dépendance.

      — Да ты ебнулся, друг. — Гена в изумлении рассматривал сидящего на лавке Мела.       — А по мне, идея отличная. — хмыкнула Фима, — Сдохнуть на пляже мы еще не планировали.       Творился переполох. Егор, несчастно влюбленный в доступную всем, кроме него, Анжелу, злился на похотливого режиссера. На днях мужчина позвал ее в ресторан для обсуждения предстоящей роли русалки в дешевой бескачественной постановке. И, как можно заметить по счастливой физиономии Бабич, едва ли успел притормозить, закончив на безобидных разговорах.       Серафима с трудом вздохнула, садясь на учтиво освобожденные Борей качели. Монолог Вани навязчивой молью крутился в голове, словно ёбанная карусель. Перед глазами мелькали картинки восьмого класса, когда они еще были счастливы.       Мечтали провести июль вместе. Жаль только, слишком поздно. Уже тогда Фима не отвечала на звонки, лежа на холодном тротуаре у клуба Игоря. Жадно втягивала воздух, гадая, почему заветные желания и любовь так резко поблекли перед дорожкой кетамина.       «Блять, еще немного, и я стану замкнутой мнемофобкой.»       — Будешь? — длинные пальцы Вани чуть придерживали на весу открытую пачку вишневых сигарет. Ее любимых сигарет.       Оказия.       — Да. — коротко ответила, ища зажигалку в кармане собственного пальто.       Еще тем вечером тёмно-синяя куртка с ярким принтом перекочевала обратно на плечи своему законному владельцу. Старая, местами протертая почти до дыр. Тот даже не сопротивлялся, лишь горько усмехнулся, оставаясь сидеть на прежнем месте. Она снова ушла. Пора привыкнуть.       — Конечно, ага, позовем врача, я впихну ему приличную дозу кокаина, успокоится. Да и языком не чешет, все схвачено. — Зуев завалился на песок, раскинув сразу все конечности в разные стороны.       Его радужная ветровка выглядела забавно. Будто высокий девятнадцатилетний наркоман вдруг вернулся в детство. Безмятежное и легкое.       — Фим, ты говорила, что пойдешь со мной на съемки Анжелы. В силе? — Егор склонился над ней, приостанавливая движение качели.       — Больше никто не хочет посмотреть на горе-возлюбленную Мела? — громко произнесла та, пристально глядя другу в глаза.       — Я с вами. — Киса отшвырнул окурок, вставая.       — Мы с Гендосом тоже. Только смотри не разрыдайся от злости.       Ответом ему послужило многозначительное фырканье Святовой и серьезный вздох героя несуществующего романа.

***

      Сжатые кулаки. Ухмылка Серафимы. Недовольный взгляд Кисы. Удивленно приподнятые брови Гены. Боря, придерживающий друга, чтобы тот не рванул прямо на площадку.       Идея с дуэльным клубом казалась бредом. Всем, кроме Мела. Святова не верила, да и не хотела верить в правдивость глупой задумки экспрессивных подростков. Вздыхала, косясь на Егора.       — Ну че, доволен? — Ваня облокотился на один из булыжников, ядовито усмехаясь.       Не мог отойти. Агрессировал на то, что у нормального человека вызовет реакцию спокойную. Каждой частичкой тела ощущал присутствие невысокой девушки с густыми и ломкими каштановыми волосами, ловящими на себе блеклые лучи солнца. И был не в силах совладать с ненавистью ко всему миру разом.       — Я вам клянусь. Я уничтожу этого ебливого придурка. — голос напоминал перекатывающуюся сухую гальку.       — Пристрелишь на дуэли? — иронично поинтересовалась Фима, ловя на себе укоризненный взгляд Хенка.       — Да хоть как. Если понадобится, и пристрелю нахрен. А за Анжелой нужно проследить, мало ли, что взбредет в башку этому похотливому хмырю.       — В сталкеры вписался? — Гена хохотнул, ненароком поджигая фильтр, тут же охая и чертыхаясь.       — Я боюсь, что он будет к ней лезть. — круто развернувшись, подвел итог Егор. Уверенным шагом двинулся прочь.

***

      — И долго мы тут будем стоять? У меня скоро откажут пальцы. — Серафима со скепсисом оглядывала номер в отеле, куда не так давно поднялись двое.       Она всегда считала Бабич идеальным олицетворением слова «шлюха». Сначала к одному, затем к другому. Ни для кого не секрет, что и секс у нее был бесчисленное множество раз. Неизвестно, по любви, от скуки или ещё что, но был. А Егор ждал. С далекого четвертого класса только и делал, что ждал. Больше продвижений не предвиделось.       — Держи. — Ваня снова предложил куртку, стараясь не смотреть ей в лицо. Ковырял ботинком асфальт, с поддельным интересом наблюдая за мелкими заостренными камешками.       — Спасибо.       Флёр рассеялся от резкого восклицания Гены, схватившегося за голову.       — Твою мать! Вы посмотрите! — Зуев подавился дымом, округлив глаза, — Она же под ним лежит! Без одежды, кстати.       — Мы видим, Гена, можешь не повторять лишний раз. — опомнившись, Боря сердито зыркнул на друга, тут же переключая внимание на мгновенно растекшегося по бетонной плите Мела.       Святова поморщилась, обмениваясь одинаково презренными взглядами с Кисловым и Хенком. Всегда твердила о том, что с этой девушкой у их поэтичного товарища ничего не склеится. Что все это сплошной волюнтаризм, граничащий с неумолимо приближающейся аннигиляцией.       — Синдром Адели — штука серьезная. — Фима устало вздохнула, продолжая следить за тем, как мужчина целует шею хрупкой фигурки, безвольно прогибающейся под его напором.       — Синдром кого? — Гена активно заморгал, пытаясь понять, о чем речь.       — Навязчивое состояние, при котором человек испытывает патологическую любовную привязанность. Доходит?       — Вы как хотите, а я займусь делом. То же мне, помощники нашлись. — Ваня сплюнул на землю оставшуюся в горле желчь после очередного препарата.       Лестница предательски громко заскрипела, едва выдерживая тушу потревожевшего ее ставший постоянным за последние лет пять покой.       — А синдром этот… как его, — Гена явно находился в состоянии сильнейшего прескевю, — О, Адели! Он смертелен? Наш Мел не… — указательный палец тыкнул в мрачное ночное небо, — того?       — Морально это убьет его быстрее, так что рано думать о, — она повторила движение блондина, — того.       Короткое «охуеть» донеслось откуда-то сверху, отвлекая собеседников от диалога. Киса, не отрываясь, осматривал помещение, то и дело возвращаясь к центру развернувшейся перед глазами картины. И как только ей не мерзко спать с седым пятидесятилетним уродом, вдобавок ко всему имеющим где-то там, в другом городе, полноценную семью?       Что ж, чего и следовало ожидать от такой, как Анжела.       Щелк. Пара кадров и оповещение о начале съемки видео. Безусловно, упырь будет рад увидеть себя с такого ракурса. Да и его малолетняя игрушка тоже.       — Вставай, Мел, нужно идти домой. Поспишь. Хочешь, мы с тобой посидим, а? — проговорил Боря, наивно полагая, что сможет привести товарища в разумное состояние.       — Давайте еще… — Егор сглотнул, подавляя хрип, — посидим. Я хочу убедиться в том, что вижу.       — Че тут убеждаться? Видео хочешь? Я снял любовь всей твоей жизни в пламенных объятиях этого старикана. Дать посмотреть? — уже спустившийся Ваня сорвался на крик, взмахивая руками, зарываясь пальцами в кудри.       Что-то в груди неприятно резануло, будто раскаленным до синего пламени ножом. Серафима всегда любила его волосы. Порой молча перебирала непокорные пряди, расплываясь в расслабленной улыбке. Замечая, как тот, словно в подтверждение клички, блаженно прислоняется лбом к остро очерченным ключицам. Как бы все сложилось, если бы она не опустилась на дно? Были бы они счастливы?       — Ладно, ладно, еще пару минут. — Гена отодвинул разбушевавшегося приятеля, сокрушенно роняя голову на ближайший фонарный столб.       Им всем было обидно. Обидно за потраченные семь лет, растворившиеся в сладких стонах Бабич. За слезы, что прольются этой ночью в стократном объеме. И за «сейчас», когда он валяется на плите, погружаясь в вязкий омут своих потрескавшихся чувств.       Никто даже не сомневался в том, что будет дальше: он все простит и встретит объект своих мечтаний с распростертыми объятиями.       Вот только стоит ли оно того?       Дверца балкона приоткрылась, выпуская наружу закутанную в одеяло фигуру, судорожно сжимающую телефон. Глаза мужчины лихорадочно носились туда-сюда, а пальцы нервно барабанили по краю заплесневелых деревянных перил.       — Да какие девки? Милая, что ты придумываешь нам проблемы? Я люблю только тебя. И Алишу. Передавай ей самый искренний в ее жизни поцелуй в макушку. И пожелай добрых снов, папуля уже через несколько дней вернется домой с сюрпризом.       Святова поперхнулась воздухом. Какого черта вообще происходит? Мужик решил совсем размыть и без того стертые границы дозволенности? Лимонничает со своей болезной женушкой после того, как переспал с малолеткой?       — И пистолетик куплю. Да-да, я помню о договоре. Все, там ванна набралась, обнимаю. До встречи, дорогая.       Режиссер нетерпеливо сбросил вызов, оборачиваясь обратно к временному пристанищу, повидавшему, пожалуй, самую отвратительную за все время своего существования сцену.       — Иду, малышка. И захвачу вино-о. — проворковал он, уже в комнате скидывая с себя злосчастный кусок ткани.       — Фу, блять. — озвучила общие мысли Фима.       — Я решил. — Мел поднялся, пошатнувшись и оперевшись на плечо Гены, — Я вызову его на дуэль. Осталось найти пистолеты. Я убью эту тварь.       «Любовь может привести нас в ад или рай, но она всегда ведёт нас куда-то.» — вспомнила цитату девушка.                   К сожалению, эта дорога ведет, разве что, на кладбище.