beelzebub — чревоугодие
1 мая 2023 г., 02:16
Троекуровское кладбище Матвеев не любил. Чернокнижник был там два раза, оба во время двадцатой битвы, но каждое из посещений оставило неприятный осадок на душе. Во-первых, оно было слишком большим: Дима предпочитал небольшие, или в крайнем случае среднего размера, кладбища. Во-вторых, ощущения, накрывающие с головой во время нахождения на этом кладбище, долго ещё не давали прийти в себя. И вот опять судьба ведёт его на территорию бывшего села. Конечно, Матвеев мог проигнорировать записку от Рины, да что уж тут таить, он думал об это всю ночь, но в итоге не стал.
Проснулся Матвеев рано: ещё даже не взошло солнце. Спать больше не хотелось, а в голову лезли различные мысли, то и дело отвлекающие от того, что сейчас было действительно важно. Демонята внутри недовольно выли, пытаясь переключить всё внимание чернокнижника на сражение с другими экстрасенсами, но парень их успешно игнорировал. Он понимал, что долго избегать их не сможет, потому что они буквально жили в нём. И каждый раз, когда голова Димы снова заполнялась Риной чересчур сильно — это отдавалось лёгкой болью по всему телу. Казалось, что бесы протестуют и им очень не нравится положение дел. Но сделать Матвеев ничего не мог. Рина стала как один из его демонов: так же прижилась внутри него.
Погода сегодня, на удивление, радовала: небо было чистое, без единого облака, а солнце приятно грело. Матвеев подумал, что такой день вряд ли подходит для такого тяжёлого события как похороны, и даже на минуту пожалел, что не умеет управлять погодой. Возле кованых ворот входа на кладбище было много людей. Настолько много, что Дима не сразу заметил Рину. Девушка стояла немного поодаль от всех и курила, смотря куда-то за могилы, в сторону леса. Геры рядом с ней, да и вообще среди пришедших, не было. Только сейчас чернокнижник подумал, что даже не задумался о том, что может тут случится, если Герман будет сопровождать девушку.
Матвееву сразу бросился в глаза наряд девушки, ведь по сравнению с другими он был очень скромен: чёрные брюки и рубашка, заправленная внутрь штанов. Макияжа на ней сегодня не было, а волосы были распущены, то и дело разлетаясь во все стороны от небольших порывов ветра. Дима так и остался бы на месте, рассматривая Рину, но её кто-то подозвал к себе. Увидеть, кто же это был, Матвеев не сумел: началась похоронная процессия.
Гроб привёз чёрный лимузин, украшенный различными цветами, что слегка удивило чернокнижника: давно он не видел таких пафосных похорон. Когда двое мужчин, вышедших из машины, вынесли гроб с телом, где-то в глубине толпы раздались наигранные женские рыдания и Дима не удержался, закатив глаза. Проследовав за ними, Матвеев погрузился в свои мысли, стараясь не отвлекаться на лица, смотрящие на него с надгробий.
Рина шла впереди, но чернокнижник заметил, что с каждым шагом она замедляется, смешиваясь с толпой. Матвеев тоже замедлил шаг, оказываясь позади и дожидаясь девушку. Когда они оказались на одном уровне, она молча взяла его за руку, сжала, и тут же отпустила.
— Прими мои соболезнования, — тихо произнёс Дима, понимая, что до этого момента ни разу не поднимал с девушкой тему смерти отца, с тех пор, как она сообщила ему об этом.
Рина грустно усмехнулась, смотря в затылки идущих спереди людей.
— Да брось ты, — она на секунду замолчала, — Спасибо, что приехал.
Говорить больше было нечего и незачем. Они плелись за всеми молча, каждый погружённый в свои мысли. Матвеев гадал, что же сейчас происходило в голове у Рины, но никаких предположений у него не было. Всё в ней было загадкой.
— Гера не придёт? — спросил Дима, когда толпа начала замедляться.
— Он немного комплексует по поводу своего сломанного носа, — на лице Рины промелькнула тень улыбки, отчего Матвеев и сам улыбнулся.
— Знаешь, Дим, мне жаль, что всё так вышло.
— Мне тоже жаль твоего отца, — отозвался чернокнижник, но Рина устало покачала головой.
— Я не про отца.
В глубине души Матвеев понимал, что она имеет в виду. От этого было больно, грустно и погано. Он смотрел на неё: на чёрные, как смоль волосы, на карие глаза, и понимал — он пиздец как попал, ведь просто так не отступит. Рина наконец посмотрела на парня. Сначала неуверенно, снова рассматривая тату на неприкрытой шее, а потом подняла глаза, на секунду задерживаясь на губах.
— Знаешь, если бы мы встретились в другой жизни, то я бы бегала за тобой, — она посмотрела прямо в глаза Матвеева, — а ты не бегай.
— Зачем ты тогда меня позвала?
Но девушка не успела ответить. Тучный мужчина, чья шея, казалось, утонула где-то между грудью и подбородком, начал речь:
— Друзья, сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить нашего близкого друга, родственника и отца в последний путь, — Рина посмотрела на мужчину, но когда их взгляды встретились, отвернулась, — Мы все здесь, чтобы выразить свое уважение к ушедшему и почтить его память. Мы глубоко скорбим и сожалеем о его уходе, и хотим выразить свои искренние соболезнования семье и близким умершего. Катерина, — девушка замерла, а в глазах её застыли слёзы, которые она всеми силами пыталась сдержать, — Мы знаем, что никакие слова не могут заменить утраченное присутствие, но мы надеемся, что наша поддержка и любовь помогут тебе пережить этот трудный период. Твой отец был человеком, который оставил след в наших сердцах. Он был полон энергии и страсти к жизни, и его уход оставляет в наших жизнях огромную пустоту. Но мы не забудем его, мы будем помнить его как человека, который всегда был рядом, когда нужно было помочь. Давайте проводим его на последний путь с уважением и любовью. Он останется с нами в наших воспоминаниях, в наших сердцах и душах. Пусть его душа найдет свой покой в вечности. Мы будем скучать по нему и всегда будем помнить о нем с любовью.
Рина держалась до последнего, но предательские слёзы были сильнее. Она уткнулась лбом в грудь Матвеева и зарыдала. Зарыдала так, будто это — последнее, что ей осталось. Дима хотел её обнять, безумно хотел, но пристальные взгляды окружающих его сдерживали. В конце концов, мужчина, произносивший речь, сам подошёл к ним.
— Катерина, — его голос был низким, — я понимаю твои чувства. Но не думаю, что мой сын будет рад узнать, что пока его нет рядом, ты вешаешься на кого попало, — он презрительно рассмотрел Матвеева.
Вот так вот сразу. Никакой этики, никакого сочувствия.
Рина нехотя отлипла от Димы, утирая глаза краем рубашки. Мужчина протянул ей платок, а после взял под руку и повёл в сторону выхода. Толпа поплелась следом.
Чернокнижник не понимал, что ему делать дальше: остаться или последовать за всеми. С одной стороны, мужчина только что прямо намекнул, что Матвееву тут не рады. Но с другой стороны была Рина. Рина всегда была с другой стороны. Когда она плакала, прижавшись к парню, Дима чувствовал, что вот-вот земля уйдет из-под ног. Он корил себя, что не может утешить девушку; корил за то, что она плачет; корил, что не может помочь. Он чувствовал, что несмотря на все её слова, девушка его ждёт. Возможно, сама ещё этого не понимает. Но Матвеев знал точно, просто так он её не отпустит.
Недалеко от Троекуровского кладбища, как полагается всем пафосным и зажиточным кладбищам, находился ресторан. Рестораторы не могли себе позволить не ограбить людей, охваченных горем, поэтому, очевидно, проблем с прибылью у таких мест не было никогда.
Дима медлил, но понимал: ему нужно туда зайти, нужно найти Рину. Возможно, снова получится затеряться среди толпы.
Внутри ресторан выглядел чересчур вычурно и богато, но не это приковало взгляд чернокнижника. Посреди обеденного зала стоял огромный резной стол с огромной горой еды, сверкающей разноцветными оттенками. В воздухе витал запах жареного мяса, свежих овощей и специй, смешиваясь с запахом дорогущего алкоголя. Люди, которые недавно не могли места себе найти от бесконечного траура, собрались вокруг стола, голодные и жаждущие, ожидая начала пира. Они поднимали бокалы, наполненные янтарным напитком, и клали на тарелки аппетитные кусочки мяса, картофеля и зелени. Они жевали и глотали, наслаждаясь каждым вкусом и текстурой. Их голоса были громкими и веселыми, их улыбки широкими и счастливыми. Они обменивались улыбками и смеялись, будто бы праздновали что-то. Смотреть на это было омерзительно. Ебаное чревоугодие.
Оставаться тут больше не хотелось, но к счастью, Рина сама заметила его. Проскользнув мимо мужчины, который её так заботливо увёл от Матвеева, девушка направилась к выходу.
— Ужасно, да? — усмехнулась она, присаживаясь на ближайшую лавочку и закуривая. Она затянулась и посмотрела в голубое небо, выпуская изо рта клубы дыма и передавая сигарету Матвееву.
— Ужасно, — согласился он, присаживаясь рядом, — Но знаешь, что ужаснее? — девушка вопросительно посмотрела на Диму, — То, что ты среди этого всего. Скажи мне, почему?
— Всё слишком…
Но Матвеев не дал ей закончить:
— Перестань говорить, что всё сложно, Рина! Я тоже человек, — его голос на секунду дрогнул, — я не могу постоянно надеяться на то, что ты одумаешься, но постоянно слышать от тебя, что «всё сложно». Ты же сама всё видишь. Я погряз в тебе и просто так не выберусь. Я знаю, что мы знакомы не так давно, но с тех пор, как я увидел тебя в первый раз, я не могу перестать думать о тебе. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мое сердце начинает биться сильнее, и я не могу ничего с этим поделать.
Казалось, что слова Матеева не произвели на Рину особого впечатления, но чернокнижник чувствовал: внутри она горит. Её буквально разрывает от эмоций. Дима выбросил окурок и подтянул девушку ближе к себе.
— Не пытайся бежать от меня. У тебя не выйдет, — он хотел поцеловать девушку. Прикоснуться своими губами к её и забрать все её сомнения и всю боль себе, но она увернулась.
— Тот мужчина, что увёл меня, — она бросила взгляд на Матвеева, будто пытаясь узнать, понял ли тот о ком идёт речь, — отец Геры, — чернокнижник кивнул, — я говорила тебе, что я с Герой из-за денег его отца, которые могут помочь в лечении папы, — девушка тихо шмыгнула носом, но тут же продолжила, — но его отец не желал давать деньги просто так. У нас договор.
— Ты сейчас серьёзно? — Матвеев не мог поверить своим ушам. Девушка кивнула.
— Да, я знаю, звучит глупо, но тогда это был единственный вариант.
— Возможно, это сейчас прозвучит грубо, — Дима прижал Рину ближе к себе, будто заранее оберегая от слов, которые собирался произнести, — Но уже в договоре и деньгах смысла нет.
Рина грустно вздохнула:
— Три года. Контракт действует три года после смерти отца, после аннулируется, — Рина встала, заглядывая в ближайшее окно, проверяя, не потеряли ли её.
— Что можно сделать?
— Можешь украсть меня со свадьбы, — пошутила Рина, притягивая Матвеева за обе руки ближе к себе.
Девушка медленно приблизилась к чернокнижнику и подняла глаза. Они горели, как огонь, и он знал, что никогда не забудет этот взгляд. Матвеев наконец поцеловал девушку. Её поцелуи стали для него наркотиком, от которого отказаться было невозможно. Девушка отвечала на поцелуй, хватаясь за Диму так, будто видит его в последний раз. Она позволила языку парня проникнуть в свой рот и тихонько застонала, когда парень остановился.
— Украду, — прошептал Матвеев, прижимаясь лбом ко лбу девушки, — Но только обещай, что убежишь со мной.
Рина ничего не ответила, а лишь потупила взгляд. Пару секунд помедлила, а после ответила:
— Обещаю.
Она повернулась и начала удаляться. Он смотрел ей вслед, пока она не исчезла в дверях ресторана. В тот момент он почувствовал, как его сердце разрывается на куски.
