хлопнув входной дверью чуть сильнее обычного.

***

Если честно, Ёнбок мучал себя последние пару суток мыслями о том, а нужно ли это ему вообще. Безусловно, интересно, увлекательно и даже круто иметь подобную историю с богатеньким мальчиком, свалившимся как снег на голову с подарками и любовью. Слишком уж это смахивало на классическую историю с принцами и принцессами, а быть в роли инфантильного «получателя» его как-то совсем не радовало. Да и факт того, что этот странный парень по несколько раз в год приходил в Заун, чтобы только посмотреть на него, как на животное какое, оставлял неприятный осадок. Последние несколько дней Ёнбок даже отлынивал от работы, думая только о двух чашах перевешивавших то туда, то сюда весов. И хоть парень предпочитала видеть в жизни позитив, вся сложившаяся ситуация не вызывала у него доверия. Что-то в знании о том, что парень родился в Зауне, вызывало у Ёнбока некую эмпатию, но он не мог знать как жизнь в Пилтовере повлияла на него, да и учитывая, что он что-то вроде гениального ученого, в своей целостности и сохранности после их встречи Ёнбок не мог был на что процентов. Взбрести в голову ему ведь может что угодно. Может он решит сконструировать какой-нибудь новый вид насоса, для чему ему вдруг понадобится знать принцип работы человеческого сердца, а оно тут как тут, стоит себе за прилавком, да часами торгует. Или чего хуже в голову ему полезет. Хотя он это уже делает, выводя парня на нервы уже вторые сутки. И так, решено. Решено было идти, но не для сладкого и милого общения. Судя по знаниям Джисона в ювелирной области в подарок ему вручили нечто очень и очень дорогое, бессмысленно дорогое в этой ситуации. И решено было это нечто отдать. Вернуть, чтобы не знать никаких обязательств перед этим мутным человеком. Так, на всякий случай. Тем более «премии» ему еще на год хватит, если постараться не тратиться на что попало. Но Ёнбок себя окончательно тупым не считал, поэтому заранее продумал все пути отхода в случае чего, конечно из тех, что помнил наверняка. И все таки вечером того же дня, парень решил наведаться на северный причал, чтобы еще раз обследовать местность. «Доверяй, но проверяй» — звучало в голове парня, когда он затягивал ремни на обуви, выстраивая в голове петляющий маршрут косых переулков. И ему это даже началась нравиться.