Звёздное небо.

И после этого дня, все было слишком хорошо, они любили друг друга и им никак не нужно было показывать эту любовь. Они оба знали, что любят друг друга и верны. После этого дня, Матвеев и вовсе забылся, он начал отпускать отца и ту маленькую девочку, но иногда, все же вспоминал её и общался с ней. Тоска конечно была в его душе, но не такая мучительная как раньше. Однажды, уже под ночь, когда они заснули рядом, Матвееву приснился сон, впервые за долгое время. — Дим, пойдём со мной! — кричал шатен, своему парню. Матвеев я улыбкой побежал к нему. Это был какой-то лес, где все было в деревьях и зелёной траве. Чернокнижник бежал за Шепсом, словно тот убегает от него по настоящему, но как только Матвеев поймал его, они повалились на зелёную траву, которая была достаточно холодной. Матвеев посмотрел тому в глаза, которые сейчас сливались с цветом травы, такие же зелёные, яркие и выпажающиеся. — Димка, ты чего задумался? — спросил медиум и его глаза резко помутнели и стали будто серые. — Ничего, ничего, люблю тебя просто, очень сильно и глаза твои, — сказал Матвеев, отбрасывая мысли в сторону, словно комок бумаги. Чернокнижник нежно поцеловал его нос и слез с него, ложась рядом. Они лежали на траве, не думая о клещах и ещё что-то, они просто любовались на то, как солнце постепенно уходит и небо темнеет, с каждым медленным движением солнца. Матвеев положил голову на грудь младшего и закрыл глаза. — Ты чего, Дим? Не выспался? — расспрашивал младший и начал гладить его по голове. Сердце твтуированного сильно закололо и по глазам потекли слезы боли. — Нет. Нет. Я выспался, я просто… Просто, я боюсь, что ты уйдёшь от меня, — сказал брюнет пытаясь скрыть свои слезы и боль в сердце. — Я никогда от тебя не уйду, дурашка, я люблю тебя, — сказал зеленоглазый, поглаживая щеки парня, вытирая его слезы, но молча и не спрашивая почему он плачет. Кажется он все понимал без слов. — Осталось три недели. Три недели, Олежа. Всего лишь три, слышишь? Ты слышишь меня?! — начал кричать кареглазый, как внезапно сон прерывается дёрганьем его тела. — Дим, Дииим, ДИМА! — кричал Олег пытаясь разбудить возлюбленного. Матвеев резко распахнул свои очи и поднимаясь с кровати. — Дим, ты чего? Ты че от инкубов не избавился? Какие три недели? — расспрашивал Шепс, а Дима смотрел на него с шоком. — Нет, дорогой, это не то о чем ты подумал, это… Хороший сон, я не знаю, почему я начал это говорить, я сам не понял, — объяснял чернокнижник, а руки тряслись. Олег сел рядом с ним взял его руки в свои и поцеловал их. — Успокойся, — шептал Олег, словно сейчас он вновь уйдёт, но Матвеев лишь взглянул на него, а тот обнял его. Словно сейчас Дима раствориться и ничего этого не будет, словно Олег его выдумка, но нежные объятья превратились в поцелуи в шею, которые были как ожоги. Матвеев неожиданно сам для себя, издал очень тихий стон, который услышал Олег, потому что между ними не было расстояния. — Ты чего? — шёпотом спросил младший, продолжая целовать его шею. Матвеев убрал свои руки из его и проник длинными и тонкими пальцами в русые и густые волосы. — Ничего, милый, — отвечал чернокнижник и словно находился под первой дозой. Шея — слабое место любого человека и Олег знал, как татуированная шея жаждила его нежных и горячих поцелуев, которые мог оставлять только он и никто больше. Олег аккуратно поднял свою руку, чтобы положить её на шею старшего, а тот вздрогнул и полностью татуированная шея покрылась мурашками, а температура тела изменилась, стало максимально жарко, несмотря на то, что тот был и не особо тепло одет. Матвеев сам того не понимая, упал на кровать, а Шепс вместе с ним. Эти поцелуи продолжались и как только Олег спускался ниже, задирая футболку своего возлюбленного, тот возбуждался сильнее, ему хотелось больше прикосновений и поцелуев и ничего большего, лишь его руки и губы могли бы успокоить его душу, которая была слишком напряжённая. С каждым новым поцелуем в нежную и словно детскую щеку Матвеева, его душа отпускала всю боль и тяжесть. Каждый момент исчезал из памяти с нежностью младшего, тот словно кот, который заливал раны, а может это от его сил, только сам Олег может это знать. — Тебе спокойно… Я чувствую, тебе лучше, — еле слышно сказал шатен, а кареглазый и вовсе позабыл о случившемся, поэтому кивнул. Тот лишь оставил лёгкий поцелуй на нежных губах и встал с кровати. Внезапно, Диму словно что-то начинает душить и не отпускать, ком в горле образовался моментально, руки поледенели. Олег не успел и сделать шаг, как обернулся на Матвеева. — Мальчик мой, что с тобой? — сказал он, вновь приближаясь. Сердце чернокнижника начало биться чаще, он схватил Шепса за руку. — Не уходи от меня, никогда не уходи, даже на шаг от меня, никогда не уходи, прошу тебя, поклянись, что не уйдёшь от меня! Пожалуйста! Олег, ты любишь меня? Я нужен тебе? Скажи мне это, прошу, — говорил темноволосый, его глаза плчернели, а медиум был в ступоре. — Дим, — начал он, аккуратно закрепляя их руки в замок, он вновь присел рядом. — Любимый, — сказал Матвеев очень тихо, но с дрожью в голосе. У парня, кажется началась словно ломка, но не по наркотикам, а младшему, который был прямо перед ним, но так близко, как должен. — Дим, понимаешь, как бы ты не пытался скрыть, а ты этого даже не скрываешь, я чувствую твою привязанность и я знаю, что твоя привязанность ко мне больше, чем к любой наркоте, но ты должен принять тот факт, что я, не смогу быть рядом с тобой двадцать четыре на семь, у нас разная работа и есть дела, которые, мы к сожалению не сможем делать вместе, я люблю тебя и я могу обещать одно, что я никогда никого не полюблю так же, как люблю тебя и я всегда рядом, а точнее в твоей больной головушке, которая сейчас находится в состоянии паники, по неизвестной причине, — говорил зеленоглазый, пытаясь утихомирить Матвеева. Тот начал переживать ещё больше, словно Олег уйдёт прямо сейчас, раз и навсегда. Он не понимал, откуда эта паника, словно это страшный сон. — Не уходи от меня, хотя бы сейчас, прошу тебя, мне тебя не хватает, — уже спокойно сказал чернокнижник, он не мог понять, почему младший так действует на него. Шепс взял его руку и тот встал. Держась за руки, они прошли на кухню. Как только Олег собрался отпускать руку старшего, он решил сказать несколько слов, чтобы Матвеев успокоился. — Я клянусь тебе, что я буду любить тебя, пока моё сердце не перестанет биться и я не уйду от тебя, потому что ты для меня важнее всего на этом свете, ты слышишь меня? — сказал медиум на одном вдохе, а хватка рук стала слабой. Дима словно и не слышал его слов, а словно попал в его душу, ощущая то же, что и младший.