Неприятность

Главное и, вне всяких сомнений, грозное оружие Кейтлин в том, что она, как и Эндрю, любит сладкое, так ещё и, ну это совсем уже перебор, обожает печь. Дурманящий запах малины разносится по всей кухне, заполняя ноздри. Эндрю уже однажды пробовал этот пирог и ему, как бы тяжело это не было признавать, не терпится вновь насладиться хрустящей корочкой, вкуснейшим пропеченным тестом и нежнейшей малиновой начинкой, буквально таящей на языке. Это действительно самая настоящая катастрофа, но то, что она начинает нравиться Эндрю всё больше и больше, при ближайшем рассмотрении кажется чем-то совершенно неизбежным. Рано или поздно это должно было случиться. Эндрю барахтался, как упрямый, недоверчивый и очень пугливый котёнок, сражаясь с толщей воды до последнего крошечного проблеска сил, но мягкий взгляд, заботливые руки, понимающие глаза, а также безграничное терпение и желание не просто соблюдать границы, но и принять Эндрю таким, какой он есть. Не исправить, а поддержать. Не оставили ему ни шанса. Вдруг оказалось, что Эндрю всё это время сражался не с большими и смертоносными волнами, а с всего лишь легкой рябью у самого берега, которую он сам же и создавал, в панике отчаянно гребя на сушу. Не желая ни в коем случае расслабиться и просто довериться течению. Именно эта боязнь и тянула его всё время на дно, а не теплая, ласковая вода, достающая Эндрю едва ли до щиколоток. Никакой опасности никогда и в помине не было, только панический страх впустить кого-то ещё в свою жизнь. И упрямство, бесконечное упрямство, ведь, вроде как, именно эта женщина «украла» у него брата. — Ещё чуть-чуть и будет готов, — сообщает Кейтлин, заглядывая в духовку и протыкая пирог в середину ножом. Прекрасно зная, что именно там он пропекается дольше всего. Запах из-за открытой дверцы становится только сильнее, и Эндрю сглатывает слюну, действительно сходя с ума от предвкушения. Малина — один из его любимых вкусов, и Эндрю, честно, не может отрицать и уж тем более игнорировать тот факт, что, возможно, начинка пирога была выбрана совсем не случайно. Нил и Аарон не особо-то и любят сладкое, тогда неужели это для… — Клянусь, у тебя просто золотые руки, Кейт, — в голосе Ники столько воодушевления, будто он прямо сейчас, если бы это было возможно, вылез бы из окошка видеосвязи, чтобы вместе со всеми отметить скромный, но довольно значимый праздник. — Мне никак не приехать из-за работы, так ещё и в другой стране, но, если бы я мог, знай, у Эндрю появился бы серьезный конкурент в борьбе за твой восхитительный, ве-ли-ко-леп-ный пирог! Кейтлин мягко по-доброму смеется, прекрасно зная, что Ники просто дурачится, хоть и говорит вполне искренне, — такой уж у него характер, — но всё равно принимает комплимент со всей сердечностью и бесконечным принятием и терпением, которые мы бережём лишь для своей семьи. Кейтлин с Ники поладили ещё при самой первой встрече, когда Аарон, в конце концов, решился её представить как свою девушку. Эндрю же только сейчас, спустя столько лет, наконец-то может признать, что это приятный звук. Не наигранный, честный. Кейтлин была такой всегда, просто Эндрю понадобилось время. Много времени. — Скажешь тоже, — Кейтлин отмахивается, скромно улыбаясь. Одновременно с этим открывая подвесной шкаф, чтобы дотянуться до красивых белоснежных тарелок, вытаскивая их поочерёдно. — Да и, уверяю тебя, Ники, тут на всех хватит! Эндрю принимается молча ей помогать, ведь для этого он и пришел на кухню, оставив Аарона и Нила, с горящими восторгом глазами и очень тупыми выражениями лиц, как одержимых фанатиков, пробовать новенькую приставку. Да и не так уж ему было интересно, пусть вдвоем насладятся своими задротскими штучками, тогда как Кейтлин, определённо, не помешает лишняя пара рук. Даже если она сама захотела приготовить праздничный ужин, уверяя, что ей это только лишь в радость. Их возбужденные шушуканья приглушенно слышны даже на кухне, отделённой от гостиной едва ли тонкой перегородкой, — если присмотреться, то можно заметить, как они оба устроились на полу у телевизора, — но никто не обращает на это внимания. Кейтлин щебечет с Ники, который настоял на том, чтобы хотя бы так, по видеосвязи, поздравить Нила с двадцатишестилетием, а Эндрю достает из ящика столовые приборы на четверых. Дэн на шестом месяце беременности назначили плановое УЗИ для оценки развития плода, и, как любящий супруг и будущий отец, Мэтт, конечно же, пошел с ней. Элисон как белка в колесе из-за предстоящего уже через неделю показа. Так что они поздравили с днем рождения заранее, зная, что Нил не будет против. Про Кевина Дэя Эндрю ничего не слышал, предположив сам, что тот либо упахивается на тренировках, либо отсасывает Джереми Ноксу, либо просто отказался от скучного семейного ужина. Вот и получилось, что отмечать остались лишь немногие. Аарон с Кейтлин и Ники с Эриком вместе скинулись на дорогущую PlayStation 5 Pro, но Эндрю отказался в этом участвовать. Резонно рассудив, что за столько лет упорного игнорирования задолжал Нилу хороший подарок лишь от себя одного. Он совсем недавно отдал большую рукопись заказчику, так что Эндрю мог себе позволить раскошелиться. — Как знать, Кейтлин. Как знать. Тебе не стоит недооценивать размер моего желудка! — Настойчивость Ники заставляет её хихикать. Обычно Эндрю предпочитает отмалчиваться, но уж больно сегодня какой-то особенно хороший и настолько спокойный день, что желание поучаствовать в шуточном диалоге появляется само собой. Пока Кейтлин разрезает сочный мясной рулет на порционные куски, заботливо добавляя к нему запечённый картофель в каждую тарелку. — Я всё равно жую быстрее тебя. Глаза Ники округляются, а потом тут же загораются миллиардами звезд. Словно он не может поверить в свою удачу, но никогда в жизни не упустит шанс поговорить с любимым кузеном. Тем более, когда Эндрю вдруг сам неожиданно проявил инициативу. — Но не с моей же тарелки! — Фу, Ники, — Эндрю морщится и закатывает глаза как можно более выразительно. — Ну а что?! На войне все средства хороши! Если не можешь победить в скорости, просто утащи как можно больше в свою тарелку. Глаза Кейтлин подозрительно сужаются, обещая расправу: — Только попробуй просто так перевести мои продукты. — Боже упаси, — Ники ошеломленно и даже будто бы оскорбленно прижимает руку к груди, — я бы ни за что не поступил так с твоими кулинарными шедеврами, моя драгоценная двоюродная невестка! Кейтлин опускает руки, веря на слово или же просто давая Ники ещё один шанс, до этого грозно упирая их в бока, а Эндрю ощущает распирающее грудь чувство, обычно предшествующее улыбке. Он никогда не улыбается, и сейчас тоже себя сдерживает. Вдруг он бы выглядел слишком глупо даже со слегка поднятыми уголками губ? Легкие закуски, парочка салатов, мясная и сырная нарезка, запечённая курица, творожные маффины, которые обожает Нил, и, конечно же, пирог готовы. Кейтлин вешает прихватки на место, после того как вытащила последнее блюдо из духовки, и, только как она может, мягко и одновременно требовательно зовёт: — Мальчики, нужна ваша помощь. Вы ещё успеете наиграться. Как с малыми детьми, честное слово. Никто не смеет испытывать безграничное терпение и доброту Кейтлин на прочность, поэтому Аарон и Нил появляются довольно быстро. Аарон приближается, чтобы трепетно поцеловать любимую женщину в щеку, Нил же дарит лучистую улыбку Эндрю, который в ответ намеренно опускает уголки губ ещё ниже. Из-за чего, о ужас, улыбка Нила становится лишь шире, прежде чем он утаскивает первый салат в гостиную на празднично накрытый стол. Эндрю давно уже известно, что дни рождения Нила празднуются в доме Аарона и Кейтлин. Но только сейчас, после его же объяснений, Эндрю понимает, что это из-за того, что именно Аарон, как хороший лучший друг, когда-то настоял и убедил Нила в том, что этот день важен. Что существование Нила имеет невероятную ценность для такого большого количества людей, и они хотят это отметить. Конечно же, Нил, как и Эндрю, никогда не любил свои дни рождения. Вероятно, большинство людей с тяжелым детством такие. Сложно любить тот день, за который тебя ненавидели и попрекали долгие годы собственные же родители. Эту квартиру Кейтлин ещё во времена студенчества подарил отец и, скорее всего, только бесконечная любовь к этой женщине помогла Аарону не комплексовать из-за того, что он не сам заработал им на жильё. Для них с братом желание иметь что-то своё слишком важно, но не отказываться же, как последний упертый баран, когда хорошая квартира уже есть. А любящие родители Кейтлин приняли, казалось бы, неидеальный выбор дочери так, будто у них появился ещё и сын. Эндрю никогда не видел семью Кейтлин, но он знает, что ей с ними очень повезло. Просторная кухня отделана деревом с теплым желтоватым освещением, а смежная с ней гостиная с акцентом в виде темно-серого дивана и ярких подушек на нём, наполнена светом из-за огромного окна в пол. Планировка напоминает квартиру Нила, разве что значительно просторней и будто бы в зеркальном отражении. Современная и многофункциональная, но не лишенная памятных мелочей то тут, то там, которые и делают жильё по-настоящему живым и наполненным домашним уютом. Фотографии в ярких рамках, коллекция видеоигр и старых дисков с фильмами. Алмазная мозаика Кейтлин, Аарон что-то там рассказывал о том, что она недавно ей увлеклась. Помогает отдохнуть после работы и отвлечься от постоянных мыслей о пациентах. Пару книг по медицине не на своих местах и коллекционные фигурки, которые они собирают вместе. Прямо перед диваном уже стоит складной стол, небольшой, но для четверых людей в самый раз, который Нил с Аароном оперативно заполнили горячими и холодными блюдами. Пирог прямо посередине, рядом с запечённой курицей, и баллончик взбитых сливок, опционально поставленный поближе к тарелке Эндрю. Как и маффины к Нилу. Он знает, что Кейтлин не пытается таким образом к нему подмазаться. Эндрю много лет наблюдал за этой женщиной, чтобы понять, что её жесты просты и полны искренней заботы. Даже к тем, кто долгие годы предпочитал игнорировать её существование. Нил смотрит на него с выражением лица типа: «ты серьезно?», кивая головой на баллончик, но Эндрю лишь шепчет одними губами категоричное «отъебись», ставя телефон с громко и крайне возбужденно комментирующим всё происходящее Ники на стол. Поближе к имениннику, как Ники и хотел, настойчиво того требуя. Место Эндрю как раз рядом с Нилом, так что ему это не составляет никаких проблем, тогда как Аарон с Кейтлин садятся напротив. На заднем фоне за спиной Ники маячит Эрик, вовремя вернувшийся с их сыном из садика. Эндрю слышит детские крики и убавляет громкость. Ну так, чтобы хоть немного слышать происходящее за столом, а не только всегда шумную и счастливую семью Ники. — Свечи! Мы будем задувать свечи? — голос Ники сочится нетерпением. Эндрю хорошо представляет, как он ёрзает в своем кресле, изнывая от желания закидать Нила самыми теплыми и сердечными поздравлениями. Со всем красноречием и пылкостью — так, как может только он. — Ники, тебе что пять лет? — Аарон цокает языком, закатывая глаза. Заботливо наливая Кейтлин в стакан её любимый виноградный сок. За столько лет вместе, прекрасно зная, что после одного бокала вина она больше не притронется к алкоголю. Ники повернут к Аарону и Кейтлин «спиной», что, впрочем, не мешает всем в комнате его прекрасно слышать. Такой уж у них кузен — шумный и заполняющий собой всё пространство. При знакомстве это ужасно раздражало, в первый год совместного проживания ещё и бесило, но наконец-то, в неполные двадцать шесть, Эндрю больше не может найти в себе той надуманной неприязни и внутреннего протеста. Он всё ещё вредничает, но привыкает отвечать на звонки всё чаще и разговаривать всё дольше. Процесс медленный, ещё какие-то четыре месяца назад Эндрю бы отрицал, что он вообще этого хочет, но всё же прогресс есть. Ники такой, какой он есть, и Эндрю благодарен ему за то, что он их тогда не бросил и не сдался несмотря ни на что, даже если порой с ними было очень и очень сложно. — Это давно устоявшаяся традиция, между прочем! — не сдается Ники. Будто даже сама мысль о том, чтобы не задувать свечи в день рождения, оскорбляет всех его предков до десятого колена. — К черту традиции! Да и сейчас даже слишком светло для этого, — Аарон не отступает, вредный и упрямый, если уж что-то решил, до невозможности. Он указывает на не зашторенное окно: яркие солнечные лучи попадают в квартиру, радуя пока что мягким теплом. До удушающей жары ещё два месяца, так что Эндрю в полной мере наслаждается концом марта. Наконец-то эта ебучая зима закончилась. Хорошо ещё, что они живут в теплом Лос-Анжелесе, в более холодном климате он, вероятно, сошел бы с ума. Ники, впрочем, всего этого не видит. В его поле зрения всё ещё только Нил с Эндрю, да телевизор за их спинами. — Задерни шторы, делов-то! — Вставать из-за такой фигни из-за стола — идиотизм! — Эндрю практически уверен, что Аарон продолжает спорить из чистого желания доказать, что он всегда прав. Даже если это не так. Знает же, что Ники всё равно победит в каждом их споре. — Я думаю… — Нил пытается вставить свои пять центов, но его никто не слышит. — Ага, а на прошлый день рождения Нила это для тебя не было проблемой! — Ну так это было на прошлый, — говорит Аарон таким тоном, будто Ники не понимает простейших истин. — Пора бы уже наконец-то повзрослеть! — Но… — Нил пытается вновь, но Аарон с Ники, распаленные спором, перебрасываются словами настолько быстро, что, в конце концов, он бросает эту затею и, махнув на них рукой, сообщает, что сходит за вином. Эндрю же продолжает наблюдать, удобно подперев щеку рукой. Зря он был уверен в том, что «семейные посиделки» будет скучными. Он даже улучает момент, чтобы схватить одно канапе с ветчиной, ловко запихивая закуску в рот и быстро спряча улику в виде шпажки под ободком тарелки. Пока Кейтлин неодобрительно переводит взгляд с одного спорщика на другого. Спустя пару минут Нил притаскивает две бутылки охлажденного вина: красное полусухое для него и Аарона и белое полусладкое для Эндрю с Кейтлин. К которым Аарон тут же требовательно протягивает руку, не гоже имениннику наливать алкоголь самому. Ники же требует «повернуть его к Аарону», чтобы «лицом к лицу» окончательно выяснить, как нужно правильно отмечать дни рождения, но Кейтлин останавливает одним лишь взглядом, потянувшегося было к телефону, Эндрю, качая головой. А жаль, всё равно других развлечений в программе не предусмотрено, кроме старого доброго семейного срача. Разве что, пирог. Поскорее бы уже, рука так и тянется к баллону со взбитыми сливками. Кейтлин щипает всё продолжающего препираться Аарона за плечо, заставляя его тут же замолчать. А потом, очевидно, решив всё взять в свои сильные женские руки, твердо командует. — Аарон открывай вино. Ники готовь поздравление. Нил, — её взгляд на секунду смягчается, — просто не обращай внимания на этих идиотов. Они дурные, но правда хотят, как лучше. И, ради Бога, Эндрю никаких больше канапе до тех пор, как мы все не начнем есть! Она уходит на кухню, а Эндрю изо всех сил сопротивляется непривычному чувству, но всё равно, несмотря на все усилия, ощущает себя нашкодившим ребенком. Кто же знал, что у Кейтлин настолько зоркий глаз? — Кейт, да не надо, правда… — запоздало протестует Нил, но, если Ники ещё можно как-то утихомирить, то уж Кейтлин не остановить никак, если она что-то задумала. Они, как никогда, в этот момент похожи с Аароном, не оставляя никаких сомнений в том, почему их отношения так крепки. Эндрю предпочитал так долго игнорировать, несправедливо принижая эту женщину, то, что за мягким характером кроется огромная сила. Именно она помогает терпеть порой несносный характер Аарона и вот так просто решать любые вопросы. В результате свечи всё же воткнуты в отрезанный специально для Нила кусок пирога, окна зашторены так, чтобы создать в гостиной таинственный полумрак, а все поздравления, вперемешку с объятиями Аарона, поцелуем в щеку от Кейтлин и шутками Ники, произнесены. Дополнительно к приставке Кейтлин дарит уходовые средства, Нил жаловался на проблемы с кожей в последнее время, Аарон пару недавно вышедших игр, а Ники заявляет, что его посылку уже должны были доставить к Нилу на дом. Эндрю же обещает, так чтобы его услышал только Нил, что отдаст свой подарок, как только они останутся наедине. Они все чокаются бокалами с вином, и постепенно подкрадывающийся вечер продолжается своим чередом. Еда обалденно вкусная, по-другому и быть не могло, а разговоры теперь уже более спокойные и размеренные. Эндрю не особо участвует в разговоре, хоть и не игнорирует его полностью, больше уделяя внимание тому, как бы побольше выдавить взбитых сливок на каждый кусок пирога, но Нил всё равно не забывает изредка посылать ему крохотные улыбки. Они сидят рядом и, хоть и не соприкасаясь, тепло от незначительной близости всё равно ощущается так естественно и приятно, что Эндрю хотел бы, но не может это игнорировать. И где-то после звонка от Мэтта и Дэн, где они, ещё раз поздравив Нила, делятся тем, что с ребенком всё хорошо, а потом и смущенного признания Лукаса, сына Ники и Эрика, в том, что он успел уже соскучится и даже кое-что нарисовал для Нила в подарок. Растроганный Ники неизбежно пускается в ностальгию, сам уже пригубив пару-тройку бокалов. — Вот бы и правда приехать, — он вздыхает, подперев щеку рукой. Эрик за это время успевает уложить Лукаса спать, а потом, вернувшись, ласково целует супруга в макушку, присоединяясь к разговору. Ники, разморённый алкоголем, облокачивается на Эрика, продолжая удрученно сетовать: — На работе сейчас завал, у Лукаса садик, но, честное слово, была б моя воля… Ники смотрит сначала на Эндрю, а потом и на Аарона. Телефон наконец-то поставили так, чтобы он мог видеть всех сидящих за столом. И его глаза наполняются чем-то «отеческим», хотя он всего лишь двоюродный брат, к тому же ненамного их старше, так что фактически они не его ответственность. Но Ники это всё равно не остановило от того, чтобы взвалить на себя эту ношу. Эндрю вдруг слишком остро осознает то, что из-за них Ники пришлось повзрослеть намного раньше, чем это было бы справедливо по отношению к нему, доедая третий кусок пирога. Даже если его родители также более чем приложили к этому руку. — Когда мы жили вместе, вы были такими очаровательными маленькими кузенами… — Брось, Ники. — Теперь, спустя все эти годы, Эндрю услышит в голосе Аарона легкий стыд и даже сожаление. — Ты же знаешь, что это неправда. На самом деле, тогда мы были теми ещё несносными говнюками. — Но моими! Моими любимыми несносными говнюками! Нежная улыбка так и не покидает губ Ники, будто их поведение — это всего лишь пустяк. И Ники не только давным-давно их простил, но и не обижался вовсе. Несправедливо, порой они были и правда отвратительны в своем желание оттолкнуть, причинить боль. — Говоришь об этом так, будто тебе достались сопливые малыши, а не вообще-то семнадцатилетние лбы. — А вот Эндрю к тому же так и остался ещё и любимым ворчуном! — Ники произносит это так легко и мягко, хихикая из-за своих же слов, а сердце Эндрю ёкает, спотыкаясь на столь искреннем «любимый». Ники никогда не говорил ему, что он недостаточно хорош и уж тем более недостоин любви, понимания и маломальской ласки. Наоборот. — Кстати, как там поживает Бетси? Резкая смена темы заставляет Эндрю моргнуть, а потом ещё раз, чтобы отогнать мысли, вперемешку с воспоминаниями. Ники теперь смотрит только на него, к тому же этот вопрос привлекает внимание ещё и Аарона. Хорошо, хотя бы Нила отвлекла Кейтлин, попросив положить ей ещё немного картошки, которая стоит ближе всего к нему, иначе бы все за столом вдруг начали таращиться на него одного. Удушая интенсивностью взглядов и желанием отгрызть как можно больше информации. — Нормально, — Эндрю пожимает плечами, не особо понимая, зачем вообще у него об этом спрашивать. — Не то чтобы я сильно осведомлен о жизни своего психолога. — Но вы же всё ещё встречаетесь на сеансах и поддерживаете контакт вне? Любопытный Ники продолжает задавать свои вопросы, а Аарон откровенно пялиться. — Изредка. Эндрю отвечает на всё сразу, без дополнительных объяснений. Да, Би всё ещё присылает ему фотографии с незначительными фрагментами из своей жизни, стараясь держать руку на пульсе. Они оба давно уже знают, что это лишь ненавязчивая проверка — всё ли у Эндрю в порядке. Да, Эндрю скидывает ей что-то в ответ, но на этом всё. Новые сеансы он пока не назначал, а за пределами их встреч в кабинете психолога профессиональная этика требовала держаться в необходимых рамках. И Эндрю это устраивает. Даже если Би теперь знает так много, чудовищно много оголенной изувеченной правды про него. Всё в порядке, Эндрю не против. — Вот оно как… — Я думал, что за столько лет вы уже достаточно сблизились, — Аарон, конечно же, не удерживается от того, чтобы поделиться своими нелепыми предположениями. Бетси они с ним больше никак и никогда не обсуждали, после того как Аарон прекратил их совместные сеансы. Не было необходимости. Она для него никогда ничего не значила. — Передумай, — Эндрю всё же переводит взгляд на свою точную копию. Смотря так, что любой другой человек тут же бы заткнулся, но это же его брат. Аарон хмурится, будто пытаясь что-то понять. Самому докопаться до какой-то только ему необходимой истины. — Да почему… — Аарон, — неожиданно вступается Нил. Эндрю чувствует, как сокращается расстояние между их плечами, когда тот выпрямляется на своем стуле. Словно прямо сейчас они вдвоем плечом к плечу стоят против всего остального мира, а ведь Аарон его лучший друг. — Нет, ну правда, Би, — Эндрю сжимает челюсти, небольшой собственнический жест, так называет её только он, — так много дерьма с нами прошла. Она всё ещё помогает Эндрю. Справедливо впустить её в нашу жизнь. Да… Я бы даже пригласил её вот так просто пообщаться… Познакомиться с тобой… Протест в груди Эндрю вспыхивает мгновенно. Би только его. И она сама сказала, что для них это недопустимо. А она нужна Эндрю. Как же Аарон этого не понимает? Зачем и почему он настаивает на том, что разрушит один из немногих островков постоянства в его жизни? Нил успевает среагировать первым, и Эндрю не знает, ненавидит ли он его за это или столь мгновенная реакция ему всё же приятна. Нил даже не задумывается, когда встает на его сторону. Будто он точно знает, буквально кожей чувствует то, на какой тонкий лед они прямо сейчас зашли. — Аарон, не надо. Я знаю, что ты хочешь, как лучше, но не надо. Аарон моргает, будто только после одергивания Нила, граничащего с приказом, осознает, как сильно в запале мог случайно перегнуть палку. Потом виновато морщится и вновь смотрит на Эндрю, который прекрасно видел все эти так быстро сменяющиеся эмоции на его лице, потому что сам не спускал глаз с близнеца. Аарон робко шепчет что-то похожее на «прости» и, несмотря на всё ещё развороченные тлеющие угли в груди, Эндрю видит, так четко видит, насколько огромный скачок вперед сделали их отношения. Не так уж давно, в университетские годы, Аарон никогда в жизни так легко не признал бы свою оплошность.

***

Ники громко и крайне заразительно зевает спустя ещё два часа, и это тут же служит негласным сигналом для всех понемногу начать расходиться. Всё же день рождения Нила выпал на будний день, а значит большинство из них смертельно устали после работы. Кейтлин, за неудачную, но старательную попытку испортить всем настроение, заставляет Аарона одного убирать тарелки со стола, а тот не особо-то и сопротивляется, — не иначе как магия любви и привычка поровну делить обязанности по дому, — что позволяет Эндрю выкроить минутку на то, чтобы подарить Нилу свой собственный подарок. Он оставил его в машине, к счастью, Нил совсем не против немного прогуляться, пока Эндрю по пути закуривает свою первую за весь вечер долгожданную сигарету. Как же сильно ему не хватало никотина в венах. На улице вечереет, окрашивая улицу в красный с золотом, но всё ещё тепло, свежо и приятно. Весенний воздух какой-то особенный, и Эндрю с наслаждением вдыхает этот запах свежей земли и новизну зарождающейся жизни в крохотных почках на деревьях. Скоро, совсем скоро сочная яркая зелень вернется, добавляя этим улицам ещё больше красок, помимо вечнозелёных растений, привычных для Лос-Анджелеса. Машина припаркована совсем рядом с домом Аарона и Кейтлин, — хорошо, что они успели до того, как большинство жильцов вернулись с работы, — так что пройти до цели нужно всего ничего. Эндрю не впервой кому-то дарить подарки, даже если по нему и не скажешь, но почему-то этот момент всё равно кажется особенным. Может, потому что для Нила он делает это впервые? Из-за чего Эндрю никак не может предугадать реакцию. Понравится ли ему? Неизвестность всегда пугает, особенно, таких контролирующих свою жизнь до мельчайших деталей людей, как он. — А я уж было подумал, что ты решил пустить меня за руль, — шутливо брякает Нил. Неловко и едва ли логично. Волнуется, что ли? Как только Эндрю протягивает ему небольшую коробочку, обернутую в синюю матовую упаковочную бумагу, вытащив её из бардачка. Быстро, не мешкая. Чтоб подцепить и оторвать, как пластырь. — Серьёзно? — Эндрю выразительно выгибает бровь. А потом добавляет таким тоном, будто это самое странное желание, которое ему только доводилось слышать: — И это твоя мечта? Нил неопределенно ведет плечами, бережно удерживая коробочку в своих ладонях, нерешительно и даже как-то робко. На расстоянии от себя. А потом, будто опомнившись, аккуратно прижимает её к груди, словно величайшую драгоценность, которую ему необходимо беречь даже ценой собственной жизни. А ведь Нил пока ещё не знает, что там, так и не развернув упаковку. К чему подобная драматичность? Наверняка, он уже жалеет о случайно сказанных словах, уж больно они болезненно откровенны, но отмотать время вспять при всем его желании невозможно. — Мы оба знаем, как для тебя это важно, — понижает он голос, будто эти слова должны остаться только между ними, даже если их никто не подслушивает. Кончики ушей горят, когда Нил добавляет ещё тише. Застенчиво и совсем уж нерешительно, так не похоже на него в обычной жизни: — И я бы очень хотел заслужить когда-нибудь такую степень доверия между нами. Эндрю, конечно же, никогда не говорил ему об этом. Но наблюдение друг за другом не прекращалось ни на секунду, так что едва ли он удивлен тому, что такой наблюдательный, вдумчивый и травмированный человек, как Нил, заметил это. Не говорит Эндрю и сейчас о том, что Нил уже так близок к этому. Пустые обещания кажутся ему слишком несправедливыми. Вместо этого он кивает на всё ещё так и не открытую коробочку. Лаконично-синяя упаковка несомненно красивая, но Эндрю всё же предпочел бы, чтобы Нил увидел содержимое. — Откроешь? Нил тут же спохватывается, будто только после напоминая Эндрю осознает, что и правда непростительно забылся, поглощенный просочившейся крупицей откровенности. Как только крышка наконец-то снята, лицо Нила проходит сразу все стадии принятия. Сначала непонимание, потом удивление, радость и шок. Он поднимает на Эндрю огромные глаза, будто тот сделал что-то такое, чего Нил совершенно не стоит. Боже мой, это всего лишь смарт-часы. Да, недешевые, да, последней модели, но у Эндрю есть деньги, и он не будет дарить дерьмовые подарки. — Зачем ты… — Твои уже слишком старые и постоянно глючат. Так ещё и экран весь в царапинах. — Эндрю пытается язвить, чтобы хоть как-то скрыться от открытого восхищения в глазах Нила. Его взгляд такой интенсивный, что Эндрю приходится буквально приказывать своему пресному недостаточно загорелому для их солнечного климата лицу не выдавать эмоции с головой. А он знал, знал, что будет слишком неловко. — Бережное отношение к вещам никогда не было твоей сильной стороной, да? Нил мелодично смеется, обнажая зубы, и отводит на секунду свои невозможные глаза, что, впрочем, дарит лишь мимолетную незначительную передышку в непрекращающемся безумии. — Кевин точно так же сказал, когда я пять раз за день упал на пробежке. Хорошо, хоть не разбил экран. — Неуклюжий спортсмен — звучит, как оксюморон. Ты уверен, что один из лучших игроков в лакросс? — Ты не представляешь, насколько мелкие камни на дороге порой бывают коварны! Гадкие предатели! — Убеждай себя в этом. Нил цокает на него, приказывая замолчать, и наконец надевает часы на свою руку, примеряя обновку. — Тебе они пригодятся, — заключает Эндрю так, будто не дарит, а пытается настойчиво продать их Нилу. — Вам же, спортсменам, нужно следить за давлением, пульсом, сахаром и прочей фигней. Нил вновь обжигает ласковостью взгляда. Он открывает рот, будто хочет сказать так много всего. Потом закрывает, пару секунд думает, а затем выдыхает очень и очень мягко: — Спасибо. Эндрю принимает это простым кивком. Где-то в глубине себя он, конечно же, знал, что такой подарок вряд ли хоть кому-то может не понравиться, но почему-то грудь всё равно наполняется легкостью. Он вдыхает чуть глубже и как-то свободней. — Это же не настоящий твой день рождения? Нил также не удивляется тому, что Эндрю об этом догадался. После его рассказа, разве Эндрю мог допустить даже мысль о том, что Нил отмечает своё рождение. Ни в коем случае. Нил родился тогда, когда ему дали новое имя. Никак иначе. Нил никак не меняется в лице, то ли упоминание прошлого больше не сжирает его изнутри, то ли Эндрю позволено об этом говорить. Вот так просто, между делом, словно рассказанные секреты теперь часть их отношений. Они могут говорить об этом. Они могут проживать вновь то, что едва их не убило. Будто замалчивание хуже, чем принятие той части прошлого, которую так отчаянно хочется отвергнуть, как что-то нормальное в своей ненормальности. — Настоящий уже прошел. Эндрю, как и с именем, не спрашивает точную дату. Это не имеет значения и никогда не будет иметь. К черту любопытство, ведь есть что-то намного более важное. Настоящее — вот, что реально и существенно. Тогда как прошлое — лишь призраки. — И больше никогда не вернется. Эндрю знает, что в этих словах Нил найдет намного больше смысла, чем лежит на поверхности.

***

— Рядом совершенно негде припарковаться. Мне уже здесь не нравится. Эндрю вынужден был оставить свою машину на соседней улице, из-за чего им пришлось до нужного места ещё минут десять чапать пешком по сырому асфальту. Он огибает мелкую лужу, едва ли сантиметр в глубину, понимая и принимая, что его джинсы в любом случае уже безнадежно испорчены. Как бы Эндрю не пытался идти не спеша и следить за тем, чтобы не наступать в грязь и уж тем более в лужи, всё равно хотя бы незначительное количество брызг, но всегда остаётся сзади на ткани его джинсов. Вон, Нилу везет, шагает себе впереди, особо не задумываясь, и даже кроссовки ещё не испачкал. Эндрю не любит холод, но дожди — его худший враг. Унылый, слякотный и грязный. Как на зло, февраль в Лос-Анджелесе самый дождливый месяц и с этим приходится только лишь смириться. А тут ещё и апрель подвел, зарядив неожиданным моросящим ливнем на целых полчаса. — Ты слишком рано начал ворчать, — Нил поворачивает к нему голову, сбавляя шаг так, чтобы поравняться с никуда не спешащим Эндрю. Он совершенно не разделяет недовольство на хмуром лице, такой отвратительно воодушевленный, будто ему уже пообещали всё, что он только захочет. А ведь Эндрю сказал лишь, что он посмотрит и подумает. — Не рано, а как раз вовремя. И вообще нет никакого свода правил, где бы черным по белому указывалось, когда ворчать уже наконец-то можно, — возражает Эндрю, отбивая обвинение. Да, наверно, он немного волнуется. Совсем чуть-чуть. Невозможно игнорировать ответственность шага, на который его подтолкнули выразительные, такие до невозможности голубые глаза, в которых он видел и всё ещё видит лишь уверенность в том, что это решение привнесет в жизнь Эндрю что-то по-настоящему хорошее. Убежденность, что порой взятая на себя ответственность вместе с дополнительными хлопотами может быть приятной. — И правда, — Нил сдается слишком легко. — А ещё для ворчания всегда есть миллион причин, — уголок его губ поднимается вверх. Нил забавляется, но делает это совершенно необидно. Эндрю чувствует, что, на самом деле, Нилу нравится его характер. Такой непростой и колючий. Без всяких прикрас и притворства, чтобы показаться лучше, чем он есть на самом деле. — Ну во-о-от, можешь же быть умным, когда захочешь. Нил в ответ аккуратно бьет его плечо своим в шутливо-обиженном жесте. При этом сначала убедившись, что его действия ни в коем случае не окажутся для Эндрю чем-то неожиданным. Эндрю не зашуганный пугливый зверёк, но всё же никогда не знаешь, когда сработает триггер. Казалось бы, без особой на то причины. По фотографиям, которые Нил ему всё же показал, Эндрю едва ли было хоть что-то понятно. Конечно же, все пушистые «дети» разнообразных расцветок и возрастов по краткому описанию самые лучшие и замечательные. И Эндрю прекрасно понимает, что это делается для того, чтобы поскорее найти им «родителей». К тому же, естественно, котики сами по себе не могут быть некрасивыми. Но он всё же предпочитает, скорее, увидеть их собственными глазами, чем полагаться на чужое красноречие и, по сути, безликую рекламу. Ради чего они, собственно, сейчас и огибают лужи. Игнорируя не самую приветливую погоду, потому что никто из них двоих не любит отменять уже намеченные планы. Хотя, если так подумать, и это было неважно, пожёванный судьбой, он был готов принять любого к себе в дом. Даже если животное решит никогда его к себе не подпускать. Уж Эндрю-то не отвернется и не выбросит, как что-то больше ненужное, если питомец окажется недостаточно послушным, беспроблемным, удобным и ласковым. Небольшое котокафе, тесно зажатое с обеих сторон двумя другими магазинами, сразу бросается в глаза. Невозможно проигнорировать зазывающую вывеску, а также приметные кошачьи мордочки, нарисованные прямо на витрине. На обилие цветов и сочность красок дизайнер не поскупился, будто владелец хотел, как можно ярче, выразительней, заметней и милее. К счастью, не переходя грань откровенной безвкусицы. Витрина, как и дверь, прозрачные, и Эндрю останавливается в шаге от входа, позволяя себе сначала оценить обстановку. Не то чтобы в кофейне с вкусными напитками и пушистыми кошечками может таиться опасность, но ему это просто нужно. Привычка впилась под кожу намертво. Он видит строго одетого мужчину за столиком рядом с окном ближе всего ко входу и двух весело хихикающих школьниц, пока они выбирают пирожные у кассы. Свободно прогуливающихся или же спящих, уютно свернувшись, кошек, которых никто не трогает и не заставляет делать то, чего они не хотят. Блондинку лет двадцати двух с парой розовых прядей в высоком хвосте, убирающую столики, и примерно такого же возраста девушку за кассой с темными волосами в тугом пучке и густой чёлкой. Обычный, размеренный день. Жизнь в этом котокафе идет своим чередом, и Эндрю не чувствует в себе протеста зайти внутрь. Вдохнуть горьковатый бодрящий аромат кофе, насладиться сладостью пирожных и, возможно, приютить на своих коленях пушистый комок шерсти, если к нему кто-то захочет подойти. — Ты готов? — Нил словно читает его мысли, высматривая любое изменение на его лице. Не чересчур навязчиво, но ощутимо. Будто ему слишком важно, чтобы Эндрю был в порядке даже из-за такой мелочи, как выбор кота. — Нет, — Эндрю переводит на него лучший из своих бесстрастных взглядов. — Уйдем? Нил моргает, а потом восклицает, искренне возмущаясь: — Эй! Не дождешься! Впрочем, как и всегда, без труда понимая, что Эндрю говорит это не всерьез. Так, лишь чтобы слегка поддразнить. Нил первым хватается за ручку двери, будто промедли он ещё хотя бы секунду и Эндрю реально развернется и уйдет, и мелодичный звук колокольчика оповещает котокафе о новых посетителях. — Ни-и-и-ил, — девушка за кассой, та с тугим пучком, мгновенно расплывается в очаровательной широкой улыбке, стоит ей только рассмотреть приближающихся к ней мужчин. Она, определённо, чересчур рада появлению Нила. И, похоже, далеко не как потенциальному котородителю. В ней нет ничего отталкивающего, она мила и симпатична, вероятно, на неё западает куча парней, но Эндрю её внимание мгновенно кажется слишком липким и удушающим. Она смотрит так, будто «ну в этот раз уж точно не упустит свой шанс», но Нил либо этого не замечает, во что Эндрю не особо-то и верит, либо же привычно для себя прячется за маской вежливости. Не портить же отношения с работницей на ровном месте. — Марисса, — улыбка Нила дежурная, хоть и не лишённая толики теплоты. Эндрю понимает, что она не сделала ничего неприятного и уж тем более дискомфортного. Просто её внимание напоминает Нилу о том, как много он совершил бессмысленных попыток, когда на самом деле того не хотел. — Мы пришли познакомиться и, возможно, кого-нибудь забрать. Марисса понимающе кивает, не спуская сверкающих интересом и надеждой глаз с Нила. Она протягивает ему же заламинированный лист с небольшим меню: только напитки и десерты, а тот сразу отдает его Эндрю. Сам заказывая себе скучный эспрессо и самое несладкое к нему, что у них только есть. Эндрю морщит нос, не представляя, как можно нормально жить без убойной дозы сахара, но молчит. Всё его внимание приковано к меню. Выбор неплохой, а десерты выглядят весьма аппетитно, так что он совсем перестает слушать, что там Марисса щебечет на фоне. Кокетливо облокотившись на высокую стойку, чтобы выгодно подчеркнуть тонкую шею, острые ключицы и небольшой, но заметный, если смотреть сверху вниз, вырез в районе груди. Флирт дешевый, но, очевидно, обычно более чем действенный. Возвращаясь в разговор вновь только, когда практически сделал свой выбор. Если даже Марисса спросила про него, то Эндрю этого не услышал. — Макс счастлив в новой семье? — Конечно, Мэтт с Дэн чудесные «родители», — в голосе Нила нет того энтузиазма, который действительно дал бы понять, что он заинтересован в Мариссе, как девушке. Никакого флирта в ответ и сладких, многообещающих улыбок. Но это, похоже, замечает только Эндрю. Он не может назвать её глупой и чересчур навязчивой, прекрасно понимая, как чувства и теплящаяся в груди надежда порой ослепляют даже самые светлые умы. — Я знала! Как только вы пришли, я сразу поняла, что всё получится! Марисса улыбается ещё шире, из-за чего совсем немного бордово-красной помады остаётся на белоснежных зубах, что, впрочем, ни капли её не портит. Нил же лишь поднимает уголки губ. Не подозревая, что даже столь скромное проявление эмоций делает его невыносимо очаровательным и никак не способствует тому, чтобы Марисса поняла, что в ней не заинтересованы. Эндрю замечает, как тот неосознанно перекатывается с пятки на носок, делая полшага назад. Вероятно, Нил не против просто поболтать, но не тогда, когда эмоции этой девушки столь красноречиво кричат об откровенной симпатии. — Я тоже рад, что ещё один котик обрел свой дом и любящую семью. Марисса вдруг приближается к Нилу, в меру своих возможностей. В её голосе прибавляется вкрадчивых, соблазнительных ноток, и она произносит на полтона ниже, чтобы Эндрю уж точно не подслушал, вроде как, увлечённый выбором кофе и десерта: — А ты… Эндрю шлёпает меню на стойку. Зная, что Нил уж точно не хочет слышать то, что ему сейчас скажут. И, если Эндрю может избавить его от грядущей неловкости, то он не против это сделать. — Мне латте с вишневым сиропом и взбитыми сливками наверху, а ещё фисташковое пирожное с малиной. Одно. Нет, две штуки! Нил кашляет в кулак, очевидно, сдерживая смех, потому что, конечно же, Эндрю не хватит одного. И тот мгновенно пихает его ладонью в плечо. Получая улыбку ярче, чем ранее досталась Мариссе. Они уходят ожидать заказ за столиком. В крохотном котокафе их всего пять штук: трое у окна и два напротив у стены. Помещение внутри также оформлено в кошачьем стиле с зелено-оранжево-желтой гаммой цветов и то тут, то там на полу и не только разбросаны игрушки, которые всего лишь две работницы не всегда успевают вовремя убирать. Много мягких лежанок на любой доступной поверхности и, конечно же, целый игровой комплекс у самой дальней стены в углу, дальше за кассой, отведённом только для кошек. Эндрю с Нилом расположились напротив него и кассы, у окна за столиком у стены, так что всё котокафе теперь у них как на ладони. — Не думал, что Марисса всё ещё меня помнит, — удивляется Нил, а потом замирает, будто сцапанный в капкан кролик, когда под своей белой чашкой с оранжевыми кошачьими лапками, — кофе им принесли достаточно быстро и теперь понятно почему, — замечает маленькую бумажку, спешно вырванную из блокнота, с цифрами. Невозможно не понять, что этот ровный ряд — быстро написанный номер телефона. Нил смотрит на них и замешательство в его взгляде красноречивей любых слов. — Я всего лишь где-то год назад заходил раза три с Мэттом и Дэн, когда они выбирали и «усыновляли» Макса, а потом ещё раз в январе с Элисон. — Очевидно, этого хватило, чтобы влюбиться в тебя, — озвучивает Эндрю то, что и так висит в воздухе невзорвавшейся миной. — К сожалению, — Нил сокрушенно заламывает брови. — Я знал. Конечно же, я понял. Но я рассчитывал, что она… Эндрю ляпает то, что так и чешется сорваться с языка, пожимая плечами. Простая истина. — А я не удивлен, с такой-то внешностью. Забыть тебя — это что-то едва ли возможное. — Что? Нил тут же поворачивает к нему голову. Его глаза расширяются и даже слегка приоткрывается рот, словно он совершенно не может поверить в то, что Эндрю правда это сказал. Боже мой, красавчики не должны настолько сильно удивляться, когда им об этом говорят. Эндрю закатывает глаза. «Не тупи же, ну». — Ты не можешь не знать о том, насколько ты привлекателен. Нил сглатывает. Молчит пару взмахов ресниц, заглядывая куда-то глубже, чем спокойное выражение лица Эндрю. Будто хочет залезть прямо к нему в голову и покопаться в чужих мыслях. А потом легкий румянец, так обворожительно подчеркивающий выразительность черт, окрашивает его щеки. — Даже для… Нил наконец выталкивает из себя слова, но Эндрю уже отводит взгляд, случайно рассеивая момент, словно легкую сигаретную дымку. Он решает, что всё же переборщил, не подумав о том, что столь простые слова могут настолько смутить Нила и, возможно, вызвать дискомфорт, поэтому возвращает всё своё внимание к бумажке, всё ещё сжимаемой в чужих пальцах. Эндрю кивает на этот небольшой неровный клочок: — Ты можешь просто оставить её здесь. Она не выглядит совсем уж безумной, чтобы не понять настолько очевидный намёк. Несостоявшийся вопрос теряется, как только Эндрю меняет тему. Нил заторможенно, будто не поспевает за ходом мыслей Эндрю или же всё его сознание захватило что-то совсем другое, и он уже успел позабыть о первоначальной проблеме, также смотрит на бумажку. Секундное промедление, а потом Эндрю замечает, как сжимаются губы Нила в упрямую тонкую линию, свидетельствуя о наконец-то принятом решении. Сытое теплое чувство наполняет нутро Эндрю, когда он видит стальную уверенность, ни капли сомнений во взгляде, как только Нил в очередной раз на него смотрит. — Нет. Я должен перестать увиливать, пытаться угодить, не ранить, дать шанс и наконец научиться честно озвучивать отказ. Я скажу ей сам, как только мы соберемся уходить. Если бы Эндрю знал, как ощущается гордость, то он был сказал, что именно она в это мгновение так отчаянно распирает его грудь. Невообразимо приятно видеть, как человек меняется, ставя наконец-то свои чувства и комфорт в приоритет. Даже если это значит, что теперь ему придется чётко обозначать границы и порой говорить тяжелую неудобную правду. Да, от этого больно другой стороне, да, сначала Нилу будет непросто, но так лучше для всех. — Чужие дети так быстро растут, — Эндрю смахивает пальцем невидимую слезу со щеки. Серьезный ответ застревает комом в горле. Нил фыркает на грани смеха и чуть-чуть сдвигается, из-за чего их колени случайно встречаются под столом. Эндрю чувствует, как Нил тут же хочет его отдёрнуть, так что он толкает чужое колено своим, и тот, понимая молчаливое сообщение: «всё в порядке», всё же оставляет ногу в миллиметрах от ноги Эндрю. Почему-то такие простые касания между ними успокаивают, растекаясь по телу мягким ласковым теплом, вместо того чтобы обжигать, словно раскалённая кочерга обнажённую и от того беззащитную кожу. Эндрю отвлекается, слыша, как всё те же школьницы за столиком у противоположной от окна стены, ближе всего к туалету, взяли дразнилку на пластиковой палочке и кошмарят двух крайне заинтересованных котов рыжего и черепахового окраса. Смешки и умиления оживляют помещение так же, как наконец-то появившееся за окном солнышко. Через столик от Нила с Эндрю, прямо на стол забрался белый с рыжими пятнами кот, осторожно знакомясь с серьезным мужчиной. Чья ласковая улыбка, когда розовый нос всё же тычется в его протянутую руку, мгновенно разрушает суровый образ. — Тебе уже кто-нибудь приглянулся? — голос Нила аккуратно вклинивается в его ленивый осмотр котокафе. Эндрю пожимает плечами. Не зная, как ответить на этот вопрос. Он не оценивал, лишь наблюдал. — Не представляю, как люди приходят в приюты и выбирают кого-то одного. Как можно из жаждущих любви и ласки животных решить, кто этого достоин больше всего? Понимаю, что невозможно забрать всех, но всё же животных намного больше, чем тех, кто готов стать ответственными хозяевами для беспородных, не всегда красивых внешне и не травмированных внутренне дворняжек. Нил обдумывает недолго, пожевывая нижнюю губу. Будто Эндрю сказал что-то по-настоящему важное, а не так пространные никому не нужные размышления. Эндрю нравится вдумчивость, с которой Нил подходит к их разговорам. Не та, которая придает общению тяжесть и неестественность, скорее же: «твои слова для меня не пустой звук. Я хочу размышлять, рассуждать, обсуждать, слышать тебя и быть услышанным в ответ». Тем временем Эндрю замечает наблюдение. Черный кот смотрит издалека прямо на него, устроившись на самом верху игрового комплекса. Эндрю реагирует на это таким же взглядом, подмечая небольшое и единственное белое пятнышко на его груди. Кот моргает, ну или же подмигивает одним глазом, а Нил наконец отвечает, придя к каким-то своим выводам. — Ты прав. Выбор — это очень часто про счастье одного за счёт счастья других. Конечно, в каком-нибудь идеальном мире нам бы не пришлось этого делать, но, пока мы живём здесь, почему бы не совершить что-то маленькое и, вроде как, незначительное в масштабах большой проблемы, но всё равно важное. Это лучше, чем не делать вообще ничего. Эндрю внимательно вглядывается в горящие энтузиазмом и убеждённостью глаза. Голубой цвет мерцает, засасывая в свои ледяные воды. Для такого же сломанного человека, Нил так искренне всё ещё верит во что-то хорошее. Может не всегда и не во всём, но прямо сейчас да. На языке вертится: «люблю, когда ты так уверенно говоришь, обожаю наблюдать за тем, как завораживающе лёд поджигается пламенем, наслаждаюсь остротой и непоколебимой твердостью взгляда». Сила всегда притягивает силу. Произносит же Эндрю безопасную всего лишь шутку: — Теперь я понимаю, почему каждый, кого ты притаскивал в это котокафе, не уходил отсюда без питомца. От тебя уйдешь. Хотя, он совсем не удивится, если это правда, и красноречие Нила не раз побуждало многих поступать именно так, как он того хочет. Нил хихикает, доедая свой пресный — на экспертный взгляд Эндрю, — кекс, и его нога вновь случайно ударяется о чужую, когда он от смеха съезжает немного вниз. Эндрю по-детски отвечает на столкновение. В любой другой ситуации с любым другим человеком, ну кроме Аарона, он бы вызверился мгновенно, но неуклюжесть Нила, а потом и навязанная борьба коленей — его только веселят. Эндрю вдруг ловит себя на мысли: «устраивают ли подобные шутливые драки Нил и Аарон? Можно ли считать, что они прямо сейчас навёрстывают то, чего были лишены в свои пятнадцать?». Предположение приятное, очень приятное, на самом деле. Нил не злоупотребляет внезапной игрой, остро чувствуя грань, когда стоит прекратить тактильный контакт. Его кекс съеден, кофе допито, Эндрю же принимается за второе фисташковое пирожное, радуясь, что заказал самое большое латте, из-за чего ещё треть напитка у него осталась в стакане. — То есть… теперь ты точно кого-нибудь возьмёшь? — Нил стреляет в него глазами, пока Эндрю методично орудует чайной ложкой, измельчая красивое пирожное на маленькие кусочки. Детская привычка, прежде чем начать что-то есть. Так порция всегда кажется больше, а значит ему точно хватит, чтобы наесться. — Не было такого уговора, — Эндрю цокает языком, прекрасно понимая, что Нил, этот проныра, пытается нагло жульничать. — Я посмотрю и, если мне кто-то понравится, то тогда может быть… — Ты же сам говорил, что котики не могу не понравиться! — лукаво прищуривает глаза Нил, напоминая и, одновременно, уверенно ставя шах и мат в этой партии. Эндрю невпечатлённо на него смотрит. Долгую секунду, но Нил ни капли не тушуется и не отводит взгляд. Крепкий противник. — Такой спокойный обычно и такой невыносимый именно в этом вопросе, — бормочет он, собираясь добавить что-то ещё, — он так просто не сдастся, — но не успевает, вдруг чувствуя, как пушистое тело настойчиво трется о его ноги под столом. Эндрю попускает взгляд вниз, Нил тоже, и удивленно моргает, понимая, что это тот самый кот, который «подмигнул» ему, лёжа на игровом комплексе. — Приве-е-е-ет! — Нил обретает дар речи первым, ласково воркуя тем самым голосом, который люди используют только при общении с животными и детьми. — Хочешь к нам? Нил хлопает по мягкой обивке темно-бирюзового дивана, ещё немного отодвигаясь от Эндрю. Как только они сели, итак оставив необходимое пространство между ними. Коту не нужно дважды предлагать. Он довольно мявкает и тут же запрыгивает, прижимаясь к бедру Эндрю, будто они уже успели стать, если не друзьями, то, как минимум, приятелями. Он ложится впритык к Эндрю и только потом уже обращает внимание на Нила. Эндрю на пробу осторожно погружает пальцы в мягкую, но короткую шерсть и, не чувствуя недовольства животного, принимается размеренно поглаживать его бок. — Вот! Видишь! Он тебя выбрал! — Нил тычет пальцем во, вне всяких сомнений, очаровательную картину, намекая, что уж теперь-то Эндрю не отвертится. А потом протягивает руку, сначала давая животному её обнюхать, и только после этого аккуратно подцепляет медальон на ошейнике, чтобы прочитать имя. — Кинг — странная кличка для кота, — Нил удивляется, но не успевает даже предположить, почему его назвали именно так, как вторая работница, та самая блондинка с розовыми прядями, став невольной слушательницей их разговора, протирая соседний столик, поясняет. — У неё на груди пятно очень похожее на корону, поэтому в приюте её так и назвали — Кинг, — девушка дружелюбно улыбается, но Эндрю слишком сосредоточен на теплом комке под боком, чтобы ещё раз поднять взгляд и прочитать её имя на бейджике. — А ещё это девочка. Нил благодарит девушку за него, а потом тут же со всей серьезностью исправляется, положив руку на сердце: — Прошу прощения за столь непростительную ошибку, мисс. Поверьте, я ни в коем случае не хотел задеть ваши чувства. Он гладит Кинг по голове, а потом чешет под подбородком, слегка поднимая голову вверх, чтобы получше разглядеть то самое пятно. Из-за двойной ласки кошка тут же начинает громко урчать. — И правда похоже! — с искренним удивлением радостно сообщает Нил, будто ребенок, откопавший клад в песочнице. — Хочешь посмотреть? Эндрю произносит одними губами «потом», ему совсем не хочется сейчас тревожить разнежившуюся кошку. Нил понимающе кивает, а потом его губы раскрашивает озорная улыбка. Нехорошее предчувствие тут же мигает в мозгу Эндрю ярко-красной лампочкой. Задумал, ну точно что-то задумал. Нил медленно и якобы незаметно тянется рукой к своему телефону, лежащему на столе. — Нет. — Только Кинг и твою руку! Честно! — Нил, — Эндрю останавливает его одним лишь взглядом и категоричной интонацией. И тот тут же послушно опускает руку с зажатым в ней телефоном себе на колени. Короткая пауза. Эндрю запоздало понимает, что был не оправдано резок. Его сознание лишь на секунду забыло, что это просто Нил. Но даже этого хватило… — Ты же знаешь, что я в любом случае сначала бы спросил? — Нил уточняет тише и более робко, очевидно, мгновенно коря себя за то, что поспешил в своих действиях. Забыв, что с Эндрю так нельзя. Эндрю поражает, как схожи их мысли. Один забоялся того, что был слишком груб, другой — чересчур напорист. — Знаю, — Эндрю говорит твердо, но достаточно мягко, чтобы сгладить вдруг образовавшиеся острые жалящие углы. И, собрав всю уверенность, заглядывает в глаза Нила: — Конечно же, я знаю. Тот понимает, что Эндрю не сказал бы это просто так. Совершенно не в его характере лгать только лишь ради чьего-то спокойствия. Тут же расслабляясь и возвращая легкую улыбку на губы. Тем не менее, не предпринимая ещё одну попытку. «Нет» всё ещё остается «нет». Проходит секунда, вторая. Эндрю не выдерживает первым: — Делай уже то, что задумал. Нил светлеет на глазах. Секунду мнется, кусая нижнюю губу, чтобы потом заискивающе заглянуть в глаза: — А может тогда кружок? Эндрю вздыхает. Очень тяжело на самом деле, но как будто пути назад уже нет. Такие вещи друзья ведь тоже делают? — Ты сведёшь меня в могилу. Нил понимает, что это «да», приближаясь и наклоняясь так, чтобы они оба попали в кадр. Эндрю намеренно «надевает» самое пресное лицо из своего обширного арсенала, из-за чего видео начинается с мягкого лучистого смеха Нила, когда он это замечает. Восторг Нила искрится в воздухе, когда он наконец-то отправляет кружок, как уже знает Эндрю, в общий чат его ближайших друзей. А значит его увидят: Аарон, Кейтлин, Дэн, Мэтт, Элисон и даже Кевин. Сообщения не заставляют себя долго ждать. Обрушиваясь на телефон Нила уже через пару секунд. Он придвигается ещё ближе, достаточно аккуратно, чтобы не потревожить Кинг, показывая их Эндрю. Кошка настолько спокойная и ласковая, что Эндрю остается только лишь удивляться, как её ещё не «удочерили». Идеальней питомца как будто и не придумаешь. Мэтт тут же любопытствует: «как зовут пушистую красавицу»? Дэн — «собираются ли они забрать именно её»? Кейтлин предлагает любую посильную помощь. Кевин, к счастью, молчит. Аарон ещё с обеда на плановой операции. А Элисон в ответ просто присылает кружок с ней и Рене. Судя по изысканной романтической обстановке и тому, как интимно девушки прижаты друг к другу, а их губы соединены в нежном поцелуе, они прямо сейчас на свидании. — Вкус Рене всё ещё сводит меня с ума, — Эндрю из чистой вредности собирается ворчать об этом ещё хотя бы ближайшие полгода. Ну какое предательство! Даже если Элисон, вроде как, не его заклятый враг №1, всё равно можно же было обойтись и без подобных сюрпризов. Их обещанный разговор с Рене, на самом деле, прошёл совершенно спокойно. Эндрю подробно рассказал о том, как они с Нилом пришли к дружбе и поделился своими эмоциями на этот счет. Рене же в ответ рассказала о первой встрече, долгих переписках и как разгорались её чувства к Элисон. Она попросила Эндрю хотя бы попробовать присмотреться к Элисон, потому что ей кажется, что у них всё серьезно, а Эндрю, после того как алкоголь окончательно его разморил, признался, что отношение Элисон к Рене и Нилу, которое он успел подсмотреть на гендер-пади, уже сдвинуло айсберг неприязни, заставив таять ледники. — Бро-о-ось, они милашки! — Нил легонько щиплет его за запястье. Мурашки тут же проносятся по телу Эндрю пузырящимися искрами. Нил не акцентирует внимание на этом жесте, возможно, и вовсе сделав это абсолютно неосознанно. Крохотные тактильные контакты нормальны для друзей. А Эндрю никак не комментирует свою реакцию. Ему нравятся вот такие моменты, когда Нил забывается и пропасть между ними, длинной в целых десять лет, вдруг совершенно перестает ощущаться. — Только в твоих глазах. — И в глазах всех наших друзей. Эндрю только хочет в очередной раз запротестовать: «твоих», но Нил, конечно же, предугадывает это, страшно гримасничая и одним взглядом приказывая молчать. — Ты меня не обманешь. — Нил гладит Кинг по голове, спускаясь ниже, где их руки случайно на секунду встречаются в мягкой шерсти. Об этом опять же никто не говорит. Друзья могут прикасаться друг к другу. — Я знаю, что ты счастлив за Рене. Эндрю решает, что лучше всего будет в этот раз действительно промолчать. А потом ему вдруг становится слегка любопытно. Необычное для его безопасной уже привычной апатии чувство. — За что вообще Рейнольдс меня так невзлюбила? Мы же до того идиотского пикника ни разу с ней не встречались. Нил смотрит слишком неоправданно виновато, хотя это совершенно не его ответственность. Так, будто он должен был лучше «беречь честь Эндрю». Раньше приструнить, лучше объяснить, что всё не так и не то, чем кажется. Эндрю уже убедился, что сам Нил никогда не считал его монстром. Но стали бы друзья его тогда, возможно, ещё в университете, слушать? Или же мнение толпы важнее и значимей, потому что их больше? Не важно, они в праве думать всё, что хотят. Всю его жизнь люди делали и всё ещё делают свои поверхностные выводы, не желая заглянуть глубже. И Эндрю это устраивает. Стоит признать, он бы не позволил просто так подойти ближе, в попытке разворошить грудь, нагло копаясь в самом сокровенном и хрупком. — Наслушалась рассказов Дэн про университетские годы, после того как я их познакомил между собой. — А потом добавляет, будто это уточнение может спасти хотя бы репутацию Бойда: — Мэтт совсем редко что-то добавлял от себя. А, ну тогда всё понятно. Эндрю не отрицает, что был бешенным в те годы, в полной мере этого слова. Люди его ненавидели, боялись, презирали и даже пытались унизить, прознав про «неправильную» ориентацию. Эндрю рычал, скалил зубы, кусался, рвался в бой, словно обезумевший пёс, и никогда не давал себя в обиду. Порой действуя самыми жестокими методами. Ему тогда казалось, что иначе просто не выжить. Иначе его сожрут, растоптав гордость и только недавно отвоеванную свободу. Эндрю хмыкает. В целом это настолько очевидно, что он мог бы и сам легко догадаться. Но почему-то захотелось спросить именно Нила. В последнее время Эндрю всё чаще ловит себя на том, что ему необходимо узнать каждую крупицу упущенной информации за всё то время, которое они не общались. Связано ли это с самим Нилом напрямую, его жизнью или же окружением. Ему всё важно и интересно. — А Рейнольдс появилась… — Он слышал мельком эту историю от Аарона, но Эндрю всё равно хочется, чтобы Нил поделился своими эмоциями, добавив в неё живых красок. — На моём самом первом светском мероприятии, куда меня затащили буквально силком. — Эндрю не нужно заканчивать, чтобы тот понял, что он хочет спросить. Его губы кривит улыбка, когда он добавляет: — Как Элисон потом заявила, я был похож тогда на потерянного и крайне напуганного ещё не оперившегося птенца, так что ей по доброте душевной пришлось меня подобрать. Что ж, в чувстве юмора Элисон не откажешь. Эндрю и сам не удерживается от некоего подобия смешка на грани с фырканьем. — Очень похоже на правду. Ты и сейчас ничем не лучше… разве что, научился устраивать драки с сокомандниками. Эндрю припоминает тот самый банкет, на котором ему по просьбе Нила довелось побывать. Тот тогда, определённо, произвел неизгладимое впечатление, хотя на его драки Эндрю в полной мере насмотрелся ещё в университете. Сейчас же Нил закатывает глаза и звонко цокает языком: — Будто бы ты против насилия. — Никогда в жизни не говорил подобной чуши. Нил заразительно улыбается, смешинки сверкают в его возмутительно ярких глазах, а потом он будто резко вспоминает, с чего они начали, встревоженно заглядывая в глаза. — Ты же знаешь, Дэн вполне могла многое приукрасить, рассказывая всё это Элисон. Слухи беспощадны, а спустя время достоверность и вовсе блекнет, заставляя невольно сгущать события. Эндрю осознает, что Нил не пытается оправдать своих друзей, лишь поддержать его, но ему это не нужно. Он не хочет это принимать. Эндрю вполне способен признать своё дерьмо. — Да нет, уверен, что её описания были более чем точны. «Прости» — Нил всё равно извиняется одними губами, ему не нужно это делать, но Эндрю не будет отказываться от понимания, которое просачивается через это простое слово. Так ли много людей за всю его жизнь правда пытались его понять? Он отвечает таким же едва слышным шёпотом: «не твоя вина». Их почти прижатые плечи и пересекающиеся взгляды создают вдруг интимную, особенную атмосферу. Только их маленький уютный теплый мирок. — Я всегда знал, что ты не сделал ничего плохого. Они заслужили… Кинг не дает ему закончить, громким мяуканьем напоминая о себе, недовольная тем, что рука Эндрю вдруг замерла, о ужас, перестав её гладить. Ту это, конечно же, совершенно не устраивает, и она тут же переворачивается на живот, требуя ещё больше ласки. Нил замолкает, но отрывается от глаз Эндрю только спустя ещё одну долгую, томительную секунду, опуская взгляд на совсем разомлевшую кошку. В чьей позе наглости ровно столько же, сколько и очарования. Кинг будто бы прекрасно осведомлена о том, что за красивую мордочку ей простят абсолютно всё. И ведь права же. — Заберёшь её? Эндрю хотел бы показательно задуматься хотя бы ради того, чтобы сохранить суровый и неприступный образ, но ответ уже слишком легко и вне сомнений правильно срывается с языка. — Сам же сказал, что она меня выбрала. К тому же, ты знал, что черных и черно-белых котов и кошек по статистике забирают намного реже? Думаю, — пальцы зарываются теперь уже в нежное, пушистое пузо, заставляя Кинг затарахтеть с удвоенной силой, — такой ласковой кошке необходимо дать шанс. Она же не виновата, что её шерсть недостаточно редкого и привлекательного окраса. Нил улыбается, и Эндрю чувствует это так сильно, даже не смотря на него, будто их сшили воедино, а ему забыли об этом сообщить. — Мэтт сказал мне примерно тоже самое, когда решил забрать Макса. Эндрю, узнав его поближе, больше не сомневается в добром и огромном сердце этого здоровяка. Конечно же, Мэтт поступил точно так же. Нил вызывается сам сходить на кассу, чтобы сообщить о том, что Эндрю уже готов в следующий раз встретиться с куратором, чтобы познакомиться и, если всё пройдет удачно, оформить все документы, необходимые для «удочерения» Кинг. Эндрю понимает, что это также отличная возможность для Нила заодно деликатно озвучить свой первый в жизни отказ. Осознанный и решительный. Эндрю уверен, что Нилу не нужны лишние зрители. Эндрю чувствует, что Нил сделает всё правильно, а значит птенца пора вытолкнуть из гнезда и отправить в свободный полёт.

***

Он выходит покурить, впрочем, не отказывая себе в том, чтобы понаблюдать с улицы через стеклянную витрину. Не пялиться же на свои черные ботинки, как какой-то идиот, или на противную скучную слякоть на пока ещё не полностью высохшем асфальте. Сначала лицо Мариссы расцветает, светлея на глазах, стоит только Нилу к ней приблизиться. Она слушает внимательно, пока ещё не осознавая, что всего лишь через минуту ей разобьют сердце. Нил держится достаточно уверенно, даже если зажатая поза и неловкие руки выдают его волнение, по крайней мере, для Эндрю. Новая, непривычная для него вода, в которую Нил больше не боится окунуться с головой. Затем, конечно же, следует сокрушительное осознание, за которым не идёт ожидаемой ругани и горестных обвинений. К своей чести и внутренней гордости, Марисса даже выдавливает из себя улыбку, когда Нил, очевидно, извиняется за то, что раньше предпочитал игнорировать все её знаки внимания, вместо того чтобы сразу же признаться в том, что он в ней не заинтересован. Ещё через пару минут, как только все объяснения сказаны, а извинения произнесены, Нил выходит к нему. На его лице читается робкое, но постепенно расцветающее, как нежный юный бутон, облегчение, по мере того как он приближается к Эндрю. Он рад, конечно же, рад, но секундное сожаление всё же пробегает рябью на спокойной водной глади: — Заставлять девушек плакать до сегодняшнего дня не входило в список моих побед. Эндрю смотрит за его плечо на Мариссу, которая и правда, кажется, вот-вот разрыдается, горько заломив брови. Только вот слезы, вероятно, и ей подарят долгожданное облегчение. Всяко лучше, чем она бы мучилась от неизвестности или же попала в отношения, где её не любят, а лишь пытаются полюбить, ломая себя изнутри. — Девушки сильные. Она это переживёт, а потом найдёт того, кто будет по-настоящему от неё без ума. Эндрю достает пачку, чтобы предложить Нилу сигарету, но тот вместо этого поспешно утаскивает наполовину скуренную из чужих губ, сильно затягиваясь один раз, а потом ловко возвращает её обратно. Эндрю совсем не привык вот так с кем-то делиться. Кончики ушей мгновенно загораются. И даже он понимает, как сложно списать это на вечерний холод в апреле. — Ты всё правильно сделал. Молодец, — Эндрю всё же произносит это вслух. Невозможно смолчать, зная, какой это важный для Нила шаг. Нил подчиняется, когда Эндрю не спеша начинает идти к своей машине. На улице вечереет, а он ещё хотел бы успеть заехать в супермаркет за продуктами. И, возможно, по дороги спросить у Нила, не хочет ли он составить ему компанию за ужином, если тот вдруг не занят. — Осторожней, ты так меня окончательно избалуешь. — Нил ровняется с Эндрю, идя нога в ногу. Его походка пружинит от нарастающей энергии. Знакомый прилив сил, когда нервное напряжение наконец отступает и ты с ошеломлением осознаешь, что у тебя и правда всё получилось. — Тебя избалуешь, всё равно ж ещё не раз наделаешь кучу глупостей. И набьешь не одну шишку. Нил не отрицает обвинений, а лишь заискивающе тянет: — Для этого мне и нужен такой серьезный и здравомыслящий друг. Эндрю на едва заметное мгновение сбивается с шага. Нил впервые произнес это вслух. Они друзья. Действительно, по-настоящему. Эндрю ещё никогда не ощущал, как что-то одновременно может вот так сжать и наполнить грудь до предела. Важнее слов Эндрю ещё не слышал.