Хвост лисы и крылья дракона

Лань Чжань сам не мог понять, как он относился к главному ученику Цзян. Сначала он думал, что чувствует только гнев и раздражение на этого несносного, вечно нарушающего устоявшиеся порядки клана Лань мальчишку. В конце концов, Ванцзи прожил в ордене всю свою жизнь и ни разу не видел человека, который бы даже не пытался следовать правилам. Да, дети и молодые ученика иногда нарушали некоторые из них, но они понимали свою вину и были готовы принять назначенные наказания. В отличие от них, Вэй Ин на своих ошибках не учился и продолжал делать всё, что ему захочется, несмотря на заметную ненависть к переписыванию правил и сборников. Лань Ванцзи, как один из лучших молодых заклинателей клана Лань и второй после своего брата наследник, был назначен своим дядей главой дисциплины среди младших и приглашённых учеников. Это значило, что он должен был следить за порядком и наказывать нарушителей. Что делало его главным противником Вэй Усяня на время его обучения в Облачных Глубинах. (Сам Вэй Ин этого как будто не понимал и продолжал приветствовать его радостными криками и счастливыми улыбками. Бесстыдник!) Правила были константой в жизни Второго Нефрита клана Лань, тем, что всегда помогало ему не теряться в её бурном потоке, сохранять спокойствие, быть праведным и направлять других на верный путь. Он не понимал, как жили люди в других орденах. Ведь без правил как было понять, как следует поступить, что сделать, кто прав, а кто нет? Без правил люди были высокомерны и самоуверенны, эгоистичны и завистливы. Без правил они начинали угнетать других, чинить беспорядки и увиливать от ответственности за них. Так он думал. Тем не менее, Вэй Ин существовал без правил естественно и свободно, а нарушал их так же легко, как дышал. И даже сильно покривя душой, Лань Чжань не смог бы назвать его плохим человеком. Чем больше внимания он обращал на главного ученика клана Цзян, тем противоречивее становилось его мнение о нём. Вэй Усянь был громким, излишне активным и театральным, щедро делящимся своими мыслями и эмоциями со всеми вокруг. Но он также был поразительно умён, исключительно хорош во многих областях совершенствования и искусства, несмотря на своё происхождение, занимая четвёртое место в списке подающих надежды молодых господ. Вэй Ин был бескорыстен и добр. Он нечасто общался с другими учениками, предпочитая проводить время в одиночестве на улице или в библиотеке, но всегда был рад помочь любому и поделиться своими знаниями. Удивительнее всего было, что единственным человеком, общения с которым казалось искал Вэй Усянь, был именно Лань Ванцзи. Именно Второго Нефрита он всегда встречал приветливой улыбкой и громким выкриком его первого имени, именно к нему всегда пытался присоединиться в пару на практических занятиях и приставал во время отбывания наказаний или своих исследований в библиотеке. Лань Чжань не был человеком, хорошо разбирающимся в общении и эмоциях других, в его окружении было не так много близких людей, только его брат и дядя и несколько едва знакомых учеников клана. Но именно поэтому он не мог не заметить активного стремления Вэй Ина провести с ним больше времени. Это было странно. Слишком необычно для привыкшего к тому, что его избегают и слишком превозносят Второго наследника Лань. Вэй Ина был слишком искренен в своих попытках привлечь его внимание, его попросту было слишком много. Поэтому Лань Ванцзи всеми силами старался просто игнорировать все его выходки и приставания. Избегать излишне активного ученика Цзян, только выполнять свои обязанности и назначать наказания. Так было проще. Если не обращать внимания на Вэй Ина, никто не будет нарушать привычный покой Облачных Глубин, ничто не будет заставлять его сердце замирать от странного чувства внутри. Если не слушать глупые, нетрадиционные вполне разумные размышления Вэй Усяня обо всём на свете, ничто не будет ставить под сомнение правила и принципы клана Лань. Тем не менее, Лань Чжань не мог не признать (хотя бы самому себе), что он... привязался. Привык к вечному присутствию Вэй Ина в его жизни, к тому, что куда бы он ни пошёл, его везде будет сопровождать радостный выкрик "Лань Чжань!" и нелепая, но счастливая болтовня. В отличие от своего дяди, узнав Вэй Ина получше, Лань Ванцзи понимал, что тот не был таким уж неконтролируемым нарушителем правил, каким он пытался казаться. Сложно было сказать, что именно творилось в душе этого невыносимого, но прекрасного человека, скрывающего все свои чувства за ворохом смеха и улыбок. Сам он однажды, после почти месяца, проведённого вместе в библиотеке, признался Лань Чжаню, что нарушал только те правила, которые считал глупыми и бессмысленными. Как правила могли быть глупыми, Ванцзи не понимал, но был готов признать, что за всё время пребывания в Гусу Вэй Ин не сделал ничего, что было бы опасным или могло навредить другим. Лань Чжань делал вид, что не обращает внимания, не ценит весь тот поток болтовни и эмоций, которыми делился с ним младший ученик. Вэй Ин, давно не надеясь на ответ и не думая, что его вообще слушают, спустя несколько месяцев начал высказывать вслух свои настоящие мысли и идеи. Ванцзи, несмотря на безумность некоторых из них, не мог не оценить их по достоинству. Когда Вэй Ин говорил о чём-то, что его действительно волновало, он становился удивительно серьёзен. И даже в какой-то степени мудр. "Лань Чжань, – внезапно спросил его сегодня в библиотеке задумчиво вертящий в пальцах кисть Вэй Ин. – Как ты считаешь, кто более праведен: тот, кто поступает правильно, следуя правилам и боясь получить наказание за их нарушение, или тот, кто действует искренне, от всего сердца?" Несмотря на отстраненный взгляд, это не было похоже на его обычные размышления вслух. Как будто он знал, кому адресовывал вопрос и зачем это делал. Как будто он мог видеть появившиеся в последнее время сомнения в его сердце. Потому что Лань Чжань, ещё несколько месяцев назад даже не задумавшийся бы над ответом, не смог бы с такой уверенностью сказать это сейчас. Сгорая от снедающих его мыслей, в отчаянной попытке спастись от грызущих сердце сомнений, Лань Ванцзи хотел малодушно забыть обо всём: о существовании Вэй Ина, о его глупых вопросах, о явно необоснованных придирках дяди и его часто несправедливых обвинениях во всём главного ученика Цзян. Об их первой встрече и прекрасной улыбке при свете луны... В то же время ему не хотелось, чтобы это заканчивалось. Однако он знал, что это рано или поздно произойдёт: Вэй Ин уедет, вернувшись в свой орден, а жизнь Лань Ванцзи станет прежней. Без счастливого смеха, звенящего в его ушах, и знакомого присутствия, сопровождающего его в библиотеке. Обычно в моменты сомнений и неуверенности Лань Ванцзи сбегал к домику своей матери, чтобы помедитировать в тишине цветов горечавки. Когда-то давно раз в месяц он садился на этом крыльце в ожидании, пока дверь не откроется и его не впустят внутрь, в тёплые объятия его самого дорогого человека. Стоило ему допустить малейшую ошибку, нарушить правила, не быть достаточно усердным, лучшим, как старейшины лишали их и этой маленькой радости в наказание то ли ему, то ли самой госпоже Лань. Он не знал, почему его мама жила в таком отдалении от других членов клана и его отца, почему, казалось, никогда не покидала своего дома, даже когда она с таким восхищением и тоской рассказывала им с братом об окружающем мире. Тогда это не казалось ему странным. Теперь Лань Чжань понимал намного больше, но так и не смог узнать, в чём именно провинилась его мать и почему её заперли там на остаток её жизни, оставив умирать в холоде и одиночестве. Позже он приходил на это самое место гораздо чаще, стоя на коленях до самой ночи, даже под сильными порывами ветра и холодным дождём. Задаваясь вопросом, что он сделал не так. Сейчас казалось, что это было глупо, глупо и больно, но Лань Чжань ни за что бы не отказался от этих воспоминаний и своей любви к матери. Годы спустя он продолжал приходить сюда даже зная теперь, что эти двери никогда больше не откроются. Что больше его не поприветствуют счастливой улыбкой, не обнимут, не прижмут к себе и не погладят по голове, говоря о том, каким хорошим он был (потому что он был хорошим всегда, а не потому что он следовал правилам). И всё же Лань Чжань продолжал приходить, никогда не входя в сам дом и продолжая сидеть на крыльце, играя музыку или читая книги в тишине и спокойствии этого места. Никто больше не бывал здесь, даже его брат. И Ванцзи это нравилось. Размышляя о заданном Вэй Ином вопросе и своих сомнениях, Лань Чжань свернул на знакомую, ведущую к дому горечавок дорожку. И, нахмурившись, замер, заметив внезапное движение в траве неподалёку. Ванцзи опустил руку на Бичэнь, осторожно приближаясь к источнику звука. И тут же с облегчением и удивлением выдохнул, заметив открывшуюся ему картину. На небольшой, освещенной солнцем полянке сидел, рассеянно жуя травку, пушистый белый кролик (как говорил Вэй Ин: в окрестностях Гусу было и вправду много этих зверьков. Лань Чжань никогда не признал бы, что считал их милыми). Но не это заставило его снова напрячься. Рядом с пушистым белым комочком расположился комочек побольше. Присмотревшись внимательнее, Лань Чжань смог распознать в нём маленького белого лиса. Он нетерпеливо прижимался к земле, размахивая пушистым хвостом и протянув любопытную мордочку к спокойно сидящему кролику. Лань Чжань обеспокоенно нахмурился. Было бы глупо примерять привычные правила на простых зверей, которые следовали законам природы и выживания, но допускать убийства на территории своего клана, особенно неподалёку от домика его матери, ему не хотелось. Он собирался уже подойти ближе и спугнуть лиса, как присмотрелся внимательнее и вновь остановился. Кролик перед лицом в несколько раз превышающего его в размерах хищника вовсе не выглядел испуганным. Он всё также продолжал лениво поглощать пищу, не обращая на лиса никакого внимания. Тот же только игриво вился вокруг него, радостно фырча и касаясь мягкой шёрстки своим холодным носом. Выглядело это на удивление мирно. Словно почувствовав присутствие кого-то другого, лис отвлёкся и посмотрел в сторону человека. Лань Чжань поймал взгляд его завораживающих неестественно серебряных глаз и замер, боясь даже слишком глубоко вздохнуть. Почему-то лис не казался ему обычным зверем. Он не выглядел опасным или даже взрослым. Он был похож на детёныша, который только покинул родную нору и впервые увидел мир, наивного, играющего с кроликом вместо того, чтобы на него охотиться. Но в то же время в его взгляде было что-то, не свойственное животным. Что-то пронзительное и умное, говорящее о тяжести прожитых лет и каком-то нечеловеческом понимании бытия. Несколько долгих мгновений они стояли совершенно неподвижно, уставившись друг другу в глаза. Прохладный ветер шелестел опавшими листьями и развевал волосы культиватора и длинный, отливающий серебром, мех зверя. Секунду спустя лис взмахнул хвостом и убежал, оставив Лань Ванцзи в одиночестве стоять с почему-то бешено колотящимся в груди сердцем. Кролик всё также продолжал жевать траву, не обращая на них никакого внимания.

***

– Ванцзи, – спустя несколько дней позвал его брат, отвлекая от чтения одной из книг по искусству создания талисманов. Нет, Лань Чжань вовсе не пытался больше узнать про них, чтобы иметь возможность понимать болтовню Вэй Ина. Ему просто внезапно стала интересна именно та область заклинательства, на которую он никогда раньше не обращал внимания. Только и всего. – Сюнчжан, – ответил он, со вздохом закрывая книгу. Как оказалось, особого таланта к изучению талисманов и массивов в нём не было. Теперь Ванцзи ещё сильнее восхищался Вэй Ином, который с такой лёгкостью говорил об этой теме. Эта область совершенствования была слишком сложна и запутанна, немногие культиваторы были способны создавать что-то кроме простейших талисманов. В кланах только мастера, посвятившие этому всю свою жизнь, могли сделать что-то большее, за что и ценились чрезвычайно высоко. Современные мастера были способны только повторять созданные их предками талисманы и массивы. За долгие годы никто из них так и не смог создать что-то кардинально новое, лишь улучшая и преобразовывая уже существующие конструкции. Идеи и прототипы, выдвинутые Вэй Усянем, могли изменить многое в жизни культиваторов. Лань Чжаню стоило поговорить о Вэй Ине со своим дядей. Возможно, тогда Лань Цижэнь смог бы изменить своё мнение о нём и разглядеть в нём что-то кроме способности к нарушению правил и разжиганию споров. Он не знал, почему в клане Цзян Вэй Ин не был известен за свой талант, но был уверен, что его орден с радостью помог бы молодому гению в его изысканиях. Тем временем Лань Сичэнь заинтересованно покосился на его задумчивое выражение лица, но спрашивать ничего не стал, сразу перейдя к цели своего визита. – В последнее время из Цайи поступило много сообщений о появлении водяных гулей, – начал он, заставив Ванцзи обеспокоенно нахмуриться. – Дядя уехал на дискуссионную конференцию и не вернётся ещё несколько дней. Мы должны как можно быстрее разобраться с этой проблемой. Ванцзи понимающе кивнул и, схватив свой меч, последовал за Сичэнем в сторону выхода. Было странным отправлять двух наследников клана на охоту на обычных гулей, но он доверял суждениям брата. Лань Сичэнь, как всегда легко прочитавший вопрос в его глазах, пояснил: – Мы со старейшинами сочли появление такого большого количества гулей странным. Жители Цайи с детства учатся плавать. Всё они не могли просто появиться там естественным образом. – Я понимаю, – кивнул Ванцзи, раздумывая о возможной причине произошедшего. – Пойдём. Рядом с воротами нас ждут несколько старших учеников, которые отправятся с нами. Лань Чжань согласно кивнул, принимая протянутый братом мешочек цянькунь со всем необходимым для ночной охоты. К счастью, Сичэнь подготовился и ему не пришлось возвращаться за ним в Цзинши. Было бы опасно и глупо отправляться на охоту без дополнительных талисманов, припасов и средств первой помощи. Не успели они дойти до места встречи, как до Ванцзи донесся знакомый голос: – Лань Чжань! Он тут же обернулся, поймав озорной взгляд серых глаз. Вэй Ин задумчиво оглядел двух братьев Лань, смешно сморщив нос. Однако секунду спустя его внимания как обычно полностью сосредоточилось на Лань Чжане (что было удивительным. Не часто люди были способны сразу отличить двух Нефритов клана Лань друг от друга). От появившейся на лице главного ученика Цзян счастливой улыбки что-то внутри Лань Чжаня привычно перевернулось. Но стоящий рядом с Вэй Ином наследник Цзян жёстко ткнул своего шисюна в бок, тут же стерев с его лица все эмоции. Лань Ванцзи впервые видел взаимодействия Цзян Ваньиня с Вэй Усянем. И почему-то их отношения вовсе не показались ему похожими на братскую привязанность, про которую обычно говорили в кругу заклинателей. В присутствии своего шиди Вэй Ин был как будто тише. Он молчал, когда Лань Сичэнь поприветствовал их и находящегося с ними второго молодого господина Не, давая Цзян Ваньиню возможность представить их обоих и завести разговор. Когда брат сказал им о цели охоты, Вэй Ин лишь осторожно покосился на наследника Цзян и ждал его решения. Даже когда тот попросил отправиться с ними и получил разрешение Лань Сичэня, Вэй Ин ничего не сказал и лишь спокойно двинулся следом. Это вызвало в Ванцзи странное чувство тревоги. За всё время этой беседы главный ученик Цзян ни разу даже не взглянул в его сторону.

***

Даже посещение Цайи не изменило необычайно тихого поведения Вэй Усяня. Пока Лань Сичэнь расспрашивал доложивших о появлении гулей жителей, он разрешил остальным отдохнуть и прогуляться по городу. Осматривать озеро они решили ближе к вечеру, когда монстры будут более активны. В отличие от остальных приглашённых учеников и даже некоторых членов клана Лань, тут же убежавших на рынок, Вэй Ин никак на это не отреагировал. Он остался стоять на своём месте, хмуро глядя на тёмную воду каналов. – Всё в порядке? – спросил его подошедший Лань Чжань. Вэй Ин даже не вздрогнул и перевёл взгляд в сторону озера Билин. – Я не думаю, что мы справимся с этим... – задумчиво пробормотал он так тихо, что даже стоящих рядом Второй Нефрит клана Лань едва смог разобрать его слова. – Лань Чжань, – повернулся он к нему с встревоженным выражением лица. – Будь осторожен. Лань Чжань настороженно кивнул. Вэй Ин действительно иногда пугал его, когда был серьёзен.

***

Ему следовало послушать Вэй Ина. Проблема оказалась намного более тревожной, чем казалось изначально. Бездонный омут, согнанный в озеро Билин кланом Вэнь, легко мог лишить их всех жизни. К счастью, Лань Сичэнь вовремя принял решение отступить и в опасной зоне остался только один из учеников Лань, лишившийся своего меча. (Это было глупо. Лань Ванцзи, пославший Бичэнь первым, был вполне способен удержать над ним контроль. Так же, как и Вэй Ин, последовавший за ним. Этот Су Шэ должен был здраво оценивать свои силы и не быть высокомерным. По возвращении домой Ванцзи собирался назначить ему наказание.) Вэй Ин, будучи безрассудным идиотом, бросился на помощь к оставшемуся на тонущей лодке ученику. К счастью, благодаря своей скорости он смог вовремя поднять Су Шэ в воздух. Однако не в силах сопротивляться нацелившемуся на него Омуту, он едва успел передать второго человека на своём мече одному из учеников и рухнул в воду. Лань Ванцзи в удушающей ярости уставился на летящего неподалёку Цзян Ваньиня. Ему казалось, что тот был вполне способен вовремя схватить своего шисюна и спасти его. Однако наследник Цзян слишком медлил и ничего не смог сделать. Сердце Лань Ванцзи почти остановилось, когда он увидел, как Вэй Ин исчез в тёмной глубине озера. Он тут же бросился следом, погружаясь в холодную воду. Спустя несколько минут поиска он наконец схватил едва пребывающего в сознании Усяня, затащил его на свой меч и покинул озеро. Его руки сомкнулись вокруг кашляющего и хватающего воздух Вэй Ина, заключив его в тёплые объятия. Обычно Лань Ванцзи не прикасался ни к кому, кроме своего брата. Однако сейчас дракон внутри него взволнованно бил хвостом, желая обвиться вокруг спасённого мальчика со всех сторон своим гибким телом и спрятать его где-нибудь подальше от всех бед. Желательно, в безопасных стенах его родного дома, устроив теплое гнездо на кровати самого Лань Чжаня и согревая его холодное тело. – Лань Чжань, – хрипло позвал его Вэй Ин, бессильно повиснув в его руках. – Спасибо. Ванцзи промычал что-то в ответ, пытаясь успокоить всё ещё бешено колотящееся сердце. – Ты в порядке? – спросил он, направив свой меч в сторону берега. – Там было много энергии обиды. Вэй Ин почему-то прерывисто рассмеялся на его вопрос, но кивнул, всё ещё дрожа всем телом от холода. Ванцзи повёл плечами от продувающего мокрые одежды ветра и ускорился. Им следовало как можно скорее вернуться в город и переодеться. Золотые ядра были вполне способны защитить их от болезней, но рисковать не хотелось. На берегу, издалека заметив их приближение, обеспокоенный Лань Сичэнь тут же подскочил к Ванцзи, взволнованно осматриваяя их обоих на наличие травм. Только когда Лань Чжань опустил Вэй Ина на землю и убрал меч в ножны, они все наконец смогли спокойно выдохнуть. К счастью, никто больше не пострадал. Ордену Лань ещё предстояло разобраться с самой Бездной и очевидной причиной её появления, но, по крайней мере, они были в порядке. Каким-то чудом. Пару дней спустя всё такой же радостный Вэй Ин пролез в окно библиотеки с парочкой кроликов. Сказав Лань Чжаню, что это извинения за то, что он его напугал. Ванцзи заставил его пообещать быть более осторожным, но кроликов принял. И нет, они не были домашними животными. Просто извинениями (и напоминанием о существовании одного безрассудного мальчишки).

***

Месяц спустя Лань Чжань привычно патрулировал территорию Облачных Глубин, когда наткнулся на сидящую на крыше одного из домов тёмную фигуру. При свете одной лишь луны Вэй Ин в своих чёрных одеждах казался почти призрачным, иллюзорным. Казалось, ещё немного и он растворится в объятиях ночи, навсегда исчезнув из этого мира. Возможно когда-то, в первые недели совместного обучения Лань Ванцзи пришёл бы от очередного нарушения правил в ярость. Вэй Усянь был слишком недисциплинированным, неразумным, энергичным. Слишком свободным. Сейчас же он почему-то не мог найти в себе ни грамма гнева или разочарования. Лань Чжань приземлился на ту же крышу и опустился рядом. Кричать и назначать Вэй Ину очередное наказание не хотелось. Только сидеть рядом и также смотреть на луну, забыв обо всём на свете. Вэй Ин перевёл на него взгляд своих бездонных серых глаз, и Лань Ванцзи замер от охватившего его непонятного чувства. Вэй Усянь выглядел сейчас странно. Так он выглядел, когда предупреждал его об опасности на озере Билин. Или когда замирал в раздумиях иногда на уроках и в библиотеке, когда задавал Лань Чжаню странные вопросы и говорил о некоторых своих идеях. Отсутствовали его привычная аура беззаботности и окружающая его энергия, было только смирение и что-то понимающее во взгляде. Глаза его и вправду казались бездонными. Лань Чжань не сразу обратил на это внимание, тщетно пытаясь оторвать взгляд от серой бездны перед собой. На бледной коже на щеке Вэй Ина красовался тёмный синяк и несколько ссадин, портящих его идеальный облик. – Вэй Ин? – обеспокоенно спросил он, неосознанно протянув руку к лицу Усяня. Такие раны пусть и выглядели страшно, при сильном и развитом золотом ядре зажила бы к следующему утру. Никто бы даже не узнал, не обратил внимания. Да и мало ли где он мог её получить: на тренировках или в очередной драке (сражения за пределами тренировочных полей были запрещены, но это почему-то никогда не мешало приглашенным ученикам выяснять отношения между собой). Но почему-то эта рана казалась Лань Чжаню важной. Как будто за ней таился какой-то смысл, страшный секрет, что-то тревожное и зловещее. Всё внутри него не могло не трепетать от неприятного предчувствия, от желания стереть с кожи Вэй Ина любые следы, защитить его, спрятать... Вэй Ин на его нерешительный оклик не ответил, а только посмотрел ещё более внимательно, пронзительно, наклонив голову на бок. От этого по спине Лань Чжаня отчего-то пробежали мурашки. – Маленький дракон, – странным, несвойственным ему голосом обратился к нему сидящий рядом мальчик. Он негромко фыркнул. Несмотря на привычное для Вэй Ина действие в нём не было ни обычного веселья, ни раздражения. Только что-то глубокое и значимое. – Глупый дракон. Лань Чжань так и не коснулся лица Вэй Ина, боясь причинить ему боль. Вэй Ин же был смелее и медленно обвёл кончиками своих длинных изящных пальцев черты его лица, едва-едва касаясь кожи. Ванцзи перестал даже дышать, боясь разрушить странную атмосферу таинственности и близости, воцарившуюся между ними. – Тебе надо научиться чему-то кроме правил. Только так ты сможешь стать свободным, – выдохнул Вэй Ин, отдергивая руку. Едва слышно он добавил. – Драконы должны быть свободными. В этот момент Лань Ванцзи ощутил присутствие рядом с ними кого-то ещё. Кого-то древнего, мудрого и странно знакомого. Могущественного. Оно будто объяло собой их души и согрело, скрыв их от остального мира. Было удивительно уютно и спокойно, как будто так, как должно было быть всегда. А потом подул порыв теплого, наполненного чем-то родным ветра и всё закончилось. Странное присутствие исчезло, Вэй Ин моргнул и вернулся в своё обычное состояние. – Лань Чжань? – растерянно спросил он, наклоняя голову. Только теперь в этом действии не было ничего странного, только растерянность и любопытство. – Что ты здесь делаешь? – Вэй Ин, – снова позвал Лань Чжань, сухо сглотнув. – Всё в порядке? В серых глазах мелькнуло что-то хрупкое и уязвимое, тут же скрывшись за знакомыми огоньками беззаботности и озорства. Почему-то на этот раз Лань Ванцзи им не поверил. – Конечно, – привычно улыбнувшись и вспархнув со своего места, ответил Вэй Ин. На секунду они замерли, их длинные одежды и волосы тихо развевались от малейшего ветерка. – Разве может быть иначе... С очередным порывом ветра Вэй Ин снова исчез, как он сделал это когда-то давно, в ночь их первой встречи. Сердце Лань Чжаня почему-то заныло. Ему казалось, что скоро случится что-то непоправимое. Почему-то хотелось догнать главного ученика Цзян, схватить его за руку и заставить остановиться. Снова посмотреть в его бездонные глаза и наконец понять. Он этого не сделал. На следующий день Вэй Ин был изгнан из Облачных Глубин за драку и вернулся на Пристань Лотоса.