Хвост лисы и крылья дракона

Жизнь в Гусу и в самом деле оказалась довольно интересной. И нет, Вэй Ин говорил не о проводимых Лань Цижэнем лекциях. Вот они были до жути скучными и занудными. Лис понимал, что совместное обучение было организовано прежде всего для налаживания связей между наследниками разных кланов, но всё равно ожидал от него большего. На самом деле, Вэй Ин искренне восхищался людьми. Да, они были мелочными, высокомерными и жестокими созданиями, которые довели его предков до почти полного уничтожения, а его самого с детства заключили в ловушку и заковали в цепи. Люди бессмысленно разжигали войны, убивали друг друга ради власти, амбиций и денег, охотились на других созданий ради забавы и ценных частей тела. Но в то же время, люди были прекрасны. Они умели любить, быть милосердными, проявлять доброту и сострадание. Лис, рождённый во тьме горы, наполненной трупами, и заключённый в темницу жаждущими его силы заклинателями, когда-то давно ненавидел всех людей. Однако его спасли, спасли и показали, что мир может быть лучше. Что в нём всё ещё есть место теплоте и принятию, любви и желанию помогать другим. Два странствующих, сбежавших из родного дома заклинателя приняли его в свою маленькую семью и научили видеть в людях лучшее. Всегда улыбаться, защищать слабых и никогда не сдаваться. Даже спустя годы после смерти Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь Вэй Ин продолжал следовать их наставлениям. Люди были способны создавать великолепные картины, трогающую душу музыку, прекрасные произведения искусства. Людская теория совершенствования была узка и однобока, намного менее необуздана и свободна, чем умения духовных зверей. Заклинатели были зашорены и несклонны принимать что-то новое. Однако они также создавали артефакты и талисманы, делающие то, что даже для таких, как лис, казалось немыслимым. Это привлекало Вэй Ина больше всего. Стройный порядок символов и ци, подчинённый точной логике, так не похожий на его обычное простое и естественное использование энергии. Требующий меньше сил, более рациональный и продуманный. Ещё на Пирсе Лотоса лис изучал все доступные книги о теории талисманов и создании массивов (конечно, тайно. Мадам Юй ни за что бы не допустила бы его в библиотеку ордена Цзян, если бы знала об этом). Он также иногда прокрадывался ночами к массивам, которые вызывали знаменитый защитный купол над Пристанью. Вэй Ин счёл их слишком громоздкими, не таким стройным и чёткими, какими бы они могли быть, но всё равно до жути интересными. Защитные массивы Облачных Глубин были куда более изощрёнными. Они были не так известны и с первого взгляда казались пусть и сильными, но довольно обычными, похожими на защиту других кланов. Но на самом деле они были намного более древними и заслуживающими внимания. Ещё в первую ночь пребывания в Гусу Вэй Ин заметил исходящий от них необычайно сильный поток энергии. Сам он смог пройти через них только потому, что человеком не был и имел разрешение поддерживающего барьеры древнего духа дракона. Вэй Ин провел следующие несколько недель, с любопытством облазив границы Облачных Глубин вдоль и поперёк под ласково-одобрительным присмотром Лань Аня. Дракон тоже когда-то заинтересовался этой областью заклинательства и потратил годы на её изучение. Скорее всего, об этом уже забыли даже сами члены клана Лань, но именно Лань Ань и его потомки воздвигли и улучшили барьеры вокруг главной обители своего клана. Ученики ордена Лань ещё долго после его смерти считались экспертами в создании массивов. К сожалению, годы спустя они утратили эти навыки и стали полностью полагаться на изобретения своих предков. Так же, как и большинство других культиваторов. Но благодаря былой славе в Облачных Глубинах можно было найти немало информации о создании талисманов и массивов. Книги об этом, написанные самим Лань Анем, интересовали Вэй Ина больше всего, и ему не терпелось как можно скорее погрузиться в их исследование. Да, библиотека клана Лань была обширна и наполнена знаниями о самых разных областях заклинательства. И лучше всего было то, что большая её часть была доступна даже приглашённым ученикам. Когда Вэй Ин узнал об этом, ему захотелось закопаться там в горе книг и никогда больше не выходить на улицу. Хотя это не мешало ему продолжать исследовать защиту Облачных Глубин, и только делало это занятие гораздо менее беспорядочным и более интересным. Большую часть времени массивы Лань Аня пребывали в спячке, работая всего на несколько процентов от своей истинной мощности. Если бы кто-то, не имеющий при себе нефритовый пропуск клана Лань, попробовал пройти через границы Облачных Глубин, он не смог бы этого сделать, не потревожив сигнальные талисманы. Но защита не могла долго противостоять атакам заклинателей. В пассивном состоянии. Вэй Ин мог видеть, что в вырезанных на стенах Облачных Глубин массивах было сокрыто нечто большее. Слишком сложны и запутаны они были для такой слабой защиты. Его природа духовного зверя и помощь духа дракона, охраняющего Облачные Глубины и клан Лань, дали лису возможность увидеть нечто большее. И барьеры были поистине сложны и прекрасны. Вэй Ин ещё не исследовал всю протяжённость массивов, но был уверен, что они были такими же удивительными. Намного более искусными и продуманными, чем на Пристани Лотоса. Если запустить их на полную мощность, даже целая армия не смогла бы пробиться внутрь Облачных Глубин. Конечно, поддержание барьеров потребовало бы траты довольно большого количества энергии, но это всё равно было удивительным. Лис надеялся, что до конца учебного года сможет разобраться в остальных встроенных в массивы функциях. (Всё лучше, чем проводить время в компании наследника Цзян и его вечных ядовитых придирок.) Блаженные дни, проведённые в библиотеке и исследованиях, портили только ужасно нудные утренние уроки с кучей бесполезной (но политически важной) информации о кланах заклинателей и их истории. Вэй Усянь никогда не смог бы понять жажду людей кичиться своим происхождением и бесчисленным количеством предков. Он предпочитал судить других исключительно по их поступкам, что казалось ему намного более разумным. К сожалению, глупые люди так не считали, поэтому за время обучения Вэй Ину пришлось столкнуться с несколькими весьма неприятными наследниками, смотрящими на него, сына слуги, свысока. Ничего из того, чего он не видел на Пристани Лотоса, но всё равно неприятно. В конце концов, его отец когда-то именно из-за таких высокомерных заклинателей и покинул орден Цзян. Он хотел помогать людям, а не смотреть на вечно спорящих и выясняющих, кто лучше и богаче, дворян. Вэй Ина также раздражали направленные на него презрительные взгляды и шепотки слухов, но сделать он ничего не мог, поэтому предпочитал их просто игнорировать. Сложнее всего Вэй Ину было привыкнуть к безумно ранним подъёмам в секте Лань. Как ночные звери, лисы были наиболее активны именно в тёмное время суток, а потому вставать в пять утра для Вэй Ина было подобно изощрённой пытке. Он не знал, был ли такой режим Ланей вызван первоначальным образом жизни драконов или создан позже, вместе со всеми этими глупыми правилами, но был абсолютно против такого издевательства над своей природой. Думая так, он каждое утро едва открывал глаза, когда добирался до Ланьши, и просто просыпал большую часть лекций вплоть до обеда. Только тогда он наконец немного оживлялся, с радостью проходя через последующие тренировки с мечом и луком и занимаясь своими исследованиями остальную часть вечера. Ложился спать он намного позже приписанного часа, осторожно пробираясь мимо спящего наследника Цзян, но был этому только рад. Лань Цижэнь на такое его поведение только яростно тряс бородой и назначал очередное наказание. Старик Лань лиса невзлюбил сразу. И дело было даже не в его сонливости и тщательно скрываемой на уроках скуке. В конце концов, Вэй Ин всегда был способен ответить на все вопросы Лань Цижэня (даже его ужасная память не могла помешать лису стать первым учеником клана Цзян). На лекциях для него не было рассказано ничего нового, а политические заморочки Вэй Ин, несмотря на свою ненависть к этим придуманным людьми сложностям, давно заучил наизусть, бессмысленно пытаясь спастись от назначаемых Мадам Юй за их незнание наказаний. Нет, лис мог видеть, что нелюбовь Лань Цижэня происходила совсем не из этого. Вэй Ин был хорошим учеником, достаточно умным и любопытным, чтобы понравиться своим учителям, даже если его характер и суждения совсем не подходили для кого-то из клана Лань. Дело было не в этом. Да и не в нём вовсе. Вэй Ин не знал, какая история скрывалась за непринятием Лань Цижэнем его существования, но не думал, что это имело значение. Если старику Лань хотелось отыграться на нем за действия кого-то другого (будь то его родители, глава клана Цзян или кто бы то ни было ещё, вызвавший гнев Гроссмейстера Лань), то он не мог ему помешать. Читать эмоции потомков драконов было намного сложнее, чем обычных людей. Слишком ярка была их аура, даже в непробуждённом состоянии, слишком сильна защита, скрывающая их души. Несмотря на неспособность лиса напрямую увидеть, что думал о нём Лань Цижэнь, его презрение к Вэй Ину было абсолютно очевидным. Сложнее было разобраться в чувствах другого члена клана Лань, отношение к лису которого волновали его куда больше. – Лань Чжань! – радостно воскликнул Вэй Ин, заметив знакомый белый силуэт на ведущей в Ланьши дорожке. Его глаза засверкали, а метафорический хвост изо всех сил завилял из стороны в сторону. Второй молодой господин Лань только кинул на него холодный взгляд и скрылся в павильоне. Взгляд лиса потух от такого очевидного отвержения. Будь видны сейчас его звериные черты, уши и хвост опустились бы, безжизненно повиснув от печали и обиды. Лань Чжань, Лань Ванцзи, Второй Нефрит клана Лань, которого когда-то маленький Вэй Ин встретил на холодных улицах Илина, не желал иметь с ним ничего общего. От этого было... больно. Лис не знал, почему его так тянуло к этому человеку, но всеми силами пытался впихнуть себя в его огороженное холодными стенами личное пространство. Но как бы он ни пытался разговорить Лань Чжаня, какие бы подарки ему ни приносил, как бы ни старался выглядеть хотя бы более-менее прилично и подходяще для члена клана Лань, тот всегда отвергал его парой презрительных слов и холодным взглядом. Вэй Ин думал, что достаточно разобрался в людях, чтобы понимать причины такого его поведения и сделать что-то, что могло бы всё исправить. Но это оказалось не так и он понятия не имел, как действовать дальше. Он был готов пойти на многое, изменить своё поведение и себя так, как понравилось бы ему, лишь бы привлечь внимание этого прекрасного потомка драконов. Конечно, та встреча долгие годы назад не могла значить для Лань Чжаня столько же, сколько для маленького голодного до любви и привязанности лиса, но почему-то было обидно оттого, что тот даже не запомнил его. И сейчас Лань Чжань не удосуживался сказать ему хоть одно ласковое слово, показать, что ему приятна его компания. Вэй Ин же не был плохим человеком? Плохим лисом? Почему же тогда второй молодой господин Лань не желал даже бросить на него взгляда своим прекрасных золотых глаз? В жизни Вэй Ина было не так много поводов для радости. На свете было не так уж много того, чего желал именно он сам. Поэтому лис не отступал и продолжал пытаться. В конце концов, обучение в секте Лань когда-нибудь закончится, и Вэй Ин вернётся к своей печальной жизни на Пристани Лотоса без малейшей надежды выбраться оттуда. А второй молодой господин Лань наконец сможет вздохнуть спокойно без маячащего у него перед глазами дерзкого и надоедливого мальчишки. Он точно будет рад отъезду лиса и без его присутствия в своём личном пространстве и жизни сможет достичь большего. Стать лучшим, прославиться на весь мир заклинателей благодаря своей праведности и способностям, возможно, даже "вознестись" и стать первым за долгие годы пробудившимся духовным зверем. Лань Чжань был силён. Особенно по меркам человеческих культиваторов. Его сущность дракона была намного более выраженной, чем у других членов его клана. Вэй Ин даже мог видеть призрачное отражение небольших драконьих рожек на его голове и мелькающий иногда у него за спиной длинный хвост со сверкающими золотом белыми чешуйками. Конечно, это не было полноценными, материальными звериными чертами, как у того же лиса. И они были заметны только Вэй Ину, духовному зверя со способностями видеть души и энергию. Но это давало надежду на что-то большее. На появления ещё одного божественного зверя, которых в этом мире осталось слишком мало. В конце концов, Вэй Ину не было суждено прожить долго. Возможно, он мог бы оставить этот мир в руках Лань Чжаня. Он справился бы намного лучше глупого доверчивого лиса, запутавшегося в сетях секты Цзян. По крайней мере, орден Лань с радостью бы принял пробуждение дракона и помог бы ему во всём, что тому потребуется. У потомков древнего дракона точно должна была где-то храниться информация о духовных зверях, их развитии и потребностях. Возможно, Вэй Ин был излишне шумен и любопытен в последнее время, чем и раздражал привыкшего к холодному спокойствию гор и облаков второго наследника клана Лань. Усянь был вынужден признать, что, покинув Пристань Лотоса, он ощутил некоторую степень свободы и не мог больше сдерживать свою возбуждённую и свободолюбивую природу. Конечно, при нём все ещё был Цзян Чэн со своими периодическими необоснованными придирками и наказаниями, но даже он не мог остановить закусившего удила лиса. Гусу был прекрасен: живописные горы, густые леса и текущие по всей территории холодные звенящие ручьи. Вэй Ин не мог удержаться от того, чтобы периодически выбираться на природу в своей истинной форме, чтобы побегать и размять лапы. Он слишком давно был лишён возможность расправить свой хвост и тщательно вымыть и уложить длинный белый мех. Где-то внутри него все ещё опасно натягивались связывающие его с Пристанью Лотоса цепи магических артефактов, но это не мешало ему гоняться за луной и нырять в леденящие кровь природные источники. Свобода, пусть даже такая мимолетная, ощущалась так освежающе и жизненно необходимо. Глоток свежего воздуха в стискивающих его со всех сторон оковах и границах. Тут и вправду было спокойно. Без вечного презрения и насмешек, без голода, без угрозы постоянных наказаний Мадам Юй. Лань Цижэнь и Лань Чжань его также наказывали, но в основном они только заставляли его переписывать правила или стоять на коленях. И только за нарушение чётко прописанных правил, которые Вэй Ин сознательно выбрал не соблюдать. Не так, как это было в ордене Цзян, где его могли выпороть и заморить голодом без всякой причины. Местная еда была ужасной, но хотя бы постоянной и питательной. Духовные звери из-за своей связи с другими живыми существами и природой никогда не ели мясо, поэтому его отсутствие было Вэй Ину только в радость. Конечно, еде в клане Лань все ещё не хватило специй и вкуса, но это было намного лучше, чем то, что Усянь мог себе позволить в ордене Цзян. Он пропускал некоторые приёмы пищи, увлекаясь своими исследованиями или попадая под наказания наследника Цзян, но лису для выживания было необходимо не так уж и много. Лань Ань был также рад его присутствию. Вэй Ин никогда прежде не встречал других духовных зверей, но проводить время в компании старшего и более опытного дракона было приятно. Он окутывал уставшую душу лиса своим теплом и силой, успокаивал бушующую внутри боль. Рассказывал больше о нём самом и других божественных зверях. Вэй Ин, который мог полагаться только на доставшиеся от предков инстинкты и проблески памяти, был особо жаден до любой информации о подобных ему существах. К сожалению, Лань Ань мало знал конкретно о клане лисов, но знаний о других духовных зверях было достаточно для жаждущего узнать больше Усяня. Так и проходили их дни. Вэй Ин пропускал мимо ушей большую часть лекций, отбывал все назначенные за многочисленные нарушения правил наказания и до поздней ночи с головой уходил в исследования талисманов и массивов. В перерывах он всюду бегал за холодным Вторым нефритом, пытаясь поймать его хвост, а Лань Ванцзи полностью игнорировал его существование, продолжая быть идеальным наследником секты Лань. После той встречи при свете луны Вэй Ину больше не удавалось вызвать на его лице какие-либо эмоции кроме презрения, а сам лис не мог заглянуть в его душу, чтобы узнать истинные чувства, не рискуя быть ослепленным её ярким светом. Во время назначаемых стариком Лань наказаний в библиотеке Вэй Ин всеми силами пытался привлечь внимание своего надзирателя, рисуя картинки и болтая без умолку, получая за это только холодные взгляды и наложение заклинания молчания. Лис так и не смог добиться ничего, кроме наказа переписывать ещё несколько раз сборник правил секты Лань, большинство из которых были просто глупой чушью! И это было не только его мнение. Сам дух Лань Ань считал придуманные его потомками три тысячи правил абсолютно бессмысленными и даже опасными. Но он мог только ласково утешать лиса и качать головой. Потомки дракона давно потеряли способность его слышать, а это о чём-то, да говорило. Лис ненавидел и не мог долго сидеть на одном месте. Уже через несколько десятков минут его внимание полностью рассеивалось, а тело начинало буквально вибрировать от не находящей выхода энергии. Ему легче было довести Лань Чжаня или старика Ланя, чтобы его побыстрее выгнали на улицу, к свободе лесов и гор. Как в тот раз, когда он сознательно завёл разговор о тёмной энергии. Глупые люди делили весь мир на чёрное и белое, думая, что они знают лучше, чем сама природа и хранители равновесия в мире. Лис, рождённый в самом сердце горы Луаньцзан, только посмеивался над их высокомерием. Для его вида было естественным управлять как духовной, так и чистой энергией инь, в конце концов, они были почти одним и тем же, частью одного жизненного цикла. Энергия обида немного отличалась от чистой инь, но и она была способна принести пользу. Если её очистить или правильно направить. К сожалению, несмотря на все разумные доводы, Лань Цижэнь так не считал, а потому и выгнал только этого и ждавшего лиса из Ланьши и назначил ему ещё одно наказание. Всё что угодно. Лишь бы больше не слушать эти удушающе скучные лекции старика. Уж лучше сидеть в библиотеке и дразнить Лань Чжаня.