Первая любовь

      Феликс вышел в главную залу дома своего друга, по пути вытирая лицо белым платком, на котором оставались яркие алые следы. Он выглядел довольно бодро и намного энергичнее своих друзей — задумчивого хмурого Клауса и сонного Мориса.       - Так, почему она не стала очередной твоей закуской? — спросил Феликс, закуривая сигару.       Дым закрыл лицо Никлауса от пронзительного взора Феликса, у которого аппетит разыгрался не на шутку после приема в доме графа Девон. Раньше, по его воспоминаниям, такие приемы были намного пышнее, когда аристократы не скупились на расходы, но произошедшие изменения в жизни высшего общества сделали вечера в родовитых домах несколько скучнее. Никлаус надменно посмотрел на него и сказал:       - Она не очередная!       Феликс усмехнулся, а Морис внимательно посмотрел на друга, который вновь задумчиво уставился на догорающий огарок свечи.              На следующее утро после приема Кэролайн вышла на завтрак к семье последней. Её мать, графиня Генриетта Девон, настороженно смотрела на девушку с укором.       - Куда ты вчера убежала? На ночь глядя, да ещё и с незнакомцем!       - Мы просто прогулялись рядом с домом. Очень приятный молодой человек. Прибыл из Америки в гости к своему другу,— быстро сказала Кэролайн, опустив вниз голову.       - Кэролайн, так нельзя! Что подумают люди? Юная девушка вместе с взрослым мужчиной одна! Какой стыд!       Кэролайн с раздражением посмотрела на мать.       - К тому же…       - Что, мама? Скажешь, что я уже помолвлена со старым капиталистом и мне не следует ни с кем более общаться?!       - Кэролайн! — крикнула графиня.       Девушка вскочила со своего места.       - Вы моё счастье заложили ради решения своих проблем. А о моих чувствах совершенно не думаете!       Кэролайн выбежала из столовой, под строгий взгляд матери, от которого её старшая сестра, Сьюлин, постоянно робела. Глава семейства будто и не заметил ничего и продолжил свой завтрак, заострив все внимание на газете, страницы, который даже не переворачивал.       После семейного завтрака Кэролайн оделась в лёгкое пальто и вышла на задний двор, чтобы пойти к миссис Питти, которой помогала с обучением её троих детей.       Этого не одобряли родители девушки, но Кэролайн сумела склонить их на свою сторону в обмен на любезное отношение к Уилтерману. В душе она испытывала к нему лишь отвращение. У её семьи были слишком большие долги, которые американский капиталист согласился покрыть взамен на брак с их младшей дочерью. Выгодная партия, которая пришлась по душе родителям Кэролайн, полностью опустошила саму девушку.              Кэролайн, после занятий, вышла из дома миссис Питти, вдохнув свежий осенний воздух, будто наслаждаясь последними моментами своей призрачной свободы.       - Леди Кэролайн? - сказал кто—то сзади.       - Мистер Майколсон? - щеки девушки загорелись румянцем.       - Вы прогуливаетесь? Могу я составить вам компанию?       - Конечно! — уверено сказала Кэролайн.       - Вы были у миссис Питти?       - Вы знакомы?       - Да. Морис, мой друг, её племянник, - замялся Клаус.       Кэролайн склонила голову.       - Я стараюсь не распространяться о том, что работаю у неё. Мой отец считает это непристойным.       - Понимаю. Он гордится своей фамилией.       Кэролайн ухмыльнулась.       - По его словам девушка высокого происхождения не могла пойти работать гувернанткой. Но я могла бы работать в пансионе и получать жалованье, обеспечив себя! Но мой отец ничего и слышать не хочет! - громогласно заявила Кэролайн после паузы. - Мы могли бы расплатиться с долгами, продав дом!       - А он заставляет выйти вас замуж за другого?       Кэролайн резко остановилась и посмотрела на мужчину.       - Вы знаете?       Клаус пождал губы и старался сгладить вину своей нежной улыбкой.       - Ну, конечно. Про это все знают. Как я устала от его мнимого величия!       Кэролайн ускорила шаг и побежала вперёд.       - Мисс Девон! — крикнул Клаус. — Я не хотел вас обидеть!       Из чувств уважения к такой юной даме и благопристойности, Клаус не стал догонять её, но Кэролайн склонила голову, повернувшись к нему, и крикнула ему в ответ:       - Все в порядке.              Сьюлин сидела в зале, когда вернулась Кэролайн.       - Матушка тебя ждала!       Кэролайн вздохнула, но не ответила ничего сестре.       Генриетта, высокая, достаточно худощавая женщина, с каждым годом напоминавшая больше мачеху из известной сказки, нежели любящую мать, появилась в большой зале, той величественной походкой, которая была присуще всем аристократам.       - Кэролайн, я хотела бы закончить наш утренний разговор.       - Какой? Мы уже все обсудили.       - Мне не нравится, как ты реагируешь на мои замечания. Я желаю тебя добра…       Кэролайн круто развернулась к ней и сказала:       - Желая мне добра, ты хочешь принести мою жизнь в жертву своему высокому происхождению. На дворе 20 век, а Вы живёте прошлым! Что такого если я поступлю на службу в пансион и смогу обеспечить себя?       - Об этом не может быть и речи, Кэролайн, — строго сказала мать. — Ты и так работаешь у миссис Питти. Это и без того ужасно! Не забывай кто ты по рождению!       - К тому же, благородной леди не пристало выполнять работу, которая ниже её достоинства, Кэролайн, — прозвучал голос её отца, появившегося в комнате.       Томас Эдвард Девон был ниже ростом жены, утратив свою прекрасную шевелюру в молодые годы.       - А кто мы сейчас? Папа, мы бедны! Мы не можем содержать наше поместье. Не можем управлять огромным штатом слуг и живём в долг! Это достаточно благородно для человека нашей крови?       Отец оставил её замечание без ответа.       - Это ты считаешь благородным? Благородно выдавать свою дочь замуж за человека старше её на 35 лет? Это благородно? Рушить мою жизнь, забирать мою молодость? Вам будет намного лучше жить, когда вы избавьтесь от меня?       - Кэролайн! — вскрикнула мать.       - Нет, мама. Вам будет так хорошо жить, если вы выдадите меня замуж за него, а он взамен выплатит вам долги? Вы будете жить в своём доме. Снова изображая тех самых аристократов с огромным штатом слуг, которые будут выходить раз в месяц на бал, и показывать свои драгоценности?       - Кэролайн, мы же все обсудили! — сказала строго она.       Девушка потупила взгляд, но затем полушепотом добавила:       - Если вы и получили мое согласие, знайте, что никакой искренности в нем нет. Я не хочу быть аристократкой, выданной замуж по расчету, как некогда поступали все наши предки. Я рождена в другое время. Это так благородно жертвовать жизнью своей дочери ради состояния! Хотя о чем это я! Вся знать так делала! Всегда! И во все времена!