Хороший мальчик

Он проснулся в холодном поту. Слипшиеся ото сна веки тяжело открылись, почти с ощутимым скрипом. В ушах было слышно лишь собственное хриплое дыхание и нечеткие удары сердца. Неоновые циферки на стареньком прикроватном будильнике показывали 12:34 дня. Черт, почему будильник не сработал…? Осознание нового дня пришло не сразу. Каша в голове после кошмарных снов не хотела сгущаться в кучку. Он попытался пошевелить хотя бы мизинцем, но всё было тщетно. Из груди вырвался измученный вздох. Ого, жизнь прямо таки балует. Промелькнула мысль о том чтобы послать этот день к чертям так же, как и все предыдущие, но совесть твердила обратное. Вот зачем он нужен, этот здравый смысл? По онемевшим пальцам пробежали иголочки, сообщая о том, что кровоток, к счастью или к сожалению, приходит в норму. Он с кряхтением сел, но мгновенно пожалел об этом. В глаза ударили эти сраные вездесущие солнечные лучи, что назойливо пробиваются даже сквозь, казалось бы, плотно закрытые шторы. Во рту сухо, терновником дерет горло. Мокрая от пота футболка прилипает к телу, как банный листик к голой заднице. Возникло желание стереть лицо в кровь. Послышалось отчетливое, раздражающе-жизнерадостное женское "доброе утро". Разве может быть утро понедельника добрым? В комнате пахло грустью, почти буквально. А точнее, спиртом и чем-то застоявшимся. Жизнью, видимо. Полутьма создавала атмосферу "а-ля графа Дракулы". Ну или трупа, забытого в крематории. Залитые свинцом ноги свесились с кровати и юркнули в мягкие тапочки. Он явно не был готов столкнуться со всеми прелестями начала еще одной рабочей недели. Он слишком стар для этого дерьма. Стар? Погодите, кто "он"? Разве я не упомянула раньше? Ой. Это утро Тони, кстати. Тони Старк стоял теперь в своей не-совсем-идеальной спальне, рядом со своей не-совсем-идеальной кроватью, проклиная свою не-совсем-идеальную жизнь. Надоедливым голосом над ухом оказалась всего лишь заботливая Пятница, перечисляющая запланированные на день дела миллиардера. Как будто с похмелья его интересовало хоть что-то кроме чашки кофе. Он шёл на кухню, а Пятница всё не умолкала. Но за годы такого графика, Старк уже привык - неосознанно игнорировал и не замечал оповещений, которые сам же включал каждый сука вечер. Каждый одинокий, запятнанный алкоголем вечер. Они с Пеппер снова поругались. Не то, чтобы сильно, но, как говорится, осадок-то остался. И теперь Старк снова один, воняющий алкоголем, унылой старостью и извечным стрессом. В такие моменты он обычно остаётся жить в Башне, чтобы из всего перечисленного списка удалить хотя бы одиночество. Получается, откровенно говоря, хуёво. Вот так медленно и сонно Тони доплёлся до общей кухни, на которой не было… ни одной живой души. Едой даже и не пахло, во всех смыслах. Он наперед знал, что в холодильнике уже пару дней как мышь повесилась. Возможно, в прямом смысле, но проверять, конечно, не хотелось. Шарканье тапочек с нелепыми помпонами звучало в пустоте хай-тека неестественно громко. Кофеварка была включена всевидящей Пятницей, которая за эти годы работы, точно так же как и Старк, привыкла к такому графику. К неряшливости и хаотичности. ИИ привыкла просто подстраиваться под прихоти и тараканы в голове миллиардера, так же, как и окружавшие его люди. Только если у людей была возможность высказать недовольство и послать его в пешее эротическое, Пятнице приходилось мириться с этим дерьмом. Возможно, именно поэтому в конце концов они всегда оставались вдвоём. Старк плюхнулся на барный стул с любимой кружкой "I love my husband" и сделал глоток кофе. С виски. Вот скажите честно, вам реально интересно читать про жизнь старого алкоголика с похмельем, или вы просто притворяетесь? Будто наличие в его кармане чьей-то месячной зарплаты делает его хоть на грамм привлекательнее. К чёрту вас, возвращаемся к Питеру.

***

У Паучка день выдался более… живеньким. Паркер на ногах уже как 6 часов, успел отзаниматься, прогуляться, покушать-поругаться, и с уроков сбежать он тоже успел. А сейчас его избивают какие-то чмошники возле торгового центра. Ну, точнее не его, а Великого и Ужасного Человека-Паука. Да, он опять на опасной миссии без разрешения. Да, он снова отключил протокол. Да, его снова могут убить. Сегодня у местной банды мародеров день "ограбь-ломбард-и-получи-банкомат-в-подарок." Адреналин в крови уже не дает трезво мыслить ни мне, ни ему. Металлический привкус во рту вызывает тяжёлое чувство тошноты. Пальцы привычно нажали на кнопку на запястье. Клик. И ничего не произошло. Какого хрена? Паутина была заправлена ещё утром. Точно. Питера начал немного (очень) панически бить ладонью по веб шутеру, уклоняясь по мере возможностью от летящих в него пуль. Получалось, откровенно говоря, хуёво. Голос верного навигатора (всё ещё немного обиженного Неда) звучал нервно и как-то слишком громко. Пуля просвистела прямо рядом с ухом паукообразного. Напряжение нарастало. А потом "БАМ!" Крик "Ай, сука!" разорвал тишину лишь спустя добрых 5 секунд. Спина горела, будто обмазанная крапивой, а в глазах на мгновение потемнело. Мысли запутались ещё больше. Веб шутеры, пули, воры и улица в целом поплыла перед глазами. Кадр резко покачнулся. Из потока боли и растерянности Питера снова вывел дрожащий голос Неда. Бла-бла-бла, "у них странные пушки, чувак!", бла-бла-бла. Ориентация в пространстве вернулась к членистоногому как раз тогда, когда кучка аморальных тварей уже запрыгнула в машину вместе с украденным добром. Визг колёс, рык двигателя, и вот их уже не видно. Остался лишь звон в ушах и всё такая же жгучая боль. И сломанные шутеры, конечно. Отличное начало дня, Питер, просто, блять, космическое. Питер доковылял до дома только к обеду. Заботливой тётушки, к счастью, дома не оказалось. Зато был этот "лучший идиот", который и должен был, вообще-то, собрать отчёт по вооружению противников. О "странных пушках" он, очевидно, не предупреждал. Ввалившись в комнату через перепачканное отпечатками подошвы окно, всё, что смог сделать униженный и покоцанный Питер - обессиленно упасть на пол. Выслушивая нескончаемое тарахтение Неда, что должен быть на него, вообще-то, обижен. Тот теперь ходил по комнате взад-вперед и тряс ноутбук в руках, явно обрадованный данной миссией больше, чем новоиспеченный супергерой. -Чувак, это опять то инопланетянское оружие! Поверить не могу, оно ещё круче. Ты видел? А я видел! Охренеть! Ты даже не почувствовал, да? Даже не услышал? Чувак, это джекпот! Нед остановился возле распростершегося в форме звезды друга, явно не замечая его болезненных гримас. Питер, с преплюснутым о пол лицом промямлил в ответ: -Почувствовал. До сих пор чувствую. Нед, явно не улавливая сарказма, лишь отмахнулся, снова начиная свои брождения по комнате. В конце концов, он поставил на стол ноутбук, на котором всплыло уведомление о низком заряде. -Не, я про твою паучью штучку. Чуйка. Ты же не успел среагировать, да? Это… Нед щёлкнул пальцами, будто к нему пришло озарение, и развернулся на 180 градусов. -Я понял, чувак! Эта штука блокирует суперсилы! Ну, или у них есть *штука*, которая блокирует суперсилы… На удивление очевидные вещи он иногда умеет преподнести как гениальное умозаключение. Навигатор задумчиво потер затылок, продолжая что-то мямлить об "инопланетянских штуках". Питер, тем временем, нашел в себе силы чтоб перевернуться на спину. И только. По спине пробежались противные мурашки, заставляя внутренности содрогнуться от мимолётной боли. Послышался скрип половиц и старческое кряхтение. Черт, кажется, он ещё долго будет ходить прихрамывая. Паучок вскинул руки вверх, как иссохшая мумия, готовящаяся восстать из саркофага. -Не знаю, бро, но я ведь и не мог среагировать. Шутеры полетели. Он потряс запястьями, как бы подтверждая свои слова. Но болтовню Неда этим было не остановить. Он всё тарахтел и тарахтел, твердя одно и то же - "это контрабандисты, и их нужно вычислить." Ага, конечно. Будто Паркеру без этого приключений на задницу не хватало. Но всё-таки, чувство вины впивалось куда-то в макушку надоедливым жучком. Чувство сеяло свои семена, грозясь вот-вот обрушиться давящей лавиной. И сколько бы Паркер не придумывал оправданий, не пытался прислушаться к голосу разума - в конце концов, он всё равно согласится на этот безумный план своего "напарника". Ведь хороший мальчик, как всегда, захочет всё исправить.

***

Тик… Острое чувство вины пронизывает каждый нерв в теле, скручивая душу в болезненный узел. Он подвёл, всех подвёл. Упустил воров. Во второй раз за месяц. Почему? Да потому что слабый, глупый, просто… …так… В комнате душно, слишком душно. Воздуха отчаянно не хватает. Дыхание тяжёлое, затрудненное комом в горле. Темнота начинает пугать. Она отклеивается от некогда родных стен комнаты, приобретая знакомый, антропоморфный образ. Тени снова медленно ползут по полу, норовя схватить Питера за пятку. Запугивают, тянут свои корявые когтистые лапы к несчастному мальчишке. А тот повинуется. Снова. Падает на пол. Снова. Отползает к стене. Снова. В глазах темнеет, а душевная боль становится физически ощутимой. В сердце всажен осиновый кол, бордовая липкая кровь пачкает любимую толстовку. Руки начали шарить по груди, будто ища какой-то спасительный клапан. Что-то холодное стеклянной крошкой пробежалось по дрожащим пальцам. Но разве кровь может быть такой холодной…? …тик… Перед глазами плыло, реальность и кошмары давно стали переплетены, как ниточки в плотной фенечке. Вот только их дуэт никогда не создают ничего прекрасного. Глотающий воздух мальчишка попытался схватиться за стол, чтобы подняться. Но удача сегодня явно обходит его стороной. Ноги подвели, подкосились, потные пальцы соскользнули. На пол с грохотом упал ящик, драматично разбрасывая по темному полу канцелярию. Страх степлером скрепил рот мальчишки, не давая сорваться с губ даже малейшему вою. Тишина, наполненная лишь громким тиканьем часов, и сдавленным хрипением и тихим шуршанием одежды. Такая тишина была даже страшнее, чем вся ситуация. Питер отчаялся. И тогда его взгляд зацепился за выпавший из ящика канцелярский нож. …так… Питер сомневался. Он не хотел, правда. А кто ж, блять, захочет в здравом уме? Вот именно, что в здравом уме. Но его тело перестало подчиняться контроллеру на пульте управления. Разве кто-то может думать в таких ситуациях? Очень вряд ли. Он пододвинул поблескивающий в слабом лунном свете ножик к себе ногой. Потертые кроссовки отправили скользить пластиковый корпус по полу с тихим лязгом. Руки сами коснулись рельефной поверхности. Дрожь пробивала всё тело, посылая вибрации даже по лезвию. Он открыл нож. Грубо задрал рукав. Торопливо поднес металл к коже. Сильно надавил. Вниз, вниз, вниз. Чиркающее движение, такое, что бывает, когда зачеркиваешь неправильный ответ в тетради, от злости марая чернилами всё подряд. С губ сорвался рваный всхлип. Такой жалобный, что стало мерзко от самого себя. За это он заслужил ещё. Чирк. Глаза наполнились слезами облегчения. Слёзы упали на запястье, смешиваясь с темной кровью, и скатились по коже мерзкими, липкими ручейками. Туман в голове чуть осел. Пелена перед глазами начала рассеиваться. По телу прошло какое-то странное чувство облегчения и… удовлетворения. Дыхание вернулось в тело с резким вдохом. И тогда в нос ударил тяжёлый металлический запах, что послал мозгу иголочки осознания. И тогда зазвонил телефон: его рингтон заглушил звук часов, отсчитывавших до этого удары сердца. Нарочито-жизнерадостная мелодия моментально отрезвила. Питер, это пиздец. Питер был в этой ситуации впервые, но отчего-то уже знал, что нужно делать. Оставить "улики" хотелось в последнюю очередь. Он не шевелил окровавленное запястье, ни в коем случае. Так, будто этой конечности не существует вовсе. Вообще, в этой ситуации Питер больше всего хотел бы, чтобы левой руки у него не было вовсе. Баки бы угрюмо посмеялся. Мальчик схватил телефон, попутно смаргивая слёзы. От воды в глазах экран расплывался. Он прочистил горло, сделал глубокий вдох, и, наконец, ткнул на злосчастную зеленую кнопку. В ухо ударил до боли знакомый голос: -Паркер, где ты был?