Неприятность

— И здесь тоже нет этого сраного соуса! — яростно возмущается Аарон, переполненный праведным гневом. Сверля продуктовую полку в супермаркете так, будто она лично виновата во всех его несчастьях начиная ещё с младенчества. Он орет так громко, что пару покупательниц, которым не посчастливилось ровно в этот момент находиться рядом, вздрагивают, комично подпрыгнув на пятках, и, оттащив своих детей от чипсов, спешат побыстрее исчезнуть за ближайшим поворотом. С трудом управляя огромными тележками доверху наполненными продуктами. — Просто возьми уже наконец-то другой марки, — Эндрю выразительно закатывает глаза, даже не думая скрывать недовольства в голосе. Реально, ну сколько можно?! Аарон не успокаивается уже минут десять как, стоило ему только не обнаружить любимый сырный соус для начос там, где он, по идее, должен быть. — Ты заебал ныть. Или вон, сальса же тебе тоже нравится. Эндрю бросает долгий тоскливый взгляд на Нила, который отошел подальше от них, при этом всё ещё оставаясь в зоне видимости, чтобы дать автограф и поговорить со своим фанатом. Эндрю до сих пор порой забывает, что Нил вообще-то в узких кругах довольно-таки известный спортсмен и нет ничего удивительного в том, что иногда его могут вот так узнать на улице, в клубе, супермаркете и любом другом месте те, кто любят и смотрят лакросс. Нил не выглядит обремененным этой внезапной беседой, отвечая скромно, но достаточно охотно. Не показывая никаких сигналов о помощи. Ну ещё бы, такая возможность почесать языком о любимом спорте. Эндрю мысленно цокает и возвращает всё своё внимание к Аарону, который уже сверлит его взглядом, ядовито сузив глаза. Шипеть у него получается не хуже смертоносной гадюки: — Но мой любимый сырный. И на хрена мне другой марки, если я хочу именно этой? Будто бы ты сам не знаешь, что остальные то ещё редкостное дерьмище! И Эндрю реально знает. Аарон задолбал его этим ебучим сырным соусом ещё когда они жили у Ники, и тот, впервые его попробовав, подсел, как ненормальный, на долгие годы. Ники тогда только рад был тому, что угодил хотя бы одному близнецу, а Эндрю пришлось с боем отвоевывать своё право не заливать любую еду этим жёлтым безобразием, которое Аарон вдруг без права обжаловать провозгласил пищей богов. Остается только очень тяжело вздохнуть и позволить-таки Аарону на всякий случай покопаться ещё и в глубине полки среди упаковок с другими соусами. Он старательно встает на самые носочки в слепой надежде, что где-то там в самом конце затаился один единственный, такой сейчас для него желанный. Даже если для Эндрю это, очевидно, заранее провальная затея. — Кстати, напомни заехать в аптеку. — На кой хрен? Ты заболел? — Да, нет же, — Аарон возвращается обеими ногами на твердый пол, так ничего и не обнаружив. А потом закатывает глаза так глубоко в череп, словно его близнец безнадежный идиот, которому нужно разжевывать буквально всё. — Мне нужны таблетки от аллергии. Понятнее, на самом деле, не становится. Аарон ещё не скоро увидит Кинг, ведь Эндрю её ещё даже не забрал, собираясь сделать это в этот вторник, спустя три недели после первой встречи, тогда как сегодня всего лишь суббота. Хорошо, что строгая кураторка, — и Эндрю прекрасно её понимает, нельзя относиться халатно к комфорту и безопасности животных, — в принципе наконец одобрила «удочерение». А все необходимые вещи, вмести с кормом и наполнителем, он либо заказал, либо они с Нилом купили оставшееся буквально сегодня в одном из самых крупных зоомагазинов. У самого же Аарона дома животных пока что не предвидится. Зачем ему вдруг так внезапно понадобились таблетки? Заранее? К тому же Аарон не особый фанат живности ещё с самого детства, так что их встречи с Кинг, как предполагает Эндрю, будут редкими, короткими и вряд ли наполненными нежностями. Эндрю веселит сама мысль о том, как Аарон будет, скорее, опасаться Кинг, будто она его личный криптонит. Хотя они оба прекрасно знаю, что аллергия у Аарона слабая и уж точно никак не угрожает его жизни. Видимо, Эндрю слишком долго витает в своих мыслях, вынуждая этим Аарона крайне неохотно пояснить. Его лицо так напоминает Эндрю его собственное, когда его заставляют говорить больше, чем ему бы того хотелось. — Да, господи, прошлые закончились. Я последнюю выпил… — Аарон на секунду задумывается, — ещё перед гендер-пати. А я же в любом случае буду приходить к тебе в квартиру… А вдруг мне ещё когда-нибудь придется посидеть… — Ты собираешься сидеть с моей кошкой? — Эндрю скептически выгибает бровь. Ему казалось, что Аарон будет крайне настойчиво и даже агрессивно отбрыкиваться, даже если Эндрю напрямую его об этом попросит, что в их отношениях огромная редкость. — Отстань, — Аарон оборонительно скрещивает руки на груди, но почему-то смотрит чуть левее, избегая глаз Эндрю. — Я говорю чисто гипотетически! Я же не собираюсь, чуть что, сразу же мчаться к тебе, чтобы спасти Кинг от одиночества! Эндрю решает сжалиться и никак не комментировать внезапное желание Аарона ему помочь. Им всё ещё слишком неловко говорить вслух о братских чувствах друг к другу. Но тот вдруг сам продолжает, слегка понизив голос. Отвлекая Эндрю от наблюдения за тем, как, надо сказать, приятной внешности парень протягивает Нилу телефон. Тот выслушивает неловкую попытку флирта, а потом сразу возвращает его обратно, больше не боясь обидеть даже своего фаната. А Эндрю переводит взгляд на Аарона, который не заметил, что он отвлекся, ну, или сделал вид. — Но ты же знаешь, — Аарон заметно краснеет, — что я и правда, если что, готов посидеть с Кинг? Ну или Кейтлин… там как получится. В любом случае, ты всегда можешь на нас полностью положиться. Что вдруг случилось с Аароном, который никогда в жизни не озвучивал настолько неловкие вещи вслух? Простого понимания, что они действительно на многое способны ради друг друга, всегда хватало. Им никогда не нужны были слова. Только действия. Но так ли Эндрю, если хорошенько подумать и быть с самим собой предельно честным, против на самом деле? Слова Аарона бережно обволакивают сердце, оседая мягким теплом в животе. — Аарон… — Эндрю хочет по привычке съязвить. Хотя бы один из них должен держать лицо, а значит никак нельзя показать, насколько ему приятно подобное слышать. Но выдыхает, позволяя себе крохотную поблажку и крупицу искренности: — Конечно, я, блять, в курсе. Что-то ты совсем размяк. Аарон, наконец смирившись со своим несчастьем, закидывает пару пачек чипсов в продуктовую корзину. — Не смотри так на меня, — ворчит он, когда Эндрю продолжает пялиться. Румянец Аарона грозит вот-вот перерасти в пунцовое удушье. — Я знаю, что звучу слишком слащаво, но это же и есть часть взросления, правда? Когда ты даже очевидные вещи озвучиваешь вслух, потому что для меня важно это сказать, а для тебя, возможно, услышать. Эндрю не успевает придумать что-то привычно безопасное в их общении, чтобы скрыть согласие за острой шуткой, или же вдруг, только вдруг, откровенно сказать Аарону о том, что, если бы он знал, что в результате они придут к вот этому, то, не задумываясь, пожертвовал бы ещё десятком лет своей жизни, лишь бы это «взросление» наступило как можно быстрее. Как Аарон сам делает за него довольно сложный выбор. Засранец сразу же после проникновенной речи ухмыляется, обнажая зубы, чтобы беззлобно подколоть: — К тому же это твоя первая дочь… Я понимаю, какая большая это ответственность и как волнительно… — Иди ты, — Эндрю мгновенно пихает его кулаком в плечо, впрочем, не сдвигая Аарона ни на миллиметр. — У самого-то всё ещё ни одной… Эндрю осекается. Во-первых, он только что косвенно согласился, что Кинг его «дочь». Во-вторых, он знает, что тема детей никогда не была запретной или болезненной для Аарона, но всё же вдруг где-то там в глубине их общей с Кейтлин спальни они неоднократно уже это обсуждали? Вдруг они даже пытались? Просто Эндрю не положено знать такие нюансы их счастливой семейной жизни. Эндрю не сожалеет о сказанном, но, вероятно, открытость Аарона минутой ранее побуждает его признать, что он мог переборщить. Эндрю знает, что его язык безжалостен. Не так, как у Нила. Не до филигранной точности брошенного прямо в сердце ножа, скорее, грубо и прямо в лоб, как топор, пронзивший шею. — Прости… — Брось, — Аарон поспешно отмахивается. Если он и удивлен тому, что Эндрю выдавил из себя это слово, ему хватает ума промолчать. — Я сам виноват в том, что всё тяну с предложением и свадьбой. Сначала бакалавриат, сейчас окончание медицинской школы и поступление в ординатуру. Нам всё время казалось, что не до этого. Да и, признаю, — Аарон неловко на гране с уязвимостью хмыкает, опять отводя взгляд, — где-то там в глубине себя я всё надеялся, что Кейтлин передумает. Бросит объективно не самого психически здорового парня, травмированного собственной матерью, и найдет кого-то, кто будет больше достоин такой потрясающей женщины. Тот, кто лучше о ней позаботится и сделает по-настоящему счастливой, ведь она этого заслуживает. А дети… о детях мы даже никогда не думали. Да и не нравятся они мне. Должен ли вообще воспитывать детей тот, кто сам никогда не знал, каково это иметь нормальных любящих родителей? Слова Аарона не шокируют, только лишь то, каким уязвимым и открытым он может быть с Эндрю без всякого давления и ядовитых ссор. Они, наоборот, так точно синхронизируются с мыслями Эндрю, словно в их душах после стольких лет заиграла одна и та же мелодия. Они наконец пришли к той точке, когда не различия зияют непреодолимой пропастью между ними, а, наоборот, общая травма и поганое детство объединяют настолько крепко, что очевидная схожесть дарит долгожданное облегчение. Самое что ни на есть настоящее. Да, Аарон всё ещё где-то там глубоко внутри себя любит мать, Эндрю всей душой — нет, но отрицание произошедшего дерьма — больше не их камень преткновения. — Она бы так не поступила, — Эндрю не изменяет своей лаконичности, говоря только то, в чем уверен на весь миллиард процентов. Не меньше. — Я знаю, — Аарон позволяет себе легкую улыбку, больше не скрываясь от взгляда Эндрю. — Это просто глупые мысли. — Ей тебя достаточно. И никто лучше тебя не подойдет Кейтлин. — Ты прав, — Аарон кивает. Вероятно, он знает и это, просто демоны в его голове порой поднимают свои уродливые головы, несмотря на то, что сомнений в любви Кейтлин не может быть даже в его самых страшных кошмарах. — Но вот такой вот я дурак, — Аарон смеется немного неровно, также закидывая в корзину пару пачек с сушеным кальмаром. Там не так уж много всего, ведь Нила почти сразу, как они зашли в супермаркет, отвлек фанат, а Аарон всё это время рыскал в поисках соуса. Эндрю же вовсе не был намерен помогать им закупаться на их маленькую дружескую вечеринку. Да и много ли снеков нужно для всего лишь двух человек? Субботний матч по лакроссу, серьезно? Нил играет в лакросс. Нил треплется со своими друзьями о лакроссе. Нил обсуждает с такими же ярыми фанатиками лакросс. Нил смотрит с Аароном матчи по лакроссу. Не слишком ли много дурацкого спорта появилось в жизни Эндрю, как только дружба с Нилом стала неотъемлемой частью его существования? Как запланированная поездка в зоомагазин могла закончиться этим?! Эндрю не стоило на обратной дороге говорить Нилу о том, что у него загорелся дисплей телефона, а тому так быстро отвечать на звонок, соглашаясь встретиться с Аароном у ближайшего к дому Нила супермаркета. Ведь его близнец, оказывается, лишь на полпути вспомнил о том, что забыл купить снеки и пиво. В результате Эндрю пришлось вести Нила туда, а не домой, чтобы затем, направляясь в супермаркет, терпеливо выслушивать от этих двоих о том, что «Дикие коты» в этот раз точно продуют, ведь «Шакалы» значительно усилились за счет нового потрясающего вратаря. Так много ненужной, совершенно бесполезной информации. Вероятно, это плата за то, что теперь Эндрю больше не сторонний наблюдатель за дружбой Аарона и Нила, а самый что ни на есть непосредственный участник. Сначала было странно и совсем уж непривычно, но чем больше проходит времени, тем сильнее Эндрю ловит себя на мысли, — прямо как сейчас, — что те упущенные годы медленно, но верно восполняются, заполняя будто бы специально оставленную под это пустоту. Всю их жизнь должны были быть Эндрю, Аарон и Нил. Вместе. Втроем. И вот наконец-то они и правда близки. Шутят, общаются, проводят время вместе. Признают и стараются понять друг друга, покончив с попытками Эндрю уберечь себя… А от кого и почему ему, собственно говоря, надо было себя беречь? Необходимо ли это было на самом деле? Ведь Дрейк после переезда превратился во всего лишь воспоминание. В самый страшный кошмар, оставленный так далеко, за сотни километров, в когда-то родном городе. Нил подскакивает к ним внезапно, выхватывая корзину, которую изначально он и взял, из руки Аарона. Светя гордой улыбкой, и Эндрю прекрасно знает, из-за чего она появилась на этих мягких выразительных губах. Аарон вздрагивает, но охотно отдает корзину, сварливо ворча: — Тот придурок не сильно тебя утомил? — Он даже поворачивает голову назад, будто по первому же слову Нила сразу метнется и врежет по морде наглому фанату. Вспоминая тот случай в ночном клубе, без сомнений, именно так Аарон и сделает. Несмотря на то, что из них двоих агрессивным всегда и все считали только лишь Эндрю, лично он не игнорирует тот факт, что защитная жилка в Аароне также сильна, заставляя его действовать быстро и четко. — Не, — Нил всё никак не может перестать улыбаться. А Эндрю заставить его прекратить столь ярко сиять. — Просто обсудили мой прошлый матч. А потом он попытался пригласить меня в бар, но… я отказался! Аарон громко цокает языком, а затем Эндрю разбирает едва слышное: «как же они заебали». — Ещё не поздно пойти и… Нил перехватывает его за локоть, действуя так быстро, словно он давно привык к такому поведению лучшего друга, действуя, скорее, на голых инстинктах, и слегка наклонившись что-то шепчет на ухо. — Ладно, — Аарон звучит так, будто делает одолжение тому парню, Нилу и всему миру в придачу. — Пусть живет. А я всё же схожу гляну на ещё одной полке с соусами. Вдруг какой-то криворукий сотрудник просто забыл поставить сырный именно сюда. Эндрю мог бы сказать, что не верит собственным ушам, но, на самом деле, меньшего он от своего близнеца и не ожидал. Конечно же, Аарон обыщет весь супермаркет, чтобы точно убедиться, что сраного сырного соуса здесь просто-напросто нет. Главное, чтобы хотя бы не подключил к своим поискам одного из продавцов-консультантов, снующих туда-сюда по торговому залу. Но вряд ли они так просто от него спасутся. Аарон скрывается за поворотом, а Нил занимает его место. — Зато Аарон умеет добиваться своего. — Ой, не оправдывай его неспособность смириться с тем, что не всегда всё происходит так, как он хочет, и в таких случаях стоит засунуть в задницу свои желания и просто взять ебучую сальсу. Нил хмыкает — и Эндрю расценивает этот звук, как согласие, — а затем, перехватив ручки корзины поудобней, проверяет то, что Аарон уже успел туда побросать. Судя по кивку, он остается довольным увиденным, переходя к противоположному стеллажу с пивом. Что заставляет Эндрю следовать за ним, даже если ему не особо то и нужно. На самом деле, Эндрю мог сразу уехать, как только высадил Нила около супермаркета. Его миссия на этом закончена, дальше уже Нил поедет на машине Аарона к себе домой. Но маленький противный червячок в его неспокойной голове заставил остаться, приказывая отпустить контроль только, когда он лично убедится в том, что Нил сел в машину его близнеца. Не собственничество, нет, скорее, паранойя, которая появляется не от самой хорошей жизни и совсем небезопасного детства. — Знаешь, с каждым разом всё проще и проще. Нил бесцельно проводит пальцами по банкам с пивом, скользя по ним беглым взглядом, будто его основная цель сейчас не выбрать, а, скорее, обсудить произошедшее. Эндрю приятно, что в его словах и редкой скупой похвале Нил находит что-то необходимое лично для него. Возможно, успокоение или же поддержку, а может подтверждение, что правду говорить важно и нужно. Не увиливать, не пробовать бесцельно, а сразу обозначать границы дозволенного. — Не думал, что, оказывается, фанаты такие смелые. Разве он не должен смотреть на тебя, как на некое божество, к которому не то что прикоснуться, даже подойти-то страшно? Эндрю говорит это полушутя с присущим ему сарказмом, но тем не менее доля правды в этом всё же есть. Кто-то действительно настолько смел или, скорее, глуп, чтобы думать, что у него получится замутить со своим кумиром? — Такое бывает очень редко, — Нил смотрит на него бегло, неторопливо продвигаясь вдоль стеллажа. — Чаще люди просто здороваются, говорят что-нибудь про то, как круто я забил тот мяч, да пожимают руку на прощание, но это же не милые и скромные девушки, которые трепетно фанатеют по красивым айдолам. Хотя, — Нил невесело хмыкает, — даже они умудряются порой облапать своих кумиров так, будто они их собственность, а не такие же живые люди, которые имеют базовые права, в которые, несомненно, входит неприкосновенность собственного тела. Тогда как спортивные соревнования любят в основном парни, да взрослые мужчины, которые за пивом в баре или у себя дома на диване смотрят, как другие потные мужики бегают по полю. Естественно, тут уж не каждый понимает, что такое личные границы, а о стеснении и вовсе можно забыть. — Ты увлекаешься k-рором? — Эндрю выгибает бровь, не скрывая удивления в голосе. Как-то не вяжется у него Нил с корейской музыкой. Хотя, кто его знает, музыкальные вкусы друг друга они ещё не обсуждали. А Эндрю как-то и сам сохранил себе пару понравившихся треком в плейлист. — Это всё, на что ты обратил внимание? — Нил осуждающе глядит на него одну долгую секунду. — Нет, я даже не слышал ни одну песню. Это ж просто достаточно известный факт, не? Тебе разве не попадались все эти жуткие видео с аэропортов, где фанатки давят айдолов буквально в мясо? Да и, а если бы увлекался? Нил звучит слегка оборонительно. В этом нет необходимости, но Эндрю понимает, как порой важно отстоять свои вкусы. Даже несуществующие. Поэтому отвечает честно и достаточно просто: — То я попросил бы тебя дать мне послушать твои самые любимые треки. Эндрю видит, как уголки губ Нила тут же поднимаются в легкой улыбке. Мягкое выражение лица идет ему не меньше, чем когда гневный огонь разгорается в глубинах темнеющего океана. Нил вытаскивает одну из банок светлого пива, вчитываясь во что-то там на задней стороне, будто и правда старательно выбирает. Эндрю не мешает ему тянуть время. — Так что это ещё так, ничего страшного, просто ненавязчивая попытка пригласить меня в бар. — Нил возвращает банку на место, неопределенно махнув освободившейся рукой. — Сам помнишь, чем всё закончилось тогда в клубе. Он помнит. И попытку подрочить незнакомому парню, и то, как вместо его лица ему привиделось лицо Нила, а потом и Дрейка. И ледяной страх, когда он искал Нила с Аароном, переполненный защитным инстинктом, а затем и лавину облегчения с щепоткой гнева, когда нашел и понял, что произошло. — Он симпатичный, но с фанатом встречаться глупо. — Похоже, Нилу даже необязателен ответ, ведь он продолжает болтать сам по себе. — Да и, знаешь, когда у тебя внутри ничего не ёкает, то, даже если ты попытаешься себе соврать, подсознательно ведь ты уже знаешь, что у вас ничего не получится. У тебя… когда-нибудь было такое, чтобы ты увидел человека и сразу же понял, что он тебе интересен? Что ты хочешь его узнать? Сблизиться? Возможно, даже начать встречаться? Было ли у тебя мгновенное осознание, что это твой человек? Нил поворачивается к нему полностью, и Эндрю вдруг кажется, что это и есть главная цель затеянного им разговора. Кто знает, какие мысли в этой умной голове сподвигли его спросить об этом? Нил ни разу не интересовался его личной жизнью, но как будто рано или поздно ему должно было стать любопытно? Особенно, сейчас, когда Нил старается понять то, как работает влечение именно у него, и то, как правильно распознавать романтические и сексуальные сигналы в своем же организме. — Ты хочешь поговорить об этом прямо посреди супермаркета? Нил выразительно смотрит, показывая, что уловка не удалась и ответить всё же придется. Когда это Эндрю подобное смущало? Тем более они оба прекрасно знают, что ему стоит лишь один раз зыркнуть и любого зеваку как ветром сдует. — Ну, было один раз, — Эндрю отвечает коротко и не особо охотно, чтобы у Нила не появилось желание расспрашивать его и дальше. Но Нила так просто не собьешь со следа. Он всё ещё пялится слишком любопытно, немигающим пытливым взглядом, напрочь позабыв о, вроде как, крайне интересовавшем его пиве. С чего это вдруг его так ужалило узнать про этот недолгий миг в прискорбной жизни Эндрю? Разве его наивная юношеская влюбленность стоит хоть малейшего внимания? Всё закончилось настолько быстро, горько и плачевно, что впору поверить в жестокий рок судьбы. Не скажет же Эндрю, что это был Нил. Только он. Больше никто и никогда. Всегда только он один. Нилу ненужно знать о том, что произошло когда-то давным-давно и там же и закончилось. Громкое заявление о том, что у Эндрю когда-то были к нему чувства, которые, словно несмелый бутон, увяли под гнетом обстоятельств, так и не сумев распуститься, может лишь испортить дружбу, что всё сильнее соединяет их во что-то целое и нерушимое. — Ничего интересного. Мне нечем удовлетворить твоё любопытство. Эндрю старается как можно более небрежно пожать плечами. Будто там, в этом запутанном клубке чувств, который ему пришлось вытянуть нитка за ниткой из своей груди, чтобы потом безжалостно с корнем его вырвать, и правда была лишь мимолетная юношеская глупость. — Брось, — Нил не сдается, конечно же, нет, — ни за что не поверю, что этот человек был настолько скучным, что тебе совершенно не о чем мне рассказать! Нилу хватает совести и благоразумия хотя бы притвориться вновь занятым всё теми же банками с пивом. — Это ещё почему? — Ну, знаешь, — Нил при этом возвращается к нему глазами, обводя пальцем всего Эндрю, — ты весь такой мрачный во всем черном. Никогда не улыбаешься и не смеешься. — Эндрю хмурится ещё сильнее, как бы подтверждая его слова. — Но при этом, я же знаю, что тебе нравится что-то яркое, и мягкое, и сладкое, и… такое, чтоб дух захватывало и искры из глаз. Эндрю впору засмеяться, даже если он и правда не умеет, с того, как Нил умудрился приплести сюда и кошек, и его предпочтения в еде, потом скомкать это всё во что-то целое, чтобы так уверенно бросить ему прямо в лицо заявление о том, чего он, по идее, знать никак не может. Эндрю невольно сам внимательно сканирует Нила. Черт, как можно так точно попасть прямо в цель, вроде как, вслепую тыча пальцев в небо? Неужели простых наблюдений за ним изо дня в день для этого более чем достаточно? «Что-то яркое. И чтобы дух захватывало и искры из глаз» — Нил вообще не осознает, что прямо сейчас описал не иначе как себя самого? Так точно и ровно так, как его когда-то увидел Эндрю и, что уж тут увиливать, видит до сих пор. — Бери уже своё чертово пиво и пойдем, — Эндрю выбирает стратегически верное и крайне разумное отступление, вместо того чтобы пытаться Нила переубедить. Всё равно ж ничего не выйдет. Сам двигаясь дальше вдоль стеллажа туда, где он уже успел заприметить пиво, которое обычно покупает себе Аарон. Вряд ли Нил настолько же привередлив, как и его ворчливый близнец. Вполне возможно и более чем вероятно, что они вообще пьют одно и то же. — Ну не-е-ет. Ну Эндрю-ю-ю, — канючит Нил, но всё равно послушно идет следом. — Поговори со мной. — Я всегда говорю с тобой, — бормочет Эндрю. Как и ожидалось, Нил ставит в корзину две банки темного и две банки светлого одной и той же марки для себя и Аарона. Что является абсолютной правдой. Даже если прямо сейчас Нил с ним категорически не согласен. Даже если он не воспримет его слова всерьез. Факт остается фактом, предпочитая большинство людей в своей жизни игнорировать в той или иной степени, Нилу, напротив, достается слишком много его драгоценного внимания. Только вот Нил всё равно слышит. — Но не сейчас и не об… — На кассу, — Эндрю тычет указательным пальцем в нужном направлении. Отправляясь туда первым, добавив приказным тоном: — Вперед. Живо. Где там вообще так надолго застрял Аарон? До следующей полки с соусами дойти-то от силы минуты две туда и обратно. Неужели пошел скандалить? Драться с продавцами? Строчить гневную претензию в жалобную книгу супермаркета? Нил притормаживает, когда до кассы остается всего ничего. Останавливается у небольшого стеллажа со жвачкой и сладким, ищет там что-то пару секунд, а затем, наконец схватив, победно вытаскивает небольшую желтую упаковку. — M&M's? Тебе что пять лет? — Это драже вкусное! Особенно, с орехами! Эндрю морщится, даже если в целом Нил прав, то в самом важном он всё равно фундаментально ошибается. Ну, кто ж выбирает… — Не вредничай, ты же сам жить не можешь без сладкого! — Нил кидает пачку M&M's в корзину. Эндрю нужно было запретить ему так хорошо его знать и понимать. — Ладно, — он правда старается звучать так, словно, скорее, делает Нилу одолжение. — Возьми и мне одну. Без орехов. Нил хохочет. Яркий лучистый звук. Эндрю не позволяет другим над собой смеяться, но во взгляде Нила нет ни капли ядовитого пренебрежения или же высокомерной снисходительности. Нил смеется просто, потому что противоречия Эндрю его развеселили. Искренне и совершенно бесхитростно. Нил добавляет ещё одну упаковку к другим своим покупкам, и Эндрю решает, что он может позволить себе небольшую слабость, промолчав о том, что и сам способен за себя заплатить. В конце концов, это же можно расценить, как моральную компенсацию? Не каждый выдержит слушать треп этих двоих о лакроссе, потом нытьё Аарона, а затем ещё и странные вопросы от Нила. — Знаешь, мне нравится узнавать о тебе вот такие простые мелочи. Оказывается, ты любишь M&M's без орехов. Я запомню. — О чем ты? Они оба теперь уже точно поворачиваются к кассе, а сердце Эндрю подскакивает к горлу, взметнув вверх пепел в прокуренных легких. Нил может перестать так спокойно говорить настолько смущающие вещи? — Ну, — Эндрю не выдерживает, оглядываясь назад, чтобы увидеть эмоции на лица Нила. И как раз вовремя, скулы того очаровательно окрашиваются в розовый, но взгляд Нил не отводит: — Я ещё в пятнадцать много думал об этом… И мне всегда было интересно… Что тебе нравится? А что нет? Схожи ли ваши вкусы с Аароном? А может они категорически различаются? И в чем? Нил вдруг осекается, словно, не подумав, сболтнул лишнего, тревожно заломив брови: — Мы же можем говорить об этом? Ну, знаешь, о тех годах, когда мы с тобой не общались? Нил не говорит «ты», что было бы правильней и точнее, лишь более мягкое обтекаемое «мы». Он не сыплет обвинительными вопросами и не пытается накинуться с горькими обидами, как сделал однажды на пьяную голову, но внезапность темы всё равно бьет Эндрю прямо под дых. До этого они слишком ловко игнорировали именно эту тему, словно то самое заминированное поле, которое вы всегда обходите стороной. Но ни что не вечно. Когда-нибудь Эндрю придется объяснить своё тогдашнее поведение. Возможно, он даже сам однажды захочет, чтобы Нил об этом узнал. Но не прямо сейчас. Губы складываются в решительное: «конечно». Он не собирается принуждать Нила, ради его хрупкого душевного равновесия и из-за призраков прошлого, остерегаться и избегать разговоров о львиной доле их жизни. Это бы добавило только неловкости и шероховатой неестественности их разговорам. А Эндрю этого не хочет, он решил, что ему нужна эта дружба, и он уже не отступится. Честность в их отношениях — часть его выбора. Но он так и не произносит последний слог из-за противного голоса, глумливо встрявшего в их разговор со своим идиотским никому ненужным удивлением: — Серьезно, Джостен? Это была не всего лишь разовая интрижка ради банкета? Ты решил с ним встречаться? Более того, вы теперь даже вместе ходите в супермаркет, словно те мерзкие счастливые семейные парочки? Эндрю голос кажется лишь отдаленно знакомым, тогда как Нил морщится мгновенно, будто ему под нос подсунули что-то гнилое и крайне противное. Такое склизкое, бесформенное и вонючее. Он резко разворачивается, и Эндрю также смотрит на охуевшего придурка. Память тут же услужливо подсказывает ему, где он уже видел эту рожу, как и упоминание банкета. — Отвали и пошел на хуй, Джек, — выплевывает Нил настолько ядовито, что у любого другого человека желание продолжать разговор отпало бы напрочь. Честное слово, Эндрю не перестает удивляться тому, скольким людям действительно не поебать на то, что Нил якобы встречается с таким обычным и типа не конвенционально подходящим для звезды лакросса человеком. Будто побывать в его постели достойны только такие же известные спортсмены, зажравшиеся мажоры с золотой ложкой в заднице и модели, который чаще всего напоминают, скорее, идеальных кукол, чем живых людей. Ну и, желательно, всё же как-то без гейских отношений, конечно же, как же он мог забыть! Но Джек продолжает, самодовольно ухмыляясь и расслабленно засунув руки в карманы брюк, будто совсем не дорожит своей никчемной жизнью: — Ну правда, на тебя дрочит, как минимум, полкоманды и ещё треть всех профессиональных игроков в лакросс, из тех, кому нравятся члены, а ты прилип к нищему стрёмному коротышке с повадками то ли Рэмбо, то ли опасного психопата-маньяка. Чужая рожа выглядит слишком самодовольной, как только Джек заканчивает свой жалкий трёп, из-за чего Эндрю может думать лишь о том, как сильно будет хлестать горячая кровь, как только он расквасит придурку нос. Ничего страшного, что при нем нет ножей, кулаки Эндрю и так великолепно справятся. Хруст костей станет музыкой под его сбитыми костяшками, а непременно последующий за этим полный боли и негодования вопль — финальными аплодисментами. Эндрю без разницы кто и что про него говорит, но мудак достает Нила. Долго, не упуская ни единого шанса к нему прицепиться. Эндрю не раз уже слышал истории Нила об этом, и, если на тренировках и матчах нельзя бить своих же сокомандников, то уж на нейтральной территории супермаркета ни капли непричастной к этому дебильному виду спорта Эндрю же может ему хорошенько врезать? Может. Но больше, чем ломать лица всяким зарвавшимся мудилам, Эндрю обожает наблюдать за тем, как Нил унижает их словесно. Как бы он когда-то не пытался убедить себя в обратном. Тот как раз ставит корзину с покупками рядом с собой на пол, и Эндрю знает, что сейчас начнется мясо. Они всего лишь друзья, но Эндрю не может отрицать того, как бурлит его кровь на грани с возбуждением, когда Нил открывает свой рот для того, чтобы резать, кромсать и рвать в клочья своими хлесткими словами. Он ни за что не поверит, что так ощущает себя не буквально каждый человек, который хоть немного знаком с Нилом и его острым на изощренные оскорбления языком. Эндрю признает это и сдается, ведь ему больше не скрыться за напускным раздражением, когда Нил всё же стал частью его жизни. — Это ты таким образом переносишь свои комплексы на Эндрю? — Нил растягивает слова холодно, как удав, нацелившийся на свою добычу. Медленно слово за слово кольцом обвивая жертву, чтобы, перекрыв доступ к кислороду колкими замечаниями, затем последним сокрушительным аргументом заглотить её целиком. — Потому что с ним всё в порядке. Более чем. Он в отличной форме и прекрасно выглядит. Да, и что вы все приебались к его росту?! Я тоже, блять, не гигант, а значит мы идеально подходим друг другу! Эндрю замечательный. Умный, чуткий, интересный, красивый… — Джостен! Да, я не об этом, придурок! Прекрати нахваливать своего ебанутого дружка… Но Нила вряд ли кто-то или хоть что-то способно остановить в этот момент, когда он уже вошел во вкус, почуяв первую кровь. Видимо, его окончательно достали все эти заявления о том, с кем он может и не может встречаться. И Эндрю прекрасно его понимает. Сколько можно давить, и давить, и давить? До такой степени, что в самом начале Нилу даже пришлось поссориться с друзьями. Оказывается, когда ты красавчик спортсмен, то людей ебать как интересуют твои отношения! Правда, реакция Нила всё равно слишком необычная. Вместо того, чтобы в ответ облить Джека отборным дерьмом с ног до головы, как он сделал в прошлый раз на глазах Эндрю, Нил, какого-то черта, почему-то вдруг зацикливается на совершенно другом. Полностью сосредоточившись на комплиментах, будто вдруг решил поучаствовать в им же организованном конкурсе, где главный приз достанется тому, кто лучше всего захвалит Эндрю Миньярда. Эндрю застывает, пораженный тем, как много хорошего Нил, вот так запросто, может про него сказать. Ублюдок Джек обомлел тоже. С таким пылом и искренностью Нил бросился отстаивать честь Эндрю, будто они и правда встречаются уже долгое время, купаясь в любви друг к другу. Хрен его знает, почему Нилу даже не пришло в голову для начала хотя бы сказать, что они просто друзья. Нет, его внезапно понесло доказывать, что они «идеально подходят друг другу». — Ах да, деньги. Всем нужны лишь сраные бумажки! Так вот, внимание, — Нил не подходит ближе, но всё равно агрессивно тычет пальцем в сторону Джека, — если для тебя это, оказывается, охуеть какая новость: у меня их хоть жопой жуй. Мне не нужен папик, лишь человек, который будет понимать, принимать и поддерживать меня. С чем Эндрю великолепно справляется! К тому же, уж поверить, я психованный и неадекватный побольше Эндрю буду. Поэтому, упс, здесь ты тоже промахнулся, жалкий ты кусок дерьма! Нилу даже не нужна передышка, — дыхалке профессионального спортсмена можно только лишь позавидовать, — чтобы «взять гранатомет» и разъебать здесь всё к чертовой матери, добравшись наконец и до Джека. — А вот, если возвращаться к твоим комплексам. Тем самым, которые заставляют тебя вечно открывать свой поганый гнилой рот… Его голос всё больше повышается, и Эндрю понимает, что пора бы Нила уводить отсюда, сам хватая корзину с пола. Они стоят слишком близко к кассе, так что неровен час работница вот-вот заметит перепалку и вызовет охрану. А Джеку уже и так хватит. Вон, как побагровел от злости, скрепя зубами и метая яростные молнии. Вряд ли он забудет этот разговор ближайший месяц, тем более, если Нил закончит. — Джостен, ты сейчас допиздишься… Джек первым делает шаг вперед. Эндрю же хватает Нила за локоть. Слишком странно быть самым благоразумным в намечающейся потасовке, но это происходит. Особенно, когда сам ещё не отошел, после всех свалившихся на Эндрю, словно ледяной град среди ясного летнего дня, комплиментов. Кончики ушей всё ещё горят пожаром, но Эндрю не хочет, чтобы из-за благородного порыва отстоять его поруганную честь у Нила появились проблемы с охраной, из-за которых их непременно вышвырнут из супермаркета, возможно, с занесением в черный список и даже вызовом полиции. Подмога приходит не то чтобы неожиданно, но из-за всей этой перепалки Эндрю уже как-то и позабыл о пропавшем где-то там, в глубинах супермаркета, Аароне. А зря, ведь его близнец, необремененный необходимостью оттащить Нила, — когда и сам не прочь навалять Джеку, — вырастает за спиной мудака резко и, как нельзя, вовремя. Он с резко хлопает Джека по плечу и не мешкает, как только тот разворачивается к нему, сменяя гнев на замешательство, судя по вырвавшемуся мгновением позже недовольному возгласу: — Серьёзно? Вас что, блять, двое?! Аарон бьет точно в живот, а затем зажимает Джеку рот своей рукой, чтобы тот, скрючившись от боли, не произнес ни звука. Зашипев прямо ему в лицо: — Не лезь к моему брату, мудила. Очевидно, Аарон всё слышал. И на удивление почему-то примчался, скорее, защитить Эндрю, чем помочь Нилу. Эндрю что вдруг внезапно оказался в параллельной вселенной, где все его холят, лелеют и сдувают пылинки?! Аарон позволяет Джеку стечь на пол, и тот, приземлившись на колени, тут же начинает баюкать пострадавший живот, а Эндрю отпускает Нила, который, на самом деле, почему-то даже и не вырывался всё это время. Хотя Эндрю был уверен, что ему придется приложить некоторые усилия. Будто одного прикосновения Эндрю Нилу достаточно, чтобы правда не лезть в драку. — Ладно, — первым подает голос Нил, с улыбкой обращаясь к Аарону, — после этого ты полностью прощен за то, что собираешься сегодня болеть за команду соперника! Аарон хмыкает, а потом светит самодовольной ухмылкой: — Ну спасибо, ты так великодушен! Будто бы сам не прожужжал мне все уши о том, что их новый вратарь играет почти как Эндрю, только вот мой брат всё равно лучше. Эндрю поднимает удивленно бровь, но Нил не повернулся к нему полностью, а значит его реакцию не удается толком разглядеть. Тогда как Аарон тут же меняет тему, будто ничего такого и не произнес. Он поднимает руку, с зажатым в ней, угадайте чем? Черт возьми, правильно! — А я отжал на складе последний сырный соус. Эндрю уже говорил, что Аарон абсолютно сумасшедший ублюдок, если ему что-то нужно? Господи, он обыскал даже гребанный склад. И добился же своего! Но сейчас не время восхищаться упёртость его близнеца, задавать вопросы Нилу и даже наслаждаться агонией Джека. — Нам нужно валить отсюда, — единственное, что произносит Эндрю, впихивая Нилу в руки его корзину с пивом и снеками. Тут же уводя их к самой дальней от произошедшего кассе. Надеясь, что они свалят быстрее, чем кассирша найдет скрючившегося на полу Джека и решит позвать на помощь.

***

Им действительно удается сбежать до того, как возникнут серьезные проблемы, но выдыхают Аарон с Нилом только, когда все трое теряются среди множества машин, оставленных на парковке. Вряд ли охранники настолько хорошо выполняют свою работу, чтобы даже здесь продолжить их настойчиво искать. Так, пробегутся глазами, да и хватит. В конце концов, они же ничего не украли, а лишь по-тихому врезали одному придурку. Лишняя морока в спокойных буднях супермаркета охране ни к чему. Аарон запихивает пакет в багажник своей машины, когда Эндрю всё ещё здесь. Неготовый вот так просто отпустить Нила после всего произошедшего. Всё ещё ошеломленный и сбитый с толку. У Эндрю действительно очень слишком много вопросов. Нил его защитил. Нил назвал его красивым. Нил как будто даже и не подумал о том, чтобы сказать Джеку правду. Ведь они на самом деле не встречаются. Нил говорил так, будто он хотел бы… — Я давно уже не комплексую из-за своего роста. Эндрю выбирает начать с самого безопасного. В конце концов, даже на машине лучше всего разгоняться постепенно. — Я знаю, — Нил лишь расслабленно пожимает плечами, встав спиной к машине Аарона и лицом к Эндрю. Пока его близнец всё ещё где-то там усиленно копошится. Возможно, он решил обработать пострадавшие костяшки, Эндрю уверен, что уж в его машине точно есть аптечка, но также, вполне вероятно, что Аарон просто тянет время, чтобы они могли поговорить. — Тем не менее я не соврал. Рост ни капли тебя не портит. Ты отлично выглядишь. Поэтому я совершенно не понимаю, какого хуя все делают на этом такой сильный акцент?! Да, любой был бы счастлив с тобой встречаться, если бы только узнал тебя поближе… Нил говорит это так запальчиво. С жаром, искренне. Его голубые глаза горят праведным гневом на всех тех людей, которые когда-либо говорили что-то плохое о Эндрю, и одновременно с этим абсолютной убежденностью в каждом своем слове. Оранжевый с золотом закат обрамляет его непослушные локоны, и Эндрю на мгновение засматривается так сильно, что даже забывает дышать. Нил вообще осознает, что его речь можно расценить, как минимум, как подкат, как максимум, как чистосердечное признание в любви? Он же говорит это неосознанно? Из дружеской привязанности? Сердце Эндрю ускоряет бег. Он уже ни в чем не уверен. Особенно, когда чувствует дрожь, а затем и трепещущее в груди волнение, за которым следует осознание, насколько ему самому приятно это всё слышать. Даже если это просто слова, Нил всё равно честен. Настолько запредельно открыт, что Эндрю прямо сейчас срочно хочется что-нибудь сделать. Он не знает что, но хочется нестерпимо сильно. Может, врезать, чтобы не пялился так благоговейно… Может, вытрясти из этой скрытной умной головы как можно больше признаний, которые ещё не были произнесены вслух. Чтобы между ними больше не осталось недосказанности, даже если Эндрю сам выбрал медленный темп. Но он лишь сглатывает и одергивает себя, не начинать же всё это прямо перед Аароном, который наверняка где-то там пялится на них исподтишка. — И я не принцесса в беде. Даже если Эндрю удается напустить на себя суровый вид, Нил всё равно улыбается, сверкая глазами. — Кто угодно, но только не она, — подтверждает он, старательно кивая головой. — Тогда какого хрена ты бросился меня защищать? — Инстинкт? — пробует Нил, но Эндрю выглядит не впечатлённым. — Рефлекс? — Подумай ещё. — Я всегда тебя защищал и буду защищать. Я уже говорил, что ты моя семья. Разве я мог поступить иначе? Нил отводит взгляд, словно за это признание его уж точно сейчас побьют. Эндрю же чувствует, как сердце пропускает пару ударов. Ему вдруг вспоминаются слова Мэтта, которые он тогда случайно ляпнул после матча. Значит не соврал и не преувеличил правду. — Ты всегда меня защищал? — медленно повторяет Эндрю, пробуя, смакуя слова на языке. Нил вновь робко смотрит ему в глаза. Похвалы за свое признание он явно не ждет и не пытается таким образом впечатлить Эндрю. Столь дешевый трюк он ни за что бы не оценил. Нил не пытается, но всё равно… — Возможно, — он нервно закусывает нижнюю губу, ожидая вердикта, — очень много раз. Начиная ещё со школы. Эндрю быстро складывает два плюс два. — Значит, часть твоих синяков в университете была из-за всего этого рыцарского дерьма? Поэтому ты ходил вечно побитым? Нил лишь молча кивает после короткой паузы. — Сумасшедший, — выносит вердикт Эндрю. Преодолеть и так небольшое расстояние между ними почему-то теперь хочется ещё сильнее. — Не отрицаю, — ухмылка Нила заразительна. Настолько, что Эндрю срочно хочется закрыть ему рот рукой. Лишь бы не реагировать на это так остро. До колик в животе. Краем глаза Эндрю замечает, как Аарон, устав притворяться занятым возле багажника, наконец садится на место водителя. Подчёркнуто не смотря в их сторону. Вопросы Эндрю и признания Нила подождут. Не то время, и не то место. — Вали к Аарону, я потом с тобой поговорю. Эндрю принимает единственно правильное решение, даже если прямо сейчас ему очень хочется отменить их запланированный вечер и утащить Нила в свою машину. Но тот не спешит сразу же уходить. — Всё в порядке? — Нил пытливо заглядывает Эндрю в глаза, а в его голосе просачивается легкое беспокойство. — Да, куда я от тебя денусь, — Эндрю позволяет себе легкое поднятие уголков губ, лишь бы успокоить Нила. Ведь он и правда не собирается после всего этого сбегать или же от него закрываться. Эндрю просто нужно немного времени, чтобы подумать. Только это. — Нам ещё вместе во вторник забирать Кинг. Напоминание о том, что их планы не изменились вроде как полностью успокаивает Нила. Он с явным облегчением опускает плечи и вновь тепло улыбается, а потом делает пару шагов назад всё ещё не разрывая зрительный контакт и только после этого разворачивается, чтобы дойти до машины Аарона и сесть на переднее пассажирское сиденье. Аарон уже прогрел машину, — даже если конец апреля настолько теплый, что многие ходят днем практически в летней одежде, для двигателя это всё равно полезно, — так что он сразу подъезжает к Эндрю. — Ты точно не поедешь с нами? У «Шакалов» правда отличный новый вратарь. Ты ж сам играл на этой позиции в школе. Вдруг тебе было бы интересно… — Никогда в этой жизни. — Жаль, а ведь Нилу так нравилось против тебя играть, он был бы рад… Только вот в его голосе нет ни капли сожаления, даже когда он с потрохами сдает своего лучшего друга. Нил возмущенно шикает и пихает Аарона в плечо. Эндрю не видит этого, но понимает по тому, как его близнец болезненно морщится. И вот опять. А ведь Аарон обещал ему не лезть в их отношения, и даже продержался аж целых четыре месяца. Только вот хватило его всё равно ненадолго. — Отвали, Аарон, — Эндрю закатывает глаза, обгоняя машину. Ему не до этого, Нил, очевидно, смущен и, нет, Эндрю не интересно. После этого Аарон наконец отстает, вдавливая педаль газа, и его машина быстро теряется среди других на трассе. Эндрю же неторопливо шагает к своей, слишком загруженный мыслями и обрушившимся на него потоком информации. Получился какой-то абсолютно сумасшедший поход в супермаркет, который, казалось бы, изначально не предвещал совершенно никаких перемен в его жизни. Что если все эти комментарии Аарона и настойчивые попытки их сблизить означают не только «послушай, Эндрю, ты был когда-то влюблен в Нила, и вот теперь у тебя появился ещё один шанс, не проеби его», но и также «эй, слепой придурок, открой наконец-то свои глаза по шире и заметь, что вообще-то мой лучший друг к тебе неровно дышит»? Вспоминаются и взгляды, и слова, и тот несостоявшийся… Что если Эндрю неправильно его расценил, посчитав лишь слепой благодарностью и глупым порыв, за которым не было чего-то большего? Защита, комплименты внешности, улыбки, прикосновения… Не слишком ли много всего для обычной дружбы? А главное он… Чего на самом деле хочет сам Эндрю? Вопросы, вопросы, вопросы. Вопросы нуждаются в ответах. Можно ли влюбиться в одного и того же человека дважды? Или же вдруг это чувство никогда не угасало и лишь дремало в нем всё это время, ожидая своего часа?

***

Приятные сны нечастые гости в жизни Эндрю. Его сознание будто не в состоянии сконцентрироваться на чем-то хорошем, постоянно прокручивая в голове всё самое дерьмовое, что только с ним когда-либо происходило. Из-за чего вдруг мягкая воздушность этого сна слишком непривычным теплом обволакивает каждую клеточку его тела. Эндрю купается в нем, утопая в тактильных ощущениях. Улыбка, смех, запах и текстура кожи под пальцами завораживают. Эндрю будто бы под гипнозом, настолько ему хорошо в этот момент. Он тянется, он хочет. Всё время ускользающий поцелуй, обжигающие взгляды и общее томительное желание дурманят голову похлеще алкоголя. Позволяя так сильно… Шершавый язык заставляет Эндрю проснуться, и, нехотя разлепив глаза, он тут же застает Кинг за тщательным мытьем его левой щеки. Она тихонько мяучит, стоит ей только заметить, что Эндрю проснулся, и тому приходится почесать местечко между её ушами, ведь Кинг тут же начинает активно ластиться и бодать его лицо, выпрашивая ласку. — И тебе доброе утро, обломщица, — едва слышно бормочет Эндрю в её шерсть, тем не менее тут же ласково целуя в лоб. Кинг отвечает ему настойчивым тарахтением, начиная ещё и старательно мять его грудь своими крохотными лапками. Эндрю хмыкает, хватая пушистый комок шерсти, чтобы вместе с ней отправиться в ванную. Она же в любом случае побежит за ним. Кинг уже два года, но она всё ещё такая же тактильная, прилипчивая и даже порой «требует маму», словно двухмесячный котёнок. Сначала он думал, как странно, что за всё это время её так и не забрали из приюта, даже несмотря на окрас, а затем кураторка как-то обмолвилась о том, что Кинг до Эндрю ни к кому не подходила, и тогда он всё понял. Она будто бы всегда ждала только его одного. По необъяснимой причине именно Эндрю со своим крайне скверным характером стал для Кинг «тем самым человеком». А может она просто почувствовала, что именно он по-настоящему в ней нуждается? Кошки же всегда подобное чувствуют. Впрочем, Эндрю не собирается жаловаться на то, как много времени Кинг желает с ним проводить. Он же сам выбрал такую компаньонку или же «дочь», как шутливо попытался подколоть его Аарон. Возможно, он даже… самую малость… всегда в этом нуждался. Себе-то он может признаться. При этом нельзя сказать, что Кинг несамостоятельна, когда Эндрю действительно занят, затем вновь становясь жуткой собственницей, как только он не прочь подарить ей ласку и некое подобие любви, на которое Эндрю вообще способен. Но вслух он, конечно же, не собирается всё это говорить, ведь тогда Нил тут же станет чересчур самодовольным засранцем, даже если им обоим и так более чем очевидно, что появление кошки в доме Эндрю заполнило оглушительную тишину и тревожную пустоту его квартиры. Приятные ненавязчивые звуки Кинг наполнили пространство жизнью, а искренняя потребность в нем, как никогда, заставила почувствовать себя по-настоящему нужным. Необходимым в той степени, когда твое существование — центр чей-то вселенной. Без притворств, скрытых намерений и хитрых манипуляций. Правду говорят: «они для нас — страница в жизни, а мы для них — вся жизнь». Эндрю быстро заканчивает с утренними процедурами, стремясь поскорее влить в себя сладкий кофе, после которого обязательно последует сигарета. Ему нужно хорошенько обдумать этот сон. Ну или хотя бы пережить. Нормально ли, что ему уже вот так снится Нил, когда сам Эндрю всё ещё ничего не решил? Даже если в последнее время он слишком много о нем думал, всё равно как будто Эндрю не дали на это разрешение? Может никто и не должен, но всё же… Кружка греет пальцы, когда телефон вибрирует с утра пораньше. Ну ладно, уже два часа дня, но Эндрю можно считать это утром. Он сам себе начальник, а вчера и вовсе допоздна просидел за новым заказом. Давненько у него не было такого мощного вдохновения, когда ты буквально не можешь оторваться от текста. Эндрю строчил и строчил, пока не заболели глаза, а сонливость не взяла верх. Так что он заснул крайне довольным собой, а проснулся полный смятения и неясных чувств в груди. Эндрю не хотелось, чтобы ему снился Нил в таком ключе, когда они близкие, но всего лишь друзья, но при этом он всё равно не может жалеть о призрачной дымке чувств, эмоций и прикосновений, привидевшихся ему во сне, когда там это было настолько приятно и правильно. Эндрю нехотя забирает телефон со стола, уже догадываясь о том, что он там увидит. Прошла всего лишь неделя после того, как они с Нилом привезли сюда Кинг и она полноправно обосновалась в его квартире, — удивительно быстро привыкнув к новой обстановке, будто всегда здесь и жила, — а Эндрю уже атаковали вопросами и настойчивыми просьбами приехать в гости. Ни к нему, к его кошке. Особенно настаивал Мэтт, и именно от него Эндрю и видит первое сообщение. Он не спеша отхлебывает кофе из большой кружки, пока Кинг поудобнее устраивается на его коленях, продолжая усиленно тарахтеть, словно маленький моторчик. Приятная тяжесть, которой Эндрю, оказывается, и правда долгие годы не хватало. Чертов Нил и его дебильная надоедливая прозорливость. Приятно, когда всегда при любом раскладе выбирают тебя без особой на то причины. Просто потому что ты существуешь в этой вселенной. Кинг будто бы даже готова отказаться от еды, если это позволит ей лишние пару минут поприлипать к Эндрю. Эндрю печатает Мэтту, что «тот совсем ебанулся, и пусть даже не думает о том, чтобы притащить в его квартиру Макса. Его кошке не нужна компания, и нет, ей совсем не одиноко, и да, Эндрю не желает так быстро, а может и вообще, кото-социализировать Кинг. И нет, другой домашний кот не поможет ей лучше адаптироваться к новой жизни. Бойд, ты совсем уже рехнулся?». Этот жук за неделю какими только способами не пытался проникнуть в его квартиру. Вон, теперь даже Макса решил подключить! Эндрю не читает, что там ему отвечает Мэтт. Наверняка надулся, что ему вновь отказали. Эндрю, на самом деле, не так уж и против, но, черт возьми, могут они сначала привыкнуть друг к другу и хоть немного обжиться, прежде чем он, так уж и быть, позовет ораву друзей Нила к себе домой?! Вместо этого, Эндрю немного отодвигается на стуле, чтобы Кинг на его коленях попала в объектив камеры и, нажав на кнопку затвора, отправляет фотографию в тот самый чат, с близкими друзьями Нила. Его заставляют это делать каждый гребанный день и… Эндрю пока не готов признаться даже самому себе в том, что, да, он из тех людей, которые обожают обмениваться фотографиями и видео своих питомцем, а потом сидеть и вместе умиляться или же хихикать над ними. Палец на секунду мешкает, — они слишком давно не общались, — но затем Эндрю всё же пересиливает сомнения, отправляя ту же фотографию ещё и Бетси. Чертов Аарон и его слова, сказанные на дне рождения Нила, которые всё ещё крутятся в его голове. Это их нормальная, обычная коммуникация с Би. Они общались так всегда и это не значит, что Эндрю желает чего-то большего. Чего-то недостижимого. Нереального. Нужно быть приземлённее, занизить планку. Бетси отвечает быстро, всего через пару минут, и Эндрю тут же возобновляет медленные поглаживания Кинг, сам не заметив, как весь замер в ожидании. Грудная клетка расслабляется, увидев в ответ уже привычное фото нелепой морды её кота. Он за всё это время даже не спросил, как его зовут. И Эндрю это устраивает. Они не знают никакой лишней информации друг о друге. И это правильно. Так и нужно. Он пишет только лишь кошачий пол и название приюта, а затем переключается на чат, чтобы в непонятном порыве впервые лайкнуть двух практически идентичных рыже-белых кошек Элисон, которых она отправила в ответ на его фото. Даже не поморщившись из-за того, что там видна рука Рене, которую Эндрю с легкостью узнает из-за знакомого кольца на пальце. После того показа дела пошли в гору, — о чем он узнал из всё того же чата и от Рене, — из-за чего Элисон уже которую неделю прибывает в прекрасном настроении. Закидывая их кучей фотографий счастливой себя и Рене, красивых видов, новой одежды, изысканной еды и, конечно же, их питомцев: двух кошек и собаки Рене. Элисон Рейнольдс: Неужели я наконец удостоилась подобной чести! Сам Эндрю Миньярд оценил наших дочерей! *хватается за сердце* *глаза с разбитыми сердечками* Ты меня так балуешь! Эндрю Миньярд: Отвали. Элисон Рейнольдс: *шокированное лицо* Ужас, каков грубиян! Никакого уважения к моей искренней радости! *слезы на глазах* Нил плохо тебя воспитывает! «Он вообще меня не воспитывает» — начинает печатать Эндрю, но потом быстро стирает. Ещё не хватало ему поддержать нелепую убежденность друзей Нила в том, что Нил хоть как-то способен на него влиять. Чушь да и только. Вместо этого, он переключается на личный чат с Рене. Как обычно, после любой выходки Элисон, приходя на неё жаловаться. Эндрю нравится возможность повредничать, особенно, когда его подруга не прочь ему подыграть. Он заметил бы, если бы Рене это было неприятно или же некомфортно, но их общение не изменилось. Ведь она слишком хорошо его знает, чтобы понимать, что это всё несерьезно. Так что привычная острота с легкостью слетает с языка печатными буквами. Эндрю Миньярд: Твоя женщина невыносима, и ты должна что-то с этим сделать. Рене Уокер: Говоришь так, будто сам в этом же чате не обсуждаешь с ней каждый вечер этот ваш любимый сериал про несносного доктора. Эндрю закатывает глаза, но потом всё же хмыкает себе под нос, потому что, да, Рене права, но не говорить же ей об этом, поэтому он отправляет стикер с недовольно надувшимся котенком. Получая в ответ ангельскую мордашку. Рене по-любому покажет этот кусок переписки Элисон, ведь она сейчас, очевидно, у неё дома, так что его недовольства в любом случае дойдут до адресатки. И так происходит из раза в раз. Нил как-то даже назвал это их особенным с Элисон способом дружить, но Эндрю тогда от него лишь отмахнулся. Ночёвки Рене у Элисон стали происходить всё чаще, порой даже затягиваясь на пару дней, из-за чего все уже вовсю делают ставки, когда они окончательно съедутся. Эндрю уверен, что ждать осталось уже совсем недолго. Настолько быстро развиваются их чувства. Без лишних драм и выяснения отношений. Эндрю рад за Рене, даже если он никогда не думал, что она выберет настолько сильную и властную женщину. Ему всегда казалось, что она, скорее, сойдется с каким-нибудь скромным парнем, который будет так же, как и она, заниматься волонтерством, но судьба распорядилась иначе. Возможно, и к лучшему. По крайней мере, сейчас Рене точно в крепких и счастливых отношениях. Сообщение от Аарона приходит, когда Эндрю уже усаживается на широкий подоконник, выкурить свою первую сигарету за день. Солнышко приятно греет плечо и бок, и Эндрю приоткрывает окно, чтобы дым выходил наружу. Наслаждаясь мягким свежим ветерком, который тут же ерошит волосы. Ещё каких-то полмесяца и можно будет даже вечером ходить в одной футболке. Их мать умерла как раз в конце мая, чуть не испортив им окончание одиннадцатого класса и поступление в двенадцатый. Даже сдохнув эта женщина умудрилась подгадить бесконечными бумажками и попытками выяснить, с кем же останутся Эндрю с Аароном. До чертовой даты смерти ещё три недели, но Аарон каждый гребанный год начинает капать Эндрю на мозги настолько заранее, словно чем чаще он будет ему об этом напоминать, тем выше вероятность, что уж в этот раз Эндрю наконец-то сдастся и согласится сходить вместе с ним на её могилу. Эндрю за все эти восемь, уже практически девять, лет ни разу туда не пришел. Он даже не знает, какую там для неё фотографию выбрал Аарон, ведь похороны тогда также прошли без него. Ему было нечего сказать Тильде, а просто бессмысленно пялиться на её гроб, а потом и надгробье он, увольте, не собирается. Цветов же, слез, скорби, тоски и боли утраты она тем более не заслужила. По крайней мере, от него. Они с Аароном, безусловно, что-то проработали на сеансах у Би и их отношения и правда значительно улучшились, но вот такие шероховатости всё ещё остались между ними. Аарон вбил себе в голову какую-то чушь о том, как ему важно присутствие Эндрю, что-то про то, чтобы в этот день быть вместе, и уперто шел на таран к своей цели, каждый год испытывая его шаткое терпение на прочность. Эндрю читает сообщение, а потом просто закрывает чат, в этот раз намеренно ничего не отвечая. Пусть побесится, Аарону полезно. Эти его якобы тонкие намеки и ловкие манипуляции раздражают до прорывающейся через фоновое безразличие агрессии. Сигарета заканчивается слишком быстро, но Эндрю не позволяет себе ещё одну. Тильда этого не заслуживает. Настроение думать о Ниле и сегодняшнем сне также пропало напрочь. Так что Эндрю решает отвлечься на Кинг. Ведь его кошка как раз стоит того, чтобы потратить полчаса на неё любимую игру с дразнилкой. К тому же работа не ждет, и хорошо бы Эндрю выпустить всю энергию из её маленького кошачьего тельца прежде, чем он сядет за текст. Иначе Кинг не даст ему спокойно писать, всегда слишком активная в те самые первые часы, когда Эндрю только встал. Пальцы порхают по буквам легко, потому что Эндрю любит писать мистику с таинственным и мрачным вайбом, особенно, когда герои постоянно сталкиваются со всякой непонятной хренью, но при этом искрит между ними даже сильнее, чем электричество в квартире, когда там появляется очередной неупокоенный дух. Чувства ему нравится прописывать не меньше, чтобы там другие люди про него не думали. К тому же по-настоящему интересные заказы попадаются редко, так что Эндрю умеет ценить и дорожить подобными моментами. Его всегда привлекало писательство, не зря же Эндрю даже бакалавриат закончил по специальности «английская литература», только вот, когда дело дошло до зарабатывания денег, выбрал творить не под своим именем. Ближе к вечеру звонит Ники, сразу после того как Кейтлин присылает ему очередной рецепт пирога. В этот раз с мясом и овощами. Они, не сговариваясь, после дня рождения Нила поняли, что им обоим нравится готовить, так что обмен рецептами теперь стал привычной частью рутины. Эндрю делает себе мысленную пометку потом написать ей, как ему на вкус, а затем отвечает на звонок Ники. — Ты сейчас просто не поверить! — Поверю. Ники цокает языком, бормоча что-то типа: «эти невыносимые дети». И теперь уже Эндрю закатывает глаза, даже когда Ники пришлось взять их под опеку, они с Аарон уже не были детьми. Но Ники же не переубедишь. — Мне удалось уговорить Чарли поменяться со мной отпусками, так что я смогу приехать к вам уже в этом июне! Мгновенная радость обжигает грудь, Эндрю и не думал, что, то пьяное нытье Ники приведет к тому, что он решит действовать. Ранее они должны были встретиться только в сентябре, но теперь лето обещает быть более насыщенным, чем Эндрю предполагал. — У меня дома всё ещё нет места. — Но он же не может так просто показать, насколько ему приятна внезапная новость. Только вот Ники это ни капли не смущает и никак не остужает его чрезмерный энтузиазм. За все эти годы он уже слишком привык к противному характеру своего кузена. — Да-да, знаю, ты тот ещё зануда и ворчун, поэтому я, как и всегда, остановлюсь у Аарона с Кейтлин. Но… от наших встреч тебе всё равно никуда не деться! И я всё ещё очень хочу увидеть малышку Кинг! Его бедная кошка, похоже, будет обласкана и обтискана всеми, кто хоть немного знаком с Эндрю и знает о том, что он забрал её из приюта. И у него здесь, кажется, едва ли есть право голоса. — Эрик с Лукасом тоже приедут? — Не, Лукас поедет в лагерь, мы уже забронировали место. Он, конечно, расстроился, что не увидится с вами, но на твой день рождения в ноябре мы обязательно приедем все вместе! А Эрик пока ещё не знает, но тоже вряд ли сможет из-за работы. Эндрю согласно мычит, давая понять, что услышал. Он всё равно собирался сделать перерыв, хотя бы, чтобы глаза отдохнули. Так что он сохраняет файл и закрывает ноутбук. — Ты же свободен в июне? — Совсем неудивительно, что Ники пришло в голову спросить об этом только сейчас, ведь для него не секрет, что Эндрю в основном всегда торчит в своей квартире. За исключением редких прогулок по городу. Он ведь живет в гребанном Лос-Анджелесе, тут и так полно развлечений, а значит Эндрю не нужно поднимать свою задницу и тащиться куда-то ещё, как все остальные люди, даже если у него отпуск. — Да. Разве что Нил придумает что-то… — Вы с ним настолько хорошо подружились? — Тон Ники вдруг меняется на мягкий, заискивающий и слишком любопытный. Так люди пытаются посплетничать, с трудом скрывая свою радость. — Или же, возможно, это что-то большее? Неужели вы наконец-то… Вот только Ники ему ещё и не хватало для полного счастья. Уши вспыхивают мгновенно, и Эндрю уже не нравится, как остро он начал реагировать на обычное предположение. Особенно, от своего драгоценного кузена, который готов свести всех и каждого с кем угодно. Открыто заявляя, что всем нужна любовь, семья и секс. — Нет, Ники, — Эндрю отрезает мгновенно, возможно, с чересчур явной резкостью в голосе. — Да, почему-у-у? — Но Ники не придает этому особого значения, ведь его уже понесло. — Вы же так хорошо смотритесь вместе! А ещё как будто понимаете друг друга с полуслова! А ещё он так тебя защищал, когда Аарон на дне рождении перегнул палку! Внезапный звонок в дверь спасает Эндрю от надвигающейся катастрофы. Где он обязательно нагрубит Ники, чтобы побыстрее от него отвязаться, а потом будет сожалеть об этом и тихонько умирать, из раза в раз прокручивая его слова в своей голове. Ну, нельзя ему сейчас всё это слышать. Он же не может так просто поверить? И вообще кто там так неожиданно мог к нему прийти? — Пока, Ники — Да, ну н-е-е-т, постой, я же просто хочу, чтобы ты был счастлив… Эндрю выдыхает, пытаясь успокоиться, ведь последнее слово что-то задевает глубоко внутри, вибрируя натянутой струной. Ни он, ни Аарон и правда не заслужили Ники. Поэтому, прежде чем уйти, Эндрю всё же старается, насколько он может, смягчить голос, чтобы дать понять, что он не из-за него бросает трубку: — И я буду, а сейчас мне правда пора.

***

— Ты только не сердись, — первое, что говорит ему Нил, как только Эндрю открывает дверь, и это сразу не предвещает ничего хорошего. Эндрю даже несильно удивляется, увидев именно его, как будто никто другой без предупреждения даже не подумал бы заявиться к нему на порог. Нил же с легкостью проделывает это уже третий раз как. Конечно же, притащив вместе с собой очередную проблему. Ну, что за ходячее бедствие? Затопление соседей, предложение дружбы, что на этот раз? Взгляд тут же цепляется за то, как бережно Нил прижимает к себе что-то крохотное, спрятанное в его на треть расстегнутой серой толстовке. Эндрю хотелось бы верить, что это какой-то пустяк, но, судя по крайне извиняющимся глазам Нила, что так жалобно на него глядят, притащил он что-то, с чем теперь придется разбираться как раз-таки Эндрю. — Я бы тебя не пустил, но ты же так просто не уйдешь, — Эндрю приходится отойти в бок, чтобы Нил мог протиснуться мимо него, вваливаясь в квартиру. — Всё не настолько плохо, — Нил старается звучать убедительно, но у него это крайне плохо получается из-за того, что одновременно с этим он с трудом пытается разуться. Натужно пыхтя, ведь одна из его рук всё ещё занята тем, что он так отчаянно боится отпустить. Эндрю вздыхает, а потом ещё сильнее, так чтобы сразу было понятно, скольких нервных клеток ему это стоит. Особенно, когда неуклюжий Нил практически шлепается на задницу из-за отчаянной борьбы неустойчивого положения на одной ноге, когда дело доходит до второго кроссовка, и гравитации. Эндрю приходится прийти ему на помощь, подхватив Нила под локоть и с силой дернув наверх, иначе тот точно отшибет себе что-нибудь. Слыша в ответ невнятную, но искреннюю благодарность. И только тогда он замечает, что все руки Нила исцарапаны длинными полосами. А затем беглый осмотр также обнаруживает едва заметную царапину на подбородке с запёкшейся капелькой крови и совсем крохотную рядом с уголком губ. С каким таким диким зверем он там, бог ты мой, умудрился сцепиться? Нил наконец справляется со своей непростой задачей, чтобы, окончательно выпрямившись, заглянуть Эндрю в глаза тем самым умоляющим взглядом побитого щенка, который уронил твою любимую вазу и теперь ему остается надеяться лишь на своё безграничное очарование и слишком милую мордашку: — Клянусь, это ненадолго. Я просто хотел попросить тебя… Будто бы, честное слово, Эндрю отказался, даже если бы Нил притащил ему тикающую бомбу и попросил её спрятать прямо в его квартире, не скрывая того, что она вот-вот взорвется. Задремавшая в процессе монотонной работы Эндрю, Кинг вдруг с громким мявканьем бросается Нилу под ноги, начиная усиленно об них тереться. Его кошка любит эту занозу настолько сильно, словно и не Эндрю её «удочерил». Ну или, как минимум, у неё на самом деле два хозяина, что не является правдой. — Привет, красотка, — воркует Нил, не скрывая своей радости, но, видимо, его ноша всё же важнее, ведь на корточки он так и не садится, чтобы её погладить. Хотя Кинг всем своим видом старательно показывает, как сильно ей этого хочется, ведь она вообще-то соскучилась. Эндрю же решает, что прямо сейчас не собирается выслушивать объяснения Нила, когда тот стоит перед ним весь исцарапанный и, очевидно, даже не думает о том, что это всё вообще-то нужно обработать. И опять Эндрю чувствует себя так, словно ситуация повторяется вновь, только в этот раз ранения менее серьезные, а он ловит себя на желании взять Нила за руку, чтобы увести на кухню. Пальцы мешкают, останавливаясь в сантиметрах от чужой ладони, и, в последнюю секунду передумав, Эндрю выбирает более безопасный вариант. Беря Нила за запястье, чтобы потащить его за собой. — Потом расскажешь мне о том, во что ты там опять вляпался и как мне теперь придется это разгребать. Сначала садись. Нил смеется, но послушно, без возражений опускается на стул, перед этим отодвинув его от барной стойки, на которую минутой позже, сходив в ванную, Эндрю ставит небольшую аптечку со всем необходимым. Честное слово, ему кажется, что с недавних пор она пылится в его шкафу только ради Нила, который, похоже, не представляет своей жизни без того, чтобы не добавить себе ещё шрамов, да побольше синяков на чересчур красивое лицо. Кинг также прибегает следом, запрыгнув прямо на стойку и принимаясь с любопытством наблюдать за каждым действием Эндрю. Перед этим, конечно же, заинтересованно обнюхав незнакомую вещь. — Твои приоритеты выдают в тебе слишком хорошего человека, — лыбится Нил, когда Эндрю берет одну из его рук в свою. Комок, бережно прижатый к его груди, ведет себя спокойно, так что Эндрю решает пока в это не лезть. Вместо этого, он, чисто из вредности и желания доказать обратное, тут же сильнее прижимает ватный диск к самой глубокой царапине. Ухмыляясь краешком губ, когда Нил реагирует на это болезненным шипением, но руку всё равно не отдергивает. — Ну что, всё ещё слишком хороший человек? — Слишком хороший, но крайне мстительный человек! Нил не отступает сразу, — и эта черта Эндрю в нем нравится, — хотя больше и не пытается беззлобно подколоть, наконец полностью отдаваясь во власть не самых бережных, но всё же достаточно аккуратных рук, которые не желают навредить. Кинг через пару минут спрыгивает на пол и куда-то деловито уходит. Очевидно, ей стало скучно гипнотизировать взглядом двух человек, которые занимаются своими непонятными и не особо ей интересными человечьими делами, совсем не обращая на неё внимания. Тем более, когда руки Нила заняты, а значит он даже сидеть и гладить её не может. Эндрю же принимается за вторую руку, которая настрадалась даже сильнее первой. После того диалога около супермаркета у них так и не нашлось времени поговорить более подробно о всей той информации, которую столь внезапно узнал Эндрю. Нил от него не бегал, ни в коем случае, и между ними ничего не изменилось, даже если навязчивые мысли теперь полностью заполнили голову Эндрю. Но конец весеннего сезона, где больше всего важных игр, решающих, кто выйдет в плей-офф, вносил свои коррективы в занятость Нила, как и его резко сократившееся свободное время. Тем более, когда у его команды пока были неплохие шансы даже выиграть. Сейчас же момент кажется, как никогда, подходящим. Эндрю неслышно прокашливается. Он не чувствует неловкости, собираясь об этом напомнить, но пристальное внимание голубых глаз всё равно заставляет его на секунду зависнуть. Мозолистая из-за усердных тренировок ладонь в его руке, несмотря на это, почему-то слишком приятная на ощупь, и Эндрю никак не может найти этому логичное объяснение. Комок в толстовке Нила наконец заметно шевелится, но теперь Эндрю уж точно не до этого. По крайней мере, пока что. — Так что там насчет защиты ещё со школы? — А что там насчет неё? — Нил хлопает глазами, только вот притворяться дурачком ему не идет. Поэтому в отместку Эндрю тут же слегка щелкает его по носу. Из-за чего тот морщится, едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть, на что Эндрю позабавлено хмыкает. — Нил, — нажимает он одной лишь интонацией, обрабатывая последнюю царапину на второй руке. Его серьезность считывают мгновенно, даже если Эндрю не собирается по-настоящему давить. — Повинен во всех грехах, каюсь, — признает Нил и даже поднимает свободную руки, сдаваясь таким образом. — Не дергайся, — крепкие пальцы тотчас хватают его за подбородок, ведь Эндрю уже нацелился на царапины на лице Нила. — Когда это произошло впервые? Нил молчит дольше, чем это необходимо, что тут же заставляет Эндрю насторожиться, а затем и напрячься. Он бы сказал сразу, если только… — На парковке. Меня оттащил Аарон, которому я всё рассказал, даже про то, что наговорил мне тот ублюдок, из-за чего он помчался к вам домой и увидел то, что должен был узнать намного раньше. Кто-то должен был узнать и защитить тебя. Воздух из легких вышибает мгновенно, словно чей-то сильный безжалостный кулак бьет точно под дых. Ах, да, Аарон же тогда упомянул Нила, но Эндрю был так занят переездом, а потом и их ебанутой матерью, что даже не попытался после докопаться до правды. А затем этот факт забылся, особенно, с учетом того, что о том дне они с Аароном больше никогда намеренно не говорили. Нил замечает его реакцию тут же, обеспокоенно забегав по лицу глазами, словно мимика Эндрю должна подсказать ему, как лучше всего действовать дальше: что можно сказать? А о чем лучше промолчать? Но для начала он выбирает совершенно другое, осторожно уточнив то, что уже недавно спрашивал: — Мы всё ещё можем говорить о прошлом? Нил и его чуткость, которую Эндрю не знает, заслужил ли. Он делает над собой усилие, пытаясь вернуть себе дыхание и утраченное на секунду ощущение безопасности. Это просто слова. Это просто напоминание о том, чего Эндрю и так не забыть. Это в прошлом, а прошлое никак не может настигнуть тебя в настоящем. Ударить, принудить, покалечить, заставить, избить. Причинить боль. — Мы… можем, — слова наконец выходят из него на выдохе одно за другим. А руки приходят в движение, смачивая новый ватный диск. Ему не нравится то, насколько глубокой оказалась при ближайшем рассмотрении та самая едва заметная царапина на подбородке. — Хорошо, — Нил заметно расслабляет плечи, продолжая неотрывно смотреть, словно чуть что и он мгновенно заткнется. — Аарон всё тебе рассказал? — уточняет Эндрю. — Про тот день? — Про тот день. Что-то мелькает во взгляде Нила. И Эндрю только секундой позже понимает, что это боль. Совсем не из-за того, что ватный диск прижимается к его подбородку, после того как Эндрю избавился от запекшейся капельки крови. Нил шипит, но не дергается и взгляд не отводит. Даже если он видит реакцию Эндрю на его слова, он также понимает, что ему важно это узнать. Тогда как Эндрю ловит себя на желании подуть на ранку. Он, блять, никогда так не делает. И сейчас не будет. — Терпи. Ты сам в это ввязался. — Что является абсолютной правдой, так что тот не спорит. — Только самые общие факты, — через десяток секунд наконец обдумав свой ответ, убеждает Нил. — Аарон… не стал бы говорить что-то, что ты вряд ли хотел бы, чтобы вот так просто рассказали без твоего ведома и желания. Он… уважает твои личные границы. Эндрю хотел бы это опровергнуть. Но они стали старше, умнее и теперь он понимает, что его брат и правда никогда бы не стал. Зря он раньше порой в своих мыслях спускал на него всех собак, думая, что они с Нилом, словно заядлые сплетницы, перемывают кости всему, что происходит в жизни Эндрю. — Ты хочешь узнать подробности? Нил энергично мотает головой. Смотря так понимающе, до болезненной открытости преданно. — Нет. Пока ты сам не захочешь об этом поговорить. Хорошо. Эндрю и правда не желает портить этот день, вспоминая о Дрейке и пережитом насилии. Не сегодня. Может быть, даже не в ближайшую неделю, месяц, полгода, год, но когда-нибудь обязательно. Единственное, что ему всегда было интересно и на что Нил, определенно, знает ответ: — Как Аарон тогда отреагировал на мою ориентацию? Нил выглядит удивленным. Он, кажется, никак не ожидал подобного вопроса. Эндрю знает, что производит впечатление человека, которому совершенно всё равно на мнение других людей, и, обычно, так оно и есть, но Аарон всегда был и есть для него исключением во многих вещах. Хотя, возможно, и что-то ещё заставило Нила так отреагировать. Эндрю признает, что довольно резко перескочил на разговор о своих сексуальных предпочтениях. — Удивился. Не в плохом смысле, он просто не ожидал, сказал что-то типа: «Эндрю совсем непохож на того, кому нравятся парни». — Эндрю выгибает бровь, и Нил поспешно добавляет: — Знаю, звучит не очень и даже слегка гомофобно, но нам было всего лишь по шестнадцать. Ветер в голове. А потом Аарон, скорее всего, привык, и я больше ничего от него об этом не слышал. Звучит не так уж и плохо. Приемлемо. Эндрю ожидал худшего, вспоминая брата в те годы. К счастью, хотя бы сейчас его бы это уже не задело. — А ты? Нил удивляется ещё сильнее. Хлопая пару раз глазами, словно Эндрю не было никакого смысла у него об этом спрашивать. Словно для него ответ и так слишком очевиден. — Не понимаю, как можно как-то по-особенному отреагировать на ориентацию другого человека, если в его предпочтениях нет ничего противозаконного. Я тогда просто узнал об этом и принял как факт. Звучит как-то, что может означать, что влюбленность Эндрю тогда была невзаимной. Может, в целом, а, может, им просто не хватило времени. Узнай это Эндрю в том возрасте, ему бы стало больно, но сейчас он лишь думает, что это и к лучшему. Хотя бы это означает, что из них двоих вырвать затем из себя с корнем все чувства пришлось лишь ему одному. И тосковать поначалу так сильно тоже. Второй ответ Эндрю также устраивает, поэтому он решает вернуться к первоначальной теме, так безопаснее: — А в университете? Нил моргает, вероятно, Эндрю заставляет его мозг кипеть, так резко перескакивая с одного на другое, но он всё равно довольно быстро соображает, что они вновь вернулись к разговору о защите. — Слишком много раз. Ты устанешь слушать, если я начну тебе тут всё перечислять. Эндрю не собирается говорить, что болтовню Нила он, вероятно, готов слушать без перерывов хоть целый день. Настолько легко ему дается их общение. Присутствие Нила его совершенно не напрягает. Он ощущает себя с ним тепло и безопасно, словно его ножи можно окончательно снять и убрать в самый дальний ящик, а бесконечные замки больше не нуждаются в том, чтобы запирать их наглухо на ключ. — Тогда, самый запоминающийся случай, — Эндрю решает пойти на компромисс. Собираясь потом постепенно вытащить из Нила все истории, которые он пропустил из-за понапрасну проебанных десяти гребанных лет. — О-о-о, это легко! — улыбка растягивает щеки Нила, и Эндрю тут же тыкает в одну из них пальцем, заставляя перестать. Ведь он только наконец нацелился на последнюю царапину в уголке и, если Нил не прекратит, то с такой активной мимикой до неё будет не так-то просто добраться. — Это был, — Нил задумчиво щурит глаза, — я уже не вспомню, как его там звали, но я хорошо помню, как узнал, что ты размазал его физиономию по поверхности стола в университетской столовой. — Брайан? — А вот память Эндрю тут же услужливо подсказывает ему правильный ответ. Вот, на кой черт он вообще его помнит?! — Хрен его знает, — Нил небрежно пожимает плечами. — Получается, что он, да. — Когда ты успел до него добраться? — Эндрю и правда удивляется. В первый день Эндрю ничего не слышал о драке, а на следующий в столовой его вообще не было. В тот день Нил… Стоп. Серьезно?! Именно поэтому он за пару минут до публичной мести Брайану весь взъерошенный с разбитой губой вылетел из столовой, промчавшись мимо Эндрю? — В столовой ещё до тебя? — Нил пытается выглядеть извиняющимся, словно нашкодивший ребенок, но с его дерзким нравом — получается едва ли на троечку. Не сожалеет же. Эндрю практически уверен, что Нил повторил бы это ещё раз, только дай ему такую возможность. А затем он всё же серьезнеет, и Эндрю замирает, так и не дотронувшись до краешка губ ватным диском: — Он говорил такие мерзости, так что ему ещё мало досталось. Уверен, будь там Аарон, он бы и от себя добавил. Жаль, меня тогда остановил Мэтт, а Дэн заставила уйти, чтобы остыть, из-за чего я пропустил, как шикарно ты тогда поставил ублюдка на место. В глазах Нила загорается самый настоящий огонь. Эндрю кажется, что он уже зависим от этих голубых океанов и того неистового безумия, что скрывается в их глубине, крохотного слегка рваного шрама на щеке и непослушной копны медных прядей, которую все ошибочно называют волосами. Небольшое расстояние между ними, когда Эндрю наклонился, чтобы лучше рассмотреть царапину, вдруг так ярко бьет по нервам. Он и сам не заметил, насколько для него оказалось естественным, приблизившись, начать движение по орбите Нила. Так правильно, когда даже волнение кажется безопасным. — Ты точно сошел с ума, — Эндрю усмехается, впервые сам на секунду отводя взгляд. — Дэн тогда назвала меня чудовищем. И только ты восхитился тем, какой я ебанутый. Он наконец принимается за работу. Когда ватный диск прижимается к царапине, Эндрю никак не может не заметить губы. Конечно же, взгляд тут же падает на них. Темно-розовые, кажется, Нил часто их кусал, мягкие и немного обветренные. — Потому что я такой же. Ебанутый. Они шевелятся, как только Нил ему отвечает, и Эндрю приходится поднять взгляд. Глаза Нила теперь вспыхивают чем-то другим, знакомым, но ещё неизведанным. Ватный диск всё ещё прижат к царапине, а Эндрю штормит. Укачивает на нахлынувших волнах. Даже если у него были какие-то сомнения. Совсем крошечные попытки сбежать от реальности. То теперь они окончательно рассеялись, словно осторожное солнце наконец выглянуло из-за нахмуренных туч. Нил хочет, чтобы Эндрю его поцеловал. И теперь Эндрю в этом уверен. Теперь он точно знает. Как и то, что Нил в полной мере осознает своё желание. Он понимает абсолютно всё. Он не бежит от этого. Он просто ждет ответ Эндрю. Терпеливо, не давя и не подгоняя. Это было бы так просто. Просто наклониться, прижаться губами, вжаться в Нила до хруста, разделить одно дыхание на двоих. Но разве в жизни Эндрю хоть что-то хоть раз было таковым? Он может признать, что тянет, так невыносимо тянет. У него было время, чтобы и подумать, и разобраться в себе, и теперь уж точно понять, что чувство в груди расцвело вновь. Но бросаться в омут с головой — это не его вариант. Что-то всё ещё удерживает Эндрю от последнего решающего шага. Что-то всё ещё не завершено между ними. Нет, не ошибочная убежденность, что ему хватит и дружбы. К черту, теперь точно к черту, на одной лишь дружбе они могли бы жить счастливо, но никогда не наслаждаться каждым мгновением, каждой секундой между ними. Для этого нужно больше. Для этого нужно ближе. Острее. Жарче. Эндрю отнимает ватный диск от царапины и кидает его ко всем остальным на барную стойку. Его взгляд на мгновение скашивается вправо, где четко виден росчерк уже зажившего пореза. Он едва прикасается к небольшому шраму. Легкие сдавливает, и что-то щемит в груди, когда Нил тут же прижимается этой же щекой к его ладони. С ласковостью доверчивого котёнка. Эндрю позволяет себе лишь пару вдохов, прежде чем вновь нырнуть в омут глаз Нила. Он знает, что тот правильно поймет то, что Эндрю ему сейчас скажет. Прочитает между строк и не обидится. Не услышит в этом резкий отказ. Ведь он таковым не является. — Так и не зажил нормально. Из-за чего шрам навсегда останется рваным. Взгляд Нила становится мягким-мягким, а щека сильнее прижимается к ладони Эндрю. Руку печёт, но Эндрю ни за что не позволит себе сейчас отстраниться. — Так и есть, но… Думаю, в этом нет ничего плохого. Рваные шрамы напоминают нам о том, что мы могли сотни раз сломаться, но мы выжили. Мы выжили, и рано или поздно переживем это, и позволим себе быть счастливыми. Эндрю медлит, обдумывая каждое свое действие и слово, весь сейчас это слишком важно, а затем гладит щеку Нила большим пальцем, с той нежностью, на которую он только способен. Грубовато, но так по-настоящему. — Иногда, чтобы осознать это и идти дальше, нужно чуть больше времени. — Я знаю. В таких вещах спешка ни к чему, — Нил отвечает искренне, понимая его в той степени, когда сам пережил так много. Когда сам изо дня в день борешься со своими демонами. В его глазах нет ни капли тех эмоций, которые сказали бы Эндрю о том, что он чувствует себя отвергнутым. Эндрю отстраняется, хотя сделать сейчас это крайне сложно, словно они два огромных магнита, которые неизбежно притягиваются друг к другу. Что-то там в толстовке Нила вновь ворочается, и теперь Эндрю готов заняться той проблемой, которую к нему притащили. — Ладно, показывай, что там у тебя? Нил не сопротивляется, тем более комок начинает шевелиться всё активнее, и Эндрю совсем не удивляется, когда, видимо, всё это время спящий, котёнок встречает его яростным шипением. Разве мог Нил притащить кого-то милого и ласкового? Конечно же, он принес ему дикого звереныша. Эндрю даже не хочет думать, судя по всем этим царапинам, каких трудов ему стоило словить это чудище. Котёнок выглядит так, словно вот-вот набросится на Эндрю, так что Нилу приходится поспешно застегнуть молнию обратно, чтобы трехцветный комок шерсти вновь почувствовал себя в безопасности. — И что мне с ним делать? — Эндрю выразительно выгибает бровь. Начиная собирать аптечку. Использованные ватные диски метко отправляются в мусорку. Нил встает, всё ещё трогательно прижимая котёнка к своей груди. Он не выглядит виноватым, наоборот, старается улыбнуться как можно более очаровательно, чтобы, очевидно, к нему подмазаться. Каков наглец! — У меня завтра игра, поэтому… может… ты… — А у меня уже есть Кинг. Мне не нужен второй… Нил перебивает, тут же стараясь заверить: — Нет-нет, я заберу её, как только вернусь. Эндрю относит аптечку, а потом, вернувшись на кухню, опирается поясницей на барную стойку, крайне скептически скрестив руки на груди. — Ага, конечно, только вот до этого она успеет всего меня искалечить. Нил тут же бросается на защиту своей новой любимицы. А ведь Кинг же будет ревновать! — Она просто маленькая и напуганная! Ей было страшно жить на улице совсем одной, но дома она быстро станет ласковой, доброй и приличной леди! Эндрю не то чтобы сильно в это верится, иногда кошки так на всю жизнь остаются дикими и неручными, но и достойных аргументов против у него пока что нет. К тому же разве Эндрю из тех людей, кто будет к кому-то просто так предвзят и даже не даст ни единого шанса? Поэтому, судя по всему, ему остается только лишь смириться со своей участью. — Ты проблема, — Эндрю знает, что слишком хорошо изучивший его Нил сразу же поймет, что он всё же сдался. Так и происходит, тот тут же расплывается в широкой довольной улыбке: — Ага. — Самая настоящая угроза вселенского масштаба, — добавляет Эндрю, ну так для верности. Чтобы не расслаблялся. — Конечно. — И ты опять во что-то вляпался. — А надо было лучше за мной следить, — лишь беспечно практически игриво пожимает плечами Нил, чтобы затем направиться к дивану в гостиной. Любопытная Кинг тут же перехватывает его на полпути, заинтересовано путаясь под его ногами. В результате Нил остается у Эндрю допоздна, сюсюкаясь с котёнком и всячески пытаясь задобрить это чудище после того, как им пришлось искупать её после улицы. Из-за чего длинные царапины теперь «украшают» уже и руки Эндрю, — опять что ли открывать аптечку, — а Нил спустя пару часов мирно засыпает на его диване, окончательно умаявшись. В одиннадцать вечера в чате появляется фотография спящего Нила, в обнимку с новым котёнком, а утром тот спешно сбегает в аэропорт на свой очередной чертовски важный матч.