сегодня как-то не очень

сегодня как-то очень Вкус пива даже не заходит, как обычно. Дома у друга Кисы тоже не очень. Хотя друг ли это, для каждого понятие раскрывается по своему. Но вот сигарета, найденная и обреченная, итак полудохлая, на гибель, знатно приносит стабильность. Музыка с колонок древней давности, как и по сути квартира в которую его привели, если можно так сказать квартиру, хрипела от души. И как говорится не для души Бори. Обреченность — это его сегодняшний девиз. Слушать отвратную музыку, пить такое же пиво и эта атмосфера «кисовская». Теперь сбор поехавших в хлам людей, можно коротко выражать таким вот своим термином. Он стоит у бара. Единственное живое место. Проще говоря, облапошенный стол со скатертью мамы, которую вытаскивают только на праздники и кучу алкашки. Хенк решил сегодня ограничиться на такой смутной вписке, тем более если это «друг» Кисы. Спокойно докурить ему не дают. Метеорит, а точнее выше упомянутый появляется перед глазами, аккуратно касаясь своей сигаретой к уже догорающей последними искрами Хенкина. Такие же искры сейчас в глазах Кисы, которые таращатся на него. — Ахуенно, да? Особенно хорошо смакуя последний слог и вальяжно протягивая его. — Бьешь рекорды. Сносит голову все быстрее с каждым разом. Улыбка протягиваться не до ушей, а до потолка. Как там его… Чеширский кот? Вот так и смотрит Киса на него в ответ. — Я сегодня в ебейшем настроении, так что пошел нахуй Хенкалина. С таким же выражением, он в такт музыке начинает танцевать. Музыка отстой, если Боре и было хоть какое-то дело на хуевый плейлист этого вечера, то Кисе так вообще поебать. Он там со своими искрами в глазах. Хенк, то ли ложится, то ли облокачиваться на стенку рядом, обреченно вздыхая. Адресатом является Киса. От него же можно дождаться лишь алкогольного вздоха, не иначе. А Киса танцует, пьяной головой двигая не отставая от песни, улыбкой доброго маньяка, смотря пристально на Хенка. Странно звучит, да. Как и всё что происходящее в этой квартире. Так же странно удивляясь, Боря аристократически поднимает правую бровь, мол «вот это да блять, поехал» Какими сегодня он таблетками закинулся, какой дорожкой прошелся, но видимо дало какой-то сверх эффект. — Слышь, Кисуня, а ты не перестарался ли сегодня с витаминками? Взгляд то реально стал кошачьим. Посмотришь ближе, а там ромбики черные будут. Щурится. Плохое зрение у Кисы вроде не замечалось, а у семейства кошачьих зрение острое. Как никак улыбка ослабла. Встало какое-то напряжение в виде сладкой ваты. Приятное. Так и смотрят друг на друга. Киса будто нашел клад, а Хенк, просто «приятно». Внимательно за ним следя, Боря вытягивает последнее живое с сигареты. Опять же аристократически. Гены всё-таки дают о себе знать. Смотрит Кислов, интересно ему за этим наблюдать, в первые будто видит друга своего. Хорошо, ему действительно нравится. Он перестает танцевать, как и улыбаться. Подходит ближе к нему. Густой дым, скомканный интересом и возбуждением выдыхает прямо на искры стоящие прямо перед ним в виде Кислова. Жарко стало очень быстро, планета начала вращаться со скоростью света, голова Вани также быстро сокращала расстояния подлитая к горящему котлу, что бы окунуться в него. А котёл в свою очередь, не котёл. Это ледяной айсберг. Хенк останавливает, тянущими пальцами за волосы Кислова оттягивая, сам то и дело притягиваясь и понимая, что Киса то оказывается голодная. — Ну и что это было? Улыбаться теперь очередь настала Бори, а также прижигать взглядом своим Кислова. — Соблазняешь и кидаешь. Не робкого десятка говорят на таких. — Всегда знал что ты сука. Происходит маленькое противостояние, а в их мире, борьба ради спасения планеты. Мозолистые и в меру эстетичные пальцы Хенка всё ещё крепко втянутые в волосы Кислова, снова тянут такой же силой назад. Смотри, смотри, смотри. — Кисунь, притормози свои дешевые выкидоны. Спокойно уже смотрит, внешне показывая себя сильным. — Иди трахайся хоть с хуевым диджеем или кустом. Ну всё, Хенка уже распирает. И устал он и внутри горит, но спокойствие держит свое и углы губ подняты. В ответ ему просто усмехаются. Ну вот нагло смотря в глаза. Хочет вызов кинуть. А расстояние не увеличивается, смотрят дальше друг на друга. Не хуже настоящей змеи, медленно с прищуром поворачивает голову набок, не отнимая взгляда с Бори, своими кошачьими коготками Киса поставил руку на ключицы. Медленно, словно пробуя изысканное вино, тянет руку вниз, подушечками пальцев касаясь уже груди. Хенк смотрит в упор на него. Рука тянется вниз и доходя до края трешера, аккуратно проходит внутрь. А там гладкая кожа, подтянутое тело. Хорошему менту, подобает хорошее тело. Так и Киса царапает каждый дюйм его кожи своими «когтями». Это всё для него выглядит словно хоррор, наблюдает заворожено на реакцию Хенка. Ну а тот молчит и всё также в упор. Только взгляд уверенность теряет, а руки хватку на волосах ослабляют. Всё нравится Кисе, безумно. Полностью ладонью покрывает его торс. Рука холодная, а может горячая. Боря пока понять не может и не поймёт. А пальцы уже успевают поменять свой курс и идти вниз следуя за конечностью. Киса приблизился к краю. В прямом и переносном смысле. Указательным пальцем водит то туда, то сюда. Дразнит А резинку уже хочет начать тянуть, но тут то Боря понимает. Конец уже, стоп, выступление окончено. — Руки убрал. Свои так же сцепляет с головы. Предупреждает аккуратно. — Ну что ты, я шучу. Любимый Он смеется не громко. Быстро отстраняется, делая убогий пируэт. Можно назвать это всё «цирк Кислова». Уходит в закат, Хенк пожелал бы в ад. Теперь уже хуй найди и догони. Хотел переиграть, в итоге уничтожили его. Быстро ищет в кармане куртки телефон, ну вместе с ним походу ещё и крошки. Берёт телефон. Сверху экран треснут. Блять. Только и может подумать Хенкин. А музыка становится хуже. Это знак, что пора сваливать. В полутьме этой находит среди контактов «Киса». Быстро набирает, как будто это последнее его сообщение. 22:13 «Я ушёл. Завтра у базы» Отправлено. Боря, сам тоже отправился из этой хуйнитусовки. Когда выходит наружу, свежак только и чувствует. Тусить то тусить, но никогда в гадюшнике то. Сам идет медленно, переваривая всё оставшееся на тусовке. Свобода хороша. Хотя у Хенкина Бориса она ограничится дойдя до дома. Карман завибрировал. Телефон со спортивок вытаскивая находит лишь одинокий эмодзи в виде поцелуя. Улыбается и качает головой Боря. Запихивая телефон в свою страну. Кисуле пора на молоко переходить.