сегодня как-то не очень

Теплота скоро покинет Хенка, как и он судорожно квартиру — Мам, где трешер? Не сказать бы что в комнате Хенка кошмар, просто маленький беспорядок или же чисто мужской беспорядок. — В стирке. Утомительнее вздоха с начала этого дня ещё не было, но настало время. Ещё и настало время накинуть что есть и свалить. От Кисы известий больше не было никаких. Не удивляет это Хенка, не подумайте. Он знал что друг, ушёл в тартары. Сам Хенк тоже ему больше не писал. Надеется что найдет Кислова по приходу на базу. Готов парень на выход, вот только замечает что мама то не одна, а отец тоже в кухне чаёк попивает. Вздохнув, проходит через кухню, радостно видя входную дверь перед собой и готовый её нафиг открыть. — Борь. Ну вот. А то что отец не тупой, Борис знал. Куда же его сынок так торопится, ещё и рано. Будет щас следствие проводить. — Да, пап. Смотрит смирно и прямо. Константину Анатольевичу надо напомнить что он не на службе, а с любимым сыном. Хенк как бы тоже не в казарме. И молчит. Сканирует его как робот. У второго чувств то нет, а вот у отца есть. Должны быть. Сам Хенкин чувствует себя будто украл бутылку воды, из-за слишком сильной жары, а дом то не рядом. Можно забыть про это. Кто без греха. — Куда идешь? Сухо, немного заправлено заботой и диким интересом. Подбешивает Хенка такое пристальное внимание к каждому шагу его. Вот и опять стоит он клюнув носом в пол, а вроде и не сделал ничего. Для отца и этого хватает. Хочет сыночка правильного. Чтоб дома во время был, с ребятами правильными дружил, маму и папу слушал, а дальше ещё всякая хрень. Хенку уже давно это не надо. Проехали так сказать. — К пацанам ненадолго заскачу. Губу жует. А мама всегда ругала за это. Простите уж, привычки так быстро не бросишь. — Ну да, куда же ты так еще побежишь, как не в этот сарай. — Папа, мы уже это обсуждали. С нажимом на последнее слово выплевал Боря. Заебало ведь его слушать кругами хуйню эту, может и хочет отец лучшего, но в данный момент в голове Бори не уравнения или академия ментовская. Время то тикает, как и спокойствие его. — Я пошёл. — Стой. Боре развернуться не успели дать. Знал же что так будет. — Дома что бы был до восьми. Едем завтра к Саше. Тут то и Хенк чуть прихуел. Вот такие сюрпризы он не любит, а Сашу тоже. Человек этот является дядей его, по маминой линии. — Опять инсульт или ещё что-то? Не спешите Борю камушками закидывать. Дядя Саша местный «воландеморд». К старости кукуху свело. — Вот поедешь, всё узнаешь. Так и прёт с него наслаждение, которым он выговаривает слова. Хорошо, Хенку понятно. Теперь дайте свалить нахуй. — Понял. Маршрут Бори перестроен, хотя уже как с утра место доставки было тем же. Двери квартиры своей за спиной. Что надо сказать? Аллилуйя? Нет. Надо бежать. Поверив в себя флеша, Хенк долетает и одновременно выплёвывает свои лёгкие, но до места назначения прибыл. Сами ворота открыты. Отлично. Значит он там. Двери расходятся при его входе, впуская с собой осень, ну и чуток пыли. Радость приходит к нему. Кислов сидит разваленным пеньком в любимой манере своей на диване. — Опана. А тут уже не Киса. С другой стороны, Гендос вылезает рядом с грушей. Ну ясно. Друга своего старшего рад видеть, безусловно, но планы были чуть другие. Киса тоже посмотрел на Хенка. Улыбку такую спокойную давит и подмигивает, мол здарова. Хенк проходит дальше, сначала к Гендосу. Здороваются они по-своему, по-фирменному. — Как ты, Гендос? — По его лыбе видно, что заебись. Сам то ни чем не отличаясь, Киса как ребенок сидит. — Ну я вчера например не нажрался как ебанат, так что в отличие от тебя реально, заебись. Гена по волосам его лохматым потрепал. В ответ ему что-то вроде посыла на три буквы было от Кислова. Сел на соседнее кресло самый старший, точнее запрыгнул как на спасательный круг. Хенк в свою очередь ещё не обмолвился словечком с Кисой. Но сесть успел рядом с ним. Это уж просто привычка, ничего более. Реакции от другого не было никакой. Тихо, тихо, смотрит в потолок. — Так шпана, тему будем мутить одну. Минуты не прошло, Гендос уже прыгает. Идеи его пугать начинают всегда. Сейчас абсолютно также. Ходит туда-сюда, думает как же ахуенее всего преподнести. Хенк только сейчас понял, как он устал пока ебашил со скоростью света сюда. Смотрит наверх, расслабляя себя и готовя уши к пытке. — Покурить будет? Несколько сантиметров от уха и до губы произносящие слова разделяют Кису. В кармане спортивных штанов завалялась одна убитая сигаретка. Видимо судьба так хочет, всё для Кисы делает. Драться за неё одну, сигарету не будет он. — В кармане. Холодную руку он уже чувствует на своём бедре. Дальше что-то не двигается. Киса пальцами, будто скрипач касается по очереди там. Хенк поворачивается в его сторону. Сам Ваня уже смотрит на него, спокойно и устало. Эти же чувства и разделяет Боря в эти секунды. Взгляды будто ножи друг в друга впиваются. А пальцы всё ещё находятся на бедре, до сигареты дойти не хотят. Почему-то Хенку вот так хорошо сейчас. Смотрит и чувствует себя на берегу моря. Там бриз, все дела. — Сигарету бери, пока сам не закурил. — А, че говоришь? Тихо, такой усмешкой говорит. Хенк отрубает идиллию. Пальцы всё-таки находят сигарету. Наконец-то уже во рту дымиться у Кислова. Теперь приблизился к уху Вани, сам Боря. Бить той же монетой хорошо. Чуть дует, для большей эффектности. Кислов застывает, Кислову нравится. — Говорю, девочки уже не дают, перешёл на пацанов? Снова отрубает, медленно и красиво. И возвращается к себе, не упуская момента насыщенно посмеяться. Киса, закрыл глаза. Видимо ожидал каких-то салютов. А вместо этого он посылает жестокий средний палец. Пошёл нахуй, еблан. Таким и является его посыл для Бори. Сам тоже не может удержаться от смешка. Всё-таки надо пойти им в театр играть. — Вы чё малышня, я пока работу делал, крыша того. Прям смачно жестикулируя. — Ку ку у вас, она поехала. — Какую работу, извольте ответить? Киса наслаждается обстановкой. — Копать в земле по ночам и разносить порошки волшебные. Кислов выпускает дым вместе со смехом своим. — А ты за ним подчищающим являешься да? Знает что на шутки такие не обижается, вот Хенк и спокойный как удав. — Слышь, ты у меня ещё руки будешь целовать, президентом когда стану. Гордо указывает на себя Киса. — Великий гений Кислов, вы сначала правильно слово «президент» научитесь писать. Гена знает что дурачок он ещё тот, в прочем сам не отстает. — Ебал я в рот, стану им. В принципе коротко, ясно и понятно. Смех, это хорошо. Продлевает жизнь говорят. Значит им втроём теперь плюс по месяцу жизни. Чувства приятные. Всё родное. Люди которые здесь, эти стены убитые, даже эта груша ссыпающая. Смотря на это, думает ни на что не променял бы эти минуты. Какие бы слова он там не слышал от отца. С ними заебись. Не отнимешь, то что в сердце навсегда. — Чё ты там предложить хотел. Голова то трещит у Кисы, а как иначе после ночи такой. — Ну вот блять, Ромео нашего нет. Понятно почему мысли мои так ахуенно не собираются. — У Анжелки он, кому ещё читать свои поэмы. Не достиг уровень искусства ещё до такого у Кисы. Ну и сигарету он уже потушенную кидает, а хочется ещё. — Ебашим выяснять, где Мел то наш. Ясно. Гендос начинать рассказывать свою невероятную идею без Мела не хочет. Насчёт этого будут согласны и остальные. Не хватает его. — Сегодня я до восьми. Заранее предупреждать хорошо. — Послушный сыночек, беги как можно быстрее домой. А эта любимая тема шуток Кисы. — Иди к чёрту. Завтра мы уезжаем к Саше, рассказывал я про поехавшего этого. — Это тот который со второго этажа прыгнул, подумав что там бассейн. Смех так и прёт с Гены, ну забыть такое не получится. — Ну вы поняли. — Ладно Хенкалина, ночью дети спать должны, а пока идём к Мелу. Вздрагивает от звука громкого Гендос. Вот блять и сюрприз. Хотя дождь тут льёт часто, даже стабильно. Хенк любит погоду такую, но грому не рад. А вот Киса рядом сидящий, всевозможными матами покрывает дождь. — Не ссыте пацаны. С особым энтузиазмом ударяя на последок грушу умирающую, заставляет встать их. Дела то великие их всё ещё ждут.