mortui non mordent

      В вагоне поезда Тольятти-Москва почти все спали, убаюканные монотонным стуком колёс. В купе, предназначенном для четверых человек, находился один лишь Дима, который уже битый час наблюдал за слабым мигающим огоньком старой настенной лампы. Сна было ни в одном глазу. В голове мелькали тысячи мыслей, изредка прерываемые слабыми смешками чёртиков, которые уже давно поселились у Матвеева в голове. До Москвы оставалось всего ничего, каких-то два с половиной часа, но бесы становились всё активнее, предвкушая свой триумф. Дима не хотел снова что-то доказывать, но заключённый им договор с тёмными силами не давал ему поступить никак иначе, кроме как поехать на очередное соревнование экстрасенсов.       Поезд начал замедляться, а из старого динамика объявили о короткой пятиминутной остановке. Безумно хотелось курить, поэтому парень поднялся со своего спального места, которое за всю дорогу он даже не удосужился расстелить, проверил карманы на наличие сигарет и вышел из купе. Таких желающих покурить было немного: мужчина лет сорока, чья рубашка так и норовила лопнуть от округлившегося пивного живота; женщина средних лет, тянущая за руку ребёнка, который явно не горел желанием прерывать свой сон; молодой парень, чей хмурый взгляд на секунду скользнул по Диме, когда тот преградил ему путь к выходу из вагона. Остальные же остались на своих местах, наслаждаясь утренним сном.       Рязань встретила сильным ветром, который пробирал до костей, от чего Матвеев слегка поежился. Сигаретный дым наполнял лёгкие, и демонята, как Дима их ласково называл, слегка приутихли. В паре метров от парня стоял тот самый тип, с которым пару минут назад Матвеев столкнулся в узком вагоне. Он активно размахивал руками, пытаясь что-то донести человеку по другую сторону телефона. Слова было сложно разобрать из-за ветра, да и не особо хотелось.       — Проблемы? — обратился к Диме парень, нелепо пряча свой мобильный телефон в карман. Матвеев удивлённо приподнял брови, бросая окурок в стоящий рядом мусорный бак. — Чего пялишься?       — Никаких проблем, — миролюбиво ответил чернокнижник, слегка приподнимая уголки губ, — прости, чувак, задумался.       Ругаться Диме не хотелось от слова совсем, но внутри всё начинало гореть адским пламенем, давая понять, что бесы вернулись со своего обеденного перерыва и теперь будут донимать Матвеева до самой Москвы.       — Ладно, ты извини, — смягчился собеседник, протягивая руку, — Гера, — Матвеев пожал руку парню, стараясь не лезть тому в голову, но в этот раз иначе не удалось.       — Дима. Могу тебя поздравить? — вопросительно произнёс Матвеев, взглядом указывая на карман, где находился мобильный телефон. Гера вопросительно глянул на Диму, немного стушевался, но тут же взял себя в руки.       — Да, спасибо.       Проводник объявил о конце остановки и оба парня отправились назад в поезд, а после и в свои купе, кивая друг другу на прощание. Лишь пожав Гере руку, Матвеев понял, что только что по телефону девушка сообщила ему о своей беременности. Дима понимал, что парень был совсем не рад этому, но не поздравить его не мог. Ему хотелось верить, что это бесы его заставили съехидничать над Герой, а не его обидчивый характер.       Поезд тронулся с места, а демонята всё не желали утихать, с каждой минутой всё громче вещая о скорой победе и о том, как Дима надерет всем зад. В какой-то момент разбирать, что именно они говорят, стало невозможно: все голоса смешались в один звонкий гул, который заглушал все звуки вокруг. Диме казалось, что он находится в вакуумной комнате наедине с сотней бесов, которые радостно водят хороводы вокруг горящего огня.       Хотелось провести ритуал здесь и сейчас, но это было слишком опасно: внутри Матвеева было столько демонят, что даже ему было довольно трудно постоянно удерживать их рядом с собой. В процессе ритуала один из них может с лёгкостью вырваться наружу, не давая жизни будущим посетителям этого поезда. Матвеев слегка усмехнулся, представив, как один единственный демонёнок может испоганить жизнь сотням людей, случайно попавшим в данный поезд. Но делать с этим определённо что-то нужно, иначе голова Димы взорвётся раньше, чем проводник объявит заветную Москву. Становилось трудно дышать. Окна в купе открыть было невозможно, а воздуха безумно не хватало. Дима тихо приоткрыл дверь своего купе и ступил в тёмный коридор. Опираясь одной рукой о стену, чернокнижник направился в сторону тамбура, единственного места, где можно было приоткрыть окно.       Чем ближе Матвеев приближался к заветному окну, тем сильнее ощущал чьё-то присутствие там. Говорить сейчас не хотелось, но дышать полной грудью хотелось в миллион раз больше. Стоя у самой двери, он услышал тихие всхлипы, из-за чего на секунду задержался, слегка топнув ногой, чтобы человек, находящийся там, услышал, что сейчас его одиночество прервется. Будь Дима в нормальном состоянии, он никогда бы не вмешался в пространство человека, находящегося в глубокой личной печали, но сейчас другого выхода не было.       У окна стояла девушка. Всхлипов больше слышно не было, от чего Дима мысленно облегчённо вздохнул.       — Не помешаю? — осторожно спросил он, наблюдая за реакцией девушки.       Та даже не обернулась и едва слышно произнесла:       — Нет.       Матвеев приблизился к окну, вдыхая свежий морозный воздух: начало марта, а зима всё не хотела отступать. Постепенно мысли в голове начали приходить в порядок, а демонята становится всё тише, давая Диме наконец возможность услышать свой внутренний голос. Он ещё раз глубоко вдохнул и взглянул на девушку. Она стояла на прежнем месте и задумчиво смотрела в окно, изредка поправляя волосы, которые то и дело взмывались вверх от потока ветра. Только сейчас Дима заметил, что она стоит в майке, а руки её покрылись едва заметными мурашками.       — Вам не стоит стоять здесь долго, если не хотите заболеть, — подал голос Матвеев, медленно приближаясь к девушке. Та наконец обернулась.       — Спасибо, всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, а после снова отвернулась к окну.       Матвеев снял свой пиджак и накинул на плечи девушки, от чего та вздрогнула, тут же скидывая его назад и протягивая Диме.       — Возьмите, — попросила она. Матвеев стоял, не двигаясь. — Возьмите, пожалуйста, иначе я его оставлю его здесь, — с нажимом повторила она, подойдя к чернокнижнику так, чтобы её рука с пиджаком оказалась как можно ближе к нему. В конце концов Матвеев взял пиджак из руки девушки. Демонята снова начали болтать, заставляя Диму недовольно поморщиться. Гордая.       — Бьет, — произнёс он, сам того не желая, тут же коря себя за сказанное. Девушка посмотрела на него исподлобья, губы ее напряглись, но в глазах читалась лишь грусть и обида.       — Не знаю, к чему вы это сказали, — твёрдо произнесла она, и на секунду Дима подумал, что она направляется к нему, но она лишь прошла ближе к выходу из тамбура, слегка задевая Матвеева плечом. Этого было достаточно для того, чтобы бесы начали привычную для них работу: всего за мгновение он увидел несколько ярких картинок перед глазами, собрать которые в единое целое было слишком трудно. Но одну сцену он видел слишком чётко. Удар. Девушка падает на пол. Еще один удар. Она захлёбывается слезами. Крик.       Не отдавая отчёта своим действиям, Матвеев ухватил девушку за руку, удерживая её.       — Не иди туда, — твёрдо процедил он, смотря прямо в непонимающие глаза. Она попыталась выдернуть руку, но хватка чернокнижника была слишком сильной. — Оно того не стоит.       Девушка расслабилась, а в её глазах застыли слёзы.       — Я не могу, — тихо произнесла она, будто боясь, что кто-то услышит, — я должна.       Матвеев притянул её к себе и легко обнял, пытаясь дать всю поддержку незнакомой девушке, на которую он способен. Она не обнимала его в ответ, но и не сопротивлялась, а просто стояла, не двигаясь, будто неживая фарфоровая кукла. Бесы внутри суетились, разжигая пламя внутри Матвеева всё сильнее. Он сильнее прижал девушку к себе и прошептал:       — Ты ничего никому не должна. Ты всегда можешь уйти.       Он слегка отстранился и посмотрел прямо ей в глаза. При таком тусклом свете было трудно разобрать их цвет, но казалось, что они карие, прямо как у него самого. Он убрал прядь волос, которая так и норовила прикрыть лицо девушки, ей за ухо. Она не смотрела на него. Смотрела куда-то ему в грудь, будто абстрагируясь от парня. Будто делая вид, что всё нереально. Матвеев приподнял её голову, аккуратно держа за подбородок, поглаживая его большим пальцем правой руки. Девушка наконец подняла на Диму свой взгляд: сначала рассмотрела тату на шее, потом посмотрела в глаза.       Поддаваясь демоническому порыву, по крайней мере Матвееву хотелось верить, что это был он, он коснулся губами лба девушки, на секунду замирая, ожидая её реакции. Но она не отстранилась от него, а лишь подняла свои руки и легонько обняла его, слегка поглаживая спину парня. Он прижал её сильнее к себе. Её длинные волосы щекотали его руки, но это было ничто по сравнению с тем, что его бесы хотели с ней сделать прямо здесь. Матвеев всеми силами пытался сдержать их, сдержать их похоть и желание. Но она первая поцеловала его. Прижалась тёплыми губами к его губам и замерла, будто ожидая следующего действия парня. И она дождалась: Дима приоткрыл рот и обхватил губы девушки своими губами, сминая их нежно, но в то же время отчаянно, будто бы в последний раз. Она не сопротивлялась, отвечала на поцелуй чернокнижника, но в глубине души Дима понимал, что это неправильно. Он чувствовал тревогу девушки, чувствовал её неуверенность и вину. Он понимал, что должен остановиться.       Но она отстранилась первая. Резко, будто только что обожглась кипятком. Притупила взгляд, отступила назад. Матвеев хотел было извиниться, но она резко открыла дверь и быстрыми шагами направилась в сторону своего купе. Дима хотел её догнать, но тут же понял, что в этом нет смысла. Она идёт туда, идёт к нему.       Матвеев вернулся в своё купе и всю оставшуюся дорогу не мог выкинуть произошедшее из головы. Тема домашнего насилия, а тем более насилия в отношениях, отчего-то задевала его довольно сильно. В такие моменты он жалел, что заключил этот чёртов договор и видит больше, чем другие. Видит то, чего не хочет видеть. И делает то, чего не должен.       Демонята снова успокоились, вероятно от того, что не смогли получить желаемого. Дима мысленно злорадствовал, ведь ему нравилось чувствовать власть над ними, тем более тогда, когда провести необходимый ритуал возможности не было и единственное, что оставалось — это пытаться их усмирить своими силами.       До самой Москвы Матвеев так и не уснул. Тучная женщина-проводник заглянула в купе, сообщая, что поезд прибывает на место назначения с минуты на минуты. В коридорчике вагона столпилась очередь из людей, которые ожидали остановки. Среди этих людей Дима заметил Геру. Тот хмурый пробирался через толпу людей, не обращая внимания на их возмущения.       — Постыдились бы, молодой человек!       — Молодежь! — слышались пренебрежительные и возмущенные возгласы недовольных поведением Геры людей. Когда он проходил мимо Матвеева, то на секунду задержался и кивнул ему. Дима кивнул в ответ и только сейчас заметил, что Гера едет абсолютно налегке: с ним не было ни единой сумки. Он лишь держал чью-то руку, упрямо таща её за собой, не особо заботясь о том, что происходит сзади.       Матвеев узнал девушку, с которой виделся буквально пару часов назад. Она тоже заметила его, но ни один мускул на её лице не дрогнул. Она лишь взглянула на него и последовала за Герой, который продолжал тянуть девушку за собой.       Чернокнижник провожал её взглядом и постепенно всё понимал. Всё становилось на свои места. Где-то в глубине души он понимал, что они ещё встретятся. Это лишь вопрос времени. Дима слегка улыбнулся, в очередной раз прокручивая в голове произошедшее.       Ступив наконец на станцию, Матвеев вдохнул полной грудью. Время на часах показывало десять часов и восемь минут, а Дима понимал, что ни капли не скучал по Москве.