Побег из магического колледжа

Раннее-раннее утро. На улице мрак, который сопровождается еще и жутким холодом. Ветер, холодный, пробирающий, дует и без помощи магов. Так природа тоже гневается, показывает жителям Рограда, что недовольна их поведением. И раньше, и сейчас. Ведь то, что они зажигают солнце, а не послушно умерли — тоже грех для природы. Виктория Эриксон смотрела в окно своей комнаты. В этой комнате она провела почти всю свою жизнь, но сейчас ничего ее не радовало и не поддерживало. Ни детские беззаботные остатки прошлого, ни уют. Она молча смотрела в темноту, обнимая себя за оголенные плечи. На ней была только тонкая ночная рубашка, и та от ветра пыталась слететь с женского тела. Холодно, холодно до костей. Но, это абсолютно не имеет значения по сравнению с тем холодом, что был внутри неё. Тот, который сжирает изнутри, заставляет сжаться в страхе. Она чувствовала себя живым мертвецом. Вся в синяках, коленки в кровоподтеках. Она тренировалась без отдыха, а потом лечила Алекса, чтобы тот имел силы. Она, наверное, больше всех летала на импровизированном полигоне в королевском дворце. Плевать Вике, что она девочка и, вообще-то, Леди. Плевать. Тонкие женские руки обнимают плечи, холодные и продрогшие. Виктория Эриксон сейчас беззащитна. Пытаясь сдержать слёзы, она вдыхает морозный воздух, но становится только хуже. Она отчетливо видит, как в воздух взмывает шар огненной энергии. Это не здесь, это где-то далеко. Эриксон знает, где. Там, где между руин и разрухи, вблизи опасной нечисти, стоит Александр Лануа. Изнеможденный, убитый, зажигает солнце. В свою последнюю, третью смену подряд. Викки дергается, словно испугавшись, в момент, когда солнце зажигается и озаряет мир светом. Она больше не может сдерживаться, рыдания вырываются из неё бесконтрольным потоком. Ей больно, ей страшно. Девушка закрывает лицо руками, чувствуя ручейки слёз. Становится сложно удержаться на ногах и она садится, даже не запоминая этого. Сколько это будет продолжаться? Когда все прекратится? Виктория Эриксон не знала ответы на эти вопросы. Зато знала то, что ей запретили говорить еще хоть кому-либо, кроме Лоджа лично. — Я чувствую… — Вика несмело говорила, боясь своих же слов, — резерв Алекса не выдерживает. Он больше не вырабатывает магию и жизненную энергию, я полностью подпитываю его. Нужно что-то с этим сделать, нужно, чтобы парни взяли его смены и дали ему отдохнуть. Он вымотан, в то время как и у Богдана, и у Идриса полны резервы! — Да, я понял тебя. Лодж просто кивнул. Спокойно, без какой-либо реакции. — Кто заменит его на завтрашней смене?.. — аккуратно спросила Эриксон, надеясь, что она верно расценила вопрос Лоджа. — А? — брови Сергея взлетели вверх, — Никто. Это его смены. И его путь, который он выбрал сам. Это обычная практика, ловцы знают, на что идут. Ловцы долго не живут. Тебе нужно было это запомнить прежде, чем в него влюбляться. Воспоминания надавили ещё сильнее и Эриксон настиг новый приступ рыданий. Она не могла себе позволить поплакать при Алексе. Всегда была жизнерадостной и готовой помочь, позитивно смотрела на вещи. Сегодня Лануа вернется позже. У ловцов собрание, на котором они утвердят график на следующую неделю. Теперь они выходят на три смены подряд, считая, что так они обеспечат более стабильную работу солнца, давая резерву отдохнуть. У Викки есть время прорыдаться и снова вернуться к образу любящей спокойной девушки. Когда хлопнула дверь, Викки даже растерялась. Быстро вытерла слёзы, похлопала по щекам и встала с пола. На руках возникло несколько капелек воды, которыми она спешно пыталась умыться. Но, заплаканные глаза так быстро не уходят. На удивление, на пороге появился Богдан. Его глаза расширились до невообразимых размеров. Раньше он никогда не видел Вику в таком состоянии. Она всегда была оловянным солдатиком, способным справиться с любой напастью. А плакала, разве что, по всякой ерунде. В основном, в детстве. — Что случилось? — в голосе Вальдеса слышался чистый, не прикрытый шок. Эриксон не смогла объяснить. Горло сжалось, а слёзы полились с новой силой. Она просто плакала, смотря на Богдана. И не могла ничего объяснить. Не запретили, а просто не могла сказать и слова. Тогда Вальдес молча подошел к ней и сгреб в свои по-настоящему братские объятия. Викки уткнулась лбом ему в плечо, позволяя себе расплакаться еще — хотя, куда еще-то — сильнее. Она не говорила ни слова, но всё было понятно по ней самой. А Богдан и не требовал. Обнимал, гладил по голове, терпеливо дожидаясь, когда истерика закончится. Как бы они ни подкалывали друг друга в детстве, как бы ни пакостили, Викки навсегда останется для него сестрой. Пусть такой и не была. Она была намного роднее брата, которого Богдан почти не видел в детстве. Тот постоянно учился, учился, учился. А вот ребята были друг с другом всегда. Они были почти ровесниками, Викки была на полгода старше, но поступила раньше. Наверное, в этот год Богдан понял, что не ненавидит её. Викки поняла это гораздо раньше. В случайный момент, когда сидя за чашкой чая, назвала Вальдеса своей семьей. Так и было. Они были друг другу роднее, чем кто-либо еще. — Ну что ты так, плачь, если нужно, моя хорошая, — шептал Богдан, крепче обнимая Эриксон. В этот момент больше и не нужно было слов.

***

Аромат индийских специй щекотал нос, благовония, что жгли этажом ниже, неприятно били по голове. Черт, нет, Аврами-Садо — точно не для неё. Герц открыла глаза, осознавая, что это последнее утро тут. Сегодня они перенесутся в Колледж и все наконец-то будет как раньше. Хотя бы была такая надежда. Женя понимала, что прям «как раньше» не будет. Там не самые простые времена, по причине которых они сейчас здесь. Взгляд скользнул на Лорда Мендеса, в три погибели скрючившегося на стульях. Выглядело очень… неудобно. «Нужно было предложить ему поспать на кровати» Герц тут же одернула себя за такие мысли. Что, совсем уже?! На какой кровати, с ней вместе?! Ректору предложить? Как же печально. Даже не подумала, что нужно было снимать комнату с двумя кроватями. Зато пригласить своего ректора в постель — да, пожалуйста. Пусть мысли её он и не слышал, и вообще спал, Жене стало невыносимо стыдно. Лицо залилось краской, девушка нервно выдохнула и резко села на кровати. Для успокоения своих мук совести начала создавать маленькие капельки воды и гонять их туда-сюда, создавая причудливые фигуры. Она с детства так развлекалась, очень успокаивало нервы. Иногда получалось даже красиво. Смотря на воду, она думала о русалках. О тех самых, к которым она не могла приходить уже неделю. С которыми очень хотелось поболтать и обсудить все происходящее. Как они там вообще? Влияют ли на них охры? Ведь русалки тоже, по сути своей, нечисть… Но, они не такие. Не плохие. Лорд Мендес не спал. Смотрел из-под ресниц на то, как водница умело обращается со своей стихией. В колледже он вел только теоретические предметы, а на полигоне видел лишь магию, основанную на сражениях. Колледж в принципе не делал акцентов на то, чтобы проявлять магию красиво. Так что, Мендес уже давно не видел, как студенты делают что-то красивое со своей стихией. Сам он такого точно не умел, его земля и воздух в принципе не создавали ничего красивого. Разве что красивое звание «двухстихийник», что было не прям уж редкостью. Капли воды объединились в цветок, красивый и словно настоящий, такой, что глаз не оторвать. Лорд Мендес и не отрывал, любуясь тем, насколько мастерски это все сделано. Женя подняла глаза вверх, в окно. Там как раз где-то вдалеке виднелся дворец. В глазах блеснула грусть, которую тяжело было перепутать с чем-то другим. Мендес примерно понимал, с чем связана эта грусть. Обязательства. Понимание, что после окончания учебы у нее просто напросто не будет выбора. И ему было жалко студентку. Он сам был таким. Ты не делаешь этот выбор, ты рождаешься с этой обязанностью. Нести какой-то статус, принимать какие-то решения. И пусть сейчас она была в своем беззаботном детстве, это все закончится через четыре года. А может и раньше, если вылетит с курса. У нее, кстати, все шансы на это были. Не способная к физическим тренировкам, не выносящая даже первых занятий у Лоджа, где он относится к своим студентам очень щадящим образом. Такие, как правило, отсеиваются на первых двух курсах. Но, её связь с русалками… это что-то невообразимое. И то, что Андрей заметил в ней с практически первой встречи. С русалками мало кто разговаривал, и несколько лет назад это впервые сделал он. Глупо будет скрывать, что именно на этой почве у них и выстроилась связь. Не самая крепкая, практически ничем не подкрепленная, но Андрей относился к ней лучше и теплее, чем ко всем остальным студентам. Наверное, даже лучше, чем к некоторым старшекурсникам. И нет, не стоит надумывать чего-то невообразимого. Он просто увидел в ней талант и что-то необычное, чего нет у остальных. Только и всего. Сегодня им предстоит вернуться в колледж. И что он будет делать дальше даже тяжело представить. Никакого решения. Поговорит с Императором Тесноса, а дальше… а дальше будет видно. *** Несмотря на все происходящее, что-то остается неизменным. Что-то очень неприятное, выматывающее и извращенское. Например, уроки Вальдеса и Виан по контролю своей стихии. Алёна думала, что всё это сойдет на нет, но, сегодня утром она встретила Богдана в коридоре и он очень хмуро сообщил ей, что сегодня в пять часов у них сеанс экзекуции на малом полигоне. На большом, совсем рядом, кстати, убивалась Эриксон в спарринге с Дракулой. За ними с замиранием сердца наблюдала Оля, которой тяжело было объяснить, что это норма, когда её парень представляет собой нечто между лужей и камнем. Как следовало ожидать, все гладко не прошло: Алёна заблудилась в коридорах. Да она тут в первый раз в жизни! А тут такой ужас, что даже бывалый не найдет дорогу. Впрочем, она уже смотрела, как Викки умело находит дорогу. Но, она тут жила всю жизнь. Это Алёна тоже уже выяснила. — Ты опоздала. Что и следовало ожидать, Богдан встретил её уже недовольным. — Я заблудилась. — Где? В трех соснах? Тяжелый вздох и Алёна еле сдерживается, чтобы не нагрубить Богдану, попутно рассказав ему о том, что она не росла в этом дворце всю свою жизнь. Но, так как личность Богдана все еще формально считалась секретом, Алёне были даны понятные указания: не спалиться. Катя очень просила. Эти двое вообще были очень странными. Зачем скрываться, Вальдес что, не знает, что они подруги? Да и сами они больше не разговаривали, занимаясь своими делами. Странная парочка, страннее только Оля со своим менталистом. — Начинаем. Будешь сегодня атаковать и защищаться. Твоя цель: остаться на ногах и не спалить себе все руки к чертям. После этой фразы Вальдес снял с себя кофту, оставшись в одной футболке и встал в боевую позу. Стоит ли говорить, что через полчаса от начала тренировки Виан была размазана тонким слоем по земле, а Вальдес даже не запыхался и стоял, надменно смотря на тело? Нет, конечно, Алёна даже вставала в первые разы и гордо рвалась в бой. Так её учили и раньше. Но, когда ты даже не успеваешь встать, а тебе в ноги уже летит файербол, как тут атаковать?! — Ты думаешь, что враг будет ждать, когда ты встанешь? — Богдан даже руку не подал, разговаривал с ней, лежащей на земле, — Это твоя худшая тренировка. Хуже, чем в самом начале. Ты регрессируешь. — Я устала и почти не сплю, — промямлила девушка с земли, почему-то решив, что у этого камня есть сердце. Она здорово с этим, кстати, прогадала. Взгляд темных глаз стал еще темнее. Брови нахмурились, а в выражении лица теперь отчетливо читалось презрение. — Дорогая моя, — этим голосом можно было гнуть металл, — А ловцы не устали? Каждый день выходить, проходить через порталы, зажигать солнце, забирать его. Четыре портала в день. Ты с таким резервом и двух не выдержишь, тебя расщепит на мелкие щепки. А знаешь, что ловцы готовы делать после этих четырех порталов? Сражаться. За твою никчемную жизнь, которую ты не защитишь. Если ты веришь в сказки преподавателей про то, что всё закончится мирно и охр просто истребят, ты ошибаешься. Мы выгрызем этот колледж зубами, до собственной крови, но без единого шага назад. Люди, от которых уже почти ничего не осталось, готовы бороться за твою жизнь. А ты не готова. Ты слабачка, и пока ты это не осознаешь, ты никогда не продвинешься дальше новичка. На глаза наворачивались слёзы от морального давления. Богдан и это увидел, но это не произвело на него никакого эффекта. Парень отступил от неё, поднял свою кофту с земли, закинул себе на плечо. Лишь уходя, бросил ей на прощание: — Мы закончили. Жду тебя послезавтра в это же время. Не дай святой Яр, я увижу то же самое, что сегодня. Виан села, размазывая слёзы по щекам. Наверное, обидно было от того, что Вальдес прав. Она действительно не вынесет двух порталов, она не сможет противостоять даже второкурснику. Даже Аллен, который ни разу не занимался дополнительно за всё учебное время, будет сильнее. Прав он и в том, что им придется сражаться. В сказки учителей Алёна тоже не верила. А завтра еще и тренировка у Лоджа… Виан всхлипнула. Каждая мышца болела, кости ломило. Это невозможно, просто невыносимо! Она ничего не смогла противостоять Вальдесу, при том, что она знала: он не использовал и трети своей силы! — Что случилось? Ну, тебя только не хватало! Рядом с ней, прямо на землю, опустился Гросс. Они давно не разговаривали, Лёша как-то и не лез с момента их эвакуации. Хотя, прошло буквально пару дней, казалось, что целая вечность. И, черт знает почему, но Алёна начала ему рассказывать. Всё. Про тренировки, про то, что Вальдес её угнетает и давит на неё, про свою беспомощность и всемирную несправедливость. Попутно захлебываясь слезами, но Лёша дал ей возможность ими захлебываться без лишних вопросов. Выслушал всё от и до, терпеливо кивая головой. И только когда Алёна закончила, наконец-то высказался. — Кхм… — парень наклонил голову, — Алёна. Я понимаю, зачем Богдан всё это делает. Он тебя драконит. И тебе нужно поддаться на это, чтобы тренироваться больше, стать сильнее. Я… Он словно сомневался, но быстро решился. — Я разговаривал с начальником охраны Рограда. Первую охру недавно заметили в городе. Мы в ожидании сражений. Лорд Лодж предупрежден, мы все готовимся к тому, чтобы защитить хотя бы себя. Мурашки пошли по коже девушки. В городе? Нет-нет-нет. Это значит, что и простые люди тоже подвержены опасности? — Почему ты разговаривал с начальником охраны?.. — в голове Виан не было ответов на множество вопросов. Лёша лишь вздохнул, промолчал и подал ей руку, помогая подняться с земли. — Ты узнаешь. Но, позже. Сейчас сосредоточься на том, что действительно важно. Если бы у них было время сосредоточиться.