Найди меня среди серых панелек

      Давид серьёзно засуетился, ходил из комнаты в комнату, пытался дозвониться. В конечном счёте, оценив всех взглядом, приказал сидеть тихо и смирно, а сам поехал за Элей, чтобы та проверила двух олухов на травмы. Кеша принялся готовить, а Никита и Андрей устроились на диване тренера, включая для фона какой-то канал на телевизоре. Они сидели рядом, Никита пытаясь осознать реальность происходящего, Андрей пытаясь хоть немного успокоить первого, методично выписывая витиеватые узоры на ладони и пальцах. Один рекламный блок сменял другим, а блондин с каждым разом пытался оказаться ещё ближе, пока не уткнулся в плечо рыжего. Он положил на него голову и внимательно посмотрел. Лёгкое касание в шею вывело Никиту из своеобразного транса. Глаза напротив были уставшими и пустыми, будто ничего не ждут. Будто: да, произошло, да, бывает. Мягкие губы легонько прикоснулись к одной веснушки, потом ко второй. Только сейчас Никита почувствовал, как его руки онемели. Он выдохнул, тяжёлый узел чуть подраслабился внутри. Он не один. Он повернулся на встречу аккуратных, заботливых поцелуев и тёплых маленьких рук. Щека, скула, глаз, нос, подбородок. Всё было таким невесомым, будто сейчас откроешь глаза и всё испариться, словно сон. Не будет ни Андрея, ни школы, ни новых проблем. Будет всё как раньше.. -Кхм, - басом раздалось сзади. - Вам совсем заняться нечем?       Тренер стоял у входа в комнату и смотрел на них через стеллаж с квадратными полками, что делил маленькую гостиную на две зоны. Андрей тут же отшатнулся, а Никита сгрёб свои ноги к груди и втянул шею, прячась.       Следом раздалось чуть смущённое: “Ох”, от Эли, и за ней из кухни наконец вылез Кеша, смотря на всех с небольшим недоумением. Вайтович прошёл дальше и встал около дивана, перебрасывая ключи через пальцы, словно чётки, чутка покачиваясь вверх вниз. За ним из-за стеллажей показалась побогровевшая Эли и зашла сразу на кухню, а завершила шествие Бери с мягкой завсегдатой улыбкой, будто ничуть не удивившись происходящему. Ещё одна, у которой такое каждый день - рутина. И на кой чёрт она вообще припёрлась? -И так, мы наконец смогли поговорить с твоим дядей. -Дядя Слава? - Внутри вновь сжался комок из страха и надежды. Он не знал, как тот может на всё это отреагировать. Он помнит его, когда был совсем малышом и честно, совершенно не знает этого человека. -Да. Обговорили мы всё. Он вылетит из Питера сюда, чтобы уже на месте решить все проблемы. Естественно, за пол часа он добраться не успеет, поэтому нам придётся подождать до утра.       Никита нервно кивнул. Кажется, звучит, как неплохой план. Всё ещё такой же сумбурный, какие составляла мама, но у этого всего куда больше шансов, чем если бы он просто побежал куда глаза глядят один из страны. -Я позвал Бериславу. Поговори с ней.. - Давид внимательно посмотрел на парнишку. - Нормально поговори. Она-то уж знает своё дело и точно не обидит. Бери одарила Давида лучезарной улыбкой и он, успокоившись, ушёл в кухню, запирая за собой дверь. Она села на край дивана. Никита смотрел на неё из подлобья, прячась за коленями. Женщина перевела взгляд на Андрея, а тот на Никиту, который просто сжал его руку крепче. Андрей поматал головой в отрицании и Берислава наконец уселась поудобней, уделяя всё внимание Долгоногову. -Расскажешь, как себя чувствуешь?       А как он себя может чувствовать? Замечательно.. Казалось, раньше, в более юном детстве, такие тяжёлые моменты переживались проще. Будто ластиком, мать проходилась своей рукой по его волосам и всё исчезало. И сейчас исчезло. Ком нервозности превратился в монолит, холодный и непробиваемый, и сквозь него почти ничего не может просочиться.       Никита поморщился, недовольно смотря на Андрея. В конце концов - это он доверял Бери, а не Никита (как вообще ей удалось завоевать его внимание, когда он как колючка на всех шипить, стоит хоть кому-то подойти?). Андрей так же пристально и недовольно смотрел в ответ, пытаясь мысленно убедить Долгоногова, что ему это нужно. Потом он чуть смягчился и начал тыкать носом в плечо.Вспомнить, каким Андрей был меньше полугода назад и видеть его похожим на маленького терапевтичного котёнка было так..       Никита запустил руки в светлые волосы и постарался немного расслабиться, не сводя глаз с парня. -Я ничего не чувствую. Пусто.. - Такая реакция его пугала. Мать всегда была рядом и яростно его оберегала. И всё, чем он может отплатить ей - это пустота? - Это же не нормально. -Совершенно нормально. Ты в шоковом состоянии. Мозг пока блокирует травмирующие события. Позже, когда будет всё поспокойнее, эмоции вновь вернуться. Главное, не подавлять их, а пережить, - Никита поднял голову и впервые за всё время посмотрел женщине прямо в глаза.       Обычная женщина чуть за 40, с морщинками от частых улыбок и не резким понимающим взглядом. Лёгкая седина проскальзывала в её тёмных волосах, поблёскивая от жёлтой лампы серебром. Она напоследок улыбнулась, встала и бесшумно, как пушинка, ушла на кухню.       После быстрого осмотра Эли и отказа от ужина, парней оставили в покое. Берислава вскоре уехала домой, убедившись ещё раз, что Никите не нужен разговор, а Андрей быстро перебрался к подушкам, улёгшись поудобнее. Остальные всё так же сидели на кухне: Давид не мог успокоится, Эля его поддерживала, а Кеше просто было неловко оставаться наедине со “сладкой парочкой”.       Под шуршащее тихое убаюкивание телевизора Никита начал чувствовать, как тяжелеет его тело. Он и не подозревал, что так сильно устал, когда Андрей придвинулся к нему и утянул за собой в горизонтальное положение.       Он заметил, что задремал только после того, как по груди расползлась вибрация. На телефон кто-то звонил. За окном было совсем темно, из-за кухонной двери доносился тёплый свет и приглушённые голоса, а под боком сопел Андрей, свернувшись калачиком и забрав всё покрывало на себя. Никита тихонько привстал и взял трубку и даже не сразу обратил внимание, что тот начинается с 8(924)... -Привет, малой, - в динамике прозвучал хриплый и плоский голос Ларисы. У Никиты всё застыло внутри. Немного расслабленное тело и заспанный мозг тут же начинали напрягаться и проясняться. Внутри всё натянулось струной. Куда прятаться? В шкаф? Под диван? -Как..? - только и смог из себя выдавить Никита. -Твоя мамаша нам тааааак упростила жизнь, есть же хоть какая-то польза от неё. Жаль, что мы дождались от неё этого только после смерти, - Лариса хрюкнула в попытке посмеятся. Видимо, осознав, что получилось не очень красиво, она прочистила горло и чуть шмыгнула. - Мы нашли на её телефоне слежку за твоим, представляешь? Ты знал? Боже, боже, боже. Он совершенно забыл про её телефон. Какой же он тупой. Неужели он не мог забрать его вместе с рюкзаком, неужто не мог вернуться, почему сразу не схватил его? Дурак, идиот, придурок. Мозгов с гулькин нос. А мать ещё возложила на него побег в другую страну и дальнейшее выживание. Ага, он бы при первом бы шаге споткнулся о собственную ногу, упал и сломал её. Какой же он ничтожный. -Жаль, что мы догадались залезть в него только к ночи. Эй, малой, ты хоть в окно-то выгляни, а то сколько лет я тебя не видела.       На деревянных ногах он подошёл к окну, оддёрнул кружевную туль и всмотрелся в тёмную улицу. На противоположной стороне дороги стояла серая машина с затонированными недопустимо сильно окнами. Облокотившись о дверь, стояла Лариса, одной ногой болтая на каблуке своих лаковых сапог. Её длинная улыбка за эти годы стала ещё кривее, а глаза уже. Даже издалека было видно, что она сделала не одну пластическую операцию. О да, она всегда завидовала матери и её вечно молодому и миловидному лицу, которое выглядело симпатично даже после многих лет стресса и недосыпа. -Спускайся, милый, карета подана, - хохотнула женщина, постучав по машине. -Я не спущусь. -Отец тебя ждёт, Абрам, - от того, кто сказал его имя, Никиту передёрнуло. - Да и я немного подзамёрзла, - она чутка поправила свою тёмную короткую шубу, из под которой слегка виднелась узкая мини-юбка.       “Если, блядь, одевать на ноги больше, чем трусы, будет не так морозно”. -Я сейчас им скажу.. -Если ты сейчас им хоть что-то вякнешь, - голос из задорно-кокетливого резко изменился на холодный и резкий, - в этом доме очень случайно случиться утечка газа и вы все к чёртовой матери подлетите на воздух.       Лёгкие отказывались пропускать кислород. Внутри всё трясло. Он обернулся и посмотрел на мирно-спящего Минькова. Прислушался к усталому приглушённому голосу Вайтовича. Он знал, что Лариса это сделает. Сделает и даже бровью не поведёт. Она съест их всех и костью не подавиться.       Он присел у дивана, прислушиваясь к размеренному дыханию Андрея. Он хотел отпечатать в памяти, как треплются его светлые ресницы, как на его коже еле заметно рассыпались веснушки, как он своими маленькими пальчиками сжимает простынь, как хмурит свои густые брови. Что-то в груди защемило. Есть ли хоть маленькая доля шанса, что он это ещё раз сможет увидеть?       Зачем? Зачем они приехали именно в этот город, именно в это время? Какой больной божок решил так посмеяться и поиздеваться? Ему нечего было терять. Его мир состоял из двух составляющих: спрячься и беги. А сейчас есть все они, что так тяжело отодрать от своего детского покалеченного мозга.       Задержав дыхание, дрожащими руками он аккуратно положил телефон прям под руку Андрею и словно тень на цыпочках и бесшумно вышел из комнаты. На скоро он сунул ноги в кроссовки и пролез через щель входной двери, двигаясь медленно и аккуратно. Завязывал шнурки он уже в лифте. Завязывал и осознавал, что с каждой секундой он всё ближе и ближе подходит к своей смерти. Тепло квартиры постепенно улетучивалось, как и осязаемость прикосновений, запахи сменялись, а глаза предательски щипало. Перед подъездной дверью он встал, не в силах сделать шаг. Он сделал пару обрывистых вдохов, потом сосредоточился и вдохнул глубоко напоследок, вытирая рукавом куртки глаза. Да и хрен с ним, будь что будет. Всё что он мог наделать, он уже сделал, пора встречаться с последствиями.       Лариса вцепилась в его куртку словно хищник, когда он подошёл. Абрам рефлекторно дёрнулся, в голове резко загудело “бежать”, хотя он старался быть тихим и смирным. Лариса резко потянула его обратно, попутно направляя в машину, о которую он ударился носом. Не смотря на внешний вид Ларисы, она была куда сильнее и подготовленнее подростка. Как только все оказались в машине, она сорвалась с места, хотя дверь ещё даже не успела закрыться. -Так, ну что, поглядим на тебя, - сказала Лариса с особым извращением и начала копаться в кармашке переднего сидения. Она вытащила оттуда наручники. Абрам начал сопротивляться. Она выругалась, когда он нехило так заехал ей по колену. Стоило позлорадствовать, однако она стала ешё более гневной. Женщина силой завела руки вверх и прицепила его за ручку-держатель на потолке. Попытки выбраться или хотя бы оттолкнуть её от себя не увенчались успехом, она села сверху на его ноги, пару раз подпрыгнув будто проверяя, насколько мягко. И кажется это её как-то успокоило, потому что она вновь повеселела. -Чем больше будешь дёргаться, тем менее целым ты доедешь до отца. -Да пошла ты, - процедил он с особым отвращением и плюнул ей в лицо.       Она скривилась в жуткой гримасе, подбирая его кофту, чтобы вытереть. -Вот жешь молодёжь. Малой, в эту игру играют иначе, - она провела своим змеиным языком от подбородка к уху, отчёго его чуть не стошнило. - Если ты понимаешь о чём я, - прошептала она на ухо, затем отстранилась и вновь начала рыться в кармане автомобильного чехла. - За непослушание следует наказание, - как-то совсем беззаботно пропела Лариса.       Она достала охотничий нож. Он был немного изогнут к краю, с красивыми рельефными чёрными вставками (Андрею бы наверняка понравился). Он блеснул от света фар проезжающей мимо машины. Осознание накатило новой волной. Теперь никто не поможет. Никто не знает куда они едут. Он сам этого не знает. Не понятно, сколь скоро остальные вообще обнаружат пропажу. Стало так страшно и одиноко. Лариса приспустила рукава куртки и начала тонким заточенным лезвием что-то медленно выводить на руках парня. -Вот так. А теперь слушай, раз твоя мамаша не удосужилась тебя научить манерам. Взрослых надо с л у ш а т ь с я. Нельзя дерзить, перебивать, сомневаться, - на каждое слово новый длинный порез. И это совсем не тоже самое, что быстрые случайные раны в бегах. Они случались резко и мгновенно, после них оставалось только лишь жжение. которое спокойно можно игнорировать. Тут же лезвие медленно разделяло каждый молекул кожи, впивалось глубже в мышцы и всё это неторопливо и с особой утончённостью.       Дыхание перехватывало. Абрам дышал мелкими прерывистыми вдохами, который совсем не хватало для полноценного насыщения тела кислородом. Перед глазами вырастала пелена, из-за которой размывалось вокруг всё. -Ты посмотри, малыш плачет, - Лариса указала кончиком ножа на его глаз, однако, из-за кочки, на которую наехала машина, рука дёрнулась и тыкнула ножом. Каким-то чудом остриё воткнулось ниже глазного яблоко. Может кто-то всё же пытается отвести от него беду. Очень плохо, но пытается. На это тело Абрама дёрнулось, из-за чего дама потеряла равновесие и стукнулась лбом о стекло двери. Ещё одно очко, хоть и с ужасным отрывом.       Блондинка прорычала что-то невнятная, сжимая лицо парня своими когтями и не глядя, полоснула где-то по щеке. -Я пыталась по хорошему, - начала она трясти его. - Как я, блядь, ненавижу чёртовых заносчивых детей, - и откинула его, наконец слезая. Лариса перегнулась на переднее сиденье, закрыв своей задницей весь обзор. Она потянулась к бардачку и выудила оттуда что-то похожее на аптечку. Она нервно начала перебирать содержимое, пока не нашла прозрачную ампулу с препаратом и шприц с иглой. -Приходиться на тебя, молокососа, тратить, - лёгким отточенным движением она сломала верхушку ампулы и наполнила шприц содержимым.       Абрам отодвинулся, вжимаясь в угол, будто это позволит ему выпасть за границы машины и сбежать. Однако, Лариса была в этот раз более серьёзной и бесцеремонной: она придавила коленом его ноги и попыталась найти вену на руке, однако из-за тряски на неровной дороге попасть в неудобно висящую руку попасть было тяжело. Выругавшись, она оттянула голову парня, обнажая шею и кольнула туда. Сперва его трясло. непонятно, из-за препарата или из-за нервов. Но через пару минут мышцы начали расслабляться, а голова тяжелеть.       Кровь текла ручейком и слегка щекотало нос. хотелось почесать, но возможно , увы, не было. Абрам лишь ленно смотрел на рассветный пейзаж. Где-то в далёкие гляделась светлая полоса, просачивающаяся сквозь верхушки кустарников и полей, которые были чуть припорошены снегом . Серое небо напоминало ему скучающий взгляд, такой отстранённый, но такой глубокий и необъятный, что от простора и огромности становилось страшно. Возможно - это подростковые гормоны, но Абрам знал, что ничего дороже у него уже точно не будет​.       Разбудила его резкая боль в голове, что нещадно сверлила мозг. Под щекой ощущался чуть нагретый гладкий кафель. Не сразу мысли собрались в кучу, чтобы проанализировать обстановку, но как только в голове всплыли последние воспоминания, лёгкие обожгло огнём от резкого вздоха. В комнате с затёртым белым кафелем и блискучими стенами почти не было мебели, но и та немногочисленная, что была,плясала и водила вокруг хоровы, словно в каком-то диснеевском мультике. Первое, что понял Абрам - наручников больше нет, его движения пока ничего не сдерживает, что давало шанс на побег или хотя бы отпор. Однако, из-за общего состояния, он кое-как смог лишь пошевелить пальцами рук, и с досадой осознать,что шанс есть,а возможности нет.       Он с трудом поднялся в сидячее положение, опираясь о стену. Теперь он понял, что за странный бликующий материал у них - глянцевая легко-моющаяся краска. Ох, он помнит, в каком доме была такая же. И из-за этих детских воспоминаний кровь стынет в жилах. Он здесь. -О, малыш проснулся, - восторженный голос Ларисы пронзил острым лезвием воздух. По пути к массивному металлическому столу она щепнула и подёргала его за щёку, из-за чего начало немного мутить. -Сейчас он освободиться и придёт, - она села на единственный стул в комнате, закинула ногу на ногу и, смотрясь в маленькое безвкусное зеркальце, начала подкрашивать губы стервозной красной помадой.       Где-то эхом раздавались капли воды. Абрам представил, как она стекает с холодного крана и падает в небольшую лужицу. Возникло резкое желание найти этот кран. Внутри всё скрутило и прорезалось иглами. Хочется пить.       На осознание пространства вокруг ушло некоторое время. Судя по обстановке и единственному входу, они находились либо в подвале, либо в какой-то подсобке. Оценивая холод от стен, Абрам больше склонялся к первому варианту. Единственный проём наружу преграждал личный телохранитель отца. Счётчик процентов на успешный побег стремительно падал вниз. -Не хотел я ехать в этот Новосибирск - грязный и скучный город, - этот голос заставил жужжать внутри все звоночки, превращая общий звук в невыносимую какофонию. - Тут одни придурки работают. Думал - зря потраченное время. Ан нет, - мужчина внимательно посмотрел на сына, точно на свою копию - Судьба всё же решила мне предоставить хороший подарок за тяжёлую работу, - хищный оскал рассёк лицо взрослого мужчины пополам. У Абрама всё завибрировало внутри. Он и забыл, на сколько сильно похож на своего отца. Неужели вот это каждый раз видела мать, когда смотрела на него? - Ну что расскажешь, сынок? - Последнее слово было со странным нажимом. -И что мне тебе рассказать? - Абрам посмотрел на него затравленно исподлобья. -Я же говорила, что мать его не научила манерам, - позлорадствовала Лариса, наконец убирая свою помаду в карман. -И так, может уже вылетело из головы за столько лет, но здесь есть правило: в моём присутствии, первое - встать, второе - чётко отвечать на мои вопросы и не говорить, пока я не разрешу, ясно? - Он рявкнул, но когда реакции не последовало, он взял мальчика за волосы и одной рукой потянул вверх, чтобы тот наконец встал. Абрам рефлекторно схватился за крупную мужскую руку, на что получил увесистую пощёчену. - Третье - не прикасаться ко мне. А теперь поведай-ка нам, как вы с этой шлюхой катались по России с моими деньгами? -С огромнейшим удовольствием, - улыбка начала расползаться по лицо. Страшно, страшно до одури. Настолько, что хочется просто смеяться, пока в лёгких не закончиться воздух.       Первый удар пришёлся на щеку. Дёсна неприятно зазудели, а зубы противно проскрипели друг об друга. Абрам осознал, насколько слаб. Он был быстрым благодаря своим ногам, он был юрким благодаря низкому росту. Это работало хорошо на открытых пространствах, но было абсолютно бесполезным в замкнутости один на один со своим самым главным страхом. Страхом, что скалил зубы, улыбаясь в издёвке, что смотрел с прищуром и извращённой весёлостью, что медленно, но верно точил лезвия большого мясницкого ножа, чтобы разделать свою долгожданную добычу.       Пару ударов в живот выбили из него весь дух. Лёгкие будто перекрыло клапаном, в животе всё скрутило. По стенка рта начали скапливаться слюни. Рвотный рефлекс ещё не начался, но уже было близко.       Удары повторялись. Они были беспорядочны, но точны. Были определённые точки, куда целился Натан. Когда Абрам начал всё чаще и чаще падать, его за загривок начали таскать по полу. Парень уже не замечал, сколь много ударов наноситься, но в какой-то момент к тяжёлой руке отца присоединилась тонкая, жилистая, которая постоянно царапала его ногтями. Ногти впивались в кожу, а сверху, будто невзначай, проходились тонкими лезвиями.       Натан прошёлся газовой горелкой по лезвию и приложил поверх других ран на тыльной стороне ладони, прижигая. В лёгких словно образовался вакуум: невозможно было не вдохнуть ни выдохнуть. Все мысли, сменяющиеся с долей секунды и накладывающиеся друг на друга испарились, оставив лишь противный писк в ушах и серый шум перед глазами. От боли хотелось выблевать всё, что есть внутри: органы, воспоминания, мысли о возможном спокойном будущем, чувства. Как он вообще себе позволил всё это? Как это позволила ему мать?       Из других комнат послышался шорох, и телохранитель отошёл проверить. Натан продолжал издевательства, но через некоторое время всё же остановился, прислушиваясь. Было тихо. Слишком тихо. Абрам замер в ожидании. Он старался не спугнуть никого, кто бы то ни был. Будто, если он пошевелится, то издаст невероятно громкий звук, что разозлит отца.       Натан слегка дёрнулся. О да, Абрам увидел это секундное замешательство в его лице. Как жаль, что он не может вытащить эту картинку из головы, распечатать и поставить в рамочку к себе на полочку. Если бы у него вообще была полочка. -Опа, а ты тут откуда? - Немного с истеричной весёлостью начал Натан. В комнату вошёл Святослав. Лариса вздохнула и дёрнулась И встретила пулю где-то в районе горла. Она упала, трясясь и захлёбываясь. О, этот испуганный взгляд её уродских глаз он бы тоже распечатал и поставил бы рядом, но в рамочку чуть поменьше. Тут же выражения лица Натана сменилась с чутка насмешливого на серьёзное и даже растерянное. -Надо было так изначально сделать, - он уже и забыл, какой юношеский, но какой ледяной голос у дяди Славы. -Ты же понимаешь, что они этого так не оставят. Это война. -Ты во много оплошал, Натан. - Святослав вглядывался. - Я говорил со всеми. Ваш глава откинулся пару часов назад в больнице. Его сын мне дал благословение, - он внимательно смерил его взглядом и чутка повеселел от его растерянности. - Так увлёкся истязаниями собственного сына, что пропустил это?       Натан, несмотря, начал шарить по столу. Он нащупал среди остального барахла свой телефон и посмотрел на экран. Такого ужаса в этих глазах Абрам никогда не видел. Хотелось рассмеяться, настолько жалко и смешно выглядел отец. Когда у него будут силы, он обязательно это сделает.       На попытку Натана что-то возразить в комнате раздалось ещё три выстрела и что-то с грохотом и кряхтением упало на кафельную плитку. В ушах стоял ужасный писк, а стены водили хороводы. Последнее, что запомнил Абрам, это как дядя начал подходить к нему.