Домашний кинотеатр

– Тэхён-а, – кричал Чонгук из соседней комнаты. – Скоро начнётся фильм! Ты там где? Тэхён улыбался, перебирая в руках магазинные пакеты. – Иду, любимый, – мягко ответил тот. Он достал пачку попкорна, кладя маленький бумажный пакет в микроволновую печь. Сегодня на национальном телевиденье Южной Кореи должна состояться премьера фильма «Мечта» с Пак Соджуном в главной роли. Тэхён с Чонгуком тщательно спланировали этот вечер – отменили все встречи, купили несколько бутылок пива с закусками и отключили все средства связи. Супруги любили проводить такие тихие вечера вдали от чужих глаз. Часто они выбирались на природу в составе своей маленькой семьи: двух собак, что любили носиться бок о бок по горам, и друг друга. С первого года их совместной жизни во дворе их небольшого дома стоял трейлер, на котором Чонгук красками нарисовал витиеватые симметричные узоры. Тэхён скептически относился к походной жизни мужа, но вскоре он привык к вечным приключениям, тяжелым рюкзакам за спиной и палаткам. Они и в эти выходные собирались устроить маленький поход к реке Ханган, но Тэхён, услышав новость о выходе фильма своего хорошего друга и по совместительству любимого актёра, настоял провести вечер дома. – Я не смог пойти на него в кинотеатр, – бурчал он неделю назад. – Мы должны посмотреть его дома. Чонгук не стал лишать любимого удовольствия. Он сразу же согласился, обнимая Тэхёна, прижимая его к себе так тесно, будто даже миллиметр был для них огромным расстоянием. На телевизоре уже подходила к концу финальная реклама перед показом фильма. Из кухни слышались хлопки кукурузных зёрен, и пахло плавленым сыром. Чонгук готов был ещё раз звать Тэхёна в зал, однако тут же услышал звон микроволновой печи и хлопок последнего зёрнышка. – Как ты любишь, – вошёл в комнату мужчина с глубокой прозрачной тарелкой попкорна и двумя бутылками пива. – А где Бам с Ёнтаном? – Во дворе. Они не фанаты кино. Тэхён сощурился, кидая на Чонгука язвительный взгляд. Он поставил еду на стол у дивана, садясь рядом с мужем, чмокая его в щёку и кольцуя в свои объятья. – Фильм должен быть очень интересным. Я нахватался спойлеров с момента его выхода в кинотеатрах. Думаю, из того, что я знаю, тебе он должен понравиться. Чонгук улыбнулся. Его улыбка была такой до дрожи влюбленной и мягкой, что сердце Тэхёна на секунду замерло, грудная клетка сжалась, а на щеках выступил румянец. Он покосил взгляд, скрывая смущение за прядями длинных тёмных волос. – Давай досмотрим его до конца, – взмолился Тэхён. – Без твоих пошлостей. Чонгук приблизился к смущённой мордашке Тэхёна, приставляя свои губы к красным, точно плоды боярышника, ушам. – Конечно, любовь моя. Он чмокнул Тэхёна в мочку уха, обнимая его за талию и притягивая к себе. Чонгук сидел позади Тэхёна, тесно прижимая любимого к своей груди, утыкаясь носом в его шею. Тэхён пах полями тюльпанов после дождя. Сладкой пыльцой бутонов и мелким пресным запахом росы. Для Чонгука не было ничего лучше этого пряного благоухания. Казалось, только оно способно пробуждать в его сердце любовь. Он утопал в этом запахе и даже не заметил, как начался фильм. Тэхён заворожено смотрел на экран, внимательно наблюдая за каждым персонажем, изредка комментируя их действия. Чонгук старался отвечать на восклицания Тэхёна. Он редко кивал в знак согласия и часто мычал, словно понимал смысл возражений мужа. Для него этот фильм был одним из. Он мог посмотреть его позже или не смотреть совсем. Изредка мужчина старательно вглядывался в телевизор, пытаясь понять сюжет, чтобы обсудить его потом с Тэхёном. Однако все его попытки венчались провалом. Он вновь возвращался к сладкой медовой шее и мягким, словно шёлк, волосам. Чонгук целовал скулы Тэхёна, спускаясь ниже, доходя до плеч, стараясь всеми силами сдерживать себя, чтобы зверем не накинуться на Тэхёна и не раздеть его догола. – Чонгук… – округлил глаза Тэхён, когда чужие мозолистые ладони стали приподнимать низ его футболки. – Посиди так, хорошо? – Ммм… Чонгук скользил по подтянутому животу фалангами, вырисовывая витиеватые узоры на чужом теле, точно то было его холстом. Миллиметр за миллиметром он добрался до сосков, двумя пальцами сжимая алые горошины, мня их и вытягивая. – Чонгук… ты обещал. – Прости. Я хочу потрогать тебя. Тэхён сжал зубы и опрокинул голову, когда Чонгук вдавил его сосок внутрь, крутя палец по кругу. – Прости, любовь моя. Я не могу устоять перед твоей красотой. Он говорил это Тэхёну на ухо, затем проталкивая язык в ушную раковину, облизывая каждый дюйм. Чонгук знал, что любил муж. Он любил смаковать моменты любви, утопая в возбуждении, точно в мягкой перине. Он любил, когда его кусали за мочку уха, затем вытягивая её губами и нежно облизывая. Он любил, когда руки Чонгука сжимали его талию и прижимали к себе. Он любил, когда Чонгук вторгался в него резкими толчками, вгоняя член до основания и немного задерживаясь внутри горячего и тугого нутра. Чонгук знал каждый миллиметр любимого тела. И каждый миллиметр этого тела сводил его с ума. Он покрывал скулы Тэхёна бесконечными поцелуями, пальцами водя вокруг сосков, надавливая на них и затем вытягивая. – Я куплю тебе весь кинотеатр, если захочешь, – выдохнул Чонгук, и жар его дыхания опалил кожу Тэхёна. – Куплю права на этот фильм, чтобы его каждый день транслировали по ТВ. Всё, что желаешь, если ты простишь меня за это. Чонгук скользнул одной рукой под штаны Тэхёна, окольцовывая набухший ствол члена и начиная водить рукой вдоль возбуждения. – Ммм, – выдохнул Тэхён. Он повернулся к Чонгуку, находя своими губами его томное, горячее дыхание. Тэхён потянулся к нему, словно гонимый неудержимой жаждой. Он вторгся внутрь чужого рта, сплетая языки в жадном голодном танце. Тэхён сосал пухлые половинки, тёрся и облизывал язык Чонгука, словно был одержим этим мужчиной. Словно он единственный, кто существовал для него. Чонгук принимал эти поцелуи. Он продолжал водить вдоль тяжёлого члена, массировать наполненные яйца, окольцовывать головку и размазывать у уретры липкую смазку. – Тэхён, – тянул Чонгук, на считанные секунды разрывая горячий поцелуй, затем вновь проталкивая свой язык внутрь чужого рта. Мужчины задыхались. Их дыхание, словно дурманящий дым, расплывалось по всему залу, раскаляя воздух и превращая всё огромное пространство в одну душную коморку. Чонгук облизал губы Тэхёна, ведя дорожку из поцелуев к его уху, тихо произнося: – У нас давно не было. Нельзя входить сразу. Я хочу растянуть тебя языком. Прошу, будь паинькой и сядь ко мне на лицо. Всё тело Тэхёна словно молнией прошибло. По позвоночнику пробежались мурашки, а щеки покрылись алым румянцем, который, кажется, достал до самого загривка. Чонгук легко улыбнулся, слизывая эту красную краску с щёк любимого. Как же безумно он обожал это. Они с Тэхёном знали друг друга уже больше десяти лет, но Тэ не перестал стесняться таких прямолинейностей. Он краснел от поцелуев в торговых центрах и возмущался, когда Чонгук обнимал его на эскалаторах в метро. Чонгук видел его миллионы раз, знал каждый потайной уголок его тела, но тот всё ещё покрывался румянцем от любого пошлого слова. И Чонгука это возбуждало до кончиков пальцев. – Хочу трахнуть тебя языком. Облизать с ног до головы, – улыбаясь, говорил тот. У Тэхёна туманилось в рассудке. Он кинул молящий взгляд на Чонгука, на что тот лишь ближе притянул его к себе, вновь сплетая языки. – Я помогу тебе встать, – выдохнул Чонгук. Он стянул с Тэхёна всю ненужную одежду, подав ему свою руку. Колени Тэхёна тряслись, дыхание прерывалось. Он поднялся на диван, перебрасывая ногу через бёдра Чонгука, придвигая к его лицу свой зад. Чон протолкнул язык за щёку, жадно облизывая губы. Он руками впился в нежную, точно мягкий зефир, кожу, мня ягодицы Тэхёна, раздвигая их и открывая себе вид на судорожно сжимающийся анус. Чонгук поставил Тэхёна над своим лицом, носом проходясь вдоль его задницы. Чонгук облизывал Тэхёна, водя языком вокруг пульсирующей дырки. Он продолжал сжимать чужой член, одной рукой водя вдоль набухшего возбуждения, другой раздвигая ягодицы Тэхёна. Он протолкнул кончик языка внутрь горячего тела. Тэхён был жутко тесным. Он плотно окольцевал язык Чонгука, не давая возможности протолкнуться дальше. Чонгук начал раздвигать напористые стенки чужого нутра, крутя языком, насаживая чужой зад на своё лицо всё сильнее. Тэхён был готов умереть от этого. По телевизору всё ещё шёл фильм с его хорошим другом, который дьявольски часто смотрел в камеру. Тэхён чувствовал, как его смущение от чужих голосов и взглядов на экране, точно лава, проходит по всем органам, горяча кровь. Он жмурил глаза, запрокидывая голову. Чонгук делал чертовски хорошо. Тэхён стонал, сжимая ягодицы, непроизвольно двигая бёдрами вперёд-назад. Возбуждение Тэхёна душило его, он был готов кончить в любой момент, излиться в ладонь Чонгука, пока его зад находится на его лице. – Ах, – отпрыгнуло эхом от стен. Сперма Тэхёна бурным потоком выстрелила в ладонь мужа. Белёсая жидкость патокой тянулась между пальцев, стекая по запястью к локтю. Чонгук ударил Тэхёна по ягодице, ведя грязную руку к анусу. – Что ты… Ах! Чонгук вставил один палец внутрь Тэхёна, продолжая языком раздвигать горячие стенки. Он протолкнул палец до основания, в такт с собственным языком толкаясь в чужой зад. Вскоре он растягивал Тэхёна тремя плотно сжатыми пальцами, которые внутри другого мужчины тесно сплетались друг с другом. Чонгук проталкивал их до основания, видя, как красные стеночки поддаются его ласкам, становясь податливее и нежнее. Сперма Тэхёна стала отличной смазкой для него самого. Внутри стало влажно и скользко. Так свободно, что Чонгук смог бы втиснуться туда вместе с толстым вибратором. – Сядешь на мой член? – спрашивал Чонгук, кусая чужие бёдра. Тэхён чуть не упал, лишаясь поддержки в виде спинки дивана. Он сел рядом с Чонгуком, расстегивая ширинку его штанов, взглядом натыкаясь на огромное возбуждение. Член Чонгука готов был взорваться, тяжелые яйца были наполнены до предела, а толстый ствол, окольцованный извилистыми венами, уже блестел от количества вытекшей смазки. Тэхён сглотнул вязкую слюну, вмиг поселившуюся в глотке, перекидывая бёдра между ног Чонгука. – У тебя стоит, хотя ты недавно кончил. Так возбуждает мысль, что тебя трахают, пока по телевизору крутят фильм с твоим другом? Тэхён обижено посмотрел на Чонгука. В его глазах сверкали слёзы, а щёки были такими красными, что казалось, ещё немного и из них пойдёт кровь. – Прости, любимый, – целовал у уха Чонгук. – Хочешь, выключим телевизор? – Н…нет. Чонгук улыбнулся. Он укусил Тэхёна за мочку уха, втягивая её к себе в рот, облизывая и посасывая. Тэхён сжал член Чонгука, задницей двигаясь к нему. Он насаживался на головку члена, чувствуя, как она, раздвигая тугие стенки кишки, вторгается всё глубже, совсем скоро находя самую чувствительную точку внутри. Он протяжно застонал, утыкаясь носом в плечо Чонгука. Его тело точно током прошибло. Он начал дрожать, трясь о Чонгука в желании, чтобы тот вновь дотронулся до блаженного комка нервов. Его бёдра вновь и вновь опускались и поднимались. Член трясся в такт с прыжками, а грязное хлюпанье и мокрые шлепки эхом отлетали от стен. Тэхён опёрся на колени Чонгука, открывая ему вид на свои набухшие соски и острые, точно кинжалы, ключицы. Чонгук, словно голодный зверь, накинулся на Тэхёна, беря его соски в объятья своих губ. Он сосал и лизал алые горошины, кусая их и вытягивая. Его бёдра невольно двигались навстречу заднице Тэхёна, засаживая член до основания. Чонгук царапал тонкими ногтями его спину, впиваясь в его лопатки, точно зверь в нежную плоть добычи. Движения Тэхёна стали замедляться. Его ноги уже онемели, бедра дрожали. Чонгук начал утробно рычать, когда не почувствовал нужной стимуляции. Он схватил Тэхёна за ягодицы, чуть поднимая его над собой, спиной кидая чужое тело на диван. Тэхёна волной захлестнуло колкой дрожью. Под этим углом Чонгук входил в него ещё глубже. Он врывался в его тело резкими глубокими толчками, которые рвали внутренности, доходя, кажется, до самого горла. Под тонкой бронзовой кожей стал виднеться выпуклый бугорок, который двигался вперед-назад. Чонгук смотрел на свой же член внутри тугой мокрой кишки. Его глаза покрылись кровавым дымком, рассудок затуманило обжигающим возбуждением. Он ещё быстрее начал двигать бедрами, вгоняя в Тэхёна член так глубоко, что часть мошонки вдавливалась в растраханный анус, словно желая втиснуться в опухшую и мокрую дырку. – Твоя задница так тесно сжимает мой член, что скоро оторвёт его, – выпрямляя спину, говорил Чонгук. – Каждый раз, когда я выхожу из тебя, твой анус тянется ко мне. Он так жадно пульсирует, что мне становится стыдно даже на миллиметр вытаскивать член из твоей дырки. Чонгук остановился, двумя пальцами зажимая вытянутое колечко мышц, что тянулось к основанию его члена. Тэхён плавился. Его кровь стала такой горячей, что могла бы прожечь собой кожу. Он закрыл локтями лицо, выгибая спину и до крови закусывая нижнюю губу. Казалось, даже его руки покраснели. Его смущало каждое слово. И каждое слово возбуждало, заставляя даже загривок покрываться крупными мурашками. – Посмотри на меня, – чуть ли не рычал Чонгук. – Я хочу видеть всего тебя. Каждый дюйм твоего тела. Чонгук рисовал на груди Тэхёна витиеватые заковыристые узоры. Он приблизился к распухшим губам, покрывая их своими, вторгаясь в чужой рот резким жадным толчком. Кожу Чонгука жгло. Возбуждение калёным железом проходило по венам, сливаясь с кровью и сужая сосуды. Он сжал запястья Тэхёна, завёл его руки над головой и принялся сцеловывать горькие капли слёз с медовых щёк. – Чон..гук Чонгук промычал в ответ, двигаясь в податливом теле размашистыми быстрыми движениями. Его член так набух, что, казалось, ещё чуть-чуть и он порвет Тэхёна. Вспорет ему внутренности и пронзит живот. Он неистово вбивался в чужую промежность, грязными шлепками ударяясь о его ягодицы. Густая смазка, слившаяся со спермой и слюнями, уже просачивалась за края занятой членом кишки. Тэхён чувствовал, как мягкая поверхность дивана под ним намокла, и как липкая жидкость пропитала его ягодицы. Его член начал подрагивать, судорожно желая ласк. Возбуждение душило его хуже затянутой на висельнике верёвки, он хотел освободить свои руки от крепкой хватки Чонгука, хотел взять свой член в руку и кончить. – Чон..гук... – вновь прохрипел он. – Потрогай... Пожалуйста, потрогай меня У Чонгука сердце сжалось от таких слов. Он ещё сильнее вдавил запястья мужа в диван, оставляя на них алые следы своих ладоней. – Снова хочешь кончить один? – рычал мужчина. – Н…нет. – Хорошо. Тогда давай сделаем это вместе. Потерпи немного. Чонгук протолкнул язык в ушную раковину Тэхёна, принимаясь свободной рукой ласкать чужие набухшие соски. Его движения замедлились. Он осторожно вытаскивал член из Тэхёна, затем быстро проталкиваясь обратно, снова и снова задевая одну и ту же точку внутри нежного тела. – Чонгук… Тэхён притянул его к своим губам, втягивая в затяжной горячий поцелуй. Чонгука уже окутало пьянящее чувство оргазма. Он сделал последний толчок, попадая точно по простате Тэхёна, заставляя того стонать прямо в поцелуй. Липкая сперма бурным потоком хлынула на чувствительный комок нервов, заполняя Тэхёна до основания, лишая его рассудка и последних сил. Его тело словно на секунды одеревенело, затем в разы сильнее ощущая на себе малейшее прикосновение. Он кончил, пачкая спермой живот Чонгука и свой. Уголки его глаз покраснели, а на ресницах задрожали слёзы. Он повернулся в сторону этого несчастного телевизора, видя субтитры на его большом экране. Прошло некоторое время, прежде чем Чонгука тронуло чувство вины. Он, точно виноватый щенок, прижался носом к ключице Тэхёна, тихо говоря: – Прости, любимый, я был груб. Я, честно, хотел дать тебе досмотреть этот фильм, но мы так давно не были вместе. Я не удержался. Тэхён молчал. – Если хочешь, в следующий раз можешь привязать меня к кровати и делать, что душе заблагорассудиться. Только не сердись. – … – Тэхён-а, – протянул Чонгук, наконец поднимая взгляд на мужчину. Тэхён улыбался. Он пытался не засмеяться, поэтому крепко сжимал губы, чуть прикрывая глаза. – Мне было хорошо, – мягко ответил он. – Ты не обижаешься? Тэхён помотал головой. – Но про привязать к кровати я запомнил. Чонгук улыбнулся, наконец вставая с чужого тела. – Пойду, наберу нам ванну. – С пеной и бомбочкой? – С пеной и бомбочкой.