mammona — жадность
26 апреля 2023 г., 00:10
Пустота московской квартиры оглушала. Дима не был здесь около пяти лет: с того момента, как уехал в Китай с Астрид. Воспоминания о бывшей девушке приятно грели душу. Перед глазами чернокнижника промелькнули самые важные моменты их взаимоотношений: знакомство, дикая влюблённость, совместная жизнь и расставание. Матвеев не мог сказать, что тосковал по ней. Они оба понимали, что не будут вместе до конца своих жизней, а останутся лишь воспоминанием. Когда всё подошло к концу было непонятно: просто в один момент Дима понял, что пора заканчивать, а когда хотел начать разговор с Астрид, она сразу же всё поняла. Тогда девушка лишь улыбнулась, обняла его и, шепнув на ухо «小心», исчезла из его жизни. Но на кухне их когда-то общей московской квартиры, где они проводили так много времени вместе, было безумно одиноко.
Ещё раз пробежав глазами по комнате, которая когда-то была наполнена смехом и разговорами, Матвеев отправился прямиком в спальню. Кровать выглядела так, будто он никуда и не уезжал: Дима никогда не любил её застилать. На прикроватном столике всё еще лежала забытая пачка сигарет. Не раздеваясь, Дима плюхнулся на кровать, зажёг старенькую сигарету и глубоко затянулся. Первые несколько вдохов дыма оставили горький привкус во рту, но после ещё нескольких затяжек, Матвеев почувствовал умиротворение и долгожданное расслабление. Однако мысли чернокнижника то и дело возвращались к той девушке. Думая о ней, он испытывал непонятное для самого себя беспокойство. А он ведь даже не узнал её имени.
Вставать с кровати совсем не хотелось: сказывалась усталость после долгой дороги и бессонная ночь. Но необходимо было провести ритуал и забыть о голосах в голове хотя бы на время. Всё нужное у Димы всегда было под рукой. Достав шесть свечей, старый гримуар «Завещание Соломона», который чернокнижник выкупил на чёрном рынке в Китае, и свой ритуальный нож, Матвеев приступил к обряду. Демонята сопротивлялись, но гораздо меньше, чем в предыдущие разы: вероятно, они постепенно привыкали к Диме.
Потратив час на необходимый ритуал, Матвеев наконец почувствовал облегчение. Скинув с себя всю одежду, чернокнижник упал на кровать и практически сразу уснул.
Поспать вдоволь не удалось. Проснулся парень в начале одиннадцатого из-за яркого солнца, которое светило прямо в прикрытые глаза. Съёмки были назначены на вечер, а значит у Димы было довольно много свободного времени. Сидеть дома не хотелось, поэтому парень, приложив немало усилий, чтобы встать с тёплой постели, решил заглянуть в тату-салон, в котором раньше работал.
По пути до салона, который был всего в нескольких кварталах от дома, Матвеев наблюдал за прохожими и давно знакомыми улицами, отмечая, что отвык от такой серости. В Китае всё было иначе: яркие билборды, приветливые люди. В Москве же люди спешили по своим делам, едва ли замечая окружающих.
Вывеска тату-салона ни капли не изменилась, лишь когда-то яркий чёрный цвет выцвел от яркого солнца. При входе всё так же висели колокольчики, которые оповещали работников о новом клиенте. Дима прошёл внутрь и отметил, что с его последнего визита ничего совсем не изменилось. Своего бывшего начальника Матвеев узнал сразу: лысая голова, небрежная борода и кожанка, в которой, казалось, уже должны появиться дыры. Женя — так его звали — походил на типичного тату-мастера. Или байкера, Дима до сих пор не определился.
— Какие люди! — воскликнул Женя, сразу же заметивший гостя. — А где охрана?
Он рассмеялся, в мгновенье подошёл к чернокнижнику, и крепко того обнял.
— Какими судьбами, Дим? — он по-отцовски потрепал Матвеева по голове. — Снова к нам на работу?
— Да если бы, — ответил Дима, мягко улыбнувшись. Ему всегда нравился Женя: казалось, что оптимизм не умирает в нём никогда, — Битву опять снимают, позвали меня.
— Вот что, — протянул мужчина. Он всегда скептически относился ко всему магическому, но отрицать этого не мог. В конце концов, вот он, живой пример и прямо перед ним, — Смотрю ты забился весь. Как поживаешь вообще? Как родители?
— Не молодеют, — Матвеев грустно улыбнулся, — Ты лучше расскажи, как у вас тут дела?
— У нас всё как всегда. Те же клиенты, те же эскизы. Разве что мастеров новых нашёл, а то старые совсем от рук отбились, — Женя махнул рукой в сторону старого кожаного дивана, который служил местом отдыха для работников салона. Те, услышав, что говорят о них, синхронно повернулись в сторону начальника и Матвеева.
Дима мог поклясться, что на секунду его сердце замерло, когда глаза встретились с карими глазами той самой девушки. Та, в свою очередь, не подала вида, что они знакомы, а лишь встала со своего места вместе с другим мастером, и подошла ближе.
Только сейчас Дима заметил второго мастера, который слегка приобнимал девушку за талию, будто бы обозначая территорию.
— Как же тесен мир, — Гера протянул руку для рукопожатия, Матвеев крепко сжал её в ответ.
— И не говори, — задумчиво произнёс чернокнижник и снова взглянул на девушку. На её груди красовался ярко-красный бейдж с именем.
Катерина.
— Это Герман и Рина, наши постоянные мастера, — представил Женя пару, — А это Дима. Вы знакомы?
— Ехали в одном поезде, — отозвалась девушка, выдавливая из себя улыбку. — Я схожу на перекур.
Рина направилась к выходу, накинув на плечи куртку.
— Димон работал у нас, — прервал молчание Женя, обращаясь к Гере, — Ты всё подготовил к следующему клиенту?
Герман мрачно кивнул, поглядывая в сторону стеклянных дверей, через которые было видно его девушку. Казалось, что он не хочет выпускать её из вида. Дима в очередной раз прокручивал в мыслях события прошлой ночи и гадал, знает ли Рина о том, что у него будет ребёнок. Еще в поезде, увидев их вдвоём, Матвеев понял, что эта девушка не беременна. В мыслях снова вспыхнули яркие видения, которые тогда выбили его их колеи.
— Ладно, Жень, рад был увидеться, — сказал чернокнижник, желая как можно скорее выйти и перекинуться парой слов с Риной, — я пойду, увидимся.
— Не пропадай, Димон, — мужчина снова крепко обнял его, а в глубине души понимал, что в следующий раз увидит Матвеева не скоро. Такой уж он был.
Дима кивнул и вышел.
Рина стояла недалеко от салона и курила, вглядываясь куда-то вдаль. Когда Матвеев подошёл ближе к ней, она не повернулась. Засунула руку в карман, достала практически пустую пачку сигарет и предложила Диме. Тот отказываться не стал. Взял сигареты, намеренно касаясь руки девушки, отчего та едва заметно вздрогнула, но сразу же попыталась это скрыть.
— Прикуришь?
Девушка наконец повернулась, встречаясь взглядом с Матвеевым. Парень приблизился к ней. Приблизился гораздо ближе, чем нужно было для того, чтобы зажечь сигарету. Он на секунду замер, с интересом рассматривая девушку и, наконец, отдалился, разрывая зрительный контакт.
— Почему ты с ним? — прямо спросил он, устремив взгляд на проезжающие мимо машины.
— Жадность, — коротко ответила она, но спустя пару мгновений объяснила, — Отец болеет, а его папаша владеет парой автомоек здесь, в Москве.
— Неужели это стоит того, чтобы терпеть такие унижения? — где-то в глубине души Матвеев чувствовал, что Рина лукавит.
— Спасибо, что не сказал ему, — тихо промолвила Рина, невзначай оглядываясь на тату-салон. Вопрос Димы повис где-то в воздухе.
— О чём? — Матвеев улыбнулся уголками губ, давая девушке понять, что то, что было, останется между ними.
Они простояли молча еще пару минут, докуривая. Рина то и дело оглядывалась на салон, будто боясь, что её заметят в компании Матвеева. Дима же всё это время рассматривал её: напряжённые губы, хмурые брови, волосы заплетены в небрежный пучок. Девушка в свою очередь всеми силами избегала его взгляда.
Когда от сигареты остался лишь небольшой окурок, они по-прежнему стояли на месте, не желая расходиться. Дима чувствовал, что немного растерялся. У него никогда не было проблем с девушками, но сейчас он чувствовал себя неловко. Что-то подобное у него было с Астрид, когда они встретились на отборочных.
— Ещё увидимся? — голос Матвеева прозвучал вопросительно, хотя он всеми силами пытался вложить в эту реплику всю свою уверенность.
— Не думаю, — отозвалась Рина. Она на мгновенье задумалась, а после дотронулась до руки чернокнижника и сжала её, тут же отпустив, — Удачи, Дима.
Она развернулась и сделала шаг в сторону салона, но Матвеев не дал ей уйти. Парень ухватил девушку за плечо, остановив.
— Постой, — он сунул руку в карман и достал небольшую картонку. Чернокнижник не любил пользоваться визитками, да и эти сделал по принципу «чтобы были», — Возьми. Пиши, если понадобится помощь. Любая.
Рина секунду колебалась, но в конце концов приняла визитку, спрятав её в задний карман джинс. Больше не сказав ни слова, девушка вошла обратно в тату-салон.
***
Марат Башаров остался таким же раздражающим, как и раньше. Дима уже и забыл, какой это человек и что он из себя представляет. Другие же встретили Матвеева весьма радушно, отмечая то, как он изменился или то, как Китай его изменил. Чернокнижник по их глазам видел, что коллеги-экстрасенсы до сих пор не воспринимают его всерьёз, от чего его демонята издевательски смеялись. Диме же было тошно находиться здесь и в очередной раз что-то кому-то доказывать. Дни съёмок летели быстро, но Матвеев мог поклясться, что не было ни дня, когда бы он не вспоминал о Рине. Каждый раз он гадал, что у неё происходит. Не сосчитать, сколько раз он хотел провести ритуал, чтобы узнать о том, как у неё дела. Но чернокнижник держал себя в руках всеми силами, не желая вторгаться в её личное пространство. На самом деле, он сам не совсем понимал, чем она его так зацепила, но факт был в том, что она практически не покидала его мыслей. Однако Рина ему не писала. После своего первого испытания Матвеев чувствовал себя убитым. Инкуб, которого он забрал с собой, рисовал бесконечные образы женщин, не давая чернокнижнику спокойно вздохнуть. Проводить ритуал по его окончательному изгнанию в доме людей, пострадавших от него, Матвеев не решился, поэтому забрал его с собой, планируя провести обряд по приезде домой. За окном такси мелькали фонари и одинокие прохожие, уныло тянущиеся домой после работы. Давно стемнело, и Дима не мог дождаться, пока увидит родные московские улицы. В кармане брюк зажужжал телефон. Отвечать не хотелось, но Матвеев всё же потянулся к смартфону. На экране виднелось одно единственное сообщение от незнакомого номера: «Спишь?» Дима сразу же понял, кто это. Где-то внутри приятно потеплело, и парень быстро напечатал ответ. Ответное сообщение пришло практически мгновенно: «Папа умер» Матвеев тяжело вздохнул. Телефон снова оповестил о сообщение. «Приедешь?» Дима безумно хотел приехать, но в то же время понимал, что инкуб внутри него может всё испортить, ведь с каждой секундой чернокнижник ощущал, что контролировать его всё сложнее. Казалось, что он уже просочился прямо под его кожу. И если тело Матвеев еще мог контролировать, то голова и его мысли были уже помутнены. Дима потёр виски, думая о том, как отказать девушке, потому что знал одно — он не справится. На телефон пришло очередное сообщение. На этот раз там был адрес и больше ничего. Дима тяжело вздохнул и сообщил таксисту о смене точки назначения. Инкуб внутри Матвеева ликовал, заставляя чернокнижника напрячься.
