Звёздное небо.

Дима собирался и уехал, на прощание он оставил Олегу поцелуй в нос. Матвеев ждал такси возле подъезда и как только он сказал адрес, они сразу поехали. Всю дорогу Дима сидел в телефоне и был расстроен, рассматривая фотографии. — Моя милая, как же я скучаю, — очень тихо сказал чернокнижник, прижимая телефон к сердцу. Он решил написать маме девочки и ждать ответа, когда он приехал, ответа так и не поступило. Он уже позвонил в домофон и поднимаясь по лестнице, по этажам, где было множество граффити, он увидел свое, когда-то они часто здесь тусовались. Там было три цифры, Дима остановился и начал рассматривать. — Юность была слишком тяжёлой, — проговорил он, продолжая рассматривать надпись, позже он все-таки поднялся и ждал пока ему откроют. — Заходи, — сказал парень, открыв входную дверь. Дима зашёл во внутрь и они оба пошли на кухню, чтобы все обсудить. Друг Димы все очень подробно и бурно рассказывал, но Дима конечно же дал свою руку помощи. Тиме просто повезло, что его друг детства имел такие способности, но он впервые в жизни, попросил помощи именно в данной возможности Матвеева. А потом пришлось разбираться лично, с помощью телефонного звонка и множество угроз вообще неизвестному для Димы человеку, но его угрозы работали гораздо больше. — Может выпьем? — спросил Тимофей, своего друга. Дима отказался. — Я не могу, меня ждут, если я тебе больше не нужен, то мне нужно идти, меня правда ждут, — оправдывался Матвеев. — Кто? — внезапно спросил парень, а сердце Димы сжалось. — Друг мой, на день рождения позвал и я кстати уже опаздываю, — врал темноволосый слишком уверенно, тот конечно поверил и отпустил Диму. Вновь спускаясь по лестнице он написал Олегу, что скоро будет, а тот лишь ответил ему краткое «жду», но даже этому ответу, Матвеев был безусловно рад и счастлив. Пока он ехал домой, он представлял, как крепко он будет обнимать своего любимого Олега, потому что за такое время он уже успел соскучиться по нему. Время поездки словно длилось очень медленно и долго, Дима всегда злился из-за этого, ведь это всего лишь так кажется, но время идёт как обычно. Спустя некоторое время, машина подъехала к дому чернокнижника, а тот засиял, оплатив такси, он бегом побежал домой и открывая дверь, он уже чувствовал, что его там ждёт самый любимый человек. — Я вернулся! — крикнул Матвеев с порога и в ту же секунду перед ним явился Шепс. — Я уже начал скучать, — говорил младший и обнял чернокнижника. Тот улыбнулся, теперь то все встало на свои места. — Хочешь, я сыграю для тебя на гитаре? — внезапно спросил темноволосый, отстраняясь от медиума. Тот с улыбкой на лице до ушей кивнул ему. — Конечно хочу, как я могу отказаться от такого предложения? — говорил медиум. Дима улыбнулся и прошёл в свою комнату, чтобы достать гитару, он прошёл на кухню вместе с Олегом и начал немного настраивать её. Когда он её настроил в полной тишине, начал играть какую-то непонятную мелодию. Это была английская песня, которая когда-то нравилась Диме, но лучше исполнять её на пианино, так будет реалистичнее. — Я не умею петь на английском, но просто послушай саму мелодию, — сказал Матвеев и начал играть, медленно и аккуратно, он зажимал нужные струны, он улыбался. А вот Олег внимательно рассматривал его руки и смотрел как тот улыбается, мелодия ему нравилась, ему нравилось все — что делает Дима. Он начал улыбаться так же, как и Дима, а вот Матвеев слишком тихо пел себе под нос, слова этой песни, ему не было неловко за это. С Олегом ему было максимально комфортно. Дима издал последний звук и улыбнулся. Чернокнижник начал рассматривать свои руки, с этой улыбкой. Олег посмотрел на его татуированные руки, которые ему безусловно нравились больше всего. — Это было очень красиво, у тебя такие красивые руки, — говорил медиум, смотря на руки старшего, тот продолжил улыбаться. Матвеев начал убирать её обратно, а после вновь сел и оперся об свои руки и начал смотреть на младшего. Тот умилился с этого. Волосы Матвеева, так и лезли ему в глаза, медиум протянул руку и начал убирать их с его глаз, а тот даже не дёрнулся, лишь улыбался как ребёнок. Шепс легонько чмокнул его в нос. — Ты вроде злой на вид, а ведёшь себя словно я твой ребёнок, — посмеялся кареглазый, вот младший улыбнулся. — Ты ещё ребёнок на самом деле, даже ведёшь себя как ребёнок, — говорил медиум, рассматривая счастливые карие глаза и красивую улыбку, которая не слезала с лица. — Я так рад, что ты стал улыбаться чаще, я очень сильно люблю твою улыбку, когда ты улыбаешься, я чувствую, что все не напрасно, — говорил младший с такой же искренней улыбкой. Они долго смотрели друг другу в глаза, пытаясь что либо понять по ним, но Олег знал все, что происходит у него на душе, его тело словно вышло из его контроля, словно сейчас в него вселился кто-то, он встает со стула и подходя к Диме, обнимает его. Вроде ничего странного, но Матвеев почувствовал то, что так давно не мог. Эти объятья словно не Олега. Он бы так его никогда не обнимал. Матвеев встаёт, чтобы обнять возлюбленного, но понимает, что сейчас его обнимает не он, а душа самого близкого для чернокнижника человека. Так обнимал только папа. А точнее обнимая Матвеева за шею и талию мог только папа. Тот почувствовал именно эти объятья, ему хотелось расплакаться от счастья, потому что он хотел этого достаточно долгое и тяжёлое время. Сейчас он чувствовал себя ещё лучше. Это длилось не так уж и долго, как рука с шеи переместилась к другой. Теперь это были объятья его любимого, он аккуратно погладил Диму по спине и отстранился. — Это было неожиданно, — тихо сказал Шепс, держа того за плечи, глаза начали сверкать, словно старший вот-вот заплачет от радости. — Он здесь со мной и всегда останется здесь. — проговорил Дима, начиная потирать свои глаза, да бы не заплакать от счастья. — Это слезы радости или печали? — внезапно спросил медиум. — Это слезы радости, милый, только радости, — сказал Матвеев и вновь улыбнулся.