Стальная бабочка

Амелия Браун смотрела на счёт в углу телевизионного экрана и понимала, что иного исхода и быть не могло. Семнадцать — двадцать в пользу университета Эдгара Аллана. Трибуны взвыли от успеха любимой команды, игроки в чёрно-красной форме вкушали сладкий вкус победы. Сколько фальши. Она комом встала поперёк горла Ами. Девушка знала, что пройдёт несколько минут: фанаты успокоятся, журналисты получат новый материал, команды уйдут к своим тренерам, — а Тэцудзи Морияма будет в бешенстве. Пропустить столько мячей? Он этого не простит. «Вороны» — адский механизм, не знающий поражения. Они представляют собой идеально слаженную и сыгранную команду, на которую должны равняться все остальные. Та команда, чьи игроки вызывают всеобщую зависть, и чей тренер купается в похвале. Любое упущение — нарушение баланса и скольжение вниз. Погрешности в работе Воронов недопустимы, ведь те прекрасно осведомлены, что любая ошибка может стоить победы. Погрешности караются. — Это было отвратительно. Вы издеваетесь над этим видом спорта. Вы — позор! И это далеко не единственная фраза из уст тренера, которую Браун могла предугадать. Он был очень изощрён на словесные унижения. Слова били в равной степени больно, как и его чёртова трость. Переведя взгляд на Натаниэля, с которым делила небольшой диванчик, Амелия уловила его сосредоточенность и внимательность. Ни один мяч не был им упущен, ни одна ошибка не ускользнула от его яркого взгляда. Его челюсть напряглась, когда на экране появились хорошо знакомые лица с татуировками на скулах в виде единицы, двойки и четвёрки. Жан молчал, стоя за спиной Рико непоколебимой статуей. Кевин же тяжело дышал, ведь он выложился на полную, большинство забитых мячей принадлежали его клюшке. От этого рябью накатывало волнение — время уделяли именно ему (Кевину), а не их королю. — Свита не может затмевать своего короля. Рико сказал это Ами, когда впервые поднял руку на Жана. Так он пытался оправдать себя в её глазах, надеясь вернуть напускной образ справедливого и заботливого короля, но Браун уже тогда на собственной шкуре знала о кошмарах, творящихся в стенах Эвермора и в частности в голове Мориямы. Парни вежливо отвечали на вопросы прессы, дарили камерам свои очаровательные улыбки, а Натаниэль и Амелия до побеления костяшек сжимали кулаки. Никого не волнует, что творится за пределами корта. Никого не интересует, через что приходится проходить Воронам, дабы добиться необходимого результата. Никого не заботит, что стоит за шикарным блеском на поле, из-за которого соперники в зависти грызут локти. Только Вороны понимают, что последует дальше. — Сегодня вы втроём вырвали победу, — заговорила миниатюрная журналистка, которую Рико едва заметил, — И уверена, всех интересует, что нам ожидать, когда на поле появится свита в полном составе? Морияма наигранно добродушно улыбнулся и обернулся на второго и четвёртого. Со стороны это выглядело, как «Стоит ли мне сказать что-то по этому поводу, братья?», а на самом деле — не вмешивайтесь. Парень повернулся к девушке и мягко, с воодушевлением произнёс: — Только побед. Нас будет ожидать череда побед. — Не тогда, когда на месте капитана японская псина, — процедил Веснински на немецком. Этот язык всегда казался Браун острым и твёрдым, идеально подходящим, чтобы выразить свои чувства и эмоции. Признаться честно, ей ой-как нравилось ругаться на немецком. Комната отдыха постепенно пустела. Часть игроков, не входящая в основной состав, осталась на время этой декабрьской выездной игры в Гнезде и о, конечно же, никто из них просто не мог оставить трансляцию без своего «профессионального» мнения. Амелия бросила взгляд на стремительно удаляющую компанию Джима, что услышав иностранную речь, бегло взглянули на них. Эти взгляды ощущались липкостью и всё заполняющим ядом. Ужас, как неприятно. Только за ними закрылась дверь, Ами вздохнула и отозвалась на немецком: — Не скажи это при нём, — лаконичная просьба, за которую её вознаградили закатыванием глаз, — Нат, я серьёзно. На тебе скоро живого места не останется – лишний раз прикуси язык. Он лишь пожал плечами — ничего не могу обещать. Они провели достаточно времени бок о бок, чтобы рискнуть распознать даже язык тела. Легче всего было расшифровывать сжатие-расжатие кулаков у Ната, резкое потирание переносицы у Кевина и поджатые губы у Жана. Разные эмоции и посыл, но «прочесть» их казалось детской задачей. — Как думаешь, им сильно достанется? — Браун перевела тему в наиболее волнующее русло. Щадить своих игроков за допущенные ошибки не в стиле Мориямы, из-за чего вопрос стоял лишь в степени силы наказания. Самое минимальное — это избиение, ведь удары наносили ровно так, чтобы через несколько часов игрок смог вновь выйти на корт. Для кого-то такой итог был наилучшим. Хмурость прослеживалась в каждой черте лица Веснински. Должно быть он прикидывал на ком больше всего сойдётся злость тренера и первого номера. Вывод напрашивался неутешительный. Первое — защита. В этом матче они представляли собой слабое звено, ведь нападающие противника слишком много раз прорывались к воротам. А Жан защитник... блять. И нападающие Воронов, сыгравшие на высоте — это второе. Кевин действовал на пределе возможностей, стараясь удержать победу в своих руках. В репортаже ему было уделено слишком много внимания и слишком мало внимания для Мориямы. Сука. Своей свите Рико таких промахов не прощает. — Как и всегда, — будничным тоном отозвался Нат. Не хотелось тревожить подругу своими далеко не оптимистичными выводами. Сорвись она сейчас, Рико отыграется по приезде, — Рико и Тэцудзи - просто очередные помехи, которые пытаются добиться от нас покорности, — как бы между прочим добавил он. Спокойный, размеренный голос Ната мягко обволакивал Ами, подобно пушистому пледу, не давая эмоциям взбунтоваться. Уверенность Натаниэля успокаивала. Скажи такое кто-нибудь другой, она бы плюнула и начала действовать по ситуации, даже находясь за несколько километров от братьев. Но Веснински — особый случай, он лучше других понимает какая опасность может висеть над ними, а оттого она и прислушивалась к нему. — Тогда нам остаётся только дожидаться их возвращения, — вздохнула девушка, кладя голову парню на плечо. От удобства и ощущения безопасности, она зевнула. — Эй, не засыпай, — со смешком проговорил Нат. Он старался не двигаться, хоть перспектива просидеть на одном месте до самой тренировки не особо ему нравилась. Но он ничего не станет делать, если это даст Амелии несколько минут покоя.

***

Кто-то упрямо требовал дышать. Говорил повторять за ним, держа ослабевшую ладонь на вздымающейся груди. Кевин сделал вдох... слишком глубоко, слишком быстро. Лёгкие загорелись, а в горле начало першить. Он закашлял. — Тише. Тише, — Жан старался говорить спокойно, — хотя глядя на Кевина, которому несколько минут назад повредили ведущую руку — голос срывался, — Не так резко, хорошо? — он поудобнее обхватил целую руку Дэя и вновь приложил к своей груди, — Дыши вместе со мной. Раз, — парень начал медленно считать, давая не только осязание, но и звук в качестве ориентира. Потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Прийти в себя после произошедшего. Когда главная проблема исчерпала себя, Кевин ощутил пульсирующую боль в предплечье. Казалось она растекалась по каждому пальцу, забиралась в фаланги и измельчала маленькие косточки в пыль. Парень попробовал пошевелить рукой, но вместо этого глухо зашипел — не стоит так пока делать. Благодаря Моро Дэю удалось отлипнуть от стены и перебраться в постель. Сидеть прямо было тяжело, поэтому Кевин аккуратно отклонился на мягкое изголовье кровати. В какой момент между ним и Жаном появилась их небольшая аптечка, собранная перед выездом на скорую руку, парень не понял, да и не хотел этого понимать. Единственное, что сейчас его заботило так это, чтобы боль отступила. Опустить взгляд на травмированную руку было выше его сил. Если вновь увидит кровь, снова поползёт по стене от нахлынувшей паники. Мозг упорно игнорировал желание вспомнить о произошедшем и, дразня, демонстрировал лишь жалкие отрывки. Кевин видел Рико. Как тот вошёл в его гостиничный номер и они стали обсуждать минувшую игру. Всё вроде было спокойно... Затем был удар. Сильный, резкий, неожиданный. Он вырвал из Дэя вскрик. А потом он услышал чёткий хруст. Чёрт, неужели это была кость? Боль. Она расползалась по всему телу. Казалась невыносимой. От неё хотелось лезть на стены и стягивать с себя кожу, надеясь её остановить. От неё появлялись скупые слёзы. Дэй потерял счёт времени, было ощущение, что всё произошло несколько недель назад, а не какие-то пять минут. — Смотри на меня, — сказал Жан. Его голос, как и обычно, мягок, но с ярко выраженным напором, не дававший уйти в себя. Он приподнял лицо Кевина за подбородок и стал осторожно вытирать с лица запёкшуюся кровь. И как он успел так пораниться? Нижнюю губу жгло, в некоторых местах ощущалась липкая жидкость. Должно быть, оказавшись в панической атаке, он прикусил губу и не заметил этого. А по лицу размазал кровь повреждённой руки. — Жан, — хрипло позвал он брата. Тот отвлёкся. Глаза испуганно распахнулись, будто парень готов услышать жалобу на ещё одно серьёзное повреждение. — Знаешь, кто ещё находится в нашем отеле? — Кевин сопло засмеялся, — «Троянцы»! Представляешь, я... заметил Джереми... Моро по-мученски застонал. Монолог Кевина о крутости любимой команды — это ещё хуже, чем его пьяные бредни. А сейчас этот придурок ещё и с поломанной рукой и измазанным лицом успевает трещать о том, что видел «Троянцев». — Ради всего святого, закройся, Дэй!

***

Вороны вернулись в Гнездо спустя два дня. Кевин выглядел чуть лучше, в чём была огромная заслуга Жана. Оба прибыли уставшими и измученными, им даже не хватило сил дождаться встречи с Натаниэлем и Амелией, у которых на это время выпала тренировка. Парни завалились в комнату Моро и Веснински и упали на кровати. Конечно, четвёртый вначале упорствовал на посещении врача, но на каждую такую просьбу получал твёрдый отказ. Не хватало ещё, чтобы по Эвермору поползли слухи о том, что некто — а все знали, кому позволено касаться Кевина — сломал руку второму успешному игроку ведущей команды. Жан заснул спустя несколько минут, как его голова коснулась подушки. Зрелище с Кевином, его собственные синяки от тренера и продолжительная дорога действовали не хуже снотворного. Но вот Дэй не мог сомкнуть глаз. Он лежал, сверля взглядом потолок. Сил не было. Он устал от Рико настолько, что вряд ли будет способен переваривать его присутствие рядом с собой. Кевина Дэя таким, каким его знали, больше нет. Его уничтожил его названый брат. Сломал его так, как сломал каждую кость в его руке. С такой травмой клюшку ему не взять и на поле не выйти. Экси — его главная часть. Та, что связывает его с матерью, и которой он так дорожит. И её у него отобрали. Нагло вырвали. Подорвавшись на постели, Кевин стал копаться в своём рюкзаке. Действовать правой рукой крайне неудобно, она не была ведущей и слабо разработана. Так и хотелось плюнуть на перелом и сделать всё быстрее левой, но он сдержался. На дне он обнаружил книгу. Это был обычный учебник истории выпускного класса школы, хоть Дэй и изучил его от корки до корки, всё равно носил с собой, когда надолго покидал Гнездо. Пролистав несколько страниц, парень наткнулся на конверт. Белый, в идеальном состоянии, как и письмо матери внутри. — Правильно ли? Кевин не останется в университете Эдгара Аллана, здесь он бесполезен и не нужен. От него не будет никакой пользы. Единственное, что било по сознанию, требуя одуматься — семья. Жан сейчас мирно спал, находясь в паре шагов от него, строчившего несколько строк на форзаце книги; Натаниэль и Амелия на поле и должно быть жаждут поскорее прийти в общежитие, чтобы убедиться в их целости. А он... бросил свой учебник на краю стола, прекрасно зная, что ребятам не составит труда понять, что тот оставлен не просто так. И схватив рюкзак с письмом Кейли, ушёл. Бесшумно бежал к выходу, сжимая в правой руке пропускную карточку.

***

Амелия первая прошмыгнула в спальню друзей, а Натаниэль, осмотревшись в коридоре, зашёл следом. Посещение чужих комнат — не то, что поощряли в Гнезде, но Браун столько раз сбегала из своей, что уже позабыла об этом нюансе. Только заметив Моро, девушка подбежала к нему, будто и не она минуту назад жаловалась на боль в колене. Она мягко обвила его руками, а затем стала осматривать на наличие травм. Благо, кроме пары синяков ничего выявлено не было. — А где Кевин? Как он? — заговорила Ами, отмечая, как плечи парня напряглись под её руками. И только сейчас она заметила в руках Жана книгу. Девушка быстро смекнула, что это учебник по истории, ибо частенько замечала в руках Кевина. Заторможенность Моро и учебник истории привели в замешательство не только Амелию, но и Натаниэля. Он подошёл к ним и молчаливо потребовал книгу, которую продолжал сжимать Жан. — «Помните письма, которые мы нашли в кабинете хозяина? — начал читать вслух Веснински. «Конечно помним, дурак», — подумала Браун. Прикоснувшись холодной ладонью к кофте, девушка словно ожидала наткнуться на сложенный во внутреннем кармане конверт. Там было пусто. В отличии от Кевина, она не таскала его с собой и не зачитывала до дыр, а оставила лежать между листами в альбоме для рисования. — Я отправляюсь к отцу. В Пальметто. Пальметто. — Моя ведущая рука сломана, с экси покончено, — Нат зарычал не то от ярости, не то от досады. Жан рядом сцепил ладони в замок перед лицом, успокаиваясь. А Ами едва не взвыла от желания разбить всё, что только попадётся под руку. — Пожалуйста, не вляпайтесь в неприятности! Как брат прошу». — Как брат? — шёпотом процедила Браун, — Ты даже не осмелился сказать нам это лично, — нет, она не злилась из-за побега Кевина. Её тревожило его состояние, которое знает только по записке. Её возмущала его бесхребетность... раздражал весь он, — Грёбаный Кевин Дэй!