Neighbor's friend

Назойливые солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь шторы и щекотали лицо. Не в силах сопротивляться небесному светилу, Чимин разлепил глаза: обстановка знакомая. Вот только под боком больше не ощущалось чужое тепло и не слышалось тихое сопение. Перепуганный Пак подскочил на кровати, заозирался по сторонам. Страх вновь потерять Юнги подступил к горлу, перекрыл дыхание и Чимин даже не подумал, что находится в его — миновой — квартире. Однако, разглядев фигуру в тёмном одеянии, Пак вздохнул так громко, как только позволил объём его лёгких. Юнги сидел на стуле в углу комнаты, уперев голову на сжатые кулаки, и смотрел на чёрный чехол. По форме Чимин догадался, что внутри гитара, но не понял, почему Мин так пристально разглядывает швы на кейсе. — Юнги? — неуверенно позвал Чимин. — Ты в порядке? Мин повернул голову в бок и Чимин вновь невольно восхитился мягким профилем. Юнги находился на расстоянии пары метров, но даже так Пак увидел, как легко трепетали его ресницы и дрожали розовые губы. — Доброе утро, — прошептал блондин. Чимин стянул с ног тёплое одеяло и по коже побежали мурашки от утренней прохлады. Перед сном Юнги одолжил ему свои пижамные штаны, которые оказались слегка впритык, поэтому за ночь штанины перекрутились. Поправив на себе одежду, Пак встал и подошёл к Мину со спины. Холодные пальцы коснулись молочной кожи на шее, пуская электрические разряды по минову телу. Чимин окольцевал чужую шею руками и наклонился к лицу Юнги, сжимая в объятиях. Они оба чувствовали смущение и липкую неловкость. За ночь все обиды не забылись, а раны не затянулись: Юнги по-прежнему был подавлен. Чимин ощущал это каждой клеточкой своего тела, всеми фибрами души, поэтому не мог бездействовать. Он давил внутри любое стеснение, просто обнимал парня за шею, будто у них всё было замечательно. Юнги прошлой ночью сказал, что отныне они будут решать все проблемы вместе, а Чимин отступать не собирался. — Всё хорошо? — нежный шёпот коснулся уха Мина тёплым потоком воздуха. —Да… — вздохнул Юнги, хватая ладонью чужое запястье. Уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке. — Твоя гитара? — Чимин махнул головой на чехол. Юнги неуверенно кивнул. — Сыграешь мне что-нибудь? — Я не брал инструмент в руки несколько лет, — парень помедлил, подбирая слова. — Её привёз Джихун, — взгляд зацепился за аниме-значок на кармане чехла. — Как твоя гитара оказалась у него? — Осталась, когда мы писали последнюю совместную песню, — Юнги тяжело вздохнул. — Я даже не вспомнил о ней. — Наверное, она чувствует себя преданной. — Как и я тогда, — Юнги грустно хмыкнул. Чимин ласково провёл по острому плечу и оставил невесомый поцелуй за ухом. У Мина от этого незамысловатого действа мурашки по коже побежали и волосы на руках дыбом встали. За все годы своей недолгой жизни он не ощущал подобного ни разу. У Юнги впринципе отношений никогда не было, так — интрижки. Поэтому пресловутые бабочки внизу живота затрепетали, расправляя свои тоненькие крылышки. — Ты же любишь музыку? — это прозвучало, как утверждение, но пауза, которую выдержал Чимин, заставила Юнги неуверенно кивнуть. — Так не позволяй призракам прошлого отбирать то, что тебе важно. Лучше возьми в руки твою гитару и сыграй что-нибудь. Юнги молчал с минуту, обдумывал что-то в своей блондинистой голове. Затем потянулся вперёд, от чего Чимин немного отпрянул, но ладони на чужих плечах оставил. Мин притянул к себе чёрный чехол и расстегнул молнию, высвобождая из плена такого же цвета гитару. На ней не было ни одной наклейки, как на типичных гитарах подростков, дека была идеально гладкой без единого скола или царапины. Без сомнения, Юнги берёг инструмент как зеницу ока. На третьем ладу был закреплён каподастр, который Юнги переместил на головку грифа. — А для чего это? — поинтересовался Чимин, тыча в неизвестный предмет. — Для изменения тональности звучания, — буднично констатировал Юнги, но, увидев недоумение на лице младшего, неловко улыбнулся. — Ну чтобы звук менять, смотри. Мин разместил инструмент на правой ноге, зажал левой рукой базовый аккорд и провёл по струнам. Безобразное брынчание резануло слух, от чего Чимин зажмурился. — Ну конечно, она расстроилась, — недовольно буркнул Юнги и начал подкручивать колки, дергая поочерёдно каждую струну. — Я же говорю, она чувствует предательсво, — Чимин не понял, что значит «расстроилась», но искренняя улыбка на любимом лице выбила из головы любые попытки вникнуть в эту непонятную музыкальную лексику. Юнги ещё с минуту дёргал струны и, когда, наконец, какафония звуков закончилась, он удовлетворённо выдохнул и вернул пальцы в первоначальное положение на грифе. — Так вот, без каподастра гитара звучит так, — Юнги плавно провёл ногтем указательного пальца по струнам и в этот раз инструмент поддался, изливаясь красивой мелодией. — А вот так она будет звучать, если я повышу тональность, — Юнги зажал с помощью каподастра все струны на третьем ладу и вновь сыграл аккорд. Мелодия прозвучала выше, нежели раньше. — Ааа, — протянул Чимин. — Теперь понятно, спасибо. Юнги искренне улыбнулся, видя неподдельный интерес в чужих глазах. Где-то глубоко внутри всё ещё таился страх вновь делиться с кем-то своим творчеством, показывать уязвимую сторону личности, которая обычно скрывалась в тени упрямста и уверенности. Однако Юнги чувствовал, что Чимин тот человек, которому можно это доверить. Всё его душевное нутро тянулось к Паку, словно сила притяжения между ними резко увеличилась в миллионы раз. Чимин внушал доверие и Мин охотно ему верил. — Закажем что-нибудь? — Юнги отложил гитару в сторону, но в чехол не вернул. Он глянул на Чимина через плечо и тепло улыбнулся, от чего внутри Пака всё перевернулось вверх тормашками. — Так ты не сыграешь мне? — Чимин притворно надул нижнюю губу. — Обещаю, что сыграю, но позже, — Юнги встал, разворачиваясь лицом к юноше. Он мягко коснулся ладонью чужой щеки и в мгновение ока Чимин начал заливаться розоватой краской, вызывая у Мина широкую улыбку и трепет во всём теле. Большим пальцем он нежно провёл по коже и несильно сжал мягкую щечку. — Я так мечтал сделать это. — Хён! — запищал Чимин, краснея, кажется, всем телом. Пак выглядел таким трогательным, мягким и до ужаса милым, что Юнги хотелось стиснуть его в самых сильных объятиях, уложить под одеяло и утонуть в неге, прижимая крохотный комочек к груди. Мин окольцевал руками хрупкое тело Чимина и обнял, вкладывая в это действие все свои самые искренние чувства. Юнги вдохнул чужой аромат, который оказывал расслабляющее действие на его перегруженный мозг, и вздохнул так тяжело, будто великомученик, наконец, обрётший покой. Чимин, лишённый возможности двигать руками, уткнулся носом в минов висок и оставил невесомый поцелуй на скуле. В комнате повисла приятная тишина и в тишине этой двое молодых людей наслаждались друг другом, разделяя лучшие моменты их мимолётной молодости. И они всё никак не могли понять, почему так долго лишали себя этого чудесного наслаждения. — Я бы не отказался от курочки, — прошептал Чимин на ухо Юнги. — Тогда… — закончить мысль Мину не дал дверной звонок. Очень настойчивый дверной звонок. Озлобленный нарушением их идиллии, Юнги нехотя отлепил себя от Чимина и, грозно топая, направился в прихожую. Он был готов придушить любого, кто стоял за дверью, будь то курьер, ошибившийся дверью, премьер министр Дании или грёбаный Ким Тэхён. Эмоции всё еще бушевали внутри опасным вихрем, поэтому Юнги хрустнул кулаками, прежде чем открыть дверь. — Привет, — теплая кроличья улыбка Чонгука тут же скинула с плеч всё напряжение. Юнги больше не хотел убивать. — Хён! — из-за широкой спины показалась кучерявая копна. Тэхён выглядел обеспокоенным и очень уставшим, будто не спал уже пару суток. Вдруг Мин почувствовал ужасный укол совести, поэтому его агрессивный настрой вовсе сошел на нет. Ким смотрел на Юнги из-за чонгуковой спины, таким молящим вопросительным взглядом, что последний не смог удержать серьезное выражение лица. Блондин печально улыбнулся, коротко кивнул головой и тут же почувствовал на своей шее крепкие объятия. — Я так переживал за тебя! Чонгук сказал, что тебе плохо, но не пустил проведать, — затораторил Тэ, словно взволнованная матушка. — Хён, скажи мне, что всё хорошо. Ты ведь в порядке? У тебя ничего не болит? — Ким отпрянул, сжал чужие предплечья и начал бегать глазами по телу Юнги. — Успокойся, я в порядке, — Мин попытался выдавить из себя как можно больше уверенности. Тэхён недоверчиво глянул в глаза напротив, но Чонгук успел прервать очередной надвигающийся шквал вопросов: — Мы принесли еду, пообедаем вместе? — Конечно, заходите, — Юнги отошёл в сторону, впуская гостей в квартиру. Юнги вел себя непринуждённо, местами язвил и подкалывал друзей, в общем — как обычно. Этим он сильно удивил каждого из присутствующих, но никто не рискнул задавать вопросы относительно его морального состояния. На самом же деле, внутри Мин чувствовал глубочайшую вину за свои действия, которыми заставил переживать стольких людей. Он пытался убедить себя в том, что ничего плохого не сделал, однако всё было тщетно. Поэтому, когда все блюда были расставлены на столе, а попы усажены на стулья, Юнги неловко прокашлялся: — Ребят… — начал он, опустив взгляд. — Простите за то, что заставил вас переживать. Я не хотел этого, честно, просто… — Хён, не тебе нужно извиняться, — прервал его Чонгук. Он не посмотрел на Чимина, вообще никаких намеков не давал, но Пак всем телом почувствовал, что Чон имеет ввиду. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Да, — кивнул Тэхён. — Если тебе нужна помощь, то ты всегда можешь постучать в мою дверь, хён. — Спасибо, я ценю это, — Юнги, наконец, поднял голову и в его глазах было столько искренней благодарности и тёплых чувств, сколько ни один человек не видел в Мин Юнги раньше. Но, стоило ему заметить поникшего Чимина, внутри всё упало. — Чимин-а, кушай, ты еще не завтракал, — Юнги подцепил палочками кусочек кимпаба и положил в тарелку Пака. — Так Чимин тут ночевал? — почему-то, искренне удивился Тэхён. — Да, мы вчера всё решили, — твердо сказал Юнги. — Мы теперь вместе. Все, кроме самого Юнги, подавились рисом. — Всмысле «вместе»? — первым откашлялся Тэхён. — Насколько сильно назад тебя откинуло в развитии, что ты не понимаешь смысл моих слов? — в своей привычной манере Юнги выгнул бровь. — Встречаемся мы. Чимин совсем растерялся и потерял дар речи. Ни согласиться, ни возразить — так он ошеломлён прямолинейностью Юнги. Конечно, он безумно рад, что Мин так уверенно говорит о статусе их отношений, но они, вроде как, это ещё не обсуждали. — Вот видишь Чимин! — вскочив с места, воскликнул Тэхён. — Я же говорил тебе! Говорил, что Юнги-хён совсем на того придурка не похож! Глаза Пака округлились до размера монетки стоимостью пятьсот вон. Может быть, даже чуть-чуть больше. Вторая волна шока окатила его раньше, чем первая успела отступить и, казалось, что он приближается к обморочному состоянию. — Тэхён, сядь! — Чонгук потянул парня за руки и усадил на табурет. — И ешь, — запихнул ему в рот целый ролл. Сам Юнги прибывал в не меньшем ступоре, но предпочёл оставить разговор с Чимином на счёт «того придурка» на потом. Он больше не хотел ставить кого-то в неловкое положение. — Это получается, мы можем сходить на двойное свидание! — а Тэхён, видимо, хотел. Чонгук тяжело вздохнул и с силой ткнул лбом в стол. Казалось, из его ушей вот-вот повалит густой дым. И кому, как не Юнги, брать ситуацию в свои руки и сглаживать острые углы? — Может позовём ребят сегодня? Мне надо развеяться, — предложил Мин. — Хорошая идея, — Ким закивал кучерявой головой и Юнги стал переживать, как бы он не растряс остатки своих дефектных мозгов. — Я напишу Намджуну, — Чонгук немного оживился. — Чимин-а, позвонишь Ёнбэ-хёну? Юнги выронил палочки. Что-то всё идёт совсем не по плану. — Давайте… без него, пожалуйста, — прежде, чем Чимин успел выдавить из себя хоть что-то, сказал Юнги. — Просто, мы были не так близки и я хотел бы провести время только с вами, — не то, чтобы это была неправда. Однако Мин не привык говорить таких откровенных вещей, из-за чего его щёки зарделись, а взгляд потупился. — Ладно, — немного неуверенно сказал Чонгук, но возражать не стал. — Хорошо. Тогда мы пойдем обзвоним остальных, а вы кушайте. — Я еще не поел, вообще-то, — возразил Тэхён, когда Чон начал подниматься. — Дома поешь. — Но… — Пошли. — Ладно, — Ким немного поник, но всё равно широко улыбнулся, прощаясь с друзьями. — До встречи хён, Чимин-а! — Увидимся, — улыбнулся Юнги, провожая гостей. Как только дверь закрылась, Мин почувствовал сильное напряжение и нехватку воздуха. Он вернулся на кухню и сел рядом с Чимином, который до сих пор ни слова не вымолвил и пялился пустым взглядом в одну точку. — Чимин… — позвал Юнги. — Я пойду домой, — тем же взглядом Пак посмотрел в миновы глаза. — Почему? — Мина резко бросило в холод, по спине и рукам побежали мурашки. — Мне нужно переодеться и привести себя в порядок. — Ты можешь взять мою одежду и принять душ тут, — настаивал Юнги. — Нет, мне надо домой, — Чимин встал со стула и ушёл в комнату. Через минуту юноша вышел в своей одежде и направился в прихожую, чтобы обуться и покинуть чужую квартиру. Юнги медленно подошёл к нему и облокотился о стену, наблюдая за тем, как Пак шнурует свои красные «конверсы». — Ты вернешься? — Да… — Чимин поправил чёлку и повернулся к двери. — Чимин, — твёрдо сказал Юнги, заставляя Пака остановиться. — Тебя задело то, что я сказал ребятам про нас? — Что? — Чимин вновь округлил свои щенячьи глаза. — Нет, я просто удивился. — Но ты не считаешь, что мы встречаемся? — Не в этом дело, Юнги. Мы же даже не говорили на эту тему, — Чимин, словно загнанный в угол котёнок, безуспешно пытался дать отпор. — Ладно, прости, — Юнги смягчился, прикрыл глаза и вздохнул. — Конечно, иди. Чимин хотел сказать что-то ещё, хотел коснуться мягких блондинистых волос, но затолкнул свои желания подальше и вышел из квартиры, кинув неразборчивое «увидимся». Юнги снова остался один.

***

Насколько тяжело тебе бы не было, ты должен вытерпеть все испытания, ибо другого выбора просто нет. Чёрная полоса не может длиться вечность, особенно учитывая то, что в бесконечность Юнги не верит. Но он верит, что в конце любого туннеля есть свет и нужно к нему стремиться. Сам Мин этот свет уже отыскал и сворачивать с пути не собирался. Он больше не допустит того, что происходило с ним в последнее время. Никогда. Поэтому позже, когда Чимин остынет и придёт в себя, Юнги поговорит с ним и они всё исправят. Вместе, как и договаривались. А пока ему нужно было выпустить пар и проветрить мозги. Мин неспешно переоделся в спортивный костюм, отыскал в кармане ветровки связку ключей, обул любимые кеды и вышел из дома. Погода стояла нещадная: осень близилась к концу, уступая место холодной зиме. Юнги пожалел, что оделся так легко, лишь покинув подъезд, а по мере отдаления от тёплого здания начал ругать себя за то, что вообще выперся на улицу. Однако путь предстоял не такой уж и долгий, поэтому Мин мужественно натянул воротник кофты повыше на нос и зашагал по побитому асфальту. Холодный ветер раздувал светлые пряди во все стороны, проникал под слои одежды и вызывал мурашки. Юнги даже забыл о своем желании закурить сигарету: настолько не хотелось вынимать руки из карманов. Добравшись до знакомого забора, Мин переступил невысокое ограждение и вынул из кармана связку. Он быстро нашёл нужный ключ и, добежав до задней двери университетского спортзала, поспешил внутрь. Конечно, такое большое помещение было тяжело и дорого отапливать, но в нём хотя-бы не было ветра, поэтому Юнги с облегчением вздохнул и потёр ладони друг о друга. Зал освещал только тусклый сумеречный свет, который попадал внутрь через запылённые окна под потолком. Мин осмотрелся: он давно не заглядывал сюда в одиночку. Последний раз приходил с Чимином после их совместной прогулки… Юнги тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и отправился в подсобку за баскетбольным мячом. Руки и ноги всё еще чётко помнили каждое движение, тело послушно выгибалось, а голова привычно пустела. Он не мог думать о чём-то другом, когда в руках оказывался мяч, а перед глазами — кольцо. Юнги видел только цель — попасть в сетку, а всё остальное отходило на второй план. Уже через десять минут бега и прыжков кофта полетела на деревянный пол, ибо температура его тела резко стала выше. Он продолжал усердно тренироваться, чувствуя как волосы становятся мокрыми и по спине течёт пот. Мяч громко стучал о ламинат, подошвы скрипели, а Юнги потерял счёт времени. Сумерки за окном сменились звёздной ночью. Дыхание окончательно сбилось, а тело требовало передышки, поэтому Мин грохнулся на пол рядом с брошенной одеждой. Он заметил, что дисплей телефона светится через ткань и достал его из кармана кофты. Время показывало полседьмого вечера, а потянув строку уведомлений, Мин увидел пять пропущенных от Чимина. Телефон стоял на вибро, поэтому во время тренировки Юнги не услышал звонков. Он не на шутку перепугался: зачем было Паку звонить ему столько раз? Мин хотел уже нажать кнопку «перезвонить», но Чимин опередил его вновь поступившим звонком. — Что случилось, Чимин? — забывая дышать, спросил Юнги. — Хён, прости меня пожалуйста, я снова всё испортил, — сначала Мину показалось, что парень плачет. — Давай поговорим, Юнги. Пусти меня, пожалуйста, — потом он понял, что Чимин на самом деле плачет. — Где ты? — Под твоей дверью, хён, — всхлипнул Пак. — Я не дома, Чимин-а. — Правда? Так ты меня не игнорируешь, — голос Чимина словно ожил, но тут же насторожился: — А где ты? — В университетском спортзале, но я сейчас приду, — Юнги уже подскочил с пола, хватая кофту за рукав. — Не надо, я уже бегу! Подожди меня там, — и сбросил вызов. Юнги тяжело вздохнул, вновь подпирая собой стену. С момента встречи с Чимином его жизнь перевернулась не то, что с ног на голову — она продолжает делать нескончаемые кульбиты, каждый раз, как непредсказуемый Пак появляется в радиусе двух километров. Юнги едва ли против таких кардинальных изменений, однако пережитые не так давно события сильно потрепали его. Он не мог сильно злиться на Чимина из-за того, что произошло, но вот Джихуну Юнги был готов начистить еблет о шершавый асфальт до ослепительного блеска.У Мина всегда так: сначала впадает в сильнейшее эмоциональное потрясение или запустение, а потом начинает злиться до скрежета зубов и желания избить обидчика. В подавляющем большинстве случаев он себя сдерживает, но сейчас чувствует, что лучше Джихуну вообще не попадаться ему на глаза. Закончиться всё может либо судебным разбирательством, либо похоронами с последующим судебным разбирательством. И никакие цветочки с красивыми открытками ему не помогут. Юнги сильно заламывал пальцы и тряс ногой, погружённый в свои жестокие мысли, и не заметил, как дверь с заднего двора приоткрылась. Чимин неуверенно шагнул в пыльную темноту и позвал шёпотом: — Юнги? — Я тут, — Мин включил телефон и помахал, чтобы юноша его заметил. Пак, чуть ли не подпрыгнув, сорвался с места и в считанные секунды оказался на полу рядом с Юнги, сжимая его в крепких объятиях. — Прости меня, пожалуйста, — протянул он высоким, до слёз жалобным голосом, утыкаясь в чужую шею. — Я думал, ты обиделся и бросил меня. Я не хотел тебя обидеть, хён, честно-честно. — Чимин-а, хватит говорить глупости, — Юнги немного оттолкнул Пака, чтобы заглянуть в его глаза. Из-за царившего сумрака, он плохо разбирал очертания чужого лица, но четко разглядел скопившиеся слёзы. — Не плачь, я не бросал тебя, — Мин погладил большим пальцем руки мягкую щёку. — Я просто вышел поиграть. — Просто мы разошлись на такой нехорошей ноте и я боялся, что снова всё испортил, — Чимин всхлипнул, опустив голову. — Всё хорошо, это ведь я надавил на тебя и я должен извиняться, — Юнги подобрал под себя ноги и сел прямо. — Я не должен был говорить ребятам о наших отношениях, пока мы сами ничего не решили, прости меня за это. — Юнги, — Чимин снова поднял голову, заглядывая в темноту чужих глаз. — Нет! Я же сказал, дело не в этом. Я был очень рад, что ты это сказал. Мы ведь уже точно не просто друзья, — Юнги на это только слабо улыбнулся. — Просто… — Что? — Тэхён кое-что сказал… — Про какого-то придурка? — догадался Юнги. Он уже и думать забыл о словах Кима и предпочёл бы оставить этот разговор до лучших времён, когда они будут сидеть вдвоём под тёплым пледом, пить какао и вдруг решат поделиться откровениями. — Да. Дело в том, что… — но Чимин, видимо, решил исповедаться во всем за один присест. — В средней школе я познакомился с парнем. Он приехал из Канады, плохо говорил по-корейски, но был очень добрым и очаровательным, — Пак тяжело вздохнул, погружаясь в воспоминания. Теперь он понимал, какого было Юнги открываться перед ним. — В общем, мы поладили, стали проводить много времени вместе. Я помогал ему с корейским, он подтянул меня по английскому. Он, как и я, любил комиксы Марвел, а особенно человека-паука, поэтому мы часто зависали допоздна у него дома и он читал мне на английском. Всё было очень хорошо, но на первом году старшей школы я понял что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Юнги внимал каждому слову Чимина, проводил параллели между их историями и примерно понимал, чем всё закончилось. — Я набрался смелости и признался, — Чимин усмехнулся собственной глупости. — Это было очень наивно. Я все ещё помню тот взгляд, полный отвращения и обиды. Помню, как он сказал, что я «неправильный» и мы больше не можем быть друзьями. Было обидно. Но в тот момент появился Тэхён и вытащил меня из дерьма. Тот парень не распускал слухи обо мне или что-то в этом духе, но стал игнорировать, иногда даже задевал. — Дерьма кусок, — Юнги вложил столько ненависти в эти два слова, сколько Чимин мало когда слышал за всю свою жизнь. Он был бесконечно зол на того парня, который посмел так поступить с его драгоценным мальчиком. — Тот придурок и взгляда твоего не стоит, Чимин-а. Как он вообще мог? Он единственный «неправильный» в этой истории, чтоб его. От словесного потока Юнги отвлёк тихий смешок. Он озадаченно посмотрел на Чимина и заметил яркие искорки в его озорных глазах. Удивительно, как быстро меняется у него настроение. — Ты такой милый, хён, — Чимин ткнул указательным пальцем в щёку Мина, чем еще больше удивил его. — Злишься на парня, который отшил меня в старшей школе, хотя у самого ситуация далеко не слаще. — Чимин, я бы ему прямо сейчас ебучку начистил за то, что сказал тебе что-то плохое, — Юнги сжал кулаки, представляя, как преподал бы урок этому «правильному» канадцу-любителю-супергероев. Но, вдруг, Мина словно холодной водой окатили. Весь пыл и боевой настрой как рукой сняло, потому что Чимин резко притянул его к себе и мягко прижался губами к губам Юнги. Пак провёл кончиком языка по сухой корочке, заставляя Мина ответить на поцелуй. Блондин обхватил пухлую нижнюю губу и стал нежно посасывать, пока Чимин сжимал волосы на его затылке. Сладкая ласка продлилась недолго и спустя жалкие полминуты Чимин отстранился, утыкаясь своим лбом в чужой и соприкасаясь носами. — Ты очень сексуальный, когда злишься, но не нужно никого бить из-за меня, — Пак весело улыбнулся, но его щёки начали предательски розоветь. — И всё-таки я милый или сексуальный? — Юнги хитро улыбнулся. — Ты воплощение всех моих желаний и сокровенных мечтаний, Мин Юнги, — загадочно, почти шёпотом, ответил Чимин, не переставая улыбаться. — Ну ты загнул, Чимин-а, — Юнги хихикнул. — Так и скажи, что сходишь по мне с ума, как пубертатная школьница. — Хён! — возмутился Чимин, толкая парня в плечо. Юнги зашёлся в хохоте, — таком чистом и искреннем — чем заставил Пака покраснеть всем телом. — Прости, — Юнги постарался успокоиться, вытирая слёзы с уголков глаз. — Ты тоже мне очень нравишься, Чимин, — глаза Пака вновь округлились, когда Юнги сжал пальцами его подбородок. — Ты очень хороший, интересный, добрый. Мне нравятся твои большие глаза, аккуратный носик, мягкие щёчки, — температура тела Чимина, кажется, сравнялась с экваториальной от такого обилия приятных слов. — Мне нравится слушать твои истории, интересные факты и размышления. Ты очень умный и начитанный. Я люблю в тебе буквально всё, Чимин-а. Твой голос меня успокаивает и я готов слушать его целую вечность, хоть в нее и не верю, но ради тебя поверю, — Юнги перестал контролировать ход своих мыслей, поэтому они преобрели хаотичный порядок. — Я просто хочу быть с тобой. Хочу обнимать тебя, целовать тебя и засыпать с тобой. — Я тоже хочу, Юнги-я! — к горлу снова подступили слёзы, только теперь радости. — Ты будешь встречаться со мной, Чимин? Пак расплылся в самой очаровательной и доброй улыбке, которую Юнги когда-либо видывал. Его глаза искрились, слёзы переливались перламутровым свечением, стекая по розоватым щекам. Чимин сильно сжал губы, пытаясь удержать рыдания и начал быстро кивать, не способный поверить в реальность этих слов. Мин Юнги — тот самый парень, в которого Чимин влюбился буквально с первого взгляда, и на взаимность которого Чимин не надеялся даже в своих самых смелых мечтаниях — предложил ему встречаться. Звучит, как что-то невообразимое. Пак вновь кинулся на шею Юнги, сжал его в своих самых крепких объятиях и стал шептать неразборчивые слова радости в минов загривок. Юнги сам прослезился от такой чувственной сцены, но проглотил подступивший ком, чтобы уберечь ламинат от вздутия из-за неожиданного наводнения. Они долго сидели в обнимку, обмениваясь глупыми фразами и смущающими откровениями. Чимин рассказал Юнги, что в день их знакомства Тэхён специально послал его за солью к соседу, потому что в пьяном бреду Пак только и делал, что восхищался этим загадочным юношей с шикарными плечами из квартиры напротив. Мина это рассмешило до хрипотцы в голосе, от чего Чимин снова засмущался. Они сидели и сидели, и еще бы столько же просидели, но у Юнги затекли ноги от того, что его маленький птенчик сидел на них практически неподвижно. — Хочешь кофе? — Мин решил, что они уже достаточно насиделись на холодном полу и пора бы прогуляться. — Да, — Чимин восторженно захлопал глазами и резко понял, что близок к обезвоживанию. — Тогда пошли? — Пошли. — Вставай, Чимин-а, — Юнги не мог и двинуться, пока Пак восседал на его коленях. — Ах да, прости, — Чимин быстро понял свою оплошность и подскочил с чужих ног. Юнги с трудом встал, не чувствуя нижних конечностей, но быстро присёк попытки Чимина извиниться. Он немного поприседал, размял ноги, чтобы разогнать кровь и, наконец, выпрямился, протягивая Паку руку. Чимин стиснул чужую ладонь, сдерживая радостный писк и потянул парня к выходу. Своего парня. От осознания этого факта всё тело покрылось колючими мурашками. Вот так просто держать Юнги за руку, переплетая пальцы, в открытую наслаждаться его красотой и ловить на себе влюблённые взгляды темных глаз — настоящее чудо. Пак даже ущипнул себя за бок, чтобы убедиться в правдивости происходящего. И он молил все высшие силы, чтобы это никогда не кончалось и они больше не боялись потерять друг друга. — Какой кофе ты будешь? — поинтересовался Юнги, завидев вывеску любимого кафе. — Хм… Хочу раф с арахисовой пастой. — Вот это запрос, — Юнги искренне удивлялся людям, которые выдумывают подобные извращения с его любимым напитком. — А ты? — Американо, — лучший, по скромному мнению Мина, кофе. — Ну нет, ты не можешь постоянно пить эту горькую гадость, — недовольно цокнул Чимин, а Юнги даже остановился от такого вздора. — Как ты посмел, Пак Чимин! — Ладно, прости, — юноша хохотнул, но снова сделался серьёзным. — Давай сегодня я закажу тебе кофе на свой вкус? — Юнги подозрительно сощурил глаза, не торопясь с ответом. — Ну пожалуйстааа! — Ладно, — блондин поражённо вздохнул. Он был слаб перед этими щенячьими глазёнками. — Ура! Кофейня встретила пару приятным теплом и ароматом свежих кофейных зёрен. Какая-то знакомая мелодия тихо лилась из динамиков, лаская слух, а жёлтое освещение придавало атмосфере уюта. За столиками сидели люди, тихо о чём-то болтая, а двое бариста в шутку пинали друг друга за стойкой. Юнги любил это место за его беззаботность и вкусный кофе. — Привет, — улыбчивый бариста с необыкновенно красивым цветом волос поприветствовал Мина. — Тебе как обычно? — Привет. Меня принудили к экспериментам, поэтому сегодня не как обычно, — Юнги глянул на смущённого Чимина и улыбнулся. — Ого, вот это неожиданность. — Неожиданность это твой новый цвет, — Юнги ткнул пальцем на жёлтые волосы парня, а тот только гордо улыбнулся и обратился к Чимину: — Чего изволите, господин? — Вы делаете раф? — Вы точно по адресу! — бариста расцвёл, словно тюльпан в тёплый весенний день. — В Сеуле мало кто готовит этот замечательный напиток, а нам только в радость. — Тогда арахисовый раф и банановый раф с двойной карамелью, пожалуйста! — парень кивнул, одобряя выбор клиента, а у Юнги начал дёргаться глаз. Мин оплатил заказ, приложив свой Самсунг к терминалу, поскольку кошелёк оставил дома. Кофе приготовили достаточно быстро и поставили на стойку два картонных стаканчика с изображением звёзд и космонавтов в открытом космосе. Чимин очаровательно улыбнулся, разглядывая рисунок и Юнги чуть было не заскулил от умиления. Бариста дал каждому по конфетке и, пожелав приятного вечера, вернулся к шуточному бою с коллегой. Юноши вышли из кафе на вечернюю прохладу и проворный ветерок мягко потрепал их макушки. Чимин не смел прикасаться к своему напитку: дожидался реакции Юнги. Мин недоверчиво принюхался, прикрыл глаза, оценивая аромат и сделал глоток. Он причмокнул, немного скривился от непривычной сладости, но быстро распахнул глаза в удивлении. — Ну как? — не выдержал Чимин. — Вкусно! Пак довольно улыбнулся и тоже отпил от своего напитка, наслаждаясь вкусом и теплом, которое стремительно разливалось по телу. — Куда пойдём? — Пойдём к озеру, — предложил Юнги. — Сокчон которое, тут не далеко. — Я там еще не был ни разу, — Чимин задумался, роясь в воспоминаниях, но посещения этого места там точно не было. — Тогда тем более, — Юнги радостно схватил Пака за ладонь и уверенно повёл в неизвестном последнему направлении. — Ты, кстати, знаешь о происхождении «рафа»? — поинтересовался Чимин. — Без понятия. Если честно, я первый раз слышу, что это существует, — признался Юнги. — Это полное неуважение, Мин Юнги! — наигранно возмутился Пак, но приготовился поведать парню занмательною историю. — Я весь во внимании. — Ну значит так, — Чимин принял умный вид. — Когда-то в девяностых годах гулял по московским улицам мужчина по имени Рафаэль. Решил он зайти в свою любимую кофейню за чашечкой горячего напитка, но никак не мог определиться, чего ему хотелось, — Пак рассказывал так увлечённо, будто сам там был и видел всё собственными глазами. — И попросил он бариста сварганить что-нибудь такое-эдакое, что он еще не пробовал. Ну бариста намешал там ему и Рафаэлю понравилось. А потом другие люди начали заказывать «кофе как у Рафа» и таким образом появился этот замечательный напиток. Но, к сожалению, его мало где делают по миру, — Чимин грустно вздохнул и сделал глоток теплой жидкости. — А ведь так вкусно. — Интересная история, — Юнги одобрительно покачал головой и задумчиво посмотрел в свой стакан. Он продолжал поражаться тому, сколько разных интересных фактов и историй хранит чиминова голова, хотя и в собственной подобной информации было хоть отбавляй. Они достаточно быстро добрались до парка, что располагался по периметру кристально-чистого озера Сокчон. Это место поражало своей красотой и невинностью, волшебным очарованием. На кристальной поверхности воды завораживающе играли блики лунного света, волны мягко бились о берега, а фонари освещали каменные дорожки теплым светом. Неподалёку проходил мост, по которому спешили машины или мотоциклы, но шум не доходил до этого чудесного места, словно над парком возвели магический барьер. Юнги любил гулять здесь вечерами, когда только переехал в Сеул. Вечно торопящееся время тут останавливалось и позволяло подумать, почувствовать себя защищённым от внешнего мира. — Как красиво… — Чимин с открытом ртом оглядывал парк и кристальную воду. Ночная природа завораживала. По тропинкам гуляли влюблённые парочки, держась за ручки и ласково воркуя. В какой-то момент Юнги стало не по себе от того, что все вокруг так легко показывают свои чувства. Он не был уверен, что сможет так же. Однако волнения покинули его почти с той же скоростью, что и настигли. Не без смущения, но довольно решительно Юнги взял Чимина за ладошку и легонько сжал, ожидая реакцию. Пак удивлённо распахнул глаза, но тут же на его лице расцвела счастливая улыбка, которой Юнги был готов восхищаться целую вечность. Чимин переплёл их пальцы и весело замахал соединёнными ручками, шагая вперёд. И Юнги вдруг понял, что ему нечего стыдиться. У любви нет какой-то логики, смысла или ограничений. Она существует как что-то невообразимое, но очень простое. Юнги человек, который любит другого человека. Любит искренне и всей душой, поэтому это самое чистое и доброе чувство, которое он способен испытывать. Нет ничего, что могло бы запретить любить, ведь сердцу не прикажешь, а рамки существуют только в людских головах. Не существует в этом мире «неправильной любви», потому что такое светлое чувство невозможно опорочить. Оно всегда было, есть и будет лучшим, на что способны люди, ведь только благодаря любви мы существуем и живём на белом свете. И никто не имеет права осуждать или унижать тебя за то, что ты любишь. Это настолько простая истина, что Юнги даже стало смешно. Чимин удивлённо уставился на внезапно повеселевшего Мина. Юнги остановился, не отпуская руку Чимина, и притянул его к себе, заключая в объятия. — Я люблю тебя, — он глубого вдохнул любимый аромат. — Я тоже люблю тебя, Юнги, — Чимин почувствовал, как кожа покрывается мурашками с головы до пят, а к глазам подступают слёзы счастья.

***

Шли дни, недели, а Юнги всё продолжал думать, что попал в счастливую сказку. Вот уже полтора месяца, как Чимин официально стал его парнем, а сам Юнги — героем сопливого романа. И едва ли Мина что-то не устраивало. Каждый день он купался в изобилии любви и ласки, тонул в тёплых объятиях и терпел бесконечные нападки пухлых губ на своё и без того зацелованное лицо. В общем жили они, не тужили: без ссор, в полной идиллии и понимании. И всё бы ничего, вот только… — Почему вы всё еще не съехались? — кучерявая голова Ким Тэхёна всегда любила совать свой красивый нос в чужие дела. Клубника, которую Чимин собирался поместить в рот, выпала из хватки цепких пальцев. Щёки Пака слились с цветом спелой ягодки. Юнги убрал руку с чиминовых плеч и заёрзал на диване, недовольно морща лоб. — Ну… ещё слишком рано, — попытался оправдаться Чимин, но звучал он совсем неуверенно. — Вообще-то, я предлагал, — вдруг возмутился Юнги. — Но Чимин не захотел, — Мин поджал губы в своей привычной манере. — Чимин-а, ну как ты можешь! — Тэхён аж подпрыгнул. — Мы же могли бы быть соседями. — У меня общага уплачена, — Чимин сгорбился, в попытках стать еще меньше и незаметнее, лишь бы от него отстали с этим провакационным допросом. — У тебя ежемесячная оплата, — Чонгук, до этого тихо складывающий постиранное бельё, выгнул бровь. — Ну… — Он просто не хочет со мной жить, — надуто выдал Юнги, а у Чимина волосы дыбом встали то ли от гнева, то ли от возмущения. — Я хочу! — Ну и в чём проблема? — Мин сложил руки на груди. А проблема у Чимина была. И довольно серьёзная. Он боялся интимного контакта с Юнги. И дело совсем не в Мине, а лишь в неопытности Пака. Конечно, он не дурачок, что куда — в теории, но знает. Однако применять свои знания на практике он не рисковал, потому что боялся разочаровать Юнги и самого себя в придачу. Чимин уже пару раз ночевал у Юнги, но всё, до чего они доходили — это очень долгие поцелуи. И Мин всегда послушно останавливался, стоило Чимину почувствовать что-то неладное внизу собственного живота. Иногда Пак сам пускал какие-то двусмысленные шуточки, после которых Юнги странно на него поглядывал, но ничего не предпринимал и даже не заводил разговор на эту тему. Однако совместная жизнь с партнёром для Чимина равна сексу, потому что как без него, правильно? Юнги здоровый молодой парень, у которого бушуют гормоны и которому нужна периодическая разрядка. А Чимин загнанный молодой девственник, который себя трогать стесняется, не говоря уже о своём парне. Но признаться в подобном Чимину никогда не позволила бы гордость, поэтому он постоянно придумывал глупые отмазки. — Совместная жизнь это очень серьёзный шаг, к которому нужно идти постепенно, — Пак принял умный вид, изо всех сил скрывая волнение. — Тебе не придётся платить за общагу, у тебя будет личный душ и туалет, тебе будут готовить еду бесплатно, — Тэхён начал перечислять преимущества жизни с Юнги, не замечая, как на последнем пункте брови Мина взлетели к небесам. — А самое главное, твой лучший друг всегда будет рядом! — Тэхён хотел сказать, твой парень всегда рядом, — поправил Чонгук. — Да оставьте его, это бесполезно, — Юнги поднялся с дивана, щупая карманы в поисках сигарет. — Чимину нужно время. И ушёл, оставив парня наедине со своими собственными демонами. Какими именно, уточнять, наверное, не стоит. Тэхён уже хотел было что-то вымолвить в продолжение темы «Почему Пак Чимин немедленно должен переехать в квартиру Мин Юнги, которая находится по соседству с Ким Тэхёном», но строгий взгляд Чонгука его остановил. — Хён, ты же не из тех людей, которые говорят «слишком рано». Ты бы и на второй день отношений с ним съехался, — Чон нахмурился. — Что-то снова случилось? — Нет, — Чимин опустил взгляд на собственные коленки и покраснел кончиками ушей. — Я знаю тебя с младшей школы, — Тэ вдруг стал серъёзным. — Ты не скроешь от меня ничего, Пак Чимин. — Вы на меня давите, — Паку вдруг захотелось стать одной из тех многочисленных пылинок, что летали по комнате в свете закатного солнца. — Мы пытаемся спасти твои отношения, —Чонгук сложил последнюю пару трусов квадратиком и сел на подлокотник дивана. — Спасибо, но я как-нибудь сам, — Чимин не хотел грубить. Совсем. Но это становилось затруднительной задачей, когда друзья окружали его бесконечной опекой. Эту проблему решит он сам. Наверное, решит.

***

Чимин правда старался. С Юнги, конечно, он так и не поговорил, решил начать с себя. Пак был уверен, что дело в его неуверенности и неопытности. Именно по этой причине, стоило взгляду зацепиться за вывеску магазина с «интересного рода атрибутикой», Чимин незамедлительно свернул с дороги. Ужасный стыд догнал его только после того, как за спиной хлопнула дверь, а приветливая консультантка предложила свою помощь. Чимин уже хотел было развернуться и дать по газам, как пубертатный школьник, но в поле зрения попал манекен на стеллаже с различными секс-игрушками. На белой фигуре был чёрный латексный костюм с мини-юбкой и бюстгальтером, соединённый ремешками. На шее затянули белый воротничок с чёрной бабочкой. Выглядело отпадно, честно говоря, и на секунду Чимин даже представил себя в этом откровенном наряде. — Это не ваше, — девушка с длинными чёрными волосами покачала головой и задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Прошу за мной. Чимин удивлённо вскинул брови, но послушно прошёл за работницей вглубь магазина. Его окружали самые разные фаллоимитаторы, подвески, ошейники и маски, мелькали и неизвестные ранее Паку предметы. С одной стороны всё это ужасно напрягало и смущало, но с другой — вызывало интерес и желание познакомиться с этими штуками поближе. — Вот этот вариант, я думаю, вам подойдёт больше, — девушка довольно указала на очередной маникен. На этот раз костюм выглядел не так вульгарно и даже нежно? Больше напоминало платье, только очень короткое и полупрозрачное. Подол украшали красивые складочки, а рукава с рюшами мило оголяли плечи. Под лёгкой тканью было хорошо видно тёмное кружевное бельё, которое закрывало лишь небольшие участки тела. — К этому наряду еще вот такие чулочки прилагаются, — она показала на чулки из тёмного капрона с бантиком на резинке. — Очень… красиво, — всё, что смог выдавить из себя Чимин. — Примерите? — Тут? — румянец тут же подступил к лицу, поднимая температуру тела минимум на два градуса. — Я могу сама подобрать размер, если вы желаете. У меня глаз намётан, — она по-доброму улыбнулась. — Хорошо, — Чимин кивнул. Пак сам не заметил, как вышел из этого магазина с большим чёрным пакетом, в котором ютилось его новое бельё, пачка презервативов, смазка со вкусом малины и совсем крохотный дилдо. И в правду крохотный: всего 2 сантиметра в ширину и 10 в длину. Чимин не совсем понимал, для чего ему это и воспользуется ли он этим когда-нибудь. Но пройти мимо не смог. Отличное начало, так сказать.

***

Чимин был очень серьёзно настроен. Кровь в нём пылала огнём, а в глазах сверкала уверенность и плясали маленькие чёртики. Всё было так, пока он не нажал кнопку «отправить» и сообщение полетело в их с Юнги чат.

3 декабря

Чимин: Я перееду к тебе сразу после нового года

Юнги: Давай сейчас Ничего нового. Юнги даже не спросил, случилось ли что, а сразу начал гнуть свою линию. Вот же невыносимый.

Чимин: Я щас вообще передумаю

Юнги: Ладно! Но может хоть до нг, чтобы к праздникам вместе готовиться?)) Чимин вообще сидел весь трясся, потому что переоценил свою смелость. Он и представить не мог, что так скоро решится съехаться со своим парнем. Буквально пару недель назад одна только мысль об этом бросала его в жар, а теперь даже немного будоражила. Нет, Пак не прошел курсы супер быстрой подготовки к сексу. Он даже не прикоснулся ни к одной из тех вещиц, что прикупил в интим-магазине. Просто Чимин вдруг понял, что жизнь с любимым человеком привлекает его куда больше, чем пугает секс с любимым человеком. Тем более, кто сказал, что они обязательно будут этим заниматься? А еще Чимин смотрел порно. Много гей-порно. Но конечно же не просто так! В первую очередь, он узнал очень много новой и, возможно, полезной информации. Пак узнал, как правильно себя подготовить к первому разу, в теории понял, как не быть бревном в постели и, что самое главное, от чего возбуждается партнёр. У всех вкусы разные, но Чимин примерно предполагал, что понравится его партнёру. Не планировал применять в ближайшее время, но прикрепил где-то на подкорке сознания. Юнги: Ты сам начал, не игнорируй теперь

Чимин: Прости, задумался

Я подумаю

Юнги: Подумает он. Зайду за тобой через 20 минут, не забыл?

Чимин: Конечно нет, я уже готов почти

Отправив последнее сообщение, Чимин выскочил из-под одеяла, на лету стягивая пижамные штаны. Сегодня они идут в океанариум.

***

С переездом Чимину помогали все: кто-то (Тэхён) морально, а кто-то (все остальные) физически. Вообще, вещей у него было не очень много, поэтому привезти их к дому Юнги удалось за один присест. Привёз, кстати, Ёнбэ, с которым Чимин наконец сгладил все острые углы и остался в прежних дружеских отношениях. Подняли коробки и чемодан тоже за один раз и сразу начали праздновать чиминов переезд. Джин даже подарил ему цветок в горшке, который Юнги обязался поливать каждые два дня. Хосок очень хотел принести молодой паре щенка, но всё тот же Юнги строго помахал пальчиком и Чону пришлось разыскивать плюшевого корги. В общем, всё шло своим чередом. Ремонт в «Белой лошади» закончился и Юнги вновь вышел на работу, поэтому стабильно три раза в неделю Чимин засыпал один. Зато просыпался он всегда в тёплых объятиях своего любимого, что делало каждое утро самым лучшим. Порой они долго лежали, наслаждаясь друг другом, нежились в мягких одеялах, а потом впопыхах натягивали одежду друг друга, чтобы успеть хотя-бы ко второй паре. Иногда Юнги просыпался раньше и готовил им завтрак, от чего Чимин вихрем вылетал из спальни, завывая изголодавшимся щенком. Подготовка к новогодним праздникам прошла в суете и спешке. В основном, по вине Мин Юнги. Этот негодник сам предложил Чимину готовиться вместе, но на деле ленился вплоть до двадцать девятого декабря, постоянно откладывая ёлку в дальний угол. Только после многочисленных пинков под зад и угроз со стороны Пака, Юнги наконец взялся за разноцветные игрушки. Которые, кстати, купил Чимин. Сам. — Цыплёнок, а звезду ты купил? — Мин балансировал на шаткой табуретке, вешая последний шарик красного цвета. Чимин копошился где-то на кухне, поэтому Юнги пришлось кричать. — Да. — Принеси пожалуйста, пока я не свалился к чертям, — Юнги опасливо застыл, разведя руки в стороны. — Сам возьми, — возможно, показалось. Возможно, Чимин был зол. Юнги аккуратно спрыгнул с неустойчивой деревянной конструкции, надеясь, что она не развалится, и мигом оказался на кухне. Там его парень, в красивом красном свитере с множеством снежинок, клеил на окно большого снеговика. На улице уже давно стемнело, поэтому Чимина освещал только тусклый свет лампы. Он стоял спиной, но даже так Юнги ощутил опасное напряжение — Малыш, всё хорошо? — Да, — но Пак даже не повернулся. — Ты сердишься? — Юнги двинулся в сторону бомбы замедленного действия. Сейчас он либо ее обезвредит, либо подорвёт окончательно. — Совсем нет, Мин Юнги, — дело плохо. — Я совсем не сержусь на тебя за то, что уже почти тридцатое декабря, а ты только сейчас соизволил нарядить ёлку, — Чимин наконец повернулся. На его лице ясно читалась злость и обида. Юнги вдруг понял, почему парень ходил надутый, словно мыльный пузырь последние пару дней. Сейчас он был готов лопнуть от малейшего прикосновения. Чимин очень любил Новый Год, ждал его с нетерпением и постоянно жужжал о надвигающихся праздниках. Он каждый день просил Юнги поторопиться с ёлкой, но все просьбы в пустоту. Мин не привык украшать квартиру, поэтому максимально оттягивал это дело. И вот, когда терпение Пака лопнуло и он уже сам принялся расправлять ветки зелёной красавицы, Юнги зашевелился и отодвинул парня в сторону. — Чимин-а, прости меня, — тёмные глаза были полны раскаяния. Да, Мин провинился и понимал это. — Я лентяй, признаю. Не злись, пожалуйста. Чимин демонстративно сложил руки на груди и отвернул голову. Конечно, он не мог злиться на Юнги больше пяти секунд, но показывать свою слабость ни за что не стал бы. Нужно же помучить этого негодяя за такое наплевательское отношение к тонкой и ранимой чиминовой персоне. — Хочешь повесить звезду на верхушку ёлки? Я подниму тебя, — Юнги жалобно смотрел на парня, моля о пощаде. Пак медленно перевёл на него взгляд, затем повернул голову и кивнул, расплываясь в очаровательной улыбке. Юнги не смог сдержать переполняющих чувств и в миг заключил хрупкое тело в свои крепкие объятия. Мин сжал маленькую ладонь Чимина в своей и потащил в спальню, чтобы закончить ссору и украшение ёлки. Пак вытащил из пакета блестящую серебром звезду и показал Юнги, одними глазами спрашивая «нравится?». — Красивая, — Мин улыбнулся в подтверждение своих слов и вытянул руки вперёд. — Давай, иди сюда. Чимин подошёл к парню, повернулся спиной и Юнги крепко обнял его за бёдра, отрывая от пола. Пак гордо увенчал верхушку дерева сияющей звездой и довольно улыбнулся. — Красота, — вновь чувствуя под ногами землю, Чимин повернулся лицом к Юнги, всё еще будучи в его тёплых объятиях. — Молодец, хорошо постарался. — Награда полагается? — Твоя награда это отсутствие шишек на голове, — Пак закатил глаза, а Юнги грустно поджал тонкие губы. — Не дуйся, в нашей паре это моя роль, — Чимин хмыкнул и чмокнул блондина в щёку. — Почему только ты можешь обижаться? — Так природой сложилось, хён, — поцелуй в другую щёку. — Засранец ты, Чимин-а. — Но ты меня всё равно любишь. — Конечно люблю, балда, — Юнги коснулся своим лбом чужого и заглянул в глаза напротив. Глаза полные неподдельной радости и счастья. Глаза полные любви. Они столкнулись кончиками носов, обмениваясь лёгкими улыбками. Горячее дыхание смешалось и участилось, словно в такт сердечным ударам. Юнги наклонился первым, чтобы сорвать с невинных губ нежный, совсем детский поцелуй. Они легко касались друг друга губами, еле слышно причмокивая. Чимин запустил пальцы в светлые волосы на затылке, слегка сжимая и оттягивая, что заставило Юнги поморщиться. В ответ Мин смял мягкие бока Пака, спускаясь ниже по пояснице к округлым ягодицам. Чимин углубляет поцелуй, по-хозяйски проталкивает свой язык в чужой рот, обводит ряд зубов и сталкивается с миновым. Они переплетаются, нежно ласкают друг друга, пока руки Юнги нагло сжимают задницу Чимина, вызывая у младшего неконтролируемый полустон. Мину такая реакция нравится до дрожи во всём теле, поэтому он с силой наминает булочки, раздвигая в стороны и пришлёпывая. Пак ногтями впивается в сильные плечи, оставляет на них красные царапины, мучает и молочную кожу на шее. Чимин чувствует, как с каждой секундой внизу живота всё сильнее затягивается узел, который с болью давит на пах. В штанах, пусть они и лёгкие, становится тесно, а в свитере жарко. Пак прекращает поцелуй, в последний раз потянув зубами нижнюю губу Юнги, и собирается убежать в ванную, как делает это обычно. Но Мин не отпускает. Он сжимает одной рукой талию, прижимает к себе, в то время как вторая всё еще покоится на ягодице. — Не уходи от меня, — шепчет Юнги в чужие уста и по коже Чимина бегут мурашки. Из-за руки, прижимающей его к минову телу, Пак может чувствовать, как чужой стояк упирается в бедро. От этого дыхание спирает и крышу с петель окончательно срывает. Юнги медленно ведёт рукой по бедру, цепляет подол свитера и поднимается вверх. К пуговице, к ширинке. — Я не зайду дальше, чем ты мне позволишь. Обещаю. И от этого бархата, что ласкает чиминов слух хочется стонать и извиваться. Паку хочется растечься кипящей лужицей к ногам такого восхитительного и желанного мужчины. Пак готов доверить Мин Юнги всю свою жизнь. Поэтому послушно стоит, не двигаясь и, кажется, не дыша. А длинные пальцы уже ловко тянут вниз ненужные штаны и бельё, высвобождая возбуждение. Член вовсю сочится смазкой, пачкая одежду и руку Юнги, когда он медленно проводит по всей длине. Мин поднимает ладонь, заставляя Чимина взглянуть на блеск собственных телесных выделений. Его щёки заливаются пунцовой краской, ресницы трепетно подрагивают от смущения и предвкушения. Юнги подносит руку к лицу и у Чимина замирает сердце: он облизывает. Обильно смачивает свою ладонь, не отрываясь смотрит в глаза напротив и Паку кажется, что под ногами пол проваливается, рёбра от бешеного стука ломаются. Невозможно быть таким сексуальным, таким желанным, таким запредельным. Мин Юнги не может быть настоящим. Но вот его настырная рука, которая окольцовывает чиминов член, вполне реальна. И стон, который автоматически срывается с пухлых губ — тоже. Чимину, никогда прежде ничего подобного не испытвавшему, кажется, что каждая клеточка его тела напряглась до предела. Ему приходится цепляться за плечи Юнги, как за спасательный круг, лишь бы не утонуть в обилии этих невероятных чувств, что переполняют его изнутри. Мин нерасторопно двигает кулаком вниз, затем вверх, слегка оттягивая кожицу. Он внимательно следит за каждой эмоцией на любимом лице и приходит в неописуемый восторг от возбужденного нетерпения в невинных глазах. Юнги потирает красную головку тыльной стороной ладони, немного сжимает, от чего Чимин заламывает брови и нижнюю губу почти до крови закусывает. Второй рукой Мин продолжает мять мягкую задницу, оттягивая в сторону. Пальцы медленно приближаются к щелочке, от чего Чимин напрягается, но плавные движения на члене и мягкий поцелуй любимых губ заставляют забыться. Он отдаётся ощущениям и своему мужчине, потому что любит, потому что доверяет. Средний палец Мина легко обводит колечко мышц и Чимин сильно кусает чужую губу, а когда он проникает внутрь на одну фалангу — гулко стонет в поцелуй. Пак не понимает странные ощущения в заднем проходе, но размашистые движения ладони Юнги спереди не дают ему опомниться. Мин активно надрачивает чиминов член, в меру сжимая и проходясь по всей длине, срывая всё новые и новые стоны. Младший недовольно мычит, когда палец толкается глубже, потому что чувствует тупую боль. Его пальчики сильно сжимаются на плечах, вероятно награждая свежими синяками, но Юнги не обращает на это должного внимания. Вдруг коленки Чимина подкашиваются, он чувствует сильный электрический разряд по всему телу, а из глаз вылетают яркие искры. Он не замечает, как откидывает назад голову, ослабляя хватку и только сильные руки Юнги спасают его от падения на колючую елку. Пак жмурит глаза, что есть сил и не сразу понимает, что его стон почти срывается на крик. Он тяжело дышит за неимением кислорода в лёгких и, наконец, распахивает глаза. Рука и чёрная кофта Юнги испачканы белёсыми каплями, волосы находятся в страшном беспорядке, а красная шея покрыта царапинами. Но на его лице расцвела самая счастливая и до глупости влюблённая улыбка. — Ты такой чувствительный, Чимин-а, — Юнги слепо чмокнул его в уголок губ. Произошедшее минуту назад только сейчас нагнало мутную голову Пака и он вновь покрылся красными пятнами. Глаза забегали по наведённому беспорядку и он виновато опустил голову. — Ты чего? — Прости… за это, — Чимин легонько махнул головой на пятна и покалеченную шею. — Малыш, не извиняйся, — Юнги на мгновение отпустил парня, снял с себя испачканную кофту, обтёр руку и откинул ткань в сторону. Однако не учёл, что смутит Пака еще больше своим голым торсом и избитыми плечами. Но Юнги только шире улыбнулся и притянул младшего к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Тебе понравилось? — Мм… — Чимин неразборчиво промычал, утыкаясь в изгиб плеча. — Подожди… — оттенок краски на его лице вдруг стал темнее. — Что ты сделал? — Подрочил тебе? — Нет, что ты делал второй рукой? — Чимин заглянул в тёмные глаза. — А… ну, — Юнги не нашёлся с ответом. — Мин Юнги! — Пак вдруг вспыхнул и Мин не сдержал весёлого смешка. — Ладно, буду держать свои пальцы на расстоянии от твоей девственной попки, — вопреки своим словам, он слегка пришёпнул по голой ягодице и коротко поцеловал надутые губы. — Я сейчас приду, — Юнги отсранился и направился к ванной. Чимин вдруг вспомнил, что не один он был возбуждён. — Подожди, может я помогу.? — смущаясь, Пак схватил парня за ладонь. — В следующий раз, Чимин-а. У нас двадцать минут, чтобы упаковать подарок и надуть шары, — и скрылся за дверью ванной комнаты, оставляя Чимина наедине с этим кричащим «в следующий раз» посреди комнаты со спущенными штанами.

***

— Да ну?! — Тэхён подпрыгнул чуть ли не до потолка, распаковывая подарок. — Вы лучшие! — Ким подлетел к друзьям и сжал их в удушающих объятиях. Он уже давно пускал слюнки на новенький нинтендо свитч, который Юнги с Чимином так добродушно решили ему подарить. — На Новый Год ничего не жди, — серьёзно сказал Мин. — Да хоть десять лет еще! — взволнованный парень вновь вернулся к разглядыванию своей новой игрушки. — Нинтендо, конечно, здорово, но лучше бы звукоизоляцию улучшили дома за эти деньги, — тихо пробубнил Чонгук, но от музыкального слуха Юнги это не ускользнуло. — Бросай курить, друг, тогда не придётся на лестничной площадке подслушивать, — Юнги ехидно улыбнулся, а Чон только недовольно цокнул языком. Благо, Чимин был слишком заинтересован именинником, чтобы услышать их разговор. — А ты что ему приготовил? — Кое-что не для посторонних глаз, — глаза парня хитро сощурились. — БДСМ набор, что-ли? — Такое я вам с Чимином подарю на Новый Год, — пришла очередь Мина закатывать глаза. — А вообще, он давно хотел на вертолёте покататься, поэтому двадцать пятый год мы встретим высоко над Сеулом. — Ты сын миллиардера? Или у тебя в теле на один орган меньше? — Вообще-то, да, — невозмутимо ответил Чон. — Что «да»? — Вот сам и думай.

***

Новый Год встречали большой компанией. Ладно, без Тэхёна и Чонгука компания была не такой уж и большой, но тем не менее весёлой. К одиннадцати часам Хосок уже танцевал нижний брейк, а Намджун читал подъездный рэп. Под бой курантов разбили два бокала, пока чёкались, а Чимин подавился своей бумажкой с желанием. Через полчаса после наступления Нового Года ввалился шумный Тэ и за ним Чонгук с горой подарков. Ким сразу же начал делиться впечатлениями от полёта, упомянув и то, что сосать в кабине вертолёта весьма неудобно. Ребята этот факт дружно проигнорировали, но Юнги очень повеселила смущённая ебучка Чонгука. — Давайте уже подарки открывать! — Сокджин хлопнул в ладоши и все радостно засуетились. Тэхёну Дедушка-Мороз-Юнги, как и обещал, принёс только наборчик конфет и две мандаринки, но даже этому Ким был искренне рад. Чимин всё-таки отличился и подарил другу уходовую косметику. А когда Пак открыл подарок от улыбчивых Тэ и Чонгука, то распахнул глаза в недоумении. — Ребят, а зачем мне это, — в руках Чимин держал большой чехол-книжку персикового цвета и карандаш за три миллиона вон (какой-то кучерявый идиот не снял ценник). — Теперь мой подарок, цыплёнок, — Юнги протянул прямоугольную коробочку с красивым бантиком кораллового цвета и Чимин на секунду потерял дар речи. Дрожащими руками Пак открывал упаковку и чуть не разревелся, когда под слоями бумаги разглядел заветный айпад. Он кинулся на шею блондина, слепо целуя во все участки лица и шепча благодарности. Вокруг послышались аплодисменты и весёлый смех. — Он что, предложение сделал? — удивлённый Хосок зашёл в комнату, смахивая с рук воду. — Нет, это они радуются, что теперь полгода будут на воде и хлебе жить, — сказал Джин, очарованно глядя на любовную парочку.

***

Чимин уже вовсю обустроился в новой квартире. В шкафу теперь стало тесновато от переполняющих его кофточек, свитерочков и маечек. Одной полки в ванной на зеркале не хватало для всех «мыльно-рыльных» принадлежностей, поэтому Юнги учтиво привинтил к стене целых три. В комнате поставили еще один стол, на который Пак красиво сложил все свои книжки, тетрадки, расставил музыкальные альбомы и рассортировал по цветам комиксы. На скучных стенах появились постеры с аниме, певцами и сериалами. Над кроватью висели на бечевке общие фотографии Юнги и Чимина, их друзей и даже закралась одна с Тэхёном и Чонгуком (Мин искренне негодовал на этот счёт). Но то, как преобразилась его квартира, а вместе с ней и вся жизнь — не могло не радовать. Каждый день был наполнен светом, домашним уютом и бесконечной любовью. Новогодние праздники уже минули, оставляя в душе приятные воспоминания. Например о том, как отец Чимина травил несмешные анекдоты за столом, а Юнги умывался слезами от бесконечного хохота. Или как Чимин вместе с мамой готовил праздничный ужин по случаю Соллаля, пока Мин и Пак старший ссорились, выбирая лучшие салфетки под скатерть. Родители Чимина приехали в Сеул на Корейский новый год, чтобы отпраздновать с сыном и его новым «другом». Пак сказал им, что Юнги предложил съехаться в целях экономии на жилье. Однако, судя по счастливой улыбке матери и понимающему взгляду отца, когда Юнги двигал душераздирающую речь про их ненаглядного сына, едва ли они верили в эту чепуху. Чимин пообещал себе, что расскажет родителям правду, но еще не решил когда. Когда-нибудь точно расскажет. Близился конец семестра, поэтому Чимин всё чаще зависал над конспектами или вырисовывал всякие чертежи на айпаде. Юнги тоже готовился к сессии, но не так интенсивно, так как на третьем курсе материала было значительно меньше, нежели на первом. Поэтому Мин полностью освободил парня от всех обязанностей, позволяя погрузиться в учебу. Но, похоже, это ему не сильно помогало. — Уже февраль, — взвыл Чимин в один из субботних вечеров, глядя на календарь. — Сессия через две недели, а в моей голове так пусто еще никогда не было. — Чимин-а, не преувеличивай, — Юнги оторвался от музыкальных дорожек и захлопнул крышку ноутбука. — Иди ко мне. Чимин спрыгнул со стула и забрался на кровать, кутаясь в тёплых объятиях своего мужчины. Его цитрусовый запах успокаивал, а лёгкие поглаживания расслабляли напряженные мышцы. Во всех этих завалах Пак уже совсем забыл о том, как приятно просто наслаждаться лаской любимого человека. Всё это время, за исключением праздников, когда они наедались до отвала, лениво целовались и засыпали друг на друге, Юнги послушно не отвлекал Чимина от учёбы. Целовал быстро и невинно, когда не мог держать свой тактильный голод под контролем. Делал всё для поддержания учебной атмосферы. Ну и иногда массажировал Чимину плечи (это как бонус за тяжелый труд). И Пак совсем не заметил, как изголодался по любимому телу. Его животное нутро изнывало от приятных касаний, от горячего дыхания, от трения кожи о кожу. Хотелось большего. Чимин уткнулся носом в молочную шею и приятный запах чистого тела забил ноздри. Пак сильно втягивал воздух, наслаждаясь каждым вдохом, желая откусить кусочек от этой безупречной кожи. Юнги переплёл их пальцы и поднёс к лицу, чтобы медленно поцеловать каждый пальчик любимого. — Ты каждый день учишься, малыш, тебе нужен отдых, — Юнги провёл раскрытой ладонью по мягким волосам Чимина. — Ты у меня очень умный цыплёнок, ты обязательно всё сдашь. Чимин легонько кивнул и тихо промычал, наслаждаясь такой приятной лаской. Он знал, что сдаст. Как минимум, чтобы не разочаровывать Юнги. — Ты уже купался? — вдруг Пак встрепенулся, удивляя Мина своей резкостью. — Да. — Хорошо, тогда я тоже схожу, — он быстренько поднялся с кровати, подлетел к шкафу и, взяв одежду, скрылся в ванной. Юнги проводил его недоумённым взглядом. Сердце предательски забилось вдвое быстрее, когда Чимин оторвал от груди футболку. Да вот не простую. В эту футболку он еще до переезда завернул коробочку со своими «вещичками». Пак был уверен, что Юнги не станет рыться в его вещах, поэтому так беспечно оставлял это почти на виду. Парень поставил коробку на пол и открыл. Нетронутое ни разу бельё всё так же девственно лежало в пакете, как и презервативы. Однако наполовину пустая баночка лубриканта и фиолетовый фаллос кричали о напускной невинности. После того раза накануне Нового Года, Чимин стал чаще задумываться о возможном продолжении. Эти мысли, по правде, щекотали его нервы и заставляли трепетать изнутри. По этой причине, Пак стал частенько брать с собой в душ резиновую игрушку. Чимин схватил необходимые предметы, разделся и быстро залез в ванную, закрывая себя голубой шторкой. Теплые струи воды нежно обволакивали его тело, лаская каждый кусочек нежной кожи. Возбуждение быстро овладело им, потому что еще там, на кровати, под горячими прикосновениями Юнги, Чимин почувствовал тянущее чувство внизу живота. Член налился кровью и стал сочиться смазкой, требуя к себе внимания, но сегодня Чимин планировал кончать только от рук любимого. Поэтому, игнорируя набухший орган, Пак смазал пальцы и вогнал в себя сразу два. Тупая боль заставила зажмурить глаза и прикусить губу, лишь бы не вскрикнуть от неприятных ощущений. Но секундой позже, Чимин нащупал заветный комок нервов, проходясь по нему пальчиком. Он всегда сначала растягивал себя пальцами, а затем насаживался на резиновый член, чтобы максимально снизить боль и насладиться ощущениями сполна. Но сейчас, стоило игрушке оказаться внутри, Пак понял, что этого мало. Недостаточно для достижения высшей точки блаженства. Поэтому, как только боль растяжения полностью прошла, Чимин сполоснулся и вышел из душа. Обтерев тело полотенцем, парень уверенно схватился за пакет и извлёк бельё. Такое развратное, но при этом нежное и манящее. Чимин очень надеялся, что в нем будет выглядеть так же. Он немного помучился с застёжкой бюстгальтера и натягиванием чулков, но в итоге довольно глянул на себя в зеркало. Лёгкая сетчатая ткань была чуть выше середины бедра, а под ней прекрасно виднелось кружевное бельё. Лифчик был ему велик, от чего постоянно тёрся о набухшие соски, вызывая странные ощущения. Чёрные трусики красиво сидели на бёдрах, а из-под резинки мило выглядывала головка вставшего члена. Чулки были немного малы, поэтому резинка перетягивала ляжку выше колена, но это придавало только больше сексуальности чиминову образу. Влажные тёмные волосы красиво падали на лоб, искусанные губы опухли, от чего выглядели еще более по-блядски привлекательно. Чимин еще никогда не видел эту свою сторону. Такую развратную и сексуальную. Такую кричащую и похотливую. Но ему до ужаса нравилось ощущать себя так уверенно. Всё смущение быстро испарилось, будто его никогда и не было, стоило только натянуть на себя этот непристойный наряд. И Чимину очень хотелось скорее увидеть реакцию Юнги. Он взял смазку и уверенно открыл дверь, предвкушая бурную ночь. — Чимин-а, чего так долго, я почти ус… — фраза растворилась в воздухе, когда Юнги поднял взгляд. Чимин бросил на кровать красный тюбик и медленно покрутился, демонстрируя свой образ со всех сторон. — Нравится? — от пристального взгляда, уверенность Пака немного потупилась. Он внимательно смотрел за тем, как Юнги ставит ноутбук на тумбу, как встаёт с кровати и молча приближается. — Покрутись-ка ещё разок, — уже хриплым голосом командует Мин. Чимин повинуется и вновь топчется вокруг своей оси. Когда он снова встречается взглядом с потемневшими глазами, сильные руки резко тянут на себя. — Зачем ты надел это? — Юнги невесомо поддевает лёгкую ткань, тянет вверх, открывая лучший обзор на трусики. — Мне понравилось, — Чимин очень старается звучать уверенно, но это почти невозможно, когда длинные пальцы скользят по животу, задевая истекающую телесными жидкостями головку. — А если честно, малыш? — Юнги вдруг приседает на корточки, от чего Пак удивлённо смотрит вниз. Мин разглядывает кружева, ведет по резинке, слегка оттягивает пальцем и отпускает. Она несильно бьет по члену, вызывает странную, но до жути приятную боль. Чимин хнычет и Юнги понимает, что тому нравится. Повторяет еще раз, оттянув ткань сильнее. В этот раз хлопок чётче и явно больнее, но от этого стон Чимина только слаще и глубже. — Ну так? — Хотел соблазнить тебя, — Пак зарывается пальцами в светлые волосы, путает их. — Скажи, хён, тебе нравится? — Пиздец как нравится, Чимин-а, — хрипит Юнги хватая чужие ягодицы и притягивая тело к себе. Он утыкается носом в ткань, втягивает приятный запах геля и кусает разгоряченную кожу чуть выше трусиков. Чимин вскрикивает от этой сладострастной пытки. Мин встаёт, толкает парня на кровать и вновь опускается на пол. Проводит широкой ладонью по бедру, по мягкому капрону, хватает за лодыжку тянет к лицу. Горячее дыхание легко щекочет стопу и Чимин непроизвольно дёргается. Юнги снова возвращается к разглядыванию белья, только в этот раз его внимание цепляет бюстгальтер. Красные соски рьяно топорщатся, требуя высвобождения. Мин завороженно проводит ладонью по груди, вызывая у Чимина тихий скулёж. Старший сжимает набухшую бусину сквозь слои ткани и член отчаянно дергается, требуя разрядки. Пак выгибается в спине, ёрзает, комкая одеяло. — Ты такой сексуальный, — шепчет Юнги. — И шлюховатый. Хочется привязать тебя к изголовью и грубо отыметь несколько раз, — Мин добивается успеха своими грязными словами. Чимин изнывает и извивается, согласно кивая. Его похотливая натура всё это время скрывалась под слоями невинности. В этих щенячьих глазах всегда плясали черти. — Пожалуйста, хён, я хочу, — жалобно стонет. — Чтобы я грубо отымел тебя? — Да, несколько раз, — Чимин тянется ножкой к торсу Юнги. Ведёт пальчиками по бедру и давит на каменный стояк. С тонких губ срывается тяжёлый вздох, но Мин не останавливает. Пак водит стопой вверх-вниз, немного сдавливает головку. Юнги с гортанным рыком подрывается и нависает над Чимином, смотрит в глаза и яростно целует, терзая пухлые губы. Руки Пака тянутся к миновой кофте, которая только мешается и не даёт покоя. Он тянет ткань вверх и Юнги послушно поднимает руки, помогая избавить себя от ненужного элемента одежды. — Не хочу раздевать тебя, ты такой красивый, — шепчет Мин и проходится кончиками пальцев по бокам. Чимин что-то мямлит, слепо шарится руками по чужому телу и притягивает к себе. Брюнет кусает минову губу, тянет, скулит от нетерпения. Юнги находит рукой смазку и брови его заламываются, когда тюбик оказывается наполовину пустым. — А ты времени зря не терял? — он усмехается, но где-то глубоко оседает обида на Пака. Он игрался с собой и даже не пригласил Мина на представление. Чимин ничего не ответил, но его щёки быстро стали цвета спелой малины. Крышка звонко отлетает и холодная масса вытекает на длинные пальцы. Пак жадно лицезреет эту картину, машинально проводит языком по сухим губам. Он сгибает ноги в коленях и чувствует, как дрожит всем телом. Даже внутри всё трясёт от возбуждения. Но Юнги не торопится: медленно, до боли в груди мучительно, растирает смазку по длинным пальцам. Когда Чимин бьёт кулачками по постели, требуя внимания, Мин снисходительно улыбается. Он максимально раздвигает чужие колени в стороны, открывая себе самый захватывающий обзор и немного зависает. — Хён! — Чимин еле сдерживается от того, чтобы вмазать пяточкой по этой красивой челюсти. Но вдруг он слишком громко всхлипывает. Юнги резко вставил средний палец по самые костяшки, отодвинув кружевную ткань. Блондин опасно улыбается, когда понимает, что палец двигается без препятствий и не вызывает дискомфорт. Тут же добавляет второй, который Чимин принимает с высоким стоном, выгибаясь в спине. — Ты хорошо подготовился, Чимин-а. Хороший мальчик. Третий палец вошёл тяжелее, но боли всё еще не вызывал. Юнги двигал рукой размеренно, аккуратно растягивая стенки, но специально избегал простаты. Ему очень нравилось жалобное хныканье, которое издавал Чимин. Нравилось, как он извивался и выгибался, закинув руку за голову. Пак пыхтел и молил о снисходительности, желал большего. Пустота, которую вдруг почувствовал Чимин, заставила его недовольно замычать. Юнги вытащил пальцы, оставляя после себя только фантомное чувство наслаждения и тепла. Он поднялся, чтобы избавиться от спортивок, но, стоило штанам коснуться пола, Мин поймал на себе пылающий взгляд. Чимин с излишней пристальностью разглядывал красивое тело: красные коленки, сильные бедра, плоский живот и колом стоящий упитанный член. Юнги вдруг понял, что еще никто не смотрел на него с таким обожанием, как делал этот мальчишка. Пак облизнул губы, что стало для Юнги призывом откинуть мысли и начать действовать. Он дернул ручку прикроватной тумбы и под кучей тетрадей отыскал начатую пачку с презервативами. Извлёк один из упаковки, раскатал латекс по плоти и вновь схватил тюбик с красноватой жидкостью, выдавливая на ладонь. Мин обильно смазал своё возбуждение и наклонился над Чимином, вжимаясь кулаками в матрас. Юнги прислонился головкой ко входу и заглянул в глаза напротив: — Готов? — несмотря на возбуждение и зверское желание, Мину был важен Чимин в первую очередь. — Да. Чимин сильно зажмурил глаза, когда почувствовал горячую плоть внутри. Это сильно отличалось от его излюбленной игрушки или пальцев. Толстый член с выступающими венами, который ты чувствуешь всем своим натянутым нутром, — не сравнится ни с чем. А осознание того, что внутри тебя любимый человек, с которым ты, можно сказать, вышел на новый уровень отношений — и вовсе срывает крышу. Чимин не сдерживает протяжного стона и хватается пальчиками за острые плечи парня. Мин не торопится, ждёт, пока брюнет привыкнет к новым ощущениям. Но Пак начинает сам двигать бёдрами, насаживая себя глубже. Юнги, наконец, расслабляется и входит в парня быстрее, подбирая нужный угол. Когда Чимин больно сжимает чужую кожу и вскрикивает, Мин понимает, что нашёл необходимую точку и темп. Он опускается на локти и наклоняется к чиминову лицу, размашисто проводит языком по скуле от подбородка к мочке уха, нежно прикусывает и в чужих стонах различает свое имя. Юнги ведёт языком к шее, оставляет на коже поцелуи, вкладывая в них всю любовь и теплоту, на которую только способен. Чимин чувствует, что слишком быстро достигает высшей точки удовлетворения, но сдерживать себя не может и не хочет. Он ведёт рукой между их разгоряченными телами, желая прикоснуться к себе, но широкая ладонь Юнги останавливает его раньше. Пак хнычет, но быстро затыкается, чувствуя пальцы на распухшей головке. Мин несколько раз проводит по члену и резко сжимает, ускоряя движения бёдрами. — Юнг… Ах! — Чимин запрокидывает голову, потому что Юнги сильнее вдалбивается в него, стукаясь яйцами и издавая громкие хлопки. В глазах уже сияют звёзды, ноги, как и всё тело сотрясаются, но эта предательская хватка под головкой не позволяет Чимину достигнуть пика. Он измученно мычит, бьет кулаками минову грудь. Ноги Юнги дрожат от напряжения и близкой разрядки. Он делает последние толчки, изливаясь внутрь, и чувствует, как ток бежит по его телу. Блондин наконец разжимает чужой член и Чимин с громким вскриком обильно кончает, пачкая сетчатую ткань своего белья. Прежде, чем мозг Юнги успевает окончательно отключиться, он думает, что это выглядит пиздец как сексуально.

***

Непозволительно яркие для раннего утра, солнечные лучи режут глаза и вынуждают открыть их. Своим сонным мозгом Чимин понимает, что на улице слишком светло и он точно проспал, но его тело слишком болит, чтобы банально повернуться на другой бок, не говоря о суетливых сборах. — Сколько пар мы проспали? — обречённо спрашивает Чимин, чувствуя руки на своей талии. Вероятно, Юнги заметил, что парень проснулся и теперь тянется за «утренним» поцелуем. — Все четыре, — без капли сожаления отвечает блондин хриплым голосом и прислоняется губами к нежной коже за ухом. — Пиздец, — мычит Чимин то ли от безысходности, то ли от боли в пояснице. — Сессия через две недели. — Ты все напишешь, цыплёнок, — Юнги продолжает беспечно выцеловывать чужую шею. — Юнги… — голос Чимина вдруг становится серьёзным. Он глядит на беспорядок на полу: его испачканное бельё, одежда Юнги, пустой тюбик смазки, упаковка презервативов. — Откуда у нас начатые презервативы?! — несмотря на боли, он резко разворачивается, почти задевая локтём нос Мина. — Это Джихуна! — В смысле? — Он их водой наполнял и с окна на прохожих кидал, я клянусь! — Юнги решил ретироваться с кровати самостоятельно, пока его не дессантировал, пыхтящий от злости, парень. Вот вам и утро после первого секса.